Покинутая. Академия Проклятых

– Прости, – тут же повинился парень, закрываясь от меня. – Я просто сильно скучал и… Прости.

Наморщив лоб, он стремительно обогнул меня и вышел на улицу. По-хорошему мне бы следовало пойти за ним и… А что я могла сделать? Что должна была сказать?

Я считала Берни своим другом, братом и никогда не давала ему повода думать иначе. Нет, когда-нибудь, наверное, мне придется связать свою жизнь с каким-нибудь человеком, построить семью. Бернант в этом случае был бы отличной кандидатурой: на него я всегда могла положиться, но…

Но что-то всегда останавливало меня на пути к отношениям с ним. У меня не получалось взглянуть на него по-другому. Он был моим Берни, мальчишкой, с которым мы лазали по деревьям, обрывая яблоки в чужом саду. Он был моим братом, который пытался меня защищать, хоть я в этом и не нуждалась.

Повернувшись спиной к главному входу в особняк, я побрела на кухню. Шла на запах только испеченного хлеба и оказалась права. Сестра Грегальда только-только вынула формы из печи.

Воспользовавшись ее занятостью, я, обжигая руки, оторвала еще горячий кусочек и закинула его себе в рот, с наслаждением прожевав.

– Вот бессовестная, – по-доброму упрекнула меня женщина, расслышав мой стон блаженства.

– И нисколько этого не скрываю, – пробубнила я с набитым ртом, за секунды сжевав весь кругляш размером с ладонь. – А Старшая Сестра уже освободилась?

– Минут десять назад. Ох и недовольным от нее вышел этот старый хрыч… – Женщина тут же скосила на меня взгляд. – Если что, ты из моих уст ничего такого не слышала.

Осенив себя знаком безмолвия – крестом, нарисованным в воздухе соединенными вместе тремя пальцами, – я таки схватила еще один кругляш и понеслась на выход из кухни, пока в меня не прилетело тряпкой.

Расстроенная Старшая Сестра нашлась в своем кабинете. Увидев меня в дверном проеме, женщина выпрямилась в своем кресле и скрыла эмоции.

– Ты что-то хотела, Лиция?

Закрыв за собой дверь, я взглянула на пустующее сейчас кресло рядом со столом женщины.

Разгадав мой намек, она кивнула, позволяя мне сесть. Я не знала, с чего начать разговор. Один-единственный вопрос беспокоил меня в последние месяцы, и ответ на него мне могла дать только Сестра Офелия.

– Сестра, я никогда не спрашивала у вас, как попала в Дом Покинутых. – Смотреть на женщину я почему-то не могла, поэтому разглядывала свои руки, сложенные на коленях за неимением лучшего для них места.

– Дорогая, у тебя сейчас началась новая жизнь. Зачем ворошить прошлое? – Резко поднявшись, глеция подошла к окну, сложив руки на груди.

Этот простой жест означал, что женщина нервничает: за годы жизни бок о бок я хорошо изучила ее привычки. И я ее понимала. Если бы не я, сейчас ей не пришлось бы думать о том, откуда взять денег для подготовки к зиме. Мой визит спутал все карты, и я чувствовала себя виноватой.

– Без прошлого не может быть будущего. Вы сами так говорили, – объяснила я. – Я хочу найти своих родителей.

– Боюсь, что я тебе в этом не смогу помочь.

– Вы можете рассказать, как я попала сюда. – Вот так просто сдаваться я не собиралась. – Кто меня принес? Быть может, роженица жила прямо здесь?

– Не придумывай, Лиция. – Женщина резко обернулась. – Под покровом ночи в день, который прозвали «Страдсбурным пепелищем», тебя в дырявой корзине принесла к нашему порогу немолодая женщина в рваном платье. Ее волосы были цвета грозы, по внешним призракам я могла бы сказать, что она наполовину человек, наполовину орчанка. О тебе она не сказала ничего, кроме твоего имени. О себе – ничего вообще. Спихнув мне тебя на руки, она умчалась в неизвестном направлении. Тот день был днем, когда ты родилась. Омывали тебя уже мы. Это все. А теперь мне нужно идти.

С этими слова Старшая Сестра направилась к выходу из своего кабинета. Мне ничего не оставалось, как выйти в коридор вместе с ней. Закрыв дверь, кабинет она заперла на замок, а после убрала тяжелый ключ в карман платья.

Словно вспомнив о чем-то важном, Сестра Офелия прищурилась, пристально глядя мне в глаза.

– Павлиция, а разве ты сейчас не должна находиться на занятиях в академии?

– Мне пора! – воскликнула я, огибая женщину по дуге.

Из особняка на улицу я выбралась уже через несколько секунд, все еще слыша, как Старшая Сестра строго окликает меня. Чтобы не нарваться на серьезный разговор, я отправилась сразу же к калитке. Конечно, в моих планах было еще и с Дагелтом повидаться, но мальчишки среди ребятни точно не было, а искать его – нарваться на Сестру Офелию.

«Страдсбурное пепелище»… Я и раньше знала, что родилась в этот страшный день. Недовольные правлением нашего естийя, мятежники в черных масках напали на столицу, поджигая дома мирных граждан, а вскоре добрались и до дворца.

Крыло естии вспыхнуло первым. Остальная часть королевского замка пострадала не так сильно, но наутро стало известно, что супруга нашего правителя не выжила при пожаре. Больше никто в столице серьезно не пострадал.

Словно скорбя вместе с людьми, по всему Страдсбурну в предрассветных лучах летал серый пепел – именно он дал название тому страшному дню. Мятеж был подавлен, мятежники повешены на центральной площади, но естию уже было не вернуть.

Глеция Офелия Бендант

Запершись в своем кабинете, глеция Офелия Бендант торопливо писала письмо. На столе перед ней лежала открытая шкатулка – артефакт, передающий письма на расстоянии. Пользовалась им женщина крайне редко, потому что его зарядка у магов стоила недешево, но сейчас был как раз тот крайний случай, когда не воспользоваться им она не могла.

На кону стояло слишком многое – фактически дело ее жизни, смысл ее существования на этой грешной земле. Ей нужна была помощь, но просить ее она не собиралась, как и требовать.

Женщина всего лишь желала напомнить одному аристократу о том, что вот уже восемнадцать лет верно хранит его секрет, за что ей полагаются некоторые уступки.

Вложив письмо в шкатулку и закрыв крышку, Старшая Сестра Дома Покинутых мысленно представила лицо того, кому должно было прийти послание. Ладони ее в этот момент лежали на артефакте, потому что для такого рода передачи информации требовался прямой телесный контакт. Офелия не была магом, но кое-что в магии понимала.

Не прошло и трех минут, как письмо отправилось, а в центре ее кабинета уже вспыхнуло кольцо портального перехода. Из ослепляющего голубого сияния появился мужчина, и выражение его лица не предвещало Офелии ничего хорошего, что нисколько не сбило ее с истинного пути.

Она даже не поднялась, чтобы выразить уважение, положенное этикетом. Во-первых, женщина презирала некроманта из рода Лугстар, а во-вторых, она все еще была глецией – аристократкой, которую пока не лишили титула из-за потери былого богатства, но мужчина, кажется, даже не заметил того, что ему не выразили почтение.

Галеций Астер Лугстар всегда выглядел жутко, но сейчас как-то по-особенному страшно. Узкие губы вытянулись в непримиримую линию, тяжелый подбородок спрятался за темной бородой. Длинные черные волосы растрепались по плечам, а в глазах, казалось, поселилась сама тьма.

– Что ты ей сказала? – произнес некромант требовательно, упираясь ладонями в столешницу, нависая над женщиной.

Выдержав тяжелый угрожающий взгляд, Офелия, несмотря на страх, спокойно проговорила:

– Ничего, что по-настоящему имело бы смысл. Рассказала, как ее принесла полуорчанка и отдала мне, назвав имя. Павлиция ничего не сможет найти.

– Молись, чтобы это так и было, а иначе полетят головы, – процедил галеций Лугстар. – И первая голова будет твоей.

Открыв портал одним взмахом руки, мужчина намеревался покинуть кабинет Старшей Сестры, но женщина остановила его всего одной фразой, заставляя медленно обернуться, не веря в услышанное:

– Я за свою голову давно не боюсь. Мы с вами заключили магический договор, что Павлиция никогда не узнает от меня, кто ее родители, и я его не нарушу, но я не давала обещаний, что не расскажу о ней ЕМУ.

Стремительно миновав то расстояние, на которое уже успел отойти, некромант схватил сидящую в кресле женщину за горло, больно сдавив ее шею.

– Кому ты собираешься о ней рассказать?!

– Ну я же не идиотка, Астер, – просипела Офелия, глядя своему страху в глаза. – Я прекрасно умею сопоставлять факты. Единственный человек, ради которого вы еще в юности готовы были свернуть горы, – это ваш лучший друг. – Горло сжали сильнее, затрудняя дыхание, а потому женщине пришлось прилагать усилия, чтобы продолжить речь: – Моя смерть лишь ускорит процесс. У меня было время подготовиться, Астер. Он узнает о ней сегодня же.

Некромант отпустил шею Старшей Сестры, но по его глазам было видно, что мужчина готов был пойти до конца. Не убить женщину ему помешал здравый смысл. Он знал, что потеряет своего единственного настоящего друга в тот же день, как только тот узнает о причастности галеция Лугстара к тому, что на самом деле произошло восемнадцать лет назад.

– Чего ты хочешь, мерзавка?

Мерзавкой Офелия Бендант себя не считала. Все, чего она хотела, – это пережить зиму в тепле и достатке. Чтобы все ее дети выжили и никому не пришлось голодать. Чтобы этой зимой никого из ее детей не обвинили в кражах, а сама она не рыдала по ночам в подушку, ощущая бессилие и безнадежность.

– Всего лишь благотворительный взнос от щедрого семейства Лугстар, – потерла она шею, на которой все еще ощущались крепкие пальцы. – Очень щедрый взнос, взамен которого я подпишу второй магический договор.

– Ну и тварь же ты, – бросил мужчина, а на его губы наползла неприятная ухмылка.

– Ты оставил свою незаконнорожденную дочь в моем доме, – парировала женщина. – Кто из нас большая тварь?

Галеций Астер Лугстар повторно явился в Дом Покинутых в тот же день. Сумма, которую он отписал в благотворительных целях, не имела ничего общего со словом щедрость. Составляя магический договор о молчании, он не указал в нем точные цифры пожертвования, чем и воспользовался, когда бумаги были подписаны.

Полученные Офелией деньги являлись третью того, сколько ей на самом деле требовалось, но и то, что она получила, можно было назвать чудом. Она и на это не рассчитывала, вступая в перепалку, заранее прощаясь с собственной жизнью, потому что Астер всегда был тем человеком, которого обходили стороной.

Лугстара боялись даже аристократы, равные ему по происхождению, ведь именно его прозвали личным палачом естийя. В то самое утро после «Страдсбурного пепелища» именно Астер поймал всех мятежников, участвовавших в бунте, кроме одного, и повесил их на центральной площади.

Поймал, потому что сам был среди них, явившись в Дом Покинутых в черной маске почти сразу после появления полуорчанки. Все эти годы Офелию волновал только один вопрос: на самом ли деле погибла в ту ночь естия, которую так сильно любили два лучших друга? И если погибла, то от чьей руки?

Глава 9

Нам всегда воздается по заслугам —

Закон бумеранга.

После моего столь удачного побега возвращаться в академию мне не хотелось совершенно, но и до позднего вечера скитаться по улицам не было сил. Мало, слишком мало фактов для того, чтобы отыскать родителей, но гораздо больше того, что я знала раньше.

Темно-серые волосы, полуорчанка…

Полукровок в столице в принципе было немного, а уж наполовину орчанок и того меньше, так что найти женщину вполне возможно, если подключить всех беспризорников этого города.

Правда, имелась небольшая загвоздка. Прошло целых восемнадцать лет, и за это время полукровка имела все шансы как перебраться в другое королевство, так и умереть. Единственная весомая зацепка могла оказаться пустышкой.

– Студентка… – непримиримо окликнули меня.

К сожалению, этот голос я узнала, а потому вынужденно остановилась посреди холла в главном здании академии. Сюда я вошла, чтобы сократить путь до общежития. Маленькая надежда на то, что меня не заметят, растаяла, как дым угасающего костра.

Медленно обернувшись, я встретилась взглядом с преподавателем Вантерфулом и неконтролируемо вздрогнула. Сейчас в темно-синих глазах мужчины отчетливо читалась угроза.

Не ненависть, нет, но злость, скрытая за безэмоциональной маской.

– Выговор с занесением в личное дело? – спросила я с надеждой.

– Следуйте за мной.

Мне не было страшно, хотя кое-какие опасения у меня имелись. Слишком короткой была оброненная магом фраза, слишком острым был взгляд, но тем не менее я пошла за мужчиной, надеясь по дороге разузнать подробности предстоящего наказания.

Ну не выгонят же меня из академии из-за того, что я ненадолго сбежала? Я же вернулась!

– Мы идем к магессе Вантерфул? – уточнила я, поднимаясь по лестнице.

Причем меня вежливо пропустили вперед, нисколько не намекая на конечное место прибытия.

– Именно.

– А зачем? – Остановившись на верхней ступеньке, я тем самым преградила преподавателю путь.

– Затем, что, пока вы отсутствовали, из-за вас вся Академия Проклятых стояла на ушах.

Было видно, что мужчина злится, но при этом с трудом сохраняет серьезное выражение лица. Вроде бы и нужно наругать меня, а почему-то не получается.

– Я не настолько важная персона, чтобы из-за меня беспокоилась вся академия.

– Вы – нет, но ваш поступок имел неприятные последствия. Пойдемте.

До кабинета директрисы оставалось рукой подать. Коротко постучав, преподаватель Вантерфул не стал дожидаться разрешения войти. Следом за мужчиной в помещение попала и я, но не пряталась за его спиной. Наоборот, слегка вышла вперед, чтобы предстать перед магессой.

Лишь на мгновение оторвавшись от документа, который читала, женщина подняла глаза. Острый взгляд из-под очков с круглыми линзами буквально приковал меня к месту, вынуждая неловко поежиться.

Голос директрисы зазвенел в этой оглушающей тишине.

Меня отчитывали, словно маленького ребенка, за то, что я сбежала из академии, в то время как мне наказали сидеть под замком. Мало того, что я нарушила приказ преподавателя, так еще и защиту с кладбища сняла каким-то неведомым образом, что привело к невообразимому.

По территории академии разбежались мертвяки.

– Слава Всевышнему, они никого не сожрали и не покусали. Но если бы съели, мы бы сейчас с вами не разговаривали! – припечатала женщина, умудряясь из своего кресла смотреть на меня сверху вниз. – В ваше личное дело занесен первый выговор. Три выговора – и вы мигом вылетите из академии, а может, и раньше. У нас в академии другие порядки. Правила, по которым вы жили в Доме Покинутых, здесь не действуют. Там детям многое спускают с рук, но вы уже не ребенок.

– Я понимаю, что заслужила наказание. – Опустив голову, я стыдливо прятала взгляд.

Нет, не потому, что чувствовала себя виноватой из-за побега, а потому, что кто-то мог пострадать из-за моего необдуманного поступка. Кроме некромантии в академии имелись и другие факультеты, которым справиться с мертвяками в большинстве своем было не под силу.

– Где вы пропадали? – спросили у меня требовательно.

На этот вопрос ответ у меня имелся только один:

– У меня были дела.

Приподняв голову, я посмотрела женщине прямо в глаза, одним взглядом давая понять, что большего не скажу. С неохотой, но магесса была вынуждена принять мой короткий ответ.

– Я должна назначить наказание вам и вашему куратору. Отныне все свободное от учебы время вы будете проводить под присмотром своего преподавателя. Вам нужно срочно научиться ладить с вашей силой, а иначе я вынесу на общий совет вопрос о вашем отчислении и блокировке вашего дара.

– И как долго я буду вынуждена заниматься с куратором?

Услышать подобное я никак не ожидала. Половина дня на уроки, еще три часа на работу и до самого вечера под чужим присмотром – не так я себе представляла свое обучение в академии. Я намеревалась найти себе еще подработку в городе, чтобы помогать деньгами Дому Покинутых, но теперь это желание становилось невыполнимым.

Узницу – вот кого из меня хотели сделать.

– До тех пор, пока галеций не поймет, что вы готовы остаться со своим даром один на один, – ответила женщина и обратилась к своему сыну: – Приказ по поводу других наказанных я подписала.

Куратор коротко кивнул в знак того, что услышал свою мать.

– Идите, – отпустила нас магесса, вновь берясь за бумаги.

Меня дважды просить не надо было. Проскользнув мимо мужчины, я торопливо направилась к стеклянному мосту, который вел в женское общежитие.

– Студентка, а вы куда? – полюбопытствовали у меня за спиной отчего-то довольным голосом.

Обернувшись, я отметила улыбку на лице преподавателя. Она была не явной, приподнялся всего один уголок его губ, но выражение чужого лица изменилось кардинально. Эти изменения заставили меня ощутить напряжение.