По острию любви

«Лучшего, но не тебя?» — хмыкнула про себя девушка, но вслух произнесла совсем другое:

— Ярик, мне кажется, ты преувеличиваешь. Мы просто поболтали немного. Не надо сразу же подозревать нас в прелюбодеянии.

— Опять ты все с ног на голову переворачиваешь! Я ничего такого не имел ввиду, — начальник программистов странным образом сочетал в своем поведении нападение и защиту.

— Почему ты всегда подозреваешь меня в худшем? — и тут же, увидев его смятенный взгляд, перевела тему. — Ладно, проехали. Извини за степлер, я сегодня просто не выспалась, вот и творю какую-то ерунду.

Инге нравилось его дразнить — кидать фразы, создающие иллюзорную катастрофу в его глазах, подпитывать подозрения, разрушать и снова создавать новые. В нем не было заметно злости, обиды или ярости — просто с каждым словом он становился все холоднее, каменел. А потом она очередной фразой разрушала лед и камень. Прав ли Глеб, и он в самом деле ревновал? Инга сомневалась. Вот только у противника было весьма слабое место — ответственность за близких, стремление всеми силами оградить их от беды. А она была в этом кругу и беззастенчиво этим пользовалась, хоть это и было порою жестоко и нечестно.

Кажется, Ярослав собирался вновь начать допрашивать о ее времяпрепровождении ночью, но им помешали. В кабинет с горящими глазами вошла уже знакомая Инге Елена Александровна. Сегодня на девушке была юбка-карандаш с очень высоким разрезом на бедре и обманчиво-строгая блузка с глубоким декольте. Вплыв на высоких каблучищах, она, направилась прямо к Ярославу, не замечая его собеседницы.

— Ярослав Андреевич, — томным голосом проговорила она и добавила. — Ярослав, помоги, пожалуйста. У нас опять компьютеры заглючили, спасай!

Хозяин кабинета перевел недовольный взгляд на вошедшую:

— Леночка, что ж вы с ними делаете, что они у вас стабильно каждые два дня глючат у всего отдела? — поморщился он. — Вы, в конце концов, в фирме по разработке программного обеспечения работаете. Сколько можно над машинами издеваться? Тут либо компы менять, либо сотрудников.

— Но, Ярослав, мы же не виноваты, — захлопала ресницами девушка. — Сам знаешь, это тормозит работу всей компании. Ты же гений, помоги.

Строганов только закатил глаза — судя по всему, походы в кабинет Леночки ему уже порядком надоели. Инга тут же поняла, что друга пора спасать — не нравилась ей эта кукла, размахивающая ресницами, так и хотелось взять секатор и подрезать.

— Ярослав, там вроде Ларик помочь кому-нибудь жаждал? — предложила выход из положения блондинка, словно ненароком в якобы привычном жесте касаясь его плеча. — Лена, прошу прощения, но нам необходимо обсудить презентацию.

Умели бы взгляды убивать, Лаврецкой был бы прямой путь в погребальную урну.

— Да, Инга, ты совершенно права, — послал благодарный взгляд Ярик. — Лена, не переживай, Ларион сейчас все исправит, — и он по мобильному связался с замом. Навязчивой поклоннице ничего не оставалось, как исчезнуть, поджав хвост и сердито стуча каблуками.

Как только за ней закрылась дверь, начальник отдела программирования издал что-то вроде негромкого радостного вопля, совершенно неприличного для его должности:

— Инга, чудо ты мое! А то она меня задолбала! Не понимаю, что за дурдом у нее с компами происходит.

— Правда, не понимаешь? — насмешливо приподняла брови Инга. — Не прикидывался бы хотя бы передо мной, мачо. Она ж спит и видит, как тебя в постель затащить, потому компы и портит.

— Хм… Может, стоит этим воспользоваться? — призадумался Строганов.

— Не проще ли проститутку в таком случае снять? — раздраженно полюбопытствовала Инга. — Уровень доступа примерно тот же, зато потом на работе преследовать не будет. А то так и будешь всю жизнь бегать, компы от придуманных глюков избавлять.

Она понятия не имела — всерьез он это говорит или шутит, но уже даже за такие намеки хотелось треснуть его чем-то тяжелым по голове. Вон тот стульчик вполне подойдет. Останавливало лишь пару аргументов — после такого он в нее влюбится разве что при начале амнезии, да и в больничке дежурить не хочется.

— Золотце, откуда в тебе такой цинизм? Вроде только вчера маленькой и романтичной была! — поддразнил ее парень.

— Маленькой и романтичной я была лет в восемь, и то не факт. С сестренкой своей меня не путай, — не поддалась Инга.

— Вас спутаешь, потом от заикания не вылечишься, — хмыкнул Ярослав.

— Давай уже работать! — притормозила девушка. Тема была неприятна, и она боялась сорваться и наговорить всяких глупостей. Или поругаться с ним. Ссориться, увы, всегда проще, чем мириться. А бурного примирения им все равно не светит, так зачем рисковать?

Работать — так работать. Спорить до посинения над словами, заставлять раз за разом прогонять его выступление, сокращать и менять фразы. Инга стремилась все сделать идеально, чтобы Яр на выступлении показал себя во всей красе. И, если первые два раза он воспринимал все спокойно, потом начал психовать. Но вопли парня: «Я, черт побери, программист, а не оратор» девушка слушать не хотела. Примириться с действительностью его более-менее заставил аргумент: «Ярик, дорогой, ты же знаешь, я только устроилась и от этой презентации многое зависит. Ты же не хочешь меня подвести?» Назвав ее хитрой бестией, он успокоился.

И все снова пошло по кругу. Строганов настаивал на соблюдении терминологии, Инга требовала упростить текст для лузеров. В попытке настоять на своем Ярослав начал расхаживать по кабинету, время от времени подходя к стулу Инги. В один из таких моментов она не выдержала и вскочила — ненавидела, когда на нее пытались давить таким образом.

— А я все-таки считаю, что так будет лучше, — проговорила она, делая два шага по направлении к нему и сверкая глазами. И оказалась как-то неожиданно слишком близко. Ярослав поперхнулся собственным возражением и как-то нервно сглотнул, остро почувствовав ее присутствие. Она стояла всего в паре сантиметров от него — немного запыхавшаяся от спора, с растрепанными волосами, горящими от азарта глазами, искусанными в поисках аргумента ярко-розовыми губами, на которых ни осталось ни капли помады. И почему-то перед мысленным взором Строганова возникла совсем другая Инга — мирно спящая, утомленная и растрепанная, подгребшая под себя одеяло, и почему-то жутко довольная. Такой он старался ее не вспоминать. Вот только почему-то сейчас не получилось.

А еще он точно знал, что ее волосы пахнут цитрусовыми, а губы, мягкие и податливые, после поцелуев казались яркими-яркими, словно она измазала их в вишневом соке. И сейчас они находятся от него так близко, что стоит немного податься вперед, и он ощутит их вкус.

— Ребята, вы кофе выпить не хотите? — в кабинете неожиданно появился Ларик, и Ярослав тут же сделал резкий шаг назад. И невольно поймал взгляд Инги, которым она сопровождала этот жест. Ему показалось, или в нем отражался голод? Девушка машинально облизала губы, а Строганов про себя заматерился. Что он чуть было не сделал? Это весь сестра Кира все-таки.

Не менее эмоционально появление рыжего восприняла и Инга. В первое мгновение ей даже захотелось устроить геноцид всего населения, что носит подобный оттенок волос. Да что же это такое? Яр ее чуть было не поцеловал, а тут этот приперся. Или ей все-таки показалось? Черт, и проверить нельзя. Зная Ярослава, Инга была уверена — сейчас он спрячется в свою раковину, как улитка, и растормошить и спровоцировать его сейчас возможности не будет. Одна надежда на вечер.

— Вы тут уже два часа безвылазно сидите, — продолжал, как ни в чем не бывало Ларион. Конечно, это же не у него сейчас перехватывало дыхание от того, что чуть было не случилось за закрытыми дверями. — Ярик, ты просто не имеешь право так нещадно эксплуатировать девушку.

— Это кто еще кого тут эксплуатирует, — открестился начальник программистов. Вот только голос его звучал довольно хрипло. — Инга всю нашу контору способна построить, так что не стоит ее недооценивать.

— Что ты, дорогой, тебя, такого серьезного и правильного эксплуатировать крайне сложно, — Инге стоило большого труда сдержать издевку в голосе. Вот бы отмотать все назад и услать куда-нибудь Ларика. А еще лучше повесить табличку «Не беспокоить».

«Тихо, тихо, не стоит гнать, — попыталась себя успокоить Инга. — Если мне не показалось, то не все потеряно. Тут нельзя нахрапом».

— Так где же кофе, Ларик? — мило улыбаясь, проворковала она.

Кофе было выпито почти в молчании. Точнее, говорил, в основном, Ларион. Но он справлялся за троих. И, к большому облегчению Ярослава, остался в кабинете и потом. Сейчас он даже не стремился выпроводить друга — он не до конца отвечал за самого себя, но за бабником уж приглядеть сможет.

С Лариком работа пошла быстрее и веселее, компромиссы были найдены. А рабочий день незаметно подкрался к концу.

— Иди за вещами, я тебя подвезу, — велел Ярослав.

Итак, вот и настал час икс.

— Не стоит, — мило улыбнулась Инга. — Меня Глеб заберет.

Глава 10. Сладкий огонь ревности или кулинарные подвиги

В первое мгновение Ярославу показалось, что он ослышался. Что? Ее ждет Глеб? Ту самую девушку, что еще каких-то полчаса назад смотрела на него голодным взглядом? Ту, которую он чуть было не поцеловал?

В следующий момент картинка у него сложилась. Значит, вчера вечером Глеб был у нее. Как он там сказал, у своей девушки? У Яра тут же зачесались кулаки. С Левицким он вместе вырос, и его, как говорила Лина, кобелиную натуру знал прекрасно. Другом он был хорошим, а вот возлюбленным не очень. Ему просто всегда было пофиг на чувства, он встречался скорее ради удобства, ну и, чего уж скрывать, секса. А девушки почему-то все равно к нему липли, а потом страдали. И вот эта вот циничная тварь сейчас встречается с Ингой, не всегда адекватной, но очень милой, той самой, которая всего пару дней назад плакала из-за каких-то котлет? А потом будет плакать из-за Глеба, несмотря на долгие годы знакомства с ним. Только через его труп!

— Куда-то собрались? — резко поинтересовался Ярослав, решив поговорить с другом наедине.

— Да! В кино, — Инга счастливо улыбнулась, а у парня резко возросло желание проредить кому-то зубы. Совсем недавно Левицкий предлагал позвать ее на просмотр, и он это сделал. Встречались ли они на тот момент? И если да, то с кем тот вечер провел Глеб? Мужская солидарность солидарностью, но своих обижать нельзя.

Пока Ярослав рассуждал на тему «своих» и «чужих», «льзя» и «нельзя», Инга уже убежала. Не оставалось ничего иного, как идти на стоянку. Чтобы стать невольным свидетелем того, как Глеб устремился девушке навстречу и легонько поцеловал в губы. А потом встретился взглядом с Ярославом, стоящем в десятке шагов и усмехнулся.

Строганов услышал какой-то странный звук и не сразу сообразил, что он так сжал челюсти, что зубы заскрипели. Ему стало как-то жарко, даже показалось, что от него вот-вот пойдет пар. И вот этот вот бабник целует малышку Ингу, а, может, и спит с нею? Да ни хрена, он это прекратит. Непременно. Может, даже сегодня поговорит с Глебом.

И вовсе не имеет значения, что в тот момент, когда друг поцеловал Ингу, Ярослав ощутил какую-то жгучую смесь ярости, зависти и желания засадить кого-то в подвал, подальше от бед и глупостей. Это совсем неважно. Он просто хочет ее защитить.

* * *

— Только не дергайся, он смотрит, — вместо «привет» заявил Глеб и, не дав Инге опомнится, запустил руку ей в волосы и легонько поцеловал в губы. Хоть это и был спектакль, но стало почему-то жутко неловко, словно она целовалась с Кириллом. Вроде ничего особенного, почти «чмок», но хотелось скорее отстраниться. Еще сильнее усиливало это чувство осознание, что на них смотрит Ярослав. Она не была скромницей или пуританкой, но этот поцелуй смутил. И пусть даже Строганову плевать, ей все равно некомфортно. Словно она изменяла мужу на глазах самого благоверного, соседей, полиции нравов и собственных родителей.

— Расслабься, — прошептал Глеб, проводя пальцем по ее щеке. — Ты первая баба, которая в моих объятиях превращается в истукана.

Он усмехнулся, взял ее за руку, подвел к машине и приоткрыл дверцу, помог забраться на сидение, потом еще наклонился к ней.

— А ты не перегибаешь? — заволновалась Инга. — А вдруг он решит, что ты мне идеально подходишь?

— Я? — Глеб не сдержался и заржал. — Детка, да ты шутишь? Я буду последним мужиком, которого он подпустит к тебе.

Затем прикрыл дверцу, приветственно махнул все еще наблюдающего за ними Ярославу и уселся на водительское место.

— Так, ну я договорился со своим другом, он шеф-повар, сейчас к нему поедем, — распорядился он.

— А может не надо?

— Никаких не надо! — горячо возразил Левицкий. — Яр любит вкусно поесть. Тетя Вика готовит так, что пальчики оближешь. А если тебе не удастся-таки его охомутать, я хочу, наконец, есть у тебя нормально. Меня задолбало уже готовить самому.

— Я тебя и не заставляю! — надулась девушка.

— Но кушать-то мне хочется. И да, кстати, — вспомнил он. — с Аськой тебе придется мириться полностью. Хоть она и сама была сглупила в той истории, ты слишком резко ей сказала, что она во всем виновата. А Аська — дополнительный козырь в охмурении ее брата.

— Я понимаю, — понурилась Инга, вспоминая, как услышав Асины вопли: «Это я во всем виновата» в момент, когда раненого Яра оперировали, не сдержалась и резким тоном подтвердила эту фразу.

— Вот и умница, — во все тридцать два улыбнулся Глеб. — А теперь рассказывай, что там у вас сегодня было. Со всеми подробностями, особенно интимными.

— Это еще зачем?

— Нужно же мне знать, как дальше действовать и насколько далеко мы продвинулись, — аргументировал Левицкий.

— Такое ощущение, что ты мой сутенер, — хмыкнула подруга.

— О да, детка, — пошло подмигнул он. — Вот только ты товар эксклюзивный и отдам тебя особенному клиенту за самую высокую цену — жизнь.

Инга расхохоталась. Неудивительно, что этого человека она любила почти так же, как и родного брата. Словно прочитав ее мысли, он добавил:

— Блин, Ингусь, надеюсь, этот спектакль долго не продлится. Иначе меня Яр убьет. Да и целоваться с тобой как-то… Не обижайся, но я словно сестру целую. Почти инцест, блин.

— Зато несчастная любовь нам с тобой не грозит, — развеселилась Инга. А где-то на грани сознания буйствовало беспокойство: как же этот дурдом воспринял Ярослав? И не сделали ли они только хуже?

— Ты не отвлекайся, рассказывай давай!

— А что тут рассказывать-то? — не хотела колоться девушка.

— Инга! — прикрикнул он.

Пришлось делиться впечатлениями и выводами от этого дня. И кто бы сомневался (словно она могла рассчитывать на что-то иное), Глеб заржал, громко и от души.

— То есть мы сейчас нашему зануде основательно подпортили репутацию? Ты просто исполнила мою мечту детства, спасибо. А ты у нас, значит, теперь изменщица? А я наглый, молодой, коварный любовник? Мне нравится эта композиция. Это будет еще веселее, чем я думал!

Инга закатила глаза — в этом был весь Глеб. Для него жизнь очень часто превращалась в игру, порой на грани допустимого. Он любил режиссировать ситуации, обожал наблюдать за реакциями людей, да и в своих песнях он тоже был на грани — нормальности и безумия. У Левицкого, как у алмаза, было множество граней — и каждая из них была настоящей. Таких, как он, либо любишь, либо ненавидишь. Третьего просто не дано.

— Я тебя сейчас тресну! Ты хуже любой сплетницы!

— Не ворчи, дай позлорадствовать. Я, может, всю жизнь мечтал понаблюдать за тем, как всезнающий Ярослав Строганов тыкается, как слепой котенок.

— Да ты прямо злобень, Глебчик, — покачала головой девушка. Она знала, что друг хочет, как лучше, но сам факт рассказов обо всем в подробностях угнетал — даже Василина знала не все. А Глебу требовались все подробности, да еще и веселила тормознутость Яра.

— Я не злобень, сама знаешь, он среди нас был самым старшим, самым правильным и умным. Дай насладиться его фиаско.

— Ох уж эти твои детские комплексы, — почти простонала Инга. — Может, засунешь их куда подальше?

— Агу! — запротестовал друг. — И вообще, вылезай, мы к Маку приехали. И не заговаривай мне зубы!

Вскоре уже Ингу представляли Макару — невысокому голубоглазому пареньку. Он провел гостей на шикарно обставленную и уютную кухню, на которой было, кажется, все — от небольшой силиконовой лопатки до навороченной плиты. Здесь царил идеальный порядок — у всех предметов было свое место. Очень комфортно, но этот уют навеял на Ингу такой ужас, что она невольно попятилась к выходу. Попытка сбежать не удалась — Глеб перехватил ее за плечи.

— Значит, ты, Инга, хочешь научиться готовить? — спросил Макар, окидывая светловолосую девушку скептичным взглядом.

— Я…не…, - неожиданно для самой себя начала заикаться девушка, но тут Глеб ущипнул ее, и она почти выкрикнула. — Хочу!

— Какое ярое желание, — усмехнулся Макар.

— Вот именно — ярое, — продолжал ржать Глеб, но, видя, что без него дело с мертвой точки не сдвинется, добавил: — Мак, она у нас не совсем безрукая. Под чьим-то контролем. Она может сварганить что-нибудь очень даже вкусное, сам пару раз с удовольствием ел. Но стоит оставить ее наедине с плитой, и начинается Армагеддон. Она так недавно в квартире чуть ли не костер устроить умудрилась.

— Глеб! — возмутилась Инга, но на нее никто не обратил внимания.

— Я тебя понял, — кивнул Макар. — А теперь свали в зал и оставь меня наедине с твоей подопечной. Отвлекаешь.

Глеб послушно ушел, как Инга за него не цеплялась. И девушка осталась наедине со стерильным шеф-поваром Макаром Ботолаевым, который на каком-то иррациональном уровне вызывал у нее страх. А еще было боязно что-нибудь сотворить на этой идеальной кухне.

— Присаживайся, — кивнул на высокий барный стул Макар. — Мы с тобой сначала немного пообщаемся, — и задал весьма неожиданный вопрос. — Расскажи, что ты чувствуешь, когда готовишь? О чем думаешь?

Инга невольно заскрипела зубами — еще один собирается в ее голове копаться. Как же это достало! Почему нельзя хоть что-то оставить при себе?

— А без этого обойтись никак? Я немного иначе представляла кулинарные курсы. Вроде не на приеме у психолога.

— Я просто хочу разобраться, почему у тебя не получается, — ответил Макар на вопрос.

— Какая разница? У меня просто не выходит и все. Не обязательно копаться в моей голове. Просто скажи, что и как делать и все.

— Да нет, девочка, не все, — как-то снисходительно ответил Макар. — Если ты думаешь, что рецепта достаточно, то ни хрена ты не права. Так что будем для начала вытряхивать ту дурость, что у тебя в голове. Ту, которая мешает тебе нормально готовить.

— Ничего мне не мешает! — возразила Инга. — Ты в другом месте в чужих мозгах поковыряться не хочешь?

— Может и хочу, но сейчас я должен выбить дурь из тебя, — довольно грубо отрезал Макар. — Или ты совсем блондинка? Если нет, засунь свои возражения куда подальше и давай уже делом заниматься. Я, в конце концов не нянька.

— Мне и не нужна нянька!

— Непохоже. Попробуй ради разнообразия по-взрослому себя вести. Я согласился только из уважения к Глебу. Так что не испытывай мое терпение, — повар явно чувствовал себя хозяином положения, практически развалился на барном стуле, руки лежали на столе, локти растопырены в разные стороны. В его позе не было угрозы, но что-то такое витало в воздухе, что заставило девушку пойти на попятную.

— Желание сделать все вкусно и ощущение, что ничего не получится, — помолчав, призналась Инга.