Помоги проекту - поделись книгой:
СОВЕТСКИЕ
ПОЛКОВОДЦЫ
И ВОЕНАЧАЛЬНИКИ
Составитель — кандидат исторических наук
Рецензент — кафедра истории военного искусства
Военно-политической академии имени В И Ленина.
© Издательство «Молодая гвардия», 1988 г.
СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ
КАМЕНЕВ
МИХАИЛ НИКОЛАЕВИЧ
ТУХАЧЕВСКИЙ
НИКОЛАЙ ГЕРАСИМОВИЧ
КУЗНЕЦОВ
ИВАН СТЕПАНОВИЧ
КОНЕВ
ПАВЕЛ ИВАНОВИЧ
БАТОВ
ПАВЕЛ АЛЕКСЕЕВИЧ
РОТМИСТРОВ
Сергей Сергеевич
КАМЕНЕВ
★
«Наградить Главнокомандующего всеми вооруженными силами РСФСР товарища Каменева Сергея Сергеевича, с исключительным талантом и преданностью интересам Советской Республики руководившего действиями Красной Армии, завершившимися победами над врагами Республики на всех фронтах, высшей воинской наградой, установленной в настоящее время, — Почетным Огнестрельным Оружием с орденом Красного Знамени».
Так Всероссийский ЦИК Советов в постановлении, объявленном 26 января 1921 года Реввоенсоветом республики, отметил заслуги выдающегося советского военного деятеля С. С. Каменева на самом высоком в годы гражданской войны командном посту в Советских Вооруженных Силах. Для раскрытия образа Каменева это постановление во многом примечательно. Конечно, очень важна оценка высшим государственным органом страны полководческого дарования Сергея Сергеевича, руководства им всеми Вооруженными Силами Республики Советов в наиболее тяжелое для нее время. Но необходимо особо отметить и содержащуюся в постановлении характеристику политической зрелости полководца, его преданности интересам Советской Республики. Ведь до Великой Октябрьской социалистической революции Каменев был полковником Генерального штаба старой армии.
Известно, что в Красную Армию во время ее становления вступили многие генералы, тысячи офицеров старой армии, которые, как указывал VIII съезд РКП (б), «…либо внутренне стали на точку зрения Советской власти, либо силой вещей увидели себя вынужденными добросовестно служить ей»[1]. Разумеется, к Каменеву применима первая часть этого положения. Однако в данном случае она слишком обща. Для более полной характеристики политического облика Каменева правильнее будет сказать, что он одним из первых перешедших на сторону Советской власти офицеров и генералов старой армии понял все величие задач Коммунистической партии, стал активным борцом за новый социалистический мир.
Решающую роль в идейном и политическом становлении Сергея Сергеевича сыграл период между Февральской и Октябрьской революциями. Но все же нескольких месяцев, пусть перенасыщенных глубинными социальными потрясениями, недостаточно для того, чтобы Каменев мог проникнуться идеями Коммунистической партии, выработать для себя политически правильную, активную жизненную позицию. По сути вся предшествовавшая жизнь Сергея Сергеевича как бы вела его к тому, чтобы он твердо и осознанно стал на сторону трудового народа, отдал все свои знания и способности вооруженной защите первого в мире социалистического государства.
Родился Сергей Сергеевич 4 апреля 1881 года в Киеве, в семье инженера-механика военного завода «Арсенал» полковника артиллерии Сергея Ивановича Каменева. Через пять месяцев умерла мать. Поэтому, подрастая, мальчик, как и его старший брат Петр, считали своей матерью новую жену отца — Марию Михайловну. Она любила пасынков, но в основном заботилась об усвоении ими культуры поведения. Возможно, что-то из этого сохранилось в свойственной Сергею Сергеевичу неизменной тактичности в обращении с людьми. Впрочем, позже это было следствием его внутренней культуры.
Становление же характеров, развитие духовного мира братьев во многом определялось влиянием отца. Судя по всему, он был личностью незаурядной, интересной. Образование Сергей Иванович получил в Московском высшем техническом училище. Видимо, там — в среде прогрессивно настроенных студентов — он и проникся демократическими убеждениями. Передавая воспоминания отца, дочь Сергея Сергеевича — Наталья Сергеевна Каменева — рассказывала, что ее дед в воспитании детей «был сторонником широкого развития инициативы, свободомыслия и спартанской закалки», что «мальчики воспитывались в духе трудолюбия и доброжелательности к людям».
На лето Мария Михайловна вывозила пасынков в деревню Каменки к своему родственнику, служившему лесничим в имении Давыдовых. Наталья Сергеевна запомнила рассказ отца об отношении Сергея Ивановича к увлечению его более резвого младшего сына дружбой с крестьянскими детьми. «А я доволен, — отвечал он на жалобы Марии Михайловны. — Сережа увидит, как живут крестьяне, поймет, «почем фунт лиха». Пусть с открытыми глазами вступит в мир, самостоятельно накопит жизненный опыт, научится правильно оценивать людей и окружающую действительность».
Было и другое, что помогало «с открытыми глазами вступать в мир». Григорий Федорович, как звали лесничего, увлекательно рассказывал о Южном обществе декабристов, члены которого в свое время собирались в Каменке в доме В. П. Давыдова. Подвиг декабристов, благородство, высокая гражданственность их помыслов оказали большое влияние на братьев Каменевых. Возбужденные рассказами о декабристах, они с увлечением читали произведения Герцена, Добролюбова, Чернышевского. Книги приносил Григорий Федорович из библиотеки Давыдовых.
Чтение прогрессивной литературы братья продолжали и после возвращения в Киек. Иногда впечатлениями о прочитанном делились четверо ребят: к Сергею Ивановичу наведывались племянники Лидия и Александр Фотиевы. В дальнейшем они стали активными революционерами, а Лидия Алексеевна после Великой Октябрьской социалистической революции даже была секретарем СНК РСФСР и личным секретарем В. И. Ленина.
К Сергею Ивановичу часто приходили рабочие-арсенальцы. Принимали их не как в барских домах — не у порога, а в столовой у самовара. Рабочие любили Сергея Ивановича и были с ним откровенны. Разговоры о заводских делах нередко переходили на более общие темы — о быте заводчан, притеснениях трудового народа, положении в стране. Многое, конечно, братья Каменевы не понимали в разговорах отца с рабочими, да и сам отец и его гости не знали, как устранить зло, говорили больше для того, чтобы «отвести душу». Но говорили страстно, обличающе. И это будоражило сознание, вызывало протест против несправедливых общественных порядков.
На военное поприще Сергей Сергеевич вступил рано. На этом настояла Мария Михайловна, мечтавшая о блестящей военной карьере для своих пасынков. Сергей успешно сдал экзамены и был принят в киевский Владимирский кадетский корпус, где уже учился его старший брат. Угнетали муштра, грубость, низкая культура офицеров. Но учился Сергей хорошо, за что получил свое первое воинское звание «фельдфебель».
В 1898 году Сергей поступил в находившееся в Москве Александровское военное училище. В отличие от кадетского корпуса здесь все было иным. Сильный, глубоко эрудированный преподавательский состав, умело поставленный процесс обучения увлекли юношу. Занимался он упорно, с интересом. Сказывались и личные способности: преподаватели неизменно отмечали успехи юнкера Каменева.
Сергей по-прежнему увлекался литературой. Среди его друзей были юноши и девушки, которые, как и он, любили обсудить прочитанное. Особенно близки были Сергею суждения гимназистки Варвары Никольской. Поражали ее незаурядные способности и трудолюбие. В дальнейшем она с отличием окончила гимназию, изучила несколько иностранных языков. Отец девушки был из разночинцев, состоял в партии «Народная воля». Да и сама она проявляла глубокий интерес к общественной жизни. И об этом Сергей много говорил с девушкой, каждый раз поражаясь оригинальности и смелости ее взглядов.
Постепенно дружба молодых людей переросла в глубокую любовь. Однако, когда Сергей, окончив в 1900 году юнкерское училище, объявил в семье о своем намерении жениться, то встретил упорное возражение со стороны Марии Михайловны. Она давно знала Варвару и даже симпатизировала ей, но считала, что взгляды девушки, деятельность ее отца помешают карьере Сергея, его успехам в общество. Понимал это и Сергей. Но он разделял взгляды Варвары и поэтому защищал не только свою любовь, но и свои убеждения. Какими они были? Конечно, далеко еще не революционными. Но одно уже в них было твердым — критическое отношение к тогдашней российской действительности.
Сергей был непреклонен в своем решении, и Варвара стала его женой. Отношения свекрови с невесткой вскоре наладились. Брак Сергея Сергеевича оказался, как говорится, на редкость счастливым. Варвара Федоровна всегда была для него не только нежной, любящей подругой, но и активной помощницей, большой моральной опорой в его нелегкой, полной превратностей, судьбе. Она внесла в жизнь Каменева много нового, духовно обогатившего его. Страстная театралка, Варвара Федоровна привила любовь к театру и своему мужу. И вообще увлечение искусством было в дальнейшем неотъемлемой чертой жизни семьи Каменевых.
Александровское училище Каменев окончил третьим по старшинству. Это давало право выбора лучших вакансий, то есть в привилегированных гвардейских частях. Но молодой офицер предпочел начать службу в обычной «матушке-пехоте», и избрал для этого 165-й Луцкий полк, дислоцировавшийся в Киеве. Выбор места службы был определен и необходимостью помочь тяжело заболевшему отцу.
Начинать офицерскую службу всегда тяжело. И все же Сергей Сергеевич сразу же по приезде в Киев стал готовиться к поступлению в Академию Генерального штаба. Он до предела «спрессовал» время — занимался не только вечерами, а подчас и по ночам. В 1903 году Сергей Сергеевич, как и рассчитывал, выполнил намеченный им план подготовки к экзаменам.
В Петербург Сергей Сергеевич поехал вместе с женой. В своих знаниях он был уверен, но однажды пришел из академии и сокрушенно сказал Варваре Федоровне:
— От дальнейших экзаменов отстранили. В чем дело, не объяснили.
Лишь через несколько месяцев выздоровевший к тому времени Сергей Иванович случайно узнал, что полковник-преподаватель отстранил его сына от дальнейших экзаменов, приняв его за сорокалетнего и поэтому неперспективного для армии офицера. Виной всему оказались огромные усы, которые делали Сергея Сергеевича значительно солиднее. Однако «омолаживаться» он не стал, сохранил усы и в следующем, 1904 году, по количеству набранных очков был принят в академию в числе первого десятка экзаменовавшихся офицеров.
Время учебы Сергея Сергеевича в Академии Генерального штаба совпало с серьезными событиями в стране. Он тяжело пережил поражение России в войне с Японией. Чрезвычайно взволновали его события первой русской революции. Он живо обсуждал их с Варварой Федоровной. Оба они считали, что для оздоровления общественной жизни нужны какие-то новые силы. Но какие? Ответить на столь сложный вопрос они еще не могли. И это вызывало смятение, душевную подавленность. Возмущал произвол царской охранки, для чего у Каменева были и личные основания — среди репрессированных оказались и уважаемые им лица, в том числе заключенные в тюрьму Александр и Лидия Фотиевы.
В 1907 году Сергей Сергеевич с отличием, по первому разряду окончил Академию Генерального штаба. И вновь, использовав право выбора, он попросил направить его на полагавшуюся тогда двухгодичную стажировку в качестве командира роты в тот же Луцкий полк.
В Киеве на семью Каменевых обрушилось много горя. Вновь тяжело заболел и вскоре умер Сергей Иванович. В течение месяца умерли жена старшего брата и сам Петр Сергеевич. Теперь в семье Сергея Сергеевича и Варвары Федоровны было трое детей — родившаяся в 1906 году дочь Наталья и двое маленьких племянников. С ними же стала жить и Мария Михайловна. Чтобы содержать теперь уже большую семью, Сергей Сергеевич одновременно со службой в Луцком полку стал нештатным преподавателем тактики и топографии в Киевском военном училище.
После завершения в 1909 году стажировки Каменев был назначен старшим адъютантом (старшим офицером) штаба 2-й кавалерийской дивизии, дислоцировавшейся в небольшом сельском городке Сувалки. В этой должности Каменев участвовал во всех проводившихся тогда поездках представителей Генерального штаба и штабов Виленского и Варшавского военных округов на западную границу России. По сути дела, это были полевые штабные учения. Участие в них значительно расширяло кругозор, профессиональные знания и практический опыт молодого офицера. Его высокая квалификация, творческая пытливость были замечены руководителями Генерального штаба. В 1911 году Каменев был повышен в должности — назначен адъютантом оперативно-мобилизованного отдела Виленского военного округа.
Накануне первой мировой войны Каменев участвовал в крупном учении Генерального штаба под Киевом. Цель учения говорила о многом: отработка плана возможной войны с Германией и ее союзниками. Это вызывало самые разноречивые мысли. Каменев гордился свойственными русской армии высокими боевыми качествами, но вспоминались слухи о казнокрадстве крупных военных чиновников, бездарности и корыстолюбии многих занимавших ответственное положение генералов. И чем выше была власть, тем безобразия становились отвратительнее.
В беседах с женой Сергей Сергеевич все чаще осуждал порядки в стране. А Варвара Федоровна, как и раньше, придерживалась свободолюбивых, демократических взглядов на жизнь. Поэтому разговоры мужа и жены Каменевых были разговорами единомышленников. Они помогали друг другу глубже вникать в волновавшие их вопросы, вырабатывать необходимые выводы. Какими были эти выводы? Ответить на этот вопрос трудно. Но вот красноречивый поступок Сергея Сергеевича: «Однажды он снял со стены портрет царя и вынес его из дома, — писала в своих воспоминаниях Наталья Сергеевна Каменева. — Больше этого портрета никто не видал». Нужно представить общественное положение Каменева, психологию общества, к которому он принадлежал, чтобы понять всю важность этого факта, те решительные перемены, которые произошли в его сознании.
В начале первой мировой войны капитан Генерального штаба Каменев в качестве младшего адъютанта оперативного управления 1-й армии был направлен на фронт. К февралю же 1917 года он был уже начальником этого управления и полковником Генерального штаба: взлет даже для военного времени необычайный. Сказались выдающиеся способности Сергея Сергеевича, его великолепная профессиональная подготовка, огромная работоспособность. «Знаю полковника Каменева, — писал в характеристике один из его тогдашних начальников, — по отличной почти трехлетней службе в штабе 1-й армии. Это по всем отношениям выдающийся офицер Генерального штаба и отличный строевой начальник. Достоин выдвижения на генеральские должности — и строевые, и Генерального штаба, особенно на должность генерал-квартирмейстера».
Сам же Каменев переживал в то время нечто вроде душевного кризиса. Лозунг «За веру, царя и отечество» по сути давно уже не соответствовал его убеждениям. Как было принято, он писал о себе: «православного вероисповедания», но в действительности был атеистом. Ему нужна была, он это чувствовал, другая вера — земная, а ее он не находил. Самодержавие он отрицал, Николая II считал ничтожнейшей личностью, поставившей Россию перед катастрофой. От лозунга оставалось одно — «За отечество». Его он любил беззаветно, но и это понятие нуждалось в конкретном содержание. Впрочем, об этом думать было некогда. Отечество было в опасности — немцы наступали повсеместно.
Каменев тяжело переживал неудачи русской армии. Как результат этих горестных чувств явились его рапорты о переводе на строевую должность и непременно на передовые позиции. Непосредственное начальство и близко знакомые офицеры увещевали не лезть самому в пекло», и так, мол, карьера строится блестяще. Но откуда им было знать, чем руководствовался Каменев! В конце концов он настоял на своем и в феврале 1917 года был назначен командиром 30-го Полтавского пехотного полка.
На участке полка Каменева военные действия первоначально сводились к отражению мелких вылазок врага. Но в ночь на 12 марта немцы применили химическое оружие. Около пяти часов окопы полка обволакивал ядовитый газ. Затем противник предпринял несколько яростных атак. Все они разбились о стойкость и мужество русских солдат и офицеров, умелое руководство их действиями со стороны командира полка. Через несколько дней командир дивизии писал о Каменеве: «…умственно развит отлично, характер спокойный, твердый, военное дело знает хорошо и любит его, знает бы г офицеров и солдата и заботится о них, хотя и командует полком полтора месяца, но уже успел проявить свою деятельность как распорядительностью, так равно хладнокровием и мужеством во время газовой атаки неприятеля…» К этому следует добавить, что Каменев руководил отражением вражеских атак, будучи сам пораженным газом. И в дальнейшем — до конца своей жизни — он страдал от приступов удушья и неизлечимого кашля.
Февральскую революцию Каменев встретил с большим воодушевлением, но вскоре разочаровался: Временное правительство продолжало вести страну прежним, губительным для нее путем. Вместе с тем он чувствовал, что свержение самодержавия — пролог к какому-то более глубокому социальному перевороту, что ему, Каменеву, необходимо было понять смысл этого переворота, определить свое место в нем.
В жизни 30-го Полтавского полка, как в капле воды, отражались политические процессы, происходившие в стране, особенно в армии. Каменев уже успел заметить зыбкость позиций, расхождение между словом и делом у меньшевиков и эсеров, не говоря уже о буржуазных партиях. Лозунги большевиков привлекали определенностью, органической связью с жизнью.
Встретить теоретически подготовленного большевика стало мечтой Каменева. Но для командира полка вероятность этого была гораздо меньшей, чем для солдата. Помог случай. Однажды к Каменеву доставили задержанного в расположении полка постороннего солдата. Он оказался большевиком-агитатором. Несколько часов длилась беседа. Встречи командира полка с задержанным солдатом продолжались и в последующие дни. Агитатор ответил на многие вопросы Каменева, а, главное, снабдил его брошюрами и работами Ленина. Перед уходом агитатор свел Каменева с членами большевистской ячейки полка. Сергей Сергеевич был приятно поражен — это были отмечавшиеся им наиболее толковые и мужественные солдаты и унтер-офицеры.
Ленинские работы произвели огромное впечатление на Каменева, ярко осветили перед ним глубинные проблемы, вставшие перед Россией, указали пути их решения. Наталья Сергеевна Каменева в своих воспоминаниях писала: «Позднее Сергей Сергеевич говорил, что решающий идейный перелом в его сознании произошел, когда он, будучи командиром полка, впервые познакомился с работами В. И. Ленина по вопросам войны, мира и революции, опубликованными в большевистской печати».
Да, знакомство с работами Ленина стало для Каменева подлинным идейным прозрением, явившимся логическим завершением пережитого и передуманного им. Можно сказать, что именно с этого времени — с начала лета 1917 года — Каменев стал убежденным сторонником дела и идей большевистской партии.
Одним из важнейших направлений работы большевиков среди солдат являлась демократизация армии, в том числе создание солдатских комитетов и введение выборности командного состава. Последнее остро поставило вопрос об авторитете командиров среди солдат. Каменев подчас не без улыбки наблюдал, как некоторые офицеры щеголяли либерально-демократическими фразами, чтобы понравиться солдатам, но побороть в себе социальную отчужденность от них так и не могли. Сам Каменев никогда не подлаживался к солдатам. Он всегда относился к ним по-человечески, видел в них рабочих и крестьян, которых хорошо знал и уважал с детства. Поэтому, когда встал вопрос о выборах командира 30-го Полтавского полка, то выдвинутая полковым комитетом кандидатура Каменева получила единодушную поддержку. Доверие солдат приятно взволновало. Ведь как командир Каменев был строг и требователен. Но он еще раз убедился, что солдаты умели отличать необходимую строгость от барского высокомерия.
Сближение Каменева с большевиками вызвало лютую ненависть реакционно настроенных офицеров. В конце концов они решили уничтожить «большевичка-товарища», как они зло называли командира полка. К счастью, их замысел случайно стал известен солдатам, и заговор был сорван. А вскоре солдатские комитеты избрали Каменева начальником штаба 15-го стрелкового корпуса.
Великая Октябрьская социалистическая революция превзошла все ожидания Каменева. Хотя сознанием и эмоционально Сергей Сергеевич был готов к ней, все же первые декреты Советской власти потрясли его. Все вымученное многострадальной Россией нашло в них наконец полное разрешение. Этой власти Каменев готов был служить беззаветно. Он был одним из первых в значительной части офицеров и генералов, которые сразу же и безоговорочно перешли на сторону Советской власти.
Поражали решительность и энергия, с какими большевики взялись за дела. Прежде всего нужно было покончить с войной. В печати не сообщалось о ходе советско-германских переговоров в Брест-Литовске. Но сам факт их свидетельствовал о том, что Советская власть не только декларировала свое стремление к миру, но и явилась инициатором практического решения этого вопроса.
Но как поведет себя немецкая сторона? Этот вопрос неотступно стоял в сознании Каменева. Он не исключал и вероятности возобновления немецким командованием наступления. Его личные наблюдения подтверждали эту вероятность. А возможности наблюдений Каменева были весьма широкими.
Сразу же после революции он был избран начальником штаба 3-й армии. Она занимала обширную линию фронта на его центральном участке. Было более чем достаточно фактов, свидетельствовавших о намерении немцев перейти здесь в наступление и занять весь тыловой район 3-й армии вместе с Полоцком, где дислоцировался ее штаб.
В сложившихся условиях армейский комитет и командование 3-й армии приняли единственно правильное решение: сделать все, чтобы удар немцев не обрушился на неспособные к боям соединения, чтобы спасти боевое имущество. Для руководства этим делом армейский комитет образовал комиссию по демобилизации. Деятельность Каменева строилась в основном по линии задач этой комиссии. По его предложению был определен порядок: сначала вывозилась тяжелая артиллерия, затем — легкая и, наконец, остальное боевое имущество.
Многое удалось сделать. Но переговоры в Брест-Литовске были прерваны. Глава советской делегации Троцкий имел прямое указание Председателя СНК РСФСР Ленина принять ультиматум Германии, если он будет предъявлен. Однако Троцкий отверг аннексионистские требования германской делегации и вместе с тем объявил об одностороннем прекращении войны и демобилизации русской армии. Воспользовавшись столь выгодной для него ситуацией, германское командование 18 февраля начало наступление по всему фронту. Тыловой район 3-й армии вместе с Полоцком был оккупирован немцами. Ее штаб и армейский комитет перебрались в Нижний Новгород, где продолжали работу по демобилизации войск армии.
Каменев с тревогой следил за событиями на фронте. Германские войска продвигались к жизненно важным районам страны, к Петрограду! Какая сила их остановит? Красная Армия? Но декрет о ее создании издан был лишь месяц назад. Что можно сделать за это время? Подобные мысли волновали тогда многих. Оказалось, что социалистическая революция многое может сделать, в том числе и защитить себя. К 23 февраля наступление немцев под Псковом и Нарвой было остановлено отрядами Красной Армии, рабочих, солдат и матросов. Германия вынуждена была возобновить мирные переговоры.
А опубликованный 22 февраля декрет-воззвание «Социалистическое Отечество в опасности!» продолжал сплачивать под знаменами Красной Армии все новые тысячи трудящихся. Бурно шел этот процесс и в распадавшейся старой армии: в ходе ее демобилизации из бывших солдат-добровольцев образовывались красноармейские подразделения и части. Создавались они и в 3-й армии. Как начальник ее штаба, Каменев оказал большую помощь армейским большевикам в вооружении и материальном обеспечении красноармейских формирований за счет эвакуированного вооружения и военного имущества. Таким образом, еще не будучи формально в Красной Армии, Каменев уже принимал участие в ее создании.
Глубокие раздумья вызвали у Каменева решения IV Чрезвычайного Всероссийского съезда Советов. С горечью он ознакомился с ратифицированным съездом Брестским мирным договором — грабительским, унизительным для Советской Республики. Правда, Сергей Сергеевич внутренне был готов к чему-то подобному, но все же алчность кайзеровской Германии поразила и возмутила его. Было ясно: только крайняя необходимость вынудила Советское правительство согласиться пойти на такой договор.
Осознание необходимости Брестского мирного договора не снимало вызванного им чувства подавленности.
V Каменева оно усиливалось и личными причинами. Его чрезвычайно тревожила судьба оставшейся в Киеве семьи. То, что Варвара Федоровна — человек энергичный, утешало мало. Ведь на ее плечах были Мария Михайловна, дочь и оба племянника. Как, на что могла существовать теперь такая семья? В сложившихся условиях Каменев не только не мог материально обеспечить ее, но и утратил с ней связь, так как по Брестскому договору Украина отторгалась от России и объявлялась самостоятельным государством. Оставалось полагаться на случайную оказию или изменение обстановки.
Решения IV Чрезвычайного Всероссийского съезда Советов позволяли заглянуть и в будущее. Каменев наизусть запомнил взволновавшие его слова: «…напрячь все силы для воссоздания и повышения обороноспособности нашей страны». Они вызывали удовлетворение, сознание того, что Республика Советов впредь будет способна постоять за себя. Но какая предстояла огромная работа — воссоздать и повысить обороноспособность страны! Такие задачи, Каменев с гордостью думал об этом, могла взять на себя только Советская власть и только ей решение их было под силу. Он мечтал принять участие в этой работе, отдать ей все свои знания и опыт.
Мечта стала явью очень быстро. В марте 1918 года завершилась демобилизация 3-й армии. В это время Советское правительство приняло решение о широком привлечении на военную службу бывших офицеров. 1 апреля Каменев добровольно вступил в Красную Армию. На руках у него была аттестация Совета солдатских депутатов 3-й армии. В ней отмечалось, что С. С. Каменев «усердно работал в полном согласии с Советом» и «своими глубокими познаниями в военном деле, выдающимся талантом и работоспособностью оказывал громадные услуги командованию в деле демобилизации ее и мобилизации новых войсковых частей». Это была первая аттестация, полученная Сергеем Сергеевичем при Советской власти. Поэтому он очень гордился ею.
Вскоре Каменев был назначен военным руководителем Невельского района Западного участка отрядов завесы. «Снова на передовую», — сказал кто-то при получении им назначения на должность.
«Действительно, передовая», — подумал Сергей Сергеевич, ознакомившись с задачами завесы. Она представляла собой систему оперативных объединений различных вооруженных отрядов, расположенных вдоль установленной Брестским мирным договором демаркационной линии. Задача этих объединений состояла в прикрытии ведущих к центрам страны главных оперативных направлений от возможного вторжения германских войск. Завеса делилась на участки. Западный участок занимал линию от Невеля до Нового Оскола. На него была возложена оборона демаркационной линии на Западном стратегическом направлении и подступов к Москве. В августе Каменев был назначен помощником главного военного руководителя всего Западного участка завесы и одновременно военным руководителем ее Смоленского района.
Руководил Западным участком завесы Владимир Николаевич Егорьев. Выходец из семьи мелкого чиновника, Егорьев с юных лет служил в армии, окончил Академию Генерального штаба, участвовал в первой мировой войне, дослужившись до звания генерал-лейтенанта. С молодых лет он твердо придерживался демократических убеждений, а после Великой Октябрьской революции сразу же безоговорочно стал на ее сторону.
— Признаюсь: ваше назначение произведено не без моего участия, — сказал он Каменеву, когда тот представился ему в качестве его помощника. — На вас я могу положиться. Дело ведь новое. А у нас с вами все же штабной и боевой опыт.
Помолчав, Егорьев добавил:
— Трудно, конечно, нам будет, но понимаете, я теперь, только в Красной Армии, постоянно живу с сознанием того, что служу необычайно великому и подлинно нужному Родине делу. Это, знаете ли, вдохновляет.
Обстановка на Западном участке демаркационной линии была крайне напряженной. Немцы почти открыто способствовали различным вооруженным вылазкам контрреволюции. Противостоять им могла только сила. А ее надлежало создать. На руководство участков завесы были возложены в качестве одной из важнейших задач формирование из местного населения частей и подразделений Красной Армии. Именно на этой работе Егорьев сосредоточил усилия Каменева. Еще в Невельском районе на базе двух красноармейских отрядов Сергей Сергеевич развернул Витебскую пехотную дивизию — одну из первых в Красной Армии. Теперь он продолжил эту работу, создавая регулярные части и подразделения.
Каменев близко сошелся с Егорьевым. Они взволнованно обсуждали происходившие в стране события. Было ясно, что пламя гражданской войны разгоралось. Но даже они, люди военные, далеко не всегда могли представить, во что и как обернется то или иное событие этой войны. Таким, например, событием оказался начавшийся во второй половине мая мятеж чехословацкого корпуса. Рассредоточенный на различных железнодорожных станциях в Поволжье, в Сибири и на Дальнем Востоке, корпус с сугубо военной точки зрения не представлял опасности для Советской власти. Но его мятеж был подготовлен Антантой и скоординирован с внутренней контрреволюцией, явился ее вооруженной опорой на местах.
В мае — июне чехословацкие части совместно с белогвардейскими отрядами захватили крупнейшие города в Сибири, на Урале и в Поволжье. При поддержке Антанты, опираясь на части чехословацкого корпуса, внутренние силы контрреволюции образовали свои органы власти: в Самаре — «Комитет членов Учредительного собрания» (Комуч), в Ново-Николаевске — «Западно-Сибирский комиссариат», в Омске — «Временное сибирское правительство».
В начале июля основные группировки мятежного чехословацкого корпуса — поволжская и сибирская — соединились и повернулись на запад якобы для создания «нового антигерманского фронта». Действовавшие здесь чехословацкие части непрерывно усиливались формированиями различных «временных правительств» местной контрреволюции.
Для борьбы с объединенными силами мятежников и белогвардейцев Советское правительство спешно стягивало силы. В июне на основе объединения этих сил был образован Восточный фронт — первый фронт в истории гражданской войны. Требовалась еще огромная работа по его организации и укреплению. Однако произошло трагическое. 10 июля командующий Восточным фронтом левый эсер Муравьев поднял мятеж, пытаясь склонить вверенные ему войска к измене Советской власти «для продолжения войны с Германией». И хотя войска фронта не поддались провокации, а сам Муравьев, оказавший сопротивление при аресте, был убит, противнику удалось воспользоваться ситуацией, значительно продвинуться на Урале и в Поволжье.
— М-да!.. Обстановка сложнейшая, — резюмировал Егорьев после того, как они с Каменевым «облазили» по карте (в который уже раз!) Восточный фронт. — А нового командующего фронтом Вацетиса знавали?
— Только наслышан… Полковник… Окончил Академию Генерального штаба. На фронте командовал полком и вместе с ним сразу перешел на сторону Советской власти… Недавно отличился при подавлении мятежа левых эсеров в Москве… Там он командовал дивизией латышских стрелков…
— Ноша на нем сейчас неимовернейшая, — вздохнул Егорьев.
Обладавшие глубокими познаниями в военном деле, Каменев и Егорьев хорошо понимали, как неуклонно и быстро возрастало значение Восточного фронта, какой опасностью становился здесь враг для Советской Республики. И дело заключалось не только в гигантском размахе фронта — он проходил по Поволжью и Уралу. Главное состояло в том, что в тылу противника оказалась огромная территория с многомиллионным населением, важные индустриальные, сырьевые и сельскохозяйственные районы. Через дальневосточные порты контрреволюция имела возможность получать материальную поддержку, отсюда могла расширяться и прямая военная интервенция капиталистических держав. Складывалась реальная возможность соединения контрреволюционных сил, действовавших на севере, востоке и юге страны. А это грозило резким ухудшением военно-политического положения Советской власти.
— Объединятся, создадут единое правительство, общее командование… Союзники усилят поддержку… М-да… — горячился Егорьев. — Нужны срочные меры.
— Наступать нужно! — отвечал в таких случаях Каменев. — У противника там огромные потенции. Надо не дать ему их реализовать.
— Да, да. Конечно. Полагаю, наверху это все учитывают.
Наверху, конечно, всесторонне учитывали сложившуюся обстановку. ЦК РКП (б) обсудил и в специальном постановлении от
Разумеется, Каменев и Егорьев не знали ни об этом постановлении, ни об оценке Лениным значения и задач Восточного фронта. Но предпринимавшиеся партией и правительством меры по его укреплению они чувствовали весьма ощутимо. Егорьев получал все больше указаний об отправке на Восточный фронт формировавшихся на Западном участке завесы частей и подразделений Красной Армии. В июле — августе туда были направлены не только вновь сформированные части и подразделения, но и немало войск непосредственно охранявших демаркационную линию. Их численность снизилась более, чем на треть.
— Вот ведь как! — с грустью, но удовлетворенно отмечал Егорьев. — И так всюду, где можно: все под метелку для Восточного фронта. Не удивлюсь, если там скоро начнется наше наступление.
А наступление уже шло. Первая в истории гражданской войны фронтовая наступательная операция была начата Восточным фронтом в начале августа. В печати о ней не говорилось, но все чаще появлялись сообщения об отдельных победах и продвижениях советских войск на тех или иных участках Восточного фронта. Разбиравшимся в военном деле людям нетрудно было понять, что обстановка на этом фронте меняется, что там происходят крупные события. Да и пополнений на восток отправлялось все больше.
В начале сентября и сам Каменев во главе созданной им Витебской дивизии был командирован на Восточный фронт. Погрустневший Егорьев убежденно заявил:
— Полагаю, что сюда больше уже не вернетесь. Оставят там.
Но оба они не могли и представить, во что обернется для Каменева эта командировка. Дело в том, что она совпала с важными мероприятиями ЦК РКП (б) и Советского правительства в области военного строительства. 2 сентября ВЦИК вынес постановление о превращении страны в единый военный лагерь. Оно предусматривало целый ряд мер по мобилизации всех сил для защиты социалистического Отечества. В соответствии с этим постановлением 6 сентября был образован Революционный военный совет Республики (РВСР). На этот орган возлагалось непосредственное руководство армией и флотом, всеми военными и военно-морскими учреждениями и ведомствами.
Несколько раньше — 2 сентября ВЦИК учредил должность Главнокомандующего всеми Вооруженными Сплами Республики. Назначался Главнокомандующий Советом Народных Комиссаров и входил в состав РВСР с правом решающего голоса. Он имел полную самостоятельность во всех вопросах оперативно-стратегического характера. Но в решении этих вопросов был ответственен перед РВСР.
Рабочим органом Реввоенсовета и Главнокомандующего явился образованный 6 сентября Полевой штаб РВСР. Под руководством Главкома он разрабатывал проекты директив и указаний фронтам, передавал на места его распоряжения, составлял для правительственных органов и Реввоенсовета сводки и отчеты, осуществлял разностороннюю организаторскую работу по обеспечению боевой деятельности войск.
Когда Каменев прибыл на Восточный фронт, И. И. Вацетис был утвержден Главнокомандующим всеми Вооруженными Силами Республики. А на освободившийся пост командующего Восточным фронтом был назначен Каменев. Так, неожиданно для себя, Сергей Сергеевич оказался во главе самого крупного и наиболее ответственного тогда фронта гражданской войны.
Дела на Восточном фронте оказались гораздо хуже, чем они представлялись Каменеву ранее — со стороны. Августовская фронтовая наступательная операция увенчалась определенным успехом. Продвижение вражеских войск было остановлено, им не удалось соединиться с силами контрреволюции, действовавшими на севере и на юге страны. В сентябре, когда Каменев вступил в должность командующего Восточным фронтом, его войска вновь вели наступление. Однако в ряде мест они вынуждены были переходить к обороне, а в некоторых случаях и отходить. Одной из важнейших причин этого были существенные недостатки в организации войск. Восточный фронт представлял собой в то время обширное войсковое объединение — пять армий и Волжскую военную флотилию. Однако армии эти в основном состояли из множества различной численности мелких отрядов, что, помимо других отрицательных последствий, крайне затрудняло управление войсками. Каменеву было ясно, что без коренной реорганизации фронт не сможет выполнять свои задачи.
Потребовалась огромная по масштабам и сложности работа: из отрядов создавались более крупные войсковые единицы с регулярным построением — полки, бригады, дивизии, налаживалась система управления войсками, уточнялись районы действий и задачи армий. По сути, пришлось создавать даже штаб фронта, так как большинство его работников убыло вместе с Вацетисом в Полевой штаб РВСР. Вся эта работа была сопряжена с чрезвычайными трудностями. Фронт и входившие в него армии перестраивались «на ходу» — в условиях сложной боевой обстановки.
Были трудности и другого рода. Приходилось бороться с проявлениями партизанщины, непонимания необходимости четкой организации и подчиненности войск. Отдельные командиры с сомнением относились к мероприятиям нового командующего: бывший полковник вводит-де старорежимные порядки в войсках. В. И. Чапаев произвел даже «разведку». Он направил в штаб фронта командира взвода Якова Пугача с заданием познакомиться с Каменевым и его окружением. Возвратившись, Пугач доложил: «Перво-наперво — усищи во-о-о! Глазищи как у разбойника… Старик правильный. Денщиков и вообще бездельников около себя не держит. Сапоги сам чистит, как Василий Иванович. Твердый и смелый в речах. Подручных держит в руках. Над планами они торчат до петухов. Баб в штабе не приметил. Лицо хотя и чистое, но ласковое. Старик свой и не зазнается»…
Пугач ошибся только в одном: «старику», как он назвал Каменева, было в то время всего 38 лет. Видимо, опять подвели усы. В остальном же Пугач был прав. Исключительная работоспособность, обстоятельность решений, настойчивость в их осуществлении, требовательность и доступность обеспечивали быстрый рост авторитета Каменева в войсках. Своим его вскоре стали считать повсеместно — на всем фронте.
Мероприятия по укреплению войск фронта позволяли наращивать силу, масштабы и глубину их ударов по противнику. 8 октября весь Восточный фронт перешел в общее наступление. К концу ноября ширина прорыва вражеского фронта увеличилась до 600 километров, Красная Армия продвинулась на 200–300 километров.
Однако условия, в которых велись боевые действия, вскоре резко изменились. В Сибири, на Урале и Дальнем Востоке в конце ноября была установлена открытая контрреволюционная диктатура. Ее глава адмирал Колчак получил титул «верховного правителя российского государства» и «главковерха» всеми вооруженными силами белогвардейщины. Государства Антанты развернули широкую поддержку белогвардейских режимов, оказывая всестороннюю помощь в первую очередь их «главе» — Колчаку. Действовавшие на востоке силы контрреволюции реорганизовывались, пополнялись живой силой, вооружением и боеприпасами, боеспособность их росла. Положение усугубилось и тем, что с сентября главным фронтом республики стал Южный — туда теперь и шла основная масса пополнений. Вскоре на Восточном фронте все чаще стало проявляться превосходство противника в численности и вооружении. Крайне тяжело сказывалась на плохо обмундированных войсках фронта начавшаяся зима.
Вместе с тем состоявшийся в ноябре Пленум ЦК РКП (б) потребовал от РВС Восточного фронта еще более активизировать наступление с тем, чтобы достичь новых успехов, сохранить и упрочить Советскую власть в жизненно важных для республики восточных районах.
И Восточный фронт наступал. Да как! Отброшенные к Уралу белогвардейские и чехословацкие войска вновь не смогли объединиться с силами контрреволюции, действовавшими на юге и севере страны. Была освобождена огромная территория — Поволжье, Прикамье, часть Западного и Южного Урала, восстановлены связь с Туркестаном, волжский водный транспортный путь.
Лишь в феврале 1919 года закончилось грандиозное по масштабам и продолжительности наступление Восточного фронта. Его итоги представляли собой, по сути, первую стратегического значения победу молодой Красной Армии. Этим не ограничивается значение наступления Восточного фронта в осенне-зимний период 1918–1919 годов. Войска фронта окрепли организационно, приобрели опыт проведения наступательных и оборонительных операций, фронтальных и фланговых ударов, различных способов маневрирования и взаимодействия.
Разумеется, огромная роль во всем этом принадлежала Каменеву. Причем важно отметить, что и для него многое из того, что происходило на Восточном фронте, что он сам — командующий этим фронтом — продумывал и осуществлял, было делом новым, требовавшим неимоверного напряжения сил, постоянных и разносторонних творческих исканий. И что примечательно: накопленный в ходе наступления Восточного фронта опыт строительства регулярных частей и соединений Красной Армии, оперативного руководства войсками впоследствии вместе с лучшими достижениями других фронтов был закреплен в решениях VIII съезда РКП (б) по военному вопросу, в первых боевых уставах Советских Вооруженных Сил.
Во всех своих начинаниях Каменев неизменно получал деятельную поддержку партийных работников. Особенно близко он сошелся с назначенным в декабре 1918 года членом РВС фронта Сергеем Ивановичем Гусевым. Оба они удачно дополняли друг друга. Каменева поражала способность Гусева быстро разбираться в военных вопросах и обеспечивать их решение партийно-политическими мероприятиями, его умение располагать к себе людей. Однажды, неожиданно для себя, Сергей Сергеевич разоткровенничался и рассказал Гусеву о своем беспокойстве о семье. Сергей Иванович нашел нужные, тактичные для такого случая слова. И хотя ничего конкретного Гусев, разумеется, предложить не мог, Каменев почувствовал некоторое душевное облегчение — так всегда действует искреннее, даже невысказанное сочувствие.
После этого разговора Гусев незаметно для Каменева окружил его еще большим дружеским вниманием. И возможно, забота друга как-то помогла Каменеву переносить тревогу за судьбу своей семьи. Ведь в голове у него роились не лишенные оснований разные мрачные мысли. Пока на Украине хозяйничали немецкие оккупанты, его семье грозили нужда, бытовое неустройство. Но в ноябре 1918 года Советское правительство аннулировало Брестский договор. Пришедшие к власти на Украине буржуазные националисты объявили войну Советской России. Зная высокое положение Каменева в Красной Армии, они, конечно, могли расправиться с его семьей. К счастью, им было не до того. В начале февраля 1919 года Красная Армия освободила Киев. Первым об этом сообщил Каменеву Гусев.
— Телеграфируйте Наркомвоенмору Украины Подвойскому, — предложил он. — Он найдет вашу семью.
И действительно Подвойский живо откликнулся на просьбу Каменева, разыскал его семью, снабдил ее всем необходимым и отправил в Симбирск, где помещался штаб Восточного фронта.
Поделиться книгой: