Боги, пиво и дурак. Том 2

— Я сказал, мы соглашаемся.

— Баронесса Белорецкая?.. — неуверенно перефразировал свой вопрос Азра.

— Да, она — чокнутая старуха! Но, как видишь, нормальные в нашей помощи не нуждаются, — огрызнулся Янус. — Так что я регистрирую этот заказ на нас. Ради двойной награды, знаешь ли, можно многое потерпеть.

— А почему племянница заказчицы обратилась именно к тебе? — каким-то неприятным голосом проговорила Майя, уставившись на меня.

— Мне-то откуда знать? — с самым невинным видом соврал я, пожимая плечами, в то время как Ян широкими шагами направился к стойке со свитком в руке.

И вскоре мы вместе с юной Уткин-Шнобель уже скакали во весь опор навстречу своему первому заказу.

Имение Белорецких находилось буквально в получасе езды от Ельни. И когда я увидел эти резные ворота, золотые галуны охраны, фонтаны вдоль дорожки и маленький дворец с множеством окон, колонн и гигантских мраморных женщин, поддерживающих на своих обнаженных плечах балконы — я реально обалдел.

И покосился на утенку.

Мать честная, с таким-то богатством какого черта ты оказалась у Яна в кабаке среди ночи, да еще и связалась с незнакомым пьяным мужиком? Красотой, конечно, ты не блещешь, но всегда есть определенная категория людей, для которых финансовое благополучие невесты с лихвой восполняет промашки природы. И Даня из Ривии, писающий на ратушу — явно не пара барышне из такого дома.

Даже если она чуточку утконос.

Слуги в белых ливреях услужливо распахнули перед нами двери дворца, и мы вошли внутрь.

Холл напоминал музей. Желто-медовый паркет блестел, в потолка свешивались три тяжелые люстры в форме цветочных букетов, расписные тумбы поддерживали тяжелые метровые вазы, на стенах висели огромные картины в рамах.

— Подождите, пожалуйста, здесь, — сказала Лиза и скрылась за дверью в глубине комнаты.

От нечего делать я прошелся вдоль стен, разглядывая картины. В основном это были пейзажи и сцены охоты с множеством всадников.

И приглядевшись, я заметил интересную особенность.

Все картины менялись. Постепенно и незаметно на полотнах менялась погода, а день сменялся ночью. Охотники то приближались к своей добыче, то отставали от нее.

— Связанная элементарная демиургика, — пояснил Ян, заметив мой интерес.

— И долго они так могут? — спросил я.

— Зависит от художника...

Круть, значит на индивидуальной королевской доске чисто теоретически можно еще и приличную заставку сделать!

Нужно побольше узнать обо всех этих фокусах и королевских досках. Если с умом подойти к вопросу, это ж какие перспективы могут открыться!..

Тут двери открылись, и в холл вышел высокий строгий слуга в черной ливрее и с длинными, абсолютно седыми волосами.

— Баронесса Белорецкая ожидает вас в синей гостиной, — торжественно провозгласил слуга таким голосом, точно из репродуктора о начале войны объявлял. — Пожалуйста, я провожу вас. — сказал он, жестом приглашая проследовать за ним.

Он повел нас по коридору с узкими стрельчатыми окнами, через большую комнату с роялем и, наконец, распахнув двери, отступил в сторону.

— Прошу! — сказал он, приглашая нас войти.

Синяя гостиная вполне оправдывала свое название. Потому что и шторы, и мягкая мебель, и даже украшенный мозаикой стол здесь были отвратительного, больничного синего цвета.

Возле стола стояла утенка-Лиза, а в кресле перед ней в черных кружевах восседала почтенная дама настолько впечатляющих внешних качеств, что усомниться в близком родстве этих двух женщин было невозможно.

Ян вежливо кивнул даме. Мы в точности повторили его жест.

— Баронесса, я рад... — заговорил было Янус, но женщина перебила его.

— Ах, оставьте этот скучный тон, дорогуша! — проскрипела она. — Я бы хотела знать, кто из вас, господа, является Даниилом из «Парящего грифа»?..

От ее вопроса мне стало как-то немного не по себе. Но я сделал полшага вперед и сказал:

— Это я, госпожа.

Старуха сморщенной рукой поднесла к глазам лорнет, пожевала дряблыми губами воздух и проговорила:

— Значит, это вы. Что ж. Посмотреть на вас тоже в определенном смысле доставляет удовольствие.

Она расплылась в улыбке и многозначительно добавила:

— Моя племянница много рассказывала про вас.

Глава 3. Размер имеет значение

От взгляда баронессы мне стало как-то не по себе.

А она, продолжая пристально меня рассматривать, между тем продолжала:

— Ну что же. Давайте обсудим нашу сделку...

— Баронесса, школу здесь представляю я, — подал голос Ян. — Поскольку я — ее магистр. Вот ваша заявка...

— Ах, не торопите меня с вашими писюльками, — отмахнулась баронесса. — Время придет — я все подпишу, даже не сомневайтесь, голубчик. Но детали этого дела я готова обсуждать только с тем, у кого, как я знаю, достоинство достаточно велико...

— Тетушка! — перебила ее Лиза, заливаясь краской. — Пожалуйста, не говорите так...

— Не смей перебивать меня, — нахмурилась баронесса, недовольно взглянув на девушку. — Говорю, как хочу.

Легкий озноб пробежал у меня от пяток до макушки.

«Достоинство достаточно велико» — это она вообще о чем?..

Старуха отложила лорнет на стол и уронила свои сухие руки в складки длинной пышной юбки.

— В качестве официального исполнителя моего поручения мне нужен человек, который способен проявить свою мужскую силу и твердость даже в несколько пикантных обстоятельствах, — без малейшего смущения заявила она. — И этот молодой человек, Даниил, однажды уже показал свои лучшие стороны в общении с Элоизой. Стало быть, у меня есть повод надеяться, что я так же не останусь разочарована. Так что, господа, оставьте нас наедине! — потребовала баронесса. — Элоиза, занавесь окна...

Мои сотоварищи нерешительно двинулись назад, и я испуганно попятился вместе с ними.

— Мужики, вы чего?.. — прошептал я, оборачиваясь на Яна с Азрой. — Я на такое не подписывался, не бросайте меня...

— Держись, Даня, — проговорил Ян. — Мысленно мы с тобой.

— Поддерживаем твою твердость, — с ироничной усмешкой подхватил Азра.

— Я не готов!.. — чуть ли не в голос запротестовал я.

— Ради школы всем нам придется чем-то жертвовать, — эпично заявил Янус, стараясь сохранить на лице трагическое выражение.

— Если что, мы так и напишем на твоем надгробном камне: «Служил „Парящему грифу“ не жалея своего достоинства», — с серьезной миной сказал Азра.

Поддержали, блин!

Майя не вмешивалась в наш шипящий спор — она просто сразу развернулась и вышла из синей гостиной.

И через мгновение я остался в темной комнате совсем один против старой утки и утенки помоложе.

Мать честная, может, забить на все и тупо сбежать?

Тем временем Лиза зажигала свечи на столике, а баронесса вновь обратилась ко мне.

— Подойдите ко мне поближе, Даниил. Ну что вы побледнели, дорогуша, я же не кусаюсь. Присядьте рядом...

Я нерешительно подошел к столику и опустился в мягкое, обтянутое синим шелком кресло с резными ножками. Сердце гулко билось в груди, хваленое мужское достоинство съежилось, как на морозе.

Ради школы я действительно был готов на многое. Но если эта старуха действительно потребует от меня того, о чем я сейчас думал, то я однозначно дезертирую. Без вариантов.

— Я знаю, что волей случая моя племянница доверила вам свое доброе имя и свою честь, — заявила баронесса. — И хотя вы находились в стесненных обстоятельствах, тем не менее никак не воспользовались возможностью потребовать оплаты за свое молчание или, напротив, продать скандал, который запятнал бы нашу семью. Это характеризует вас как благородного человека, способного хранить тайны. Так что давайте перейдем сразу к делу...

С этими словами баронесса сморщенными руками начала расшнуровывать лиф своего платья.

О боги, это нужно было срочно остановить!

Я подскочил с кресла, как ужаленный.

— Госпожа, я не готов...

— Голубчик, не опускайтесь до пошлого малодушия! — раздраженно заявила баронесса. — Покажите свое достоинство!

Чего? Ну уж нет. Шалишь, бабуся — устарела! Я решительно набрал воздуха в грудь, чтобы резко и категорично отказаться, но тут она распахнула передо мной лиф своего платья...

Я едва удержался, чтобы не охнуть в голос.

Под лифом баронесса напоминала мумию. От самой шеи и ниже женщина выглядела, как древний покойник. Мертвая коричневая кожа плотно обтягивала тронутые тлением ключицы и ребра, а промеж двух складок, некогда бывших женской грудью, зияла глубокая трещина.

Я невольно принюхался, но никакого запаха мертвечины не почувствовал.

— Как это... — проговорил я, не в силах отвести глаз от такой специфической обнаженки. — То есть... Вы не живая?.. Или живая? — осторожно спросил я.

— Увы, я и сама точно не знаю, — с печальной иронией отозвалась баронесса. — Это очень долгая и грустная история, которую никак нельзя выставлять на поимение народу...

Я озадаченно приподнял бровь.

Поимение?..

Лиза, остановившись за спиной своей тетушки, поспешно прижала палец к губам — мол, т-сс, просто слушай.

А полумертвая старушка, ничуть не смущаясь своей наготы, продолжала:

— Видите ли, голубчик, мой супруг, ныне покойный, был мастером нэкромантии. К прискорбию, наша совместная жизнь не была безоблачной, и однажды одна неприличная ссора из ревности переросла вот в такое проклятие. Мне сто тридцать четыре года, из которых вот уже восемьдесят лет я пребываю в таком состоянии.

— И вы хотите снять заклятие? — предположил я.

Баронесса со вздохом махнула рукой.

— Ну что вы, дорогуша. Я реально смотрю на вещи. Снять заклятие нэкроманта может только еще более сильный нэкромант. А после смерти моего почтенного супруга, чтоб ему на том свете было душно, во всем королевстве не осталось таких мастеров. Нэкромантия сродни двухголовому жеребенку — случается так редко, что ее можно рассматривать скорее как уникальное уродство, чем как действующий тип магической силы.

— Тогда в чем суть задания? — спросил я.

Баронесса нахмурилась.

— Ох уж эта молодежь, — проворчала она. — Все вы куда-то торопитесь, вам лишь бы конструкты метать, как рыба — икру. Что ж, подойдите ближе. Видите щель в грудине? Так вот, протяните руку и возьмите то, что спрятано внутри. Я сама не могу этого сделать.

Я подошел к баронессе и, скрепя сердце, сунул руку мумии в грудь.

Перед глазами у меня поплыло мутное марево. И сквозь этот туман я увидел смятую постель и совершенно обнаженную привлекательную женщину, в ужасе откинувшуюся на подушки. Рядом с ней лежал изъеденный червями труп.

«... Не помогай этой суке, а то и тебя прокляну!» — угрожающе прогромыхал мне на ухо чей-то чужой голос.

Потом наваждение исчезло, и я нащупал внутри грудины что-то металлическое.

Это был ключ.

Стараясь не выронить свою находку я осторожно потащил руку обратно.

Хрусь!

Кусок истлевшей кости упал старухе в расшитый лиф платья. Щель в груди стала большой дырой, в которую теперь был виден позвоночник.

— Простите... — охнул я, неловко подбирая кость из складок ткани. — Я не хотел... Вот, — растерянно протянул я старухе кусок ее истлевшего скелета.

Зачем, я не знаю. Вряд ли такие вещи можно приклеить на скотч.

— Ничего страшного, — отозвалась баронесса, брезгливо отмахнувшись от своего кусочка. — Деньте это куда-нибудь. Только не на стол, ради богов.

Она начала одеваться, а я с куском непоймя чего в руках жалобно озирался по сторонам, пытаясь сообразить, куда это девать. Пока мне на выручку не пришла Лиза с плевательницей в руке.

А баронесса продолжала свой рассказ.