А что за песня? Давно сочинили?

Давно. Лет сорок назад модная была" Возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть поодиночке". Грузин один написал. Окуджава фамилия. У него много песен, сейчас его редко поют, а раньше в семидесятые - восьмидесятые на всех тусовках горланили.

А ты что думаешь насчет тусовки?

Думаю. Это ведь просто так по желанию не бывает. Это как - то само собой сложиться должно. Вот Павлик, например, он знаешь какой одинокий! У него, правда, брат есть, в одиннадцатом классе учится, но друзей совсем нет. Очень смешно, Павлик брата Ника зовет, я слышала. Только я Ника от Нины, а он от Никиты. Брат умный - умный, круглое пять всю жизнь, одно слово-"ботаник", однако тоже социально отсталый. Хуже Павла, совсем дитяко. Но такой красивый! Прямо капитан Грей. Я Муське сказала, что Ника красивей Павлика, так она на меня обидилась, два дня дулась. Ох! Подружился бы Павел с Муськой, она бы меньше страдала.

Добрая ты, Ника, и фантазерка. Тебе все простые решения мерещатся. А жизнь куда сложней.

Как это "куда"?

Увидишь. Пока. Мне пора!

Нет, подожди!

ДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ.

- Журка, отдай мои тапочки! Беги, буди Сережу. Доброе утро, мамуля!

Закон парных отношений.

Если закон лодыря Ника и Мишка вывели сами, то закон парных отношений, не научный, но признаваемый всеми, вывели, как ни удивительно, сотрудники Скорой помощи. Заключается он в том, что чаще всего за каким - нибудь невероятным событием сразу происходит второе невероятное событие. Например упал человек с крыши, зацепился штанами за дерево и жив остался. Счастье? Везение? Конечно! Редко бывает? Очень. Но по удивительному стечению обстоятельств в этот же день происходит что-нибудь подобное, допустим кто-то летит с моста прямо на баржу с кирпичами и повисает на железном штыре, впившемся в рукав куртки. Ткань лопается, человек валится вниз, но ныряет в воду - баржа проплыть успела. И все живы. Бывают, конечно, и с печальными исходами парные случаи. Но не надо о грустном!

Об этом законе Ника узнала от Мишки в субботу. 30 сентября Вяльцевы всегда проводили у Туровых: у мамы Веры и дочки Нади именины.

Пришли в час. Женщины уединились в кухне, стучали ножами и тараторили. Мужчины, сидя перед телевизором, матч "Спартак" - "Локомотв", обсуждали последнюю командировку Турова старшего. Он вернулся из Кореи. Привез заморские кушанья - рисовые лепешки и тонкие пластинки сушеных водорослей. Всем ребятам подарили по пакетику. Надя с Сережкой играли у неё в комнате с долматинцем и таксой, а Мишка и Ника расположились на паласе в хламовнике Турова - младшего (ролики, мяч, свитер, отвертка, словарь англо-русский, рубашка, яблоко, "Пепси", два стакана, Мишка, Ника) и выбирали фотографии для большой классной газеты под названием "МЫ вчера, сегодня, завтра". И в"Б" такую же делали.

Надо было склеить монтаж из фотографий "вчера - сегодня" а предполагаемое завтра каждый должен нарисовать. Идея, поданная художником Гришей, всем очень понравилась.

Надо заметить, что Гриша вообще пользовался у 9"А" и "Б" большим авторитетом. Он был внуком учительницы биологии, классного руководителя "бешников". В небольшой холл второго этажа выходили двери всего двух кабинетов-"Биологии"и "Географии". Гриша, по имевшимся у девятиклассников данным, закончил первый курс истфака, он учился на археолога, но во время сессии заболел тяжелым гриппом с осложнениями, экзамены не сдавал и взял академотпуск. Выздоровев, стал искать работу на ближайшие полгода. Гриша хорошо рисовал и директор школы предложила ему продолжить роспись холла второго этажа. Два умельца летом уже начали покрывать стены зверями и птицами, да не закончив, ушли. Директор просила навести в росписи хотя бы относительный порядок, посулив небольшую плату и полную творческую свободу. Гришка, как звали его ашники и бешники, согласился на время, пока не найдет что получше и теперь обретался в холле на высоченных козлах среди кистей и ведер с красками. Иногда ему помогал Костик Ишуков. Порой они просили кого-нибудь посидеть попозировать. Дело в том, что все звери и птицы были с человеческими глазами. Мишка, к примеру, позировал для жирафа, Муськины очи подошли кошке, а Нику Гришка пригласил на роль глазастого олененка.

Она честно отсидела свои полчаса и потом поделилась с Муськой соображениями о том, что Гришка много знает и интересно рассказывает. Подруга согласилась и тут же добавила, что Павлик тоже очень интересный собеседник: они вместе в троллейбусе три остановки ехали. Зачем и куда, Ника спрашивать не стала. С влюбленной подругой в последнее время разговаривать было трудно. От любой точки нить вела к Павлику. Так что обсудить личность историка, археолога и живописца в одном лице с Муськой не удалось.

Ника не обидилась - что на жертву любви обижаться. Тем более, что тут как раз Гришка выдвинул идею парной газеты под названием "Как А и Б сидели на трубе, или МЫ вчера, сегодня, завтра" и Ника вместе с другими приняла её с энтузиазмом. Идея была веселая! Всем хотелось и себя в коляске показать и на других на ночном горшке посмотреть.

Ника кое-что отобрала из семейного альбома и теперь вместе с Мишкой обсуждала детали.

- Слушай, а почему ты в школу в юбке не ходишь? У тебя ж ноги классные стали! - Мишка вдруг отвлекся от фотографий, случайно бросив взгляд в сторону подруги. Дело в том, что Ника, получив за перевод деньги, по совету мамы купила шикарные туфли. Марину Васильевну раздражал вечный спортивный стиль дочери, ей хотелось видеть Никулю в платье и туфлях - лодочках. Но девочка упорно влезала в джинсы, свитер и ботинки, которые больше годились американскому солдату, переходящему пустыню Сахара. Нет, конечно, кроссовки и босоножки - подошва и три перепоночки, Ника носила, но туфли ни-ни! Мать боялась, что у девочки испортится походка, а потому предложила гонорар истратить не просто на туфли, а на ШИКАРНЫЕ туфли. Дочь не устояла. И хотя она не очень представляла, куда пойдет в серых, с замшевыми вставками, кожаных лодочках, на каблуках, добавлявших к её родным метр семьдесят ещё шесть сантиметров, туфли были куплены. Сейчас они стояли на стуле, а Ника сидела на полу разутая. В юбке, собранной по подолу шнурком, сидеть было очень неудобно, и она все время то подбирала подол, то вновь тянула ниже колен.

- Встань, - деловито скомандовал Мишка.

Зачем? - Ника отложила альбом.

Встань, говорю, сейчас поймешь.

Ника встала.

Подними подол до колен и подойди к шкафу.

Ника смеясь повиновалась. Подтянула юбку до указанной длинны и встала у зеркала.

Напяливай! - Мишка подал со стула туфли.

Подруга выполнила и этот приказ.

Папа, дядя Миша! Идите быстро сюда! Мы лучшие ноги Франции демонстрируем!

Зараза! - Ника одернула юбку и треснула Мишку по шее.

Пусть к нам выйдет, - прокричал отец.

Пошли, пошли, - приятель поволок Нику за руку. Он был сильнее и она не стала сопротивляться. Да к тому же туфли! - Пап, дядя Миш! Да скажите вы ей, чтоб ноги не прятала. Посмотрите, ведь вполне на уровне, - Мишка указал на подол юбки, - задери до колен.

- Щас! - взвизгнула приседая Ника и заорала, - Мама! Тетя Вера.

Вбежали женщины, дети, долматинец, такса. Стало шумновато, мягко говоря.

Разобравшись в чем дело, матери приказали разойтись по комнатам и не смущать девочку.

Нет, правда, ты ходи иногда в школу в юбке, тебе хорошо, - подытожил Мишка, когда они, отсмеявшись, вновь уселись вокруг фотографий.

Неудобно. В брюках проще.

Согласен. Я вообще не понимаю, как шотландцы и женщины ходят - ведь дует.

Ладно, давай о чем - нибудь другом, - предложила Ника. - Вот, например, где у тебя альбом с самыми ранними фотографиями? Неужели всего две штуки было? - Она взяла снимки в руки.

И вдруг Мишка помрачнел.

Нет, - тихо ответил он, - Эти из бабушкино альбома. Было, наверное, больше.

Повисла неловкая пауза. Мишкина бабушка умерла летом. Девочка поняла, что спросила что-то лишнее.

Молчание нарушил Туров:

Я тебе расскажу, но ты не трепись, ладно?

Конечно. - Ника не стала развивать тему своей неболтливости.

Нам с тобой по сколько лет? - начал друг.

В декабре по пятнадцать, ты на две недели старше.

Правильно. Я родился и меня в честь твоего отца Мишей назвали. А потом тебя, в честь моей матери Ниной.

Как так?

А так. Моя родная мать, первая жена моего отца, погибла в городе Спитаке во время землетрясения в декабре 88. Звали её Нинуш, я армянин наполовину. Отсюда и глаза черные. Я на мать похож. В тот день, когда это все рухнуло, мне тока - тока три исполнилось, я в загородной больнице лежал после аппендицита. Матерей там на ночь не оставляли. Мама Нинуш домой уехала и вместе со всеми родными погибла. Отец в Москве в командировке был. Больницу нашу только слегка тряхануло, но, видимо кое-что попадало тумбочки, там, кровати, наверное, перевернулись. А стены выстояли. На улицу вынесла меня мама Вера, у неё в животе тогда Надюшка сидела и мама Вера лежала на обследовании. В Спитаке погиб её муж, тоже Женя, как мой отец. Папа прилетел на второй день, искал меня и нашел вместе с Верой. Я в не вцепился и не отпускал. Обоих он и забрал. А точнее всех троих. Надя в июне родилась, уже сразу стала Турова. Я не знал ничего до лета. Бабушка перед смертью мне все рассказала. Плакала, завещала любить маму Веру и Надюшку как родных. Так что они мне теперь ближе, чем раньше стали. Только одному очень молчать тяжело, а я уже три месяца это в себе таскаю, поделиться не с кем. - Мишка обхватил лицо руками, потер глаза, щеки и посмотрел на Нику.

Знаешь, ты прав. Молчи пока, если силы есть. Мне всегда казалось, что тетя Вера больше тебя жалеет, а дядя Женя Надюшку. Если они узнают, что ты знаешь им тяжело будет. Придет время - скажут, - у Ники потекли слезы.

Утрись, - Мишка протянул ей рукав валявшейся на полу рубашки, обещала же молчать.

Конечно, - встрепенулась девочка. - Не волнуйся. Мы об этом больше говорить не будем, во всяком случае до тех пор, пока ты не захочешь.

Придет время, - согласился Мишка.

А знаешь, я тебе сейчас одну вещь скажу. Тайну чужую, но с меня слова не брали, так что можно. Наша Лера Лушина тоже из Спитака. У неё отец военный был, там служил. Леру на зиму мама в Москву к бабушке привезла, оставила, а сама к мужу уехала. Там и погибли оба. Лера осталась сиротой. Жили они с бабушкой хорошо, но этой зимой старушка заболела, её в больницу надолго положили, что-то с легкими. Леру устроили в детдом для одаренных и весной в нашу школу перевели. Бабушке сейчас получше, она снова дома. Так что Лера и там живет, и в детдоме. Так легче материально. Она в детдоме ещё и няней работает. Ей, кстати, тоже в декабре пятнадцать. Прямо тридцать первого.

Откуда ты это знаешь? - Мишка весь напрягся.

Она мне сама рассказала, мне и Муське. Но ты ведь не протрепишься?

Мишка кивнул.

Мы даже к её бабушке домой вместе ездили, - продолжила Ника. - Хорошая такая бабуля, добрая. Лера девчонка замкнутая, но отзывчивая. Правда?

Да. Она нормальная, - как-то слишком сдержанно заметил Мишка и добавил, - Закон парных отношений.

Что ты имеешь ввиду? - не поняла Ника.

Спитак.

И Мишка разъяснил суть закона, открытого врачами Скорой помощи.

- Стол накрыт! - Сережка и Надя возникли в дверях.

День был без числа. Сначала второй, а потом первый.

Это у Гоголя в "Записках сумасшедшего" есть такая глава. Привалясь к спинке самолетного кресла Ника вспомнила о ней и решила, что в её жизни было два дня без числа - вчера и сегодня.

Вчера началось обычно: будильник, душ, завтрак, по дороге в школу выслушивание очередной муськиной исповеди про Павлика, уроки и перемены. Вот на переменах кое - что было необычное. Ника по рекомендации Мишки пришла в юбке, в короткой, но не мини - боязно. Ноги не остались без внимания. Петухов присвистнул:" Класс!", Лейкина надулась, Жанночка чмокнула в щеку, сказав:"Растешь!", Ишуков покраснел и весь день бросал косые взгляды, Пинкис предложил списать алгебру без очереди. Ивлева фыркнула: "Ладно, я не ревнивая, да и грудь у меня покруче." Но, впрочем, все скоро привыкли, сама же Ника решила, что лучше ходить в брюках - теплее и нет нужды думать, что у тебя что-то не так. Тем более, что она была дежурная и предстояло поливать цветы после уроков в "Биологии", а как в юбке до кашпо на окне добираться?

Этот вопрос встал особенно остро, когда Ника обнаружила, что вслед за ней в "Биологию" увязался Зяблов. Она отпустила с дежурства влюбленную Муську - та собиралась снова проехаться с Павликом до его дома на троллейбусе, наврала ему, что у неё на этой остановке тетя живет. А так как тетя болеет, она, Муська, хорошая племянница, ездит банки на спину ставить. Павлик верил и сочувствовал. И Ежова тоже на этом троллейбусе ездила уже второй день. "У неё, наверное, там дядя. И тоже хворает, несчастненький. Ежова ему горчичники на пятки лепит" - ехидно подумала Ника, проводила взглядом из окна троицу, обернулась и увидела Зяблова.

Ты, что, Саш, забыл что-нибудь? - спросила она, стараясь разрядить обстановку - ей хотелось чтобы он скорее ушел.

Забыл. - Зяблов как-то нехорошо засопел и стал медленно приближаться к окну.

Что? - Ника старалась сохранять спокойствие.

Тебя! - Глаза у него стали ещё уже, он передернул мышцами на груди и плечах и слегка прогнулся назад.

Нику охватила паника. Руки задрожали, горло пересохло и она судорожно покрутила головой, соображая, куда бы отпрыгнуть. С одной стороны был стол учителя с другой окно.

Вдруг из коридора донесся глухой звук - Гришка уронил кисть на пол. Они у него часто падали. И тогда, повинуясь не столько разуму, сколько какому-то первобытному инстинкту, Ника крикнула:

Гриша! Пожалуйста, поди на минуточку!

Она сама не узнала свой голос. В нем было отчаяние, стыд, надежда.

Прыжок, шаги и Гришка, нет, не вошел, влетел в класс.

Он в момент понял то, что Ника только почувствовала

и быстро вырос перед девочкой, оттирая парня спиной.

Ты до кашпо не можешь дотянуться, - помогая ей справиться с неловкостью, художник взял у Ники лейку, - сейчас помогу. - И, повернувшись к Зяблову, добавил, - а ты пили отсюда, мальчик. Мы без тебя цветочки польем.

Зяблов застыл на месте и злобно скрючил пальцы.

Ушки не моешь? - Заботливо осведомился Гриша. - Может мыла дома нет? Может дать мыло?

Саша скрипнул зубами.

А может по уху дать? - Уже безо всякой доброжелательности продолжил Гриша, наклоняясь к Зяблову. - Тоже хорошо мозги прочищает и слух восстанавливает. Вали отсюда, понял?

И Зяблов понял. Дверью хлопнул так, что учебный скелет в углу покачнулся.

Бледная Ника привалилась к подоконнику.

Пристает? - спросил спаситель будничным голосом, от которого вдруг стало спокойно.

Да, надоел, этот Зяблов, сил нет. А сейчас я и вовсе струсила. Спасибо. - Ника покраснела.

Пустяки! - Художник - историк махнул рукой. - Ты полей цветы, а я кисточки вымою и провожу тебя.

Да не надо, спасибо, - Ника совсем смутилась.

Старшим-то не перечь, камышинка!

Почему "камышинка"? - засмеялась она.

Потому, что стройная и глаза карие. На коричневый цветок камыша похожи. А ещё на Мишку Турова. Вы что родственники?

Нет, растем вместе с пеленок. Глаза у меня бабушкины, она испанка, а у него, - Ника запнулась и, быстро найдясь, соврала, - дед был цыган.

А-А, - кивнул Гриша, - понятно, гены. Ну, давай, Грегор Мендель, заканчивай и пойдем.

Их совместный выход из школьных дверей не остался незамечен. Две одиннадцатиклассницы презрительно хмыкнули в спину.

Ника снова дернулась. Гриша скосил глаз.

Проблемы?

Я тебе репутацию испорчу, скажут что-нибудь.

Вот кто обо мне что говорит это мне по фигу, а вот что Зяблов за углом "Булочной" торчит, причем явно тебя поджидает, это мне не нравится.