Мой адрес — Советский Союз! книга вторая

— Отдам за девяносто. Сами понимаете, дефицит. Другому бы за сто отдал, но вам, как другу Романа Исаковича…

— Что же делать, — вздохнул я, хотя и 90 рублей для меня отнюдь не были критичны. — Давайте за девяносто… Погодите! А там что такое? Импорт?

Я кивнул в сторону стеллажа, где стояли три вертикальные коробки с надписью «Husqvarna».

— Это шведские стиральные машинки, для, так сказать, важных клиентов. И стоят… Стоят дорого.

— А я могу попасть в число этих важных клиентов?

— В принципе, нет ничего невозможного, если вы располагаете определённой суммой.

— Сколько?

— Триста… Триста пятьдесят, — тут же поправился он.

— Не вопрос, — невольно спародировал я его. — Я бы даже не попросил распаковывать, но невеста, — я показал взглядом на поглядывавшую в нашу сторону издали Полину, — очень дотошная, не дай бог какой-нибудь дефект увидит — съест меня с потрохами.

— Понимаю, — заговорщицки подмигнул Багдасаров. — Скажу по секрету — у самого такая же жена.

Когда упаковка была вскрыта и Полина увидела стиральную машинку, казалось, сейчас расплачется от счастья. Ну да, я её понимаю, конец ручной стирке, да и вещь сама по себе выглядит как инопланетный корабль на фоне фанерных аэропланов.

— Как у вас с грузчиками и доставкой? — спросил я.

— За отдельную плату всё организуем, — заверил Геворк Самвелович.

— А с установкой они справятся?

Выяснилось, что после доставки техники к нам домой специалист, врежет один шланг в водопровод, а второй в канализационную трубу. А если понадобится, то этот мастер на все руки ещё и розетку установит где нужно. Естественно, его услуги за отдельную плату.

— Ну что, всё устраивает? — подытожил директор базы. — Тогда идёмте смотреть холодильники.

Выбор был приличный. «Смоленск», «Кристалл», «Ока», «ЗиЛ», «Минск», «Бирюса», «Север», «Днепр», «Наст»… На базе всё есть, а в магазинах шаром покати, вот почему так? Хе, вот и «Саратов», правда, чуть более продвинутая модель, нежели стоит дома у моих родителей. Эх, жаль, с импортом беда, нет никаких «Розенлёвов». После долгого и мучительного выбора сошлись на холодильнике «Минск-5». Самая новая модель минского завода, как прояснила кладовщица, заведовавшая ещё и холодильниками. Выпускается по французской лицензии, имеет полки со сменной высотой установки, а дверка открывается с помощью специальной педали. А вместо применявшегося ранее на советских моделях резинового уплотнителя, что позволяло закрывать дверку только с помощью ручки-замка, на этой модели стоял уплотнитель магнитный. И вообще эта модель отпускается только по спецзаказам, в свободной продаже пока её не найти реальным не представляется.

Мне понравилось, Полине тоже, не отпугнула даже стоимость — с наценкой Багдасарову выходило четыреста пятьдесят. Но тут она, кстати, вошла во вкус. Присмотрела для дома пылесос «Ракета-7» и утюг производства ГДР. На этом, наконец, наш шопинг завершился.

Двум грузчикам и водителю, которые наши покупки доставили по месту назначения, мы заплатили пятьдесят рублей. Холодильник установили в зале, в углу, на небольшой кухне ему так и не нашлось места. Тут же включили в сеть и загрузили продуктами, перебазировавшимися из ящика на чердаке. А чуть позже и впрямь заявился специалист, в течение часа управился со стиральной машинкой и рассказала. Как ею пользоваться.

Вскоре после моей командировки в магазин за пачкой «Лотоса», которого у нас дома оказалось на донышке, к вящей радости Полины «Husqvarna» весело крутила бельё.

В общем, семейная жизнь без регистрации в ЗАГСе понемногу входила в колею. Я решил, что учёба учёбой, а оформлять наши отношения придётся. Если к лету между нами кошка не пробежит, будут мир да любовь — то сделаю предложение. А потом поедем знакомиться сначала к её, а потом к моим родителям. Во всяком случае, так у нас с Ириной было. Причём её родителям я не очень приглянулся, как потом выяснилось, из-за лёгкой хромоты. Надеюсь, если с Полиной у нас всё сложится, её родня примет меня более благосклонно.

В один из февральских вечеров Полина прибежала домой раскрасневшаяся, с сияющими глазами и улыбкой во весь рот.

— Ты чего такая счастливая, как будто в лотерею «Волгу» выиграла? — с подозрением поинтересовался я.

— Женька, какая «Волга»?! Меня пригласили на работу в Свердловскую областную филармонию!

— О как! А это круто?

Полина слегка смешалась.

— Ну-у, наверное… Но ведь помнишь, я как-то говорила, что хотела бы петь в филармонии? Это ведь и официальная зарплата.

— И большая?

— Поначалу 70 рублей. Но это только ставка, а ещё за каждый концерт рубль-два, а в месяц можно хоть тридцать концертов дать, а то и больше.

— М-да, негусто… А как это воспримет Дорнбуш?

— Я у них не в штате состояла, и выступала с ними не так часто, так что, думаю, как-нибудь переживёт.

— А учёба?

— Переведусь на заочный, у нас это можно… Жень, ты не рад?

— Я рад — когда ты рада. А раз твоя мечта сбылась и ты этому рада — то я тебя полностью в этом поддерживаю.

Она чмокнула меня в щёку.

— Ой, какая я голодная… Вроде и пообедала — у нас там через дорогу от училища отличная пельменная — а всё равно есть охота.

— На солёненькое не тянет? — настороженно спросил я после паузы.

Хрен его знает, вдруг гэдээровские презервативы, которые я покупаю у одного из свердловских барыг, не все качественные.

— Да вроде нет… А ты с чего это спросил? Та-а-ак, — она примостилась рядом со мной на диване, пытливо заглядывая мне в глаза. — Женя, ты что, думаешь, я беременная?

— Кто ж вас, молодых, знает, — попытался обратить я всё в шутку и пропел. — Ты беременна, но это временно…

— Тьфу, дурак, — надула губки Полина. — Женщины всегда чувствуют, когда внутри них зарождается новая жизнь. И уж поверь, я от тебя это не скрою. Если, конечно, это будет наш ребёнок.

— А ты сомневаешься? Надеюсь. Ты не завела себе любовника на стороне?

— Вообще-то мне и тебя одного хватает. Вот когда ты перестанешь меня удовлетворять…

— Что-о! Это я-то перестану?! Не дождёшься! Ну-ка иди сюда!

В общем, до еды моя возлюбленная добралась минут через тридцать. А после того, что я с ней сделал, внутри меня также пробудился зверский аппетит, тем более я ещё не ужинал.

На следующей неделе Полина перевелась на заочный и официально была принята на работу в областную филармонию, став солисткой ВИА «Свердловчанка» взамен прежней, ушедшей в декрет.

— А кто в декрет ушёл, не Лена Преснякова, часом? — поинтересовался я у Полины.

— Не, Иринка Максимова. А кто такая Преснякова, с чего ты спросил?

— Да где-то на афише что ли её имя видел… Забудь.

Я-то помнил, что Владимир Пресняков-старший и его супруга сами были свердловскими и работали в местной филармонии. Насчёт декретного я, конечно, промахнулся — Пресняков-младший появился на свет в 1968 году. Братьев и сестёр у него вроде бы не имелось.

Полина не забыла, и уже на следующий день доложила, что да, работали когда-то в филармонии Владимир и Елена Пресняковы, чья девичья фамилия была Кобзева, но в прошлом году они перебрались в ансамбль Гюлли Чохели, покинув родной Свердловск. Ну и ладно, подумал я, может, когда и пересечёмся на музыкальных просторах.

Ещё неделю спустя ВИА принял участие в сборном концерте коллективов филармонии, где я, сидя во втором ряду рядом с Вадиком и Настей, любовался своей Полинкой. Финальной стала песня «Этот город», после новогоднего «Голубого огонька» полюбившаяся советским телезрителям. И сейчас публика потребовала исполнения песни на бис, что и было музыкантами с готовностью исполнено. Полина, желая сделать мне приятное, напоследок объявила меня как автора песни и заставила подняться, раскланиваясь аплодировавшим зрителям. Нет чтобы предупредить, я бы хоть галстук нацепил.

Потом их коллектив отправился на гастроли по области, за неделю дав полтора десятка концертов в сельских ДК. А пока она гастролировала, позвонил Силантьев, попросил Полину по возвращении перезвонить ему домой, как обычно, вечером.

— А что за срочность, Юрий Васильевич, если не секрет, — поинтересовался я.

— Да какой там секрет… Концерт к 8 марта в Кремлёвском Дворце съездов будем играть, Промыслов[1] захотел услышать Круглову с песней «Этот город». Уверен, что поётся о Москве, ну да его никто в этом и не разубеждал.

— Здо́рово! Правда, как я уже сказал, Полина теперь работает в филармонии, как бы не получилось накладки.

— Ну уж, думаю, ради такого случая её отпустят. Если понадобится, я сам позвоню директору филармонии, или позвонят люди, которым он точно не сможет отказать.

Естественно, Полина по возвращении с гастролей такому сообщению обрадовалась, а я подумал, не пора ли обрадовать свою девушку новым хитом? Полночи ворочался, несмотря на то, что прилично вымотался, ублажая подругу жизни, потом всё-таки вырубился. А утром проснулся с мыслью: «Вот оно!»

Полине сегодня торопиться было некуда — у её коллектива после гастролей был выходной, и пока она наслаждалась утренним сном, я спустился в гостиную, взял в руки гитару и негромко стал подбирать аккорды к песне «Я не могу иначе». В моём прошлом творение всё того же дуэта Пахмутовой и Добронравова исполнила впервые Валентина Толкунова, песня стала её визитной карточкой. А в этой реальности, возможно, станет «визиткой» Полины Кругловой. Вот, честно говоря, прямо-таки неудобно как-то перед Александрой Николаевной и Николаем Николаевичем. Пусть мне не грозит быть уличённым в воровстве, но совесть нашёптывала, что я подлец и гореть мне в аду вместе с другими ворами. Ладно, я атеист, надеюсь, за последние чертой меня ждёт только тьма и вечный покой.

Аккорды вроде бы правильно подобрал, оказались она довольно простыми, лишь на припеве некоторое разнообразие. Слова написал на тетрадном листе, там же аккорды. Полина спустилась, когда я уже завтракал.

— У меня для тебя сюрприз, — сказал я, подставляя губы для лёгкого поцелуя. — Но получишь ты его вечером. Мне над ним нужно ещё немного поработать.

Поработать — это записать ноты, чтобы произведение выглядело более-менее серьёзно. Да и в нотах, если честно, Полина разбирается куда лучше, чем в аккордах. Ноты я дописал в институте, делая это и на лекциях, и на переменах. Мысленно представлял струны, лады, и уже эти видения переводил в нотную запись. После занятий я сразу отправился на тренировку, решив сегодня попотеть на пару часов пораньше обычного графика. Казакову объяснил, что у меня сегодня вечером срочные дела по дому, и тот в очередной раз мне попенял, что я не пригласил его на новоселье. Хотя чего пенять, я ему задним числом пузырь качественного коньяка преподнёс, и в тот момент Лукич выглядел более чем довольным.

В общем, в присутствии Полины, которая приготовила к моему возвращению замечательный ужин — запечённые в духовке курица под майонезом и картофель — я под гитару напел новый шлягер типа собственного сочинения. А потом, переждав первый восторг, предложил Полине самой исполнить эту вещь. После примерно получаса вокально-инструментальных упражнений мы достигли, на наш общий взгляд, вполне приличного уровня исполнения, хоть сейчас на сцену дуэтом выпускай. В смысле, меня в качестве аккомпаниатора. Впрочем, я считал себя довольно посредственным гитаристом, пусть уж лучше профессионалы этим занимаются.

При этом Полина отнюдь не копировала Толкунову с её голосом, соответствующим тембру флейты, тем более о такой исполнительнице пока что слышали единицы, так что сравнивать мог только я. И мне её более ро́ковая, что ли, подача импонировала больше, нежели льющийся ручейком вокал Толкуновой. Может быть, немного предвзято… Не знаю, на вкус и цвет, как говорится, товарищей нет.

И вот уже пролетел февраль с его вьюгами, и Полина улетела в Москву, на правительственный концерт, приуроченный к Международному Женскому дню. Причём улетела на неделю раньше, чтобы успеть отрепетировать с оркестром Силантьева «Я не могу иначе». Тот от неожиданного подарка не отказался, подключил свои связи, чтобы Полине Кругловой разрешили исполнить две песни, и 7 марта на концерте в Кремлёвском дворец съездов она спела «Этот город», который очень уж хотел услышать Промыслов, и «Я не могу иначе».

В записи концерт показывали на следующий вечер, смотрели мы его вместе с Полиной, которая прилетела из Москвы в 10 утра, а компанию нам составили Настя с Вадимом. Они и ночевать у нас потом остались, во второй, маленькой спальне. А после исполнения Полиной песни «Я не могу иначе» телекамера выхватила сидевших в ложе Брежнева и его достаточно скромно одетую жену Викторию Петровну, которые с улыбками аплодировали исполнительнице и музыкантам. Хотя, как мне показалось, выступавшей следом солистке Москонцерта Александре Стрельченко, исполнившей «Когда б имел златые горы», Брежнев аплодировал с чуть бо́льшим удовольствием.

В этот вечер не обошлось, само собой, без застолья, цветов и подарков милым дамам. Своего рода алаверды за 23 февраля, когда они нас поздравляли. Мне был вручён мохеровый шарф, а Вадиму х/б рубашка в крупную клетку. Впрочем, главные подарки случились позже, под покровом ночи. Тоже, кстати, в нашем с Полиной доме, благо прежние хозяева над звукоизоляцией неплохо поработали.

На этот раз мы с Вадимом решили отойти от традиции дарить духи. Девчонки ещё новогодние до половины не использовали. Хотелось чего-то оригинального. Но не очень дорогого. Если я подарю Полине шубку или дублёнку, или даже норковую шапку (хотя на женщинах такие старящие их шапки мне совершенно не нравились), то что остаётся Вадиму? Нет, Настя, конечно, ничего не выскажет ему, мол, Полинке дублёнку подарил её любимый, а ты мне какую-то недорогую фигню, но, как в том анекдоте, осадочек останется. В общем, подарил Полинке «Книгу о вкусной и здоровой пище». И между прочим, достать её оказалось не так уж просто. Спасибо старым связям Резника, через всё того же Геворка Самвеловича удалось найти выход на директрису книжного магазина. Та буквально из-под прилавка продала экземпляр издания 1964 года по себестоимости — 10 рублей. Правда, я отдарился коробкой шоколадных конфет за 5 рублей. Хоть их удалось купить без проблем, всего лишь после стояния в небольшой очереди.

Вадим подарил Насте серебряное колечко с аметистом, отвалив за него 18 рублей. Он продолжал разгружать вагоны по выходным, так что мысль занять у меня денег его вряд ли посещала. Да и вообще, чтобы у кого-то попросить взаймы… Это для нашего комсорга мука адская, он будет умирать с голоду — а не попросит на хлеб. Я так, во всяком случае, думал.

Наших мам, естественно, мы с Вадиком тоже поздравили. Отправили открытки, а подарки привезли попозже, в ближайший выходной. А между делом 10 марта я отпраздновал свой 22-й день рождения. Ну вот угораздило меня так родиться, получается — праздник за праздником. На подаренную к 8 марта редкую поваренную книгу Полина отдарилась подпиской на II полугодие на журнал «Вокруг света». Достойный подарок! Я как-то упоминал при ней, что это один из моих любимых журналов, вот и, судя по всему, запомнила. Достойное дополнение к «Роман-газете» и «Комсомолке», которые я выписал в прошлом декабре, сразу после переезда в этот дом. Хотел тогда заодно выписать как раз «Вокруг света» и «Уральский следопыт»… Да где там, лимит был исчерпан почти сразу после открытия подписной кампании на эти два издания.

Этот вечер обошёлся без постельных сцен — у Полины вчера наступили, как бы сказать, критические дни. С одной стороны, обидно, а с другой — хорошо. Наступление таких дней свидетельствовало, что мы пока всё делаем правильно, и гэдээровские презервативы сделаны на совесть. А родители поздравили меня лично через несколько дней, когда навестил их на выходные.

Вернулся, и обнаружил Полину почему-то грустной.

— Что случилось, пока я отсутствовал? Нас обокрали? Хотя телевизор, холодильник и стиральная машинка вроде бы на своих местах. Тебя ограбили на улице?

— Если бы, — вздохнула она и кивнула на стол, где лежало распечатанное письмо. —Мама пишет, что сил у неё больше нет сражаться с этим проклятым ревматоидным артритом. От нашего «Преднизолона» у неё отёки, мышцы болят и сильная слабость. А где я ей импортный препарат достану? Да и врачи в Каменск-Уральском… А в Свердловск на консультацию записываться чуть ли не за год надо. На всю область один хороший специалист.

— Что же ты раньше молчала?!

Я принялся листать записную книжечку с телефонными номерами. Ага, вот он, Савин Аркадий Петрович. Тот самый чиновник из горздравотдела. Я ведь даже его должности не знаю, но Резник заверил, что через этого Савина можно достать почти всё. К фамилии были приписаны два номера — рабочий и домашний. На часах начало десятого вечера, логично предположить, что абонент уже дома.

Трубку сняла его жена. Ну это я так подумал, для дочери слишком взрослый голос. Попросил пригласить Аркадия Петровича. Представился, напомнил, что я тот самый молодой человек, кто купил дом у отъехавшего на историческую родину Романа Исаковича.

— Я так понимаю, позвонили вы мне не просто так, — негромко произнёс в трубку собеседник. — У вас серьёзный вопрос?

— М-м-м, достаточно серьёзный, — подтвердил я.

— Предлагаю встретиться завтра часиков где-нибудь в половине седьмого вечера возле почтамта на проспекте Ленина. Устроит вас такой вариант?

Меня такой вариант устроил, и в назначенное время я топтался возле почтамта. С неба падал мелкий снежок, таявший тут же на кепке и пальто. Я описал свою внешность, надеюсь, чиновник не ошибётся.

— Добрый вечер!

Негромкий голос, раздавшийся откуда-то сзади и сбоку, заставил меня нервно дёрнуться. Рядом стоял мужчина средних лет, в почти таком же, как у меня, пальто, только вместо кепки на голову была водружена шляпа.

— Вы Евгений?

— Он самый. А вы, должно быть, Аркадий Петрович.

Тот не стал соглашаться или опровергать мои домыслы, предложил отойти в сторонку.

— Так что у вас за проблема? — поинтересовался он, когда оказались за углом здания.

Я обрисовал ситуацию. Савин выслушал, не перебивая, затем задумчиво пожевал губами, глядя куда-то в вечернее небо поверх моего плеча.

— Есть неплохой аналог, венгерский, фирма «Gedeon Richter», — наконец сказал он. — В аптеке так просто не достанешь, за ним в очередь записываются.

— Сколько?

— Препарат очень дефицитный, достать его будет непросто, поэтому упаковка из 10 таблеток обойдётся вам в 5 рублей.

— Хорошо, — кивнул я. — Сможете достать пять упаковок?

— Пять? Хм… В принципе, можно попробовать. Встречаемся завтра тут же, в это же время.

Понятно, что госцена такой упаковки раза в два, а то и три меньше. Но чинуша должен же положить себе в карман за услуги. Да и ещё может другому дать, кто задействован в этой цепочке. Мерзко, конечно, но... Скифы мы, которые с раскосыми и жадными очами. И с этим ничего не поделаешь. Никакие ОБХСС и прочие контролирующие органы не изживут в нашем человеке этой порочной склонности просить и пытаться достать проклятый дефицит с «чёрного хода». «Железный занавес» рухнет, дефицит исчезнет, когда в страну хлынут потоки заграничных товаров, но привычка останется.

— Завтра у меня в это время тренировка, не хотелось бы пропускать, чемпионат Союза на носу.

— Ладно, в пять вечера устроит?

— Договорились.

— Только деньги чтобы были при вас.

Савин не подвёл, на следующий день из его портфеля в мою спортивную сумку, в которой лежала тренировочная форма, десять упаковок импортного препарата. В свою очередь, двадцать пять рублей перекочевали в его карман.

— Аркадий Петрович, ещё один вопрос… У них там в Каменск-Уральском нет хорошего специалиста, а в Свердловске всего один — Ждано́вич. И очередь к нему на год вперёд.