Автоквирография

Я прислоняюсь к стойке и скрещиваю руки вокруг серебристого кронштейна.

– Последним уроком я добавил себе биологию. Она после ланча, и я на ней засыпаю.

Гладкие белокурые волосы мама собрала в хвост, вместо делового костюма надела джинсы и свитер. Так она выглядит моложе и, не нарядись Хейли в стиле Уэнсдэй Аддамс, они казались бы сестрами.

Как по команде, откуда-то сзади подходит Хейли и всовывает маме целую стопку черного трикотажа.

– Брюки я себе не выбрала, а вот футболки эти классные, – заявляет сестренка. – Давайте перекусим! Я проголодалась.

Мама смотрит на черную стопку, которую вручила ей Хейли. Зуб даю, она беззвучно считает до десяти. Сколько себя помню, родители всегда поощряли в нас естественность. «Будьте самими собой», – говорили они. Когда я засомневался в своей сексуальной ориентации, родители сказали, что любят меня, куда бы я ни засовывал свой член.

Вообще-то выразились они немного иначе, но мне нравится такой вариант. В прошлом году, когда Хейли решила косить под живой труп, родители прикусили языки и благословили самовыражаться, как она того пожелает. Терпение у папы с мамой ангельское, но, чувствую, оно на пределе.

– Три футболки. – Мама возвращает стопку Хейли. – Мы говорили о трех футболках и двух парах брюк. Дюжина черных футболок у тебя уже есть. Еще одна не нужна. – Не давая Хейли возразить, мама поворачивается ко мне. – Так биология навевает на тебя сон. Что еще интересного в расписании?

– Осси нужно остаться на современной литре. Это же беспроблемное «отлично».

– А на Литературном Семинаре у нас суперклассный ассистент препода.

Родительский инстинкт заставляет маму глянуть на меня.

– Кто он? – спрашивает она, снова повернувшись к Осси.

– Себастьян Бразер. – Голос Осени звучит обескураживающе хрипло.

За спиной у меня шумно вздыхает Хейли, я оборачиваюсь, готовясь к неизбежному.

– Его младшая сестра Лиззи у нас в классе. Она вечно такая счастливая, просто сил нет!

– Отстой, да? – подначиваю я.

– Таннер! – вскидывается мама.

– Заткнись! – Хейли толкает меня в плечо.

– Хейли!

Осень разряжает обстановку – переводит разговор на смежную тему.

– Себастьян занимался на Литературном Семинаре в прошлом году. И вот, написал замечательную книгу.

Мама подсовывает мне футболку расцветки пейсли, такую ужасную, что я лишаюсь дара речи, и смотрит строго.

– Так он продал ее издательству? – спрашивает она у Осени.

Та кивает.

– Надеюсь, роман экранизируют, и Себ сыграет в том фильме. Волосы у него шелковистые, а голос… Боже!

– И румянец яркий, как у ребенка, – вставляю я, как следует не подумав.

Стоящая рядом мама настораживается. Осси ничего крамольного, похоже, не услышала.

– Точно-точно, – поддакивает она.

Мама вешает футболку обратно на кронштейн.

– А вот тут возможны проблемы! – натужно смеется она, глядя на Осень, хотя обращается, вне сомнения, ко мне.

К пятничному семинару одержимость внешними данными Себастьяна Бразера не уменьшается. Со дня переезда сюда мне впервые тяжело не привлекать к себе внимание. Если бы запал на ассистента-девушку, я мог бы глазеть на нее, не опасаясь, что засекут. А с Себастьяном такое исключено, особенно в Прово. Если честно, прятать эмоции до невыносимого сложно. Фуджита и Себастьян периодически обходят класс, пока мы записываем все, что может пригодиться в работе над романом: сюжетные ходы, удачные фразы, слова из песен. Кто-то даже картинки рисует, а вот я тупо черчу спирали на чистом листе, чтобы следить за каждым шагом Себастьяна. Рядом со мной Осень набирает на своем ноуте чуть ли не тысячу слов в минуту. Даже голову не поднимет! Мне смотреть на нее обидно и досадно – Осень словно креатив из меня высасывает. Я встаю, чтобы пересесть на другое место, и едва не врезаюсь в Себастьяна.

Лицом к лицу, грудь к груди, мы пару секунд смотрим друг на друга, потом синхронно отступаем.

– Извини, – бормочу я.

– Нет, это ты извини. – Голос у него тихий, спокойный, у речи особый гипнотизирующий ритм. Неужели таким голосом Себастьян однажды будет читать проповеди, осуждать и порицать? – Фуджита велел работать с тобой плотнее, – продолжает Себастьян. Похоже, когда я вскочил, он шел к моей парте, чтобы поговорить. Румянец заливает ему щеки. – Сказал, что ты, ну… немного отстаешь с сюжетной канвой, и нам с тобой нужно устроить мозговой штурм.

Нервная энергия и ершистость причудливым образом смешиваются у меня в венах. Сегодня только третий наш семинар, а я уже отстаю? Да еще услышал упрек от него, от чопорного мормонского фанатика, который не идет у меня из головы! Смех мой звучит слишком громко.

– Я в полном порядке! За эти выходные обязуюсь нагнать ребят. Не хочу отнимать у тебя время…

– Таннер, да я не против. – Себастьян сглатывает, и я впервые замечаю, какая длинная у него шея и какая гладкая.

Сердце бешено стучит. Не хочу, чтобы он настолько меня завораживал!

– С сюжетной канвой мне нужно определиться самостоятельно, – говорю я и, сгорая от стыда, протискиваюсь мимо.

Я считал Себастьяна мимолетным увлечением, фантазией на одну ночь и не более. А сейчас не могу спокойно смотреть, как он движется по классу. Когда мы оказались близко-близко, паника едва не парализовала меня. Себастьян затмевает всех вокруг, и не потому, что он фактурный качок или брутальный мачо. Просто его лицо ловит свет не так, как остальные.

Через пару минут ко мне присоединяется Осень и накрывает мою ладонь своей.

– Эй, ты как, в порядке?

Разумеется нет.

– В полном.

– Не переживай из-за того, что сильно отстаешь от класса.

Ну вот, меня ткнули носом в проблему номер два – в роман.

– Спасибо тебе, Осси! – смеюсь я.

Она со стоном утыкается мне в плечо и тоже смеется.

– Я не это имела в виду.

Посмотрев в сторону, я перехватываю взгляд Себастьяна за секунду до того, как он отводит глаза. Встав на цыпочки, Осси целует меня в щеку.

– К Мэнни на день рождения сегодня собираешься?

Лазертаг[13] в честь восемнадцатилетия… Такое возможно только в Юте!

– Даже не знаю.

Мэнни мне нравится, но я живой человек, а передоз лазертага опасен для здоровья.

– Приходи, Танн! Там будет Эрик. Мне нужен спутник, не то целый вечер буду перед ним смущаться.

Средняя школа – тусовка узкая. Осень неровно дышит к Эрику, Эрик сохнет по Рейчел, сестру которой я поцеловал год назад после осеннего бала. Та сестра, похоже, встречалась с братом лучшей подруги Хейли. Такое ощущение, что здесь все перевстречались во всеми, куда ни плюнь – попадешь в пассию одного из знакомых.

Хотя чем тут еще заниматься?

Сквозь двойные стеклянные двери «Толстых кошек» слышны «голос» электронного карильона и музыка. Парковка забита. В любом другом городе я удивился бы такому больше, но настал вечер пятницы, значит, мини-гольф, лазертаг и космический боулинг гудят от посетителей.

Осень рядом со мной, экран телефона озаряет ей профиль: она что-то пишет, шагая по обледеневшему асфальту.

Обняв за плечи, я помогаю Осени обогнуть детишек класса из седьмого-девятого, уткнувшихся в сотовые, и благополучно завожу в клуб.

Через год после переезда сюда мы на папином «Приусе» отправились в Вегас на свадьбу тети Эмили и ее подруги Шивани. Весь тот уик-энд мы с Хейли проходили с вытаращенными глазами – цифровые билборды, стрип-клубы, выпивка, обнаженка… На каждом шагу шоу и действо.

Если не считать очевидных различий в размере и масштабе, а также отсутствия полуодетых официанток, то в воздухе здесь витает то же безумие. «Толстые кошки» вроде Вегаса для детишек и трезвенников. Шизоглазые посетители скармливают мигающим автоматам жетон за жетоном в надежде выиграть хоть что-нибудь.

Вижу ребят из нашей школы. Джек Торн полностью растворился в скиболе, если судить по числу купонов, упавших ему к ногам. Дейв-Футболист играет в пинбол с Клайвом, а между щиколоток зажал, конечно же, футбольный мяч. Именинник, наш приятель Мэнни Лэви, дурачится с одним из своих братьев у низких столиков в глубине зала. А вот Эрик, к вящему неудовольствию Осени, не просматривается. Я вглядываюсь в силуэты у гигантских экранов, установленных над дорожками – пардон, над «Аллеями грома», так ведь аттракцион называется? – но в итоге сдаюсь.

– Ты с Эриком переписываешься? – спрашиваю я Осень, которая так и не отклеилась от телефона.

– Нет.

– Тогда что ты строчишь целый вечер? Не поднимая головы…

– Так, кое-какие заметки, – отвечает Осень и проводит меня мимо контролеров к столикам. – Для романа. Ну, фразы разные в голове появляются, куски диалогов. Удобно сразу фиксировать. В понедельник же нужно что-то Фуджите показывать.

Почувствовав мандраж, я меняю тему:

– Пошли, Осси, выиграю тебе что-нибудь.

Я выигрываю ей тигра-гиганта, которому, к моему стыду, прямая дорога на свалку. В банкетный зал мы направляемся, как раз когда начинают разносить еду. Худощавая женщина по имени Лиззи пытается призвать нас к порядку, потом сдается и ставит в центр стола овощи и дип. Если честно, в этом банкетном зале мы праздновали столько раз, что Лиззи может пойти покурить: мы и без нее справимся.

Эрик разыскивает нас, когда мама Мэнни раздает бумажные тарелки и вся компания – нас двадцать человек – начинает обходить длинные столики. Подают, как обычно, дурную пиццу и спрайт, но я угощаюсь блюдами, которые принесла мама Мэнни. Их семья из Тонги; десятиклассником перебравшись сюда из разношерстного калифорнийского рая, я очень обрадовался, когда среди моря вечно улыбающихся белых лиц увидел темное. Благодаря миссионерской деятельности на Гавайях и других тихоокеанских островах полинезийцев в Юте на удивление много. Родные Мэнни тоже мормоны, но они из тех последователей СПД, которые не отгораживаются от других. Мэнни – смешной, улыбчивый здоровяк. Я запал бы на него, не будь это очевиднейшей тратой времени. Мэнни – гетеросексуал до мозга костей, более того, я готов поставить последний цент на то, что женится он не девственником.

Я подхожу к Осени и уже открываю рот подначить, что на тарелке у нее один сухарик, но слова вдруг вылетают из головы. В другом конце зала стоит Себастьян Бразер и болтает с двумя братьями Мэнни. У меня аж пульс подскакивает.

Я понятия не имел, что Себастьян приглашен к Мэнни.

Осень подводит меня к скамье, садится и с рассеянным видом потягивает воду из стакана. Приглядевшись, я замечаю, что сегодня вечером она уделила своей внешности больше внимания, чем обычно. Волосы выпрямлены. На губах липкий, сияющий блеск. И рубашка, похоже, новая.

– Почему ты не ешь? – спрашиваю я, разворачивая бумажную салфетку, которой обернули пластиковые приборы. Осень делает снэпшот своей еды, оценивает результат, набирает комментарий и поворачивает экран ко мне. Передо мной фото сухарика на белой бумажной тарелке, а под ним подпись «Ужин».

Честно.

– Пицца показалась жирной, другие блюда – странными, – отвечает Осень и показывает мне на тарелку. – Этот салат с сырой рыбой.

Я украдкой смотрю Осени через плечо. Себастьян сел за соседний столик. Рядом с ним на скамейке рюкзак, и мне до зарезу хочется выяснить, где он был. В универе? В библиотеке? Он в кампусе живет или дома с родителями?

Я перевожу взгляд на тарелку.

– Это же севиче, ты его в Парк-Сити пробовала. Тогда тебе оно понравилось.

– Разве? Не помню такого, – говорит Осень, но тянется к блюду, чтобы подцепить кусочек на вилку. – Видел, кто рядом сидит?

Будто я мог бы его пропустить.

Эрик с Осенью о чем-то болтают, я особо не прислушиваюсь, но периодически чувствую себя неловко. Любой почувствовал бы… Осень смеется слишком громко. Возникают паузы, которые они прерывают, заговаривая одновременно. Вдруг Эрик тоже запал на Осень, поэтому они и ведут себя как парочка семиклассников? Плохо, что меня радует ее увлеченность Эриком? В принципе, это может кончиться плохо и навредить нам всем. Самое важное для меня – дружба с Осенью, не хочу, чтобы нам мешали ошметки романтических чувств. Если наши отношения окончательно устаканятся, может, со временем я решусь ей открыться.

Может, когда-нибудь мне будет с кем поговорить о чувствах к Себастьяну.

Кошачьи ушки моих мыслей выворачиваются, фокусируясь на том, что сзади. Будто само присутствие Себастьяна создает нечто вроде фонового шума. Хочу знать, где он каждую секунду. Хочу, чтобы он меня заметил.

Мэнни срывает мне планы на корню – тащит большинство гостей на лазертаг-арену. Я нехотя встаю и иду за ними в кабинет для инструктажа.

Осень решила остаться в смежной зрительской зоне. Я слушаю инструктаж вместе с Эриком и гадаю, не удастся ли незаметно ускользнуть до начала игры. Едва отступаю к двери, на арену заходят Себастьян и Коул, брат Мэнни. Я чуть жвачкой не давлюсь.

Появляется инструктор, но я даже не собираюсь его слушать, не в силах отвести глаз от Себастьяна, от того, как его скуластое лицо, его волосы выглядят при таком освещении. Себастьяну, видимо, тоже трудно сосредоточиться на правилах игры: его взгляд скользит по кабинету и останавливается на мне.

Одну,

две,

три секунды Себастьян смотрит на меня.

Судя по взгляду, он меня узнал. Он улыбается, а у меня словно пол из-под ног уходит.

Помогите.

Я улыбаюсь в ответ, чувствуя, как трясутся поджилки.

– Я Тони, ваш игровой инструктор, – начинает мужчина. Я хлопаю глазами, заставляя себя повернуться к нему. – Кто у нас будет капитаном? – Желающих нет. Тони показывает на Себастьяна и Коула, стоящих чуть в стороне, и жестом велит нам идти за ним в соседнюю комнату надевать жилеты.

В суматохе Эрик оказывается в хвосте очереди, а я – рядом с Себастьяном. Дай бог Эрику здоровья! По обеим сторонам комнаты висят жилеты с аккумуляторами. Тони велит всем надеть жилеты и зафиксировать лямки спереди, демонстрируя нам каждое действие, как стюард перед полетом.

– Извлеките фазер из зарядки и спустите курок, – говорит Тони. – На экране появится игровое имя. У всех появилось?

Я выполняю его инструкции, и на маленьком экране появляется слово «Патриот». Украдкой взглянув на фазер Себастьяна, я читаю «Сержант Блу».

– Запомните эти имена. По ним после игры вы узнаете на табло свой счет. Чтобы набрать очки и выиграть, нужно нейтрализовать игроков другой команды, попав в одну из точек поражения. – Тони хватает Мэнни за рукав и подтягивает к себе. – Вот куда нужно целиться. – С театральным драматизмом он тычет пальцем в каждый из освещенных датчиков на жилете. – Если вас поразят в спину или в плечо, жилет вспыхнет, а противнику засчитаются очки. Если попадут в грудь, жилет вспыхнет, фазер заблокируется. То есть в вас стрелять смогут, а вы сами – нет. Вы станете легкой добычей, пока не вернетесь к себе на базу или не спрячетесь до активации фазера. – Тони отпускает Мэнни и оглядывает комнату. – Вы разделитесь на две команды, жилеты каждой будут гореть определенным цветом. Вы Красные. – Тони показывает на жилет Коула. – Вы Синие. – Он показывает на жилет Себастьяна. – Стреляйте в того, кто не вашего цвета. База каждой команды будет того же цвета, за уничтожение базы противника начисляются тройные очки.

Стоящий рядом Себастьян ерзает. Я ловлю его взгляд прежде, чем он переводит его на пол, потом снова поднимает. У меня мурашки бегут по коже.