Помоги проекту - поделись книгой:
— Не дождешься, — процедил Владислав, забирая у Андрея гитару. — Ты как, наблюдать будешь?
— Естественно. И картонку не забудь, — напомнила Вероника, жестом указывая на сварганенное друзьями художество, гласившее: «Подайте талантливому музыканту».
Выпороть. Так, чтобы месяц сидеть не смогла. Так сказать, вбить ума в задние ворота. А заодно и воспитания добавить. И инстинкта самосохранения. У него ведь тоже желания остались. Так что берегитесь, госпожа Северцева… Мало вам не покажется.
Нет, совесть ее не мучила. Ни капли. Почти. Но, в конце концов, она и так ей уступила, попросив этого мучителя ее трудодней переодеться. В костюме он бы смотрелся куда более нелепо. Сейчас еще более-менее органично. К тому же, она точно знала, что на гитаре он играть умеет. Нашла в соцсетях фотографию с гитарой. Если, конечно, он не взял ее в руки просто покрасоваться, но, вроде, этого за неугомонным начальством не водилось. Так что она его почти не опозорит. Наверное…
Наблюдая за располагающимся в переходе метро Владом, Вероника чувствовала себя камикадзе. Кто-то был явно злой. И этот кто-то — не она. Однако отражалось это только в глазах, на лице не дрогнул ни один мускул. А уж когда запел….
Влад, в свою очередь, тоже изучал стоявшую неподалеку Нику. В этот момент она очень напоминала ребенка — каждая эмоция отражалась на симпатичном личике. Злорадство, сомнение, чувство вины, страх попеременно сменяли друг друга. Впрочем, зря надеется. Он может ее удивить в этом плане, и еще как. Перебрав гитарные струны, Влад ненадолго погрузился в себя, вспоминая, когда последний раз держал в руках гитару. Кажется, это было очень и очень давно. Но пальцы помнили аккорды давно написанной другом песни, а мозг уже прокручивал слова. И, слегка опустив голову, Дангулов запел:
Вероника замерла. Голос у Влада был не то чтобы музыкальный, но неплохой. С приятной хрипотцой. На сцене, конечно, выступать не стоит, но вот спеть в компании очень даже можно. Особенно вечером, сидя у костра.
— Заяц, мне кажется, три косаря — слишком мало, если ты хотела его проучить, — шепнул Леха, наблюдая за поющим парнем. Вероника лишь отмахнулась — песню хотелось дослушать. Она-то думала, он станет петь что-то из известного репертуара. Например, всеми любимую в переходах «Выхода нет» группы Сплин. Но нет, начальник сумел ее удивить.
У Ники всегда было богатое воображение, она это знала. Только теперь убедилась в этом воочию. Когда стенки перехода внезапно смазались, а она оказалась в полумраке и наблюдала за скачущими лошадьми возле старинного замка. Которых постепенно скрывала тьма. Но вот последние аккорды смолкли, наваждение развеялась, и девушка услышала аплодисменты, адресованные Владу. А Леха, кажись, прав. Учитывая ту толпу, что Дангулов вокруг себя собрал, три тысячи он наберет без труда. С таким-то неизбитым репертуаром.
— Держи, золотко, на мороженное тебе, — с усмешкой протянул Веронике коробку с мелочью и бумажными деньгами. — Пересчитай, честным трудом заработал.
Ага, трудом. Обаяние свое эксплуатировал по полной, зараза. Несколько печально-трогательных песен, грустные синие глаза — и проходящие мимо барышни, похоже, расчувствовались и поверили в искренность исполняемых строк. Рыцарь печального образа, не иначе. Мельницы ветряные только где-то потерял. Да что там, даже сама Ника расчувствовалась.
— Смотри, заяц, какой добытчик, — хохотнул за спиной Андрей. — Бери, пока другая не застолбила.
Даже если с работы выгонят, всегда в переходе сможет заработать. Респект тебе, мужик.
Ника вежливо закашлялась, намекая, что кому-то стоит заткнуться. Без толку. Тогда она заметила.
— Ну едва ли мой начальник может выгнать сам себя с работы.
Ее замечание вызвало взрыв хохота у приятелей.
— Ну, сильна, малявка, — сквозь смех проговорил Леха. — Начальника в переходе петь заставила. Соболезную. Но ты молоток, не промах, — и он покровительственно похлопал Дангулова по плечу. Впрочем, надолго со своими восхищениями парни задерживаться не стали. Забрали гитару, и вскоре их и след простыл.
— Ну что? Я отработал желание? — спокойно спросил недомузыкант, стоя напротив Вероники и смотря на нее каким-то странным немигающим взглядом.
— Вполне.
— Раз так, пошли поужинаем, — устало пригласил Владислав. Он действительно вымотался за этот день. Совещание, переговоры, вычитать и выбить нужные условия для договора…. А под конец, так сказать, вишенкой на торте стало это дурацкое желание. Хотя ему даже понравилось. Было забавно, особенно, когда даже Нику немного повело. Вот только сейчас она явно собиралась снова возражать. Неугомонная барышня… Ты ей слово, она тебе десяток в ответ. И откуда она только свалилась на его голову? Ах да, брату надо спасибо сказать. Скажет. А еще лучше и ему такое же недоразумение найдет. Чтобы жизнь медом не казалась.
— Не спорь, пожалуйста, — попросил тихо. — День реально был тяжелым, Ника. Просто поужинаем. Без ссор, подколок и прочего. Договорились? Я не выспался, а зверь во мне тем более.
— А что, он когда-нибудь дремлет? — по привычке съязвила девушка, но, глядя на уставшие и покрасневшие глаза, согласно кивнула. Влад действительно выглядел измученным. И она искренне надеялась, что это не потому что она второй день над ним измывается. В ней ведь тоже дремлет человеколюбие, даже просыпается иногда. А еще здравомыслие — она прекрасно понимает, что сейчас и четвертой долей действующих обязанностей помощницы не занимается. Не нагружает босс ее в полной мере. Хотя мог бы.
Так она и оказалась неожиданно для себя в уютном кафе в торговом центре. Попивая обжигающий язык пряный глинтвейн, она изучала мужчину напротив и пыталась составить о нем хоть какое-то единое мнение.
Пока не получалось. Вроде простой как пять копеек, самовлюбленная зараза и скотина, и все с ним понятно. Только почему-то возникает ощущение, что это всего лишь маска. А что за ней прячется — непонятно. Да и надо ли ей это знать? И уж тем более непонятно, зачем она произнесла:
— Влад, может, завтра на час позже придешь? Я всех отфутболю, а ты хотя бы выспишься.
Гуманизм — страшная вещь. Он порою даже сильнее желания измываться над ближним своим.
— Нельзя мне, Ника, — грустно усмехнулся Дангулов. — Работать, работать и еще раз работать, как велел дедушка Ленин.
— Если ты рассчитываешь, что для тебя тоже мавзолей на Красной площади организуют, то зря. Едва ли ты столько народу поведешь вперед в светлое социалистическое будущее. Ты ж капиталист, — парировала Ника. Почему-то начальника ей упорно было жалко, хотя час назад казалось, что этого чувства в отношении него она в принципе испытывать не может.
— Если в качестве Крупской будешь ты, точно не грозит, — хмыкнул Влад, вспоминая уроки истории и величественную даму.
— Ну, нет, я лучше сама хладным трупиком лягу, чем в жены твои подамся, — протянула Вероника. — Нудно, муторно и проблемно. Еще и мухобойку покупать придется.
— Затем? — недоуменно похлопал глазами Дангулов. В этот момент он почему-то напомнил ребенка, которому сказали, что деревья выделяют фотосинтез.
— Баб отгонять и тебя воспитывать, — невозмутимо откликнулась плохая кандидатура в жены. — Хотя, — тут же задумчиво протянула она, — для тебя мухобойки мало будет, надо что повесомее.
— Плетка? — хмыкнул Владислав.
— Ай-ай, какой испорченный мальчик, — покачала головой Ника. — Еще и мазохист…
— Какая невыносимая девочка, — передразнил ее начальник. — Еще и зараза.
— Ну вот не надо, — притворно надулась Северцева. — Если мне память не изменяет, еще вчера меня кто-то очень даже неплохо выносил из офиса. Так что очень даже выносимая.
— Может, повторить, — задумчиво протянул Влад, но в ответ получил лишь раздраженный взгляд и предпочел сменить тему. В конце концов, завтра его очередь брать Нику на слабо… Надо что-нибудь придумать. Чтобы мало ей не показалось. Хорошим манерам поучить, что ли? А что, как вариант. В конце концов, ей это пригодится, когда будет у него работать. Почему-то он все больше склонялся к мысли, что личным помощником эта сумасшедшая и упорная девчонка останется.
Глава 8
— Девушка, разве я сказала что-то непонятное? Пропустите меня, пожалуйста, к Владу, — симпатичная блондинка в красном (причем красным уже было и лицо) упорно пыталась продраться сквозь баррикаду в виде Вероники, но та стояла насмерть.
— Уважаемая, — в который раз проникновенно повторила она. — Владислав Олегович сейчас проводит совещание и просил не беспокоить.
— Ко мне это не относится, — манерно протянула девушка, вновь пытаясь обойти личного помощника. — Позвоните ему и скажите, что пришла Катерина.
— Мне очень жаль, но вам придется подождать. Пока могу приготовить вам кофе, чтобы скрасить ожидание.
Боже, дай ей терпения! Впрочем, с таким начальником оно скоро станет первым необходимым профессиональным качеством. Выдерживать осаду ей приходилось уже минут десять, но незваная гостья упорно продолжала не понимать, что сейчас ради нее все дела не бросят. Или не хотела? Судя по цепкому взгляду, кем-кем, а дурой барышня явно не была. Да и Влад не похож на тех, кто польстится на внешность без малейшего признака или хотя бы призрака мозга. Но Ника тут же одернула себя — не ее это дело. Осталось лишь надеяться, что Дангулов скоро освободится.
Повезло, что, получив чашечку капучино, посетительница перестала раздражать ее своей болтовней и дала, наконец, заняться работой. По крайней мере, Ника смогла сосредоточиться на макете договора и даже найти пару пунктов, которые лично ее несколько смущали.
Впрочем, ожидание барышни тоже не было особо долгим. Дверь директора скоро распахнулась, и Влад вышел проводить партнера, пожав ему на прощание руку. Как только статный мужчина в сером костюме удалился, на него тут же налетел вихрь, который одновременно успевал и обнимать, и целовать растерявшегося Дангулова. Так, что Вероника с трудом сдержала смешок: в таком уморительном состоянии она не наблюдала начальника со…вчерашнего дня, когда он понял, что ему предстоит сделать.
— К-к-катя? — Влад даже начал слегка заикаться, и мысленно Вероника зааплодировала посетительнице — ей до такого состояния довести парня пока не удавалось, несмотря на все ухищрения. — Что ты здесь делаешь?
— Соскучилась, — томно улыбнулась Катерина. — Вот и решила тебя навестить. А у тебя тут такая церберша сидит.
Нике бы возмутиться, но сравнение с трехголовым жутким псом ей даже в чем-то польстило. По крайней мере, не бестолковой куклой и девочкой из приемной обозвали, и то хлеб.
— Все правильно Вероника сделала, — сурово произнес Дангулов. — У меня были важные переговоры, я просил не беспокоить.
— Да поняла я, поняла, — и Катя вновь вцепилась в его лапку. — Вероника, прошу прощения, я была излишне навязчивой. Просто очень уж соскучилась.
В ответ Северцева только насмешливо вздернула брови, как бы намекая, что ничего страшного не произошло. В конце концов, и по Владиславу можно скучать. Один только вопрос, что ж он при такой девушке два вечера в ее компании пропадает? Она бы на месте Катерины скалкой бы его за такие выкрутасы стукнула.
— Ника, не пускай, пожалуйста, никого ко мне в ближайшие двадцать минут, — попросил Влад.
— Так точно, шеф, — подмигнула ему Вероника, как бы намекая, что никто третий в их возможную офисную камасутру не вмешается. Впрочем, ее это точно никак не касается. Вот абсолютно. Совсем-совсем неинтересно.
Но неожиданно Вероника обнаружила саму себя, возящуюся с кофеваркой, которая стояла неподалеку от кабинета, и прислушивающуюся к происходящему.
Вот только было подозрительно тихо, лишь периодически слышался хохот Катерины. Он что, анекдоты ей взаперти рассказывает? Или на работе не развратничает? Нет, Нике это неинтересно, конечно. Но чисто теоретически. Может она от счастья так хохочет?
Но Ника даже не вступила в столь занимательный разговор с умным человеком. Руки привычно придерживали чашку, наливая приготовленный напиток. И только когда жидкость коснулась пальцев, девушка поняла, насколько отвлеклась. Кружку ей удалось не выронить только чудом, не иначе. Но обожженный указательный палец уже горел так, что хотелось взвыть. Наплевав на охрану собственного шефа, Вероника бросилась в небольшое помещение-кладовку, где располагалась раковина. Только когда палец уже занемел от ледяных струй, девушка вернулась в кабинет. Набрала знакомый номер Алины, девочки-менеджера, с которой познакомилась перед собеседованием.
— У тебя что-то срочное? — быстро спросила та, видимо, была занята. Ника не стала тратить драгоценное время:
— У тебя есть мазь от ожогов?
— Сейчас посмотрю, — судя по шебуршанию, Алина упорно проводила розыски в сумке. Спустя пару минут доложила, что есть и пришлет кого-нибудь ее принести. Вздохнув, Ника прихватила оставленную чашку и глотнула слегка остывший кофе. Терпкий, горьковатый вкус заставил ее скривиться — она совсем забыла добавить сахар. Но прежде, чем она успела это исправить, в дверях раздался голос:
— И что же заставило такое милое создание хмуриться?
— А вы степень милости по какой шкале измеряете? — невинно полюбопытствовала Ника, разглядывая стоящего на пороге молодого мужчину. Высокий блондин с голубыми глаза, одетый в темно-синий костюм, оперся о дверной косяк и с нахальством гипнотизировал Веронику.
— По какой бы не измерял, ты на самой вершине, — он подошел к столу и перехватил ее руку. — Показывай, где обожглась. Меня Алина прислала.
— Ну знаете, — возмутилась Вероника, — еще не представились, а уже к самому интимному лапы тянете.
Почему-то она понимала, что с этим человеком такой тон вполне себе может позволить. Это был явно не клиент, так что можно и побалагурить, и пофлиртовать. Тем более, если руководство устраивает свою личную жизнь на рабочем месте, то почему ей нельзя, в конце концов? Парень-то симпатичный. А уж волосы какие шикарные — пышные, волнистые, зачесанные назад. Почему-то, глядя на них, хотелось улыбаться. А еще запустить лапки и покопаться в таком великолепии.
— Максим, — открыто улыбнулся парень немного смущенной улыбкой. Вряд ли он действительно испытывал смущение, но впечатление производил. — Теперь можно лапы к интимному тянуть, Ника?
— Ну, так неинтересно, — притворно надулась Вероника. — Ну, так и быть, я вся ваша, Ваня. То есть Максим.
— Для вас, милая леди, хоть Иринарх, — посетитель невозмутимо начал втирать в пострадавшую ладошку мазь от ожогов, поглаживая чувствительную кожу кончиками пальцев. Вроде бы вполне невинные действия, но только при этом он смотрел Нике прямо в глаза, словно отслеживая ее реакцию на собственное неугомонное обаяние.
И надо же было такому случиться, что именно в этот момент Владислав Олегович соизволил закончить крутить роман на рабочем месте и выйти со своей пассией в приемную. При виде происходящего, он, конечно, сделал свои выводы. Правая бровь вопросительно изогнулась:
— Максим, а ты что тут забыл? Тебе заняться нечем? Вероника, тебя это тоже касается. Я вам быстро работу организую, — в ее голосе слышались ледяные нотки. Но если Влад рассчитывал, что участники происходящего испугаются, засмущаются, то глубоко ошибся. Впечатления его демарш ни на кого не произвел.
— Доброго денечка, грозный начальник, — ухмыльнулся блондин. — Катрин, привет.
— Привет-привет, дамский угодник, — рассмеялась девушка, чмокнула Влада в щеку. — Ладно, я побежала. Максик, прячься под стол, начальник будет воспитывать тебя ремнем!
И с этими словами она убежала, провожаемая возмущенными взглядами мужчин, потерявших от неожиданности дар речи. Северцева решила последовать ее примеру:
— Боюсь, я в столь важном занятии буду лишней, — ехидно проговорила Ника. — Пойду, до дамской комнаты прогуляюсь, что ли…
— А можно с тобой? — сделал невинные-невинные глаза Максим, поднимаясь со стула, на котором уже по-хозяйски расположился. Но его остановил резкий окрик босса:
— Сидеть!
От неожиданности Макс плюхнулся на стул и растерянно посмотрел на собственное руководство. В таком настроении за годы знакомства он видел его первый раз. Тем более, Катя обычно благодушно воздействовала на Влада. Видимо, не в этот раз…
Ника же на вопли руководства никак не отреагировала. Она несколько лет дружила с Данькой, который отличался весьма своеобразным нравом, после этого вопли раненого бизона, который издавал его братец, на нее не действовали. Невозмутимо она направилась к выходу, но была остановлена очередным окриком:
— Не ты, Макс! Шуруй работать. Ника, я кому сказал, сидеть? Твое рабочее место находится здесь, а не в дамской комнате!
— Тиран и деспот, — прокомментировала Северцева, возвращаясь за свой стол и едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться в голос — так странно, глупо и потешно выглядел шеф, не дружащий с логикой от слова «совсем».
— Я к тебе попозже зайду! — подмигнул ей Максим, направляясь к выходу.
— Сначала отчет подготовь, а потом по девушкам шляйся, — бросил ему вслед Владислав. — Тоже мне, финансовый директор.
— Все будет! — развернувшись на каблуках, шутливо отдал ему честь Максим, а потом послал воздушный поцелуй Нике. — Чао, прелестное создание.
«Прелестное создание» не сдержалось и все-таки расхохоталась под злым взглядом босса.
— Ну и какого хрена? — сквозь смех проговорила она, вкладывая в этот вопрос все свое удивление от такого странного поведения.
Влад нависал над ней скалой, скрестив руки на груди. Мрачный, недовольный, он взирал на нее как на самого заядлого грешника на девятом кругу Ада.
— Ника, а ты сюда работать пришла или флиртовать? — процедил он.
— Работать, но у меня производственная травма, а Максим мне помогал, — состроила невинное выражение лица она. — Кстати, а производственные травмы страховкой оплачиваются?
Дангулов строго ее рассматривал. Строгая синяя блузка, юбка на ладонь выше колена, из небольшого разреза которой выглядывают стройные ножки, аккуратная прическа… Ну прямо образец невинности и целомудрия! Идеальная помощница. Действительно, и как только ему в голову могло прийти, что она с финансовым директором флиртует? Если он подумал, это не значит истину в последней инстанции. Вот только он слишком хорошо знал и Макса, и неплохо начинал узнавать Нику. Так что лучше уж верить своим глазам.
— А ты можешь доказать, что она производственная?
— Фу, ну ты и жмот, — поморщилась Вероника. Нет получалось у нее вести себя с ним как примерная помощница. Впрочем, как только она начинала видеть в нем нормального человека, он тоже выкидывал номера. Вот как сейчас, например. И что взъелся, спрашивается?
— Что случилось? Что за травма? — Влад внимательно ее рассматривал.
— Ничего страшного, обожглась, — пожала плечами Ника, не собираясь устраивать из этого трагедию. — Максим мне мазь принес.
— Мазь, значит? — синие глаза Дангулова опять опасно сузились. — Максим? Ну-ну. Ладно, раз ничего страшного не случилось, подготовь письмо рекламщикам и принеси мне на согласование, — он поднялся и направился в кабинет. И уже возле двери обернулся и резко бросил:
— Кстати, на вечернее свидание с этим неугомонным бабником можешь не рассчитывать. С тебя исполнение желания.
Поделиться книгой: