Мефистон. Поход к Неумершим

— Но ты не можешь продолжать в том же духе. — Он жестом показал на сонм причитающих мертвецов. — Тебя уже преследуют призраки.

Мефистон мрачно рассмеялся:

— Только если собственные.

Он махнул рукой, и рев стих. Рацел в замешательстве стал озираться. Привидения исчезли.

— Нет никаких призраков. Кроме тех, что мы носим здесь. — Мефистон постучал себя по голому черепу.

— Если бы всех наших врагов можно было так легко прогнать… — вздохнул Рацел. — Пока ты отсутствовал, пытаясь восстановить свое варп-зрение, «Клятву на крови» атаковали. Пустотные щиты отказывают. Мы вернулись в реальный космос две недели назад, сбившись с курса. Корабль находится в глубине Неумерших звезд, в опасной близости к Великому Разлому. Некроны напали почти сразу, и без щитов мы скоро…

— Неумершие звезды. — Мефистон задумался и призвал Рацела замолчать, подняв палец. — Рядом с Великим Разломом. — Он едва обратил внимание на обеспокоенность друга некронами, поскольку название системы оказалось ему знакомо. Мефистон кивнул оракулисту на книжные полки вдоль стен.

Сервитор порхал в тени, пока Мефистон выкрикивал ему названия книг, а через несколько мгновений вернулся с подносом, нагруженным стопкой томов в кожаных переплетах.

Книги были древними и невероятно ценными, и Мефистон не собирался пачкать их, трогая пальцами без кожи. Он мягко прошептал несколько слов, и книги поплыли перед ним, разворачиваясь самостоятельно, пока не остановились на тех местах, которые искал библиарий. Рацел и сервитор в почтительном молчании наблюдали за тем, как Мефистон по очереди просматривает страницы.

После нескольких напряженных минут сосредоточенного чтения Мефистон кивнул сервитору, и тот вернул книги на полки.

Мефистон жестом подозвал Рацела.

— Мы не так далеко от следа демона. Я видел его лицо в варпе и изучал его маршруты через Имматериум. Через этот сектор надвигается большая штормовая волна в сторону Проклятого Рубца. Демон появится здесь, в реальном пространстве, в пределах моей досягаемости.

Старший библиарий сделал паузу и снова заговорил:

— На какое-то время я потерял себя, но теперь мы восполним эту задержку и продолжим. — Он постучал по одной из солнечных систем, выгравированных на металлическом подносе. Той, что находилась на краю изогнутой змеи, обозначавшей Цикатрикс Маледиктум, и была помечена тощим угловатым черепом. — Что-то в этой системе является источником моей недавней слепоты, и край Великого Разлома неслучайно проходит именно там, куда нам надо.

Мефистон потянулся к паутине из кожи и зашевелил багровыми пальцами, пока картины из теней не сменились на новые. В поле зрения сложились силуэты металлических автоматов — роботов, двигающихся с нечеловеческой точностью.

К Мефистону вернулось пустое выражение лица.

— Некроны. Обломки, оставленные войной. У них нет никаких шансов выстоять против ужасов, которые вот-вот хлынут из этого участка Великого Разлома. Сомневаюсь даже, что они знают об уготованной им судьбе. Но некроны нашли там что-то мощное. Именно оно заволокло мое второе зрение так, как никогда прежде. Кажется, будто это искусственный барьер, а не духовный дефект. Это ни на что не похоже… — Он замолчал и покачал головой, не зная как описать свои чувства.

Сервитор вернулся к легионерам и посмотрел на планеты, которые Мефистон указал на подносе. Кровавый Ангел прервал молчание:

— Когда-то Неумершие звезды обеспечивали регион богатым источником прометия, но были потеряны столетия назад из-за трижды проклятых некронов. До прибытия ксеносов мы колонизировали некоторые миры и построили великолепные укрепленные шахты, называемые бастионными. Но с возникновением Великого Разлома система была заброшена. Ее оставили гнить. Лишь Император помнил о ней.

Рацел покачал головой:

— Значит, мы отдали целый сектор некронам?

Мефистон кивнул:

— По приказу самого Жиллимана. Все местные полки Астра Милитарум были передислоцированы, чтобы присоединиться к его крестовому походу Индомитус. Этот сектор считался не подлежащим спасению. Лорд-командующий не выделил бы ни души ни тогда, ни сейчас. Пока мы с тобой сражались совместно с командором Данте ради спасения Ваала, некроны получили власть над этим проклятым местом.

Он провел пальцем по символам на пластине, оживляя тела, свисающие с его растянутых кровавых крыльев. Трупы задергались, сплетая из нитей новые узоры, и за рядами сверкающих автоматонов показалась планета.

— Морсус, — выдохнул Мефистон, подходя ближе и глядя на вращающийся шар. — Там причина моей слепоты. — Он протянул руку, чтобы схватить призрачную планету, но пальцы воина прошли сквозь нее. — Тень расходится от этого мира, Рацел. Трон знает, что это, но некроны каким-то образом преградили мне путь. И пока я слеп, Великий Разлом будет расти, не ослабевая. — Он вспомнил некоторые из самых странных образов, увиденных в варпе. — И те, кого накрыла его Чернота, лишены света Императора и находятся в ужасной опасности.

Когда его рука прошла сквозь тенистое изображение, Мефистон ощутил тяжесть своих огромных крыльев, подрагивающих над ним и разбрасывающих кровавые капли по полу. Переборки снова застонали, и опять зазвучал сигнал тревоги. Рацел пошатнулся на краю помоста, когда корабль затрясло с новой силой.

— Калистарий! — предупредил Рацел.

Старший библиарий помолчал, а затем опустил руку, и планета исчезла из виду. Он повернулся к сервитору, парящему в воздухе рядом с ним.

— Помоги мне одеться.

Оракулист достал из-за пазухи псалтырь и начал монотонно молиться, распевая слова пронзительным фальцетом. Пока сервитор пел, Мефистон беззвучно повторял литании. Это заклинание он никогда раньше не произносил, тем не менее слова сами собой складывались в его голове. Вместо того чтобы искать нужные слоги, как ему приходилось, когда он сдирал с себя плоть, теперь он, наоборот, прикладывал определенные усилия, чтобы не дать им заструиться сплошным потоком. С тех пор как Великий Разлом рассек Галактику надвое, эмпирейная мощь даже чересчур легко срывалась с его пальцев.

Пока слова эхом отдавались у него в голове, подкрепленные пронзительными гармониями сервитора, огромная паутина кожи начала стягиваться, со звучными шлепками укладываясь обратно на его обнаженные мышцы.

Через несколько секунд багровая сетка распуталась, и свет вновь хлынул в комнату: показались плывущие над головой люмены. Густая вонь, как на скотобойне, ушла, уступив привычным на корабле запахам ладана, ароматизированного масла и двигателей.

Рацел оглядел комнату и нахмурился:

— А тела?..

Мефистон на мгновение прислушался к голосам, звучащим в глубине его сознания.

— Всё еще здесь, Рацел.

Он посмотрел на свою грудь. Кожу покрывала сеть шрамов, из-за чего казалось, будто Мефистон состоит из частей трупов, грубо сшитых вместе. Но даже в этом он проявил художественный талант. При ближайшем рассмотрении становилось понятно, что линии шрамов образуют замысловатые диаграммы, повторяющие чертежи на медном подносе.

— Мои настоящие доспехи, — объяснил он, заметив, что Рацел узнал рисунки.

— За миром целый мир. — Эпистолярий процитировал свитки Сангвиния — один из трактатов, которые они изучали, будучи послушниками в либрариуме много веков назад. — Сила за пределами мышц.

Мефистон кивнул, довольный, что его старый друг все понял. Там, где другие увидели бы лишь уродство и ересь, Рацел разглядел божественное начало.

Крылатый сервитор облачал покрытое шрамами тело Мефистона в пластины силовой брони, описывая петли и ныряя в серии изящных и тщательно отрепетированных движений, при этом не переставая напевать даже тогда, когда уже закреплял поножи и наплечники.

Багровые латы Мефистона были рельефно оформлены, чтобы напоминать освежеванный труп, так что к тому времени, как сервитор закончил, Властелин Смерти выглядел почти так же устрашающе, как и тогда, когда Рацел только вошел в комнату.

Наконец, сервитор вынырнул из тени, неся другое материальное воплощение мысли Мефистона — его древний силовой меч Витарус. Старший библиарий крепко сжал его, взвешивая в руке и проверяя баланс, наслаждаясь обществом старого приятеля. Он прочел литанию — молитву духу машины, питающему древние электросхемы клинка, — и его пульс участился при взаимодействии с оружием. Кровавый Ангел слышал бессловесный голос Витаруса, чувствовал мощную неразрывную связь с мечом.

Каждый из них наделял энергией и усиливал другого.

Рацел смиренно опустился перед повелителем на колени.

Мефистон кивнул и жестом приказал ему встать. Затем он нахмурился, почувствовав какое-то движение в дальнем конце комнаты. Видиенс по-прежнему стоял у трона, держа в руках поднос, а других слуг рядом не было.

Мефистон поднял Витаруса и, сойдя по ступеням помоста в середину комнаты, быстро миновал сумрачные ниши, где хранились его книги. Шуршание доносилось из-за двери. В нескольких шагах от стены появилась лужа свежей крови. Она растекалась и блестела, отражая несуществующий свет.

Мефистон зашел с одного бока, а Рацел с воздетым мечом с другого. Библиариям оставалось пройти полметра, когда красная лужа взметнулась вверх алым смерчем, обрызгавшим их обоих кровью. Мефистон прикрывал глаза, пока брызги не стали менее свирепыми и не явили жидкое, рябящее подобие космического десантника.

— Антрос, — догадался Мефистон, вспомнив, что Рацел был не единственным членом его либрариума, путешествующим на борту «Клятвы».

Луций Антрос был его самым доверенным кодицием и весьма талантливым библиарием. Пока этот окровавленный, полупрозрачный симулякр волнообразно катился к нему, Мефистон пытался вспомнить их последнюю встречу и обнаружил, что его память все еще затуманена.

Рацел шагнул вперед, сердито глядя на кровавое изваяние.

— Где, во имя Трона, ты был?! — Его голубые глаза вспыхнули от гнева. — На нас напали. Почему ты не докладывал мне с тех пор, как мы перенеслись в реальный космос?

Лицо Антроса сгустилось, а затем снова расплылось, когда он попытался ответить, и все, что он сумел извлечь из себя, — набор булькающих звуков. Луций сжимал посох, пытаясь произнести заклинание, но всякий раз, когда воин поднимал его, тот падал в поток крови. Попытка дотянуться до библиариев явно причиняла ему сильную боль; он кривился и дергался, стараясь заговорить.

— Я приказал ему покинуть корабль, — сказал Мефистон, когда память наконец вернулась.

Рацел покачал головой.

— Когда, милорд?

— Трудно сказать. Я пересек сразу несколько потоков. Мои отношения со временем усложнились.

— Когда мы достигли Неумерших звезд, — сказал Антрос, наконец-то сумев произнести разборчивые слова, и поплыл к Рацелу, разливая кровь. — Простите меня, лорд Рацел. — Его голос звучал отдаленно и приглушенно, как будто он говорил под водой. — Я путешествовал к краю разлома. Уже несколько недель пытаюсь связаться с вами, но штормы так свирепы, что все мои сигналы искажались. Я ощутил присутствие старшего библиария, когда он вернулся в Материум, и решил предпринять еще одну попытку.

— Великого Разлома? — Эпистолярий взглянул на Мефистона. — Мой господин, вы действительно отдали ему такой приказ? Вы отправили его в пасть Хаоса?

Мефистон неопределенно кивнул, лишь наполовину слушая разговор. Он рылся в памяти в поисках всего, что знал о технологии некронов, которая могла быть использована для блокирования психических сил. Он подозвал Видиенса и вцепился в поднос, снова изучая свой рисунок и стараясь не обращать внимания на разговоры боевых братьев.

— Возвращайся на «Клятву»! — приказал Рацел, глядя в кровавую маску Антроса. — Что заставило тебя отправиться туда в одиночку? Ты сильно рискуешь.

— Я скоро вернусь, — обиженно пробурчал Антрос. — Клянусь вам, господин. И еще раз прошу прощения за то, что не сумел связаться с вами. Я почти закончил задание, о котором говорил со старшим библиарием. Я вернусь на «Клятву» через несколько дней.

— Задание? Какое задание стоит твоей души? — потребовал ответа Рацел.

Хотя он выглядел как кровавый мираж, в глазах Антроса безошибочно читалась страсть. Космодесантник указал мерцающим посохом на Мефистона.

— Лорд Рацел, мы не можем позволить старшему библиарию продолжать в том же духе. Вы сами понимаете это. С момента открытия Великого Разлома заключенная в нем мощь поглощает его быстрее, чем когда-либо.

— Ты ничем не поможешь Мефистону, отдав свою душу демонам. Вернись, пока…

— Господин, — прервал его Антрос, — возможно, я нашел способ использовать силу Мефистона. Последние недели я сражался бок о бок с членами капитула Сынов Гелиоса. Они выживали в тени разлома все это время, потому что приспособились к течениям варпа.

— Тогда они, должно быть, еретики, кодиций. Тебе это не приходило в голову?

— Конечно, но я не верю в это. Они даже не псайкеры, мой господин. Это самое удивительное. Сыны Гелиоса следуют жесткой военной дисциплине, какую я никогда раньше не встречал. Я читал о ней на Ваале, но должен был убедиться во всем лично.

Рацел покачал головой:

— Чем больше ты рассказываешь, тем меньше мне все это нравится.

— Господин, я понимаю ваше беспокойство, но это не то, что вы думаете. Они воины, а не колдуны или мистики. Они просто отточили навыки до такой степени, что их разум в состоянии игнорировать варп. Я считаю, что Сыны Гелиоса идут по новому пути между материальным и нематериальным мирами.

— По-моему, это как раз похоже на мистицизм.

— Вовсе нет, мой господин. Они потеряли родной мир, крепость-монастырь и большинство боевых братьев, но ни один из них не выказывает ни малейшего признака утраты логики или колебания в своей преданности Императору.

Рацел принялся расхаживать по комнате, качая головой.

— То же самое ты говорил, когда потащил нас к магосу на Эдессу. Как там его звали?

— Ференц, моногенетик. — Слова Антроса становились неразборчивее по мере того, как он все больше расстраивался. — Те реликвии, которые он нам показал, могли бы помочь лорду Мефистону. Они могли отсеять одну сторону его души от другой. Мефистон мог бы воспользоваться ими, чтобы разделить свой разум и обуздать мощь. Тогда вы со мной согласились.

— Пока не увидел, что стало с его подопытными. Ты предлагал рискнуть рассудком старшего библиария, полагаясь на слова магоса, который сам не блистал здравомыслием. Этот человек был опасен. — Рацел ткнул мечом в изображение Антроса. — Как и те еретики, которых ты привел на борт «Клятвы на крови», предложив нам начать приносить в жертву собственных рабов. Напомни, какое напыщенное название они себе взяли?

— Ордо Оракули. Они не были еретиками, мой господин. Их практика была необычной, но сам экклезиарх одобрил их кредо. — Антрос пожал плечами, разбрызгивая кровь по полу. — Как выяснилось, их предсказания оказались бесполезными, так что я согласен с вами: они были шарлатанами. Я до сих пор не совсем понимаю, откуда им было известно то, что они знали, но они не…

— Но тебе пришлось прогнать их с корабля, чтобы старший библиарий не сжег их. Вот что я помню.

— Это не одно и то же. — Антрос повысил голос. — Сыны Гелиоса очень набожны. Они ведут себя с…

— Рацел, — позвал Мефистон, потеряв нить мысли и поднимая взгляд от подноса. — Я разрешил кодицию проверить его теорию. Я слышал те же истории, что и он, и хочу знать больше. Не трать время, пытаясь отменить мои приказы. — Он посмотрел на Антроса. — Сколько еще потребуется времени?

— Несколько дней, старший библиарий. Они предложили мне сопровождать их на последнее задание. Магистр их ордена, лорд Драгомир, считает, что это будет прекрасная возможность для меня понаблюдать, как они выживают в непосредственной близости от Проклятого Рубца. Я все зафиксирую, а затем вернусь на «Клятву», чтобы поделиться собранной информацией.

— Мы будем уже не на корабле, Антрос. Ищи нас в сердце армии некронов. — Мефистон провел пальцем по угловатому черепу, выгравированному на подносе. — Ищи нас на Морсусе.

Глава 3

— По моей команде! — прогремел голос лейтенанта Сервата через вокс-решетку шлема. Офицер навел болт-пистолет на пару взрывостойких створок в тридцати шагах дальше по коридору. Двери помялись и прогнулись, как будто в них несколько раз врезалось нечто тяжелое.

Серват оглянулся через плечо, проверяя, не отстают ли его люди. Он воссоединился с ними вскоре после того, как покинул лорда Рацела. Остатки отделения Агорикса приближались по узкому коридору, в котором едва умещались, будучи закованы в громоздкие доспехи типа «Тактикус». В ожидании приказа открыть огонь космодесантники-примарис держали плазменные выжигатели заряженными.

— Выбейте их! — приказал Серват ближайшему из них, сержанту Агориксу.

Тот отсалютовал и кивнул своим подчиненным.

— По моей команде, — напомнил лейтенант, поднимая руку.

Плазменное оружие за его спиной гудело и гремело, заполняя проход синим светом.

Прежде чем Серват успел отдать приказ, двери взорвались с градом осколков пластали, но все они отскочили от его брони. Повалил густой дым, и по ретинальному дисплею лейтенанта побежали разнообразные значки и данные о цели, подсказывающие, что произошло. Двери просто испарились.

По настилу палубы навстречу ему с грохотом двинулась группа одинаковых негибких фигур. Воины некронов шагали с идеальной синхронностью, оставляя за собой мантию из бледного дыма. Они наступали с поразительной слаженностью, испуская дьявольский зеленый свет из железных черепов.

Серват резко опустил руку, и отделение Агорикса дало оглушительный залп. Перегретая плазма врезалась в некронов, разрывая их строй и раскидывая искореженный металл: конечности, головы и грудные пластины со звоном разлетались по полу.

— В укрытие! — рявкнул Серват, отцепляя гранату и швыряя ее к противникам.

Из-за потока адского жара он покачнулся на пятках, и встроенный в его доспех когитатор тут же вызвал каскад предупреждений о целостности. Затем, когда эхо взрыва стихло, наступила короткая тишина.

Сержант Агорикс и его бойцы занимали позиции позади Сервата — вдруг с отвратительным скрежещущим звуком раздробленные некроны начали собираться заново, со щелчками вставляя на место искалеченные конечности и неуверенно поднимаясь на ноги. В поле зрения появились ряды бледных огней: безжизненные глаза некронов тупо уставились на Кровавых Ангелов. Ксеносы наставили оружие и двинулись вперед, шатаясь, как заводные болванчики.

— Разломайте их на части! — взревел Серват, направляясь в дым. — Ничего не оставляйте целым!

Коридор наполнился светом и шумом, едва Кровавые Ангелы выстрелили снова. Плазма прорвалась сквозь сомкнутые ряды некронов, но безжизненные воины тоже ответили огнем: мерцающие гаусс-лучи изумрудного цвета с шипением покинули их винтовки и погрузились в латы Кровавых Ангелов.