Пекарь-некромант. Часть 2

Пекарь-некромант. Часть 2

Глава 24

У меня в животе появился холодок – глаза Сверчка закатились. Голова бандита безвольно повисла, уткнувшись подбородком в грудь. Мерзкая улыбочка исчезла с красного лица. Блестящая струйка слюны вновь потянулась от губ бандита к его груди. В комнате воцарилась тишина – молчала даже Лошка (неужто Полуша закончил жарить и пошёл печь?). Я шумно выдохнул, провёл ладонью по лбу.

- Спасибо, профессор, - сказал я. – Думал: сам его заткну. Едва сдержался.

«Мог бы не сдерживаться, етить его».

- Нельзя так… спросонья-то. Не по-человечески это, старый.

Усмехнулся.

- Голова закружилась от его трёпа. Уж какая у меня жёнушка была говорливая... А если бы такое заклинание бросили на неё? Представляешь, мэтр? Мурашки по коже. Случился бы конец света, не иначе. Да она бы в два счёта вскипятила мне мозг! Надеюсь, ты его не убил?

«Всё тот же «удар мешком», юноша. Как вы и просили».

Краснолицый бандит вновь стал заваливаться на бок – в этот раз я ему не мешал, позволил чиркнуть затылком по стене и улечься на пол. Сверчок ударился виском о половицу. Звук удара получился неожиданно громким и звонким, точно по стволу дерева удали пустым ведром. Из пекарни на него откликнулся Полуша – загрохотал тазами: словно нарочно изобразил активную работу.

- Неслабо он запудрил мне голову, – повторил я. – До сих пор в башке вертится мешанина из его рассказов. Подзабытое, скажу я вам, ощущение. Раньше был уверен, что на подобные мозговые штурмы способны только женщины.

Потёр подбородок.

- Гляди ж ты: бандиты тоже такое могут. И ничем не хуже, чем дамочки. Вот это его несло! Мощное заклинание эта твоя «… радость», мэтр. Я слово не успевал вставить. Как долго наш Сверчок будет в отрубе?

«В этот раз я вложил в плетение меньше энергии, - сказал профессор. – Потому что мы уже выяснили: защиты от ментальных атак у него нет. В беспамятстве он пробудет не меньше трёх часов. Три часа – гарантировано. Но если вам понадобится, юноша, я смогу вновь привести его в сознание относительно быстро: на такое действие понадобится на тридцать-тридцать пять процентов меньше времени, чем в прошлый раз».

Я махнул рукой.

Представил, что Сверчок вновь может обрушить на меня поток информации – поморщился.

- Не надо, мэтр. Я услышал всё, что хотел. Мне он больше не нужен.

«Как это не нужен, парень? – проскрипел в моей голове голос старого пекаря. – Как это, етить его, он тебе не нужен? Ты же собирался потолковать с ним! Нужно узнать, зачем он вломился в мой дом! Кто его послал? Явился ли он в одиночку? Неужели, лодырь, ты не понимаешь, что твоей глупой башке всё ещё грозит опасность? Или ты думаешь: он со своим ножичком припёрся к тебе морковку чистить?»

- Что ты несёшь, старый? Он всё уже нам рассказал.

«Когда?»

- Да только что. Ответил на все твои вопросы. И кто, и когда, и зачем, и почему. Всё же ясно. Или ты хочешь снова его послушать?

Я указал на Сверчка.

- Лично мне его болтовни хватило с избытком. Более чем. Я бы даже сказал, что он наговорил слишком много лишнего.

«Я уловил только кучу бессвязных фраз, - сказал мастер Потус. – Этот мелкий паршивец над тобой издевался: столько пустых слов я не слышал ни от одной бабы! Любая старуха на рынке тараторит не так быстро! Что он такое нёс? Какие такие «лёгкие деньги»? Хочешь сказать, ты нашёл хоть какой-то смысл в этом его словесном поносе? Растолкай его снова! Расспроси его, не торопясь. Пусть толком тебе всё объяснит».

- Ты шутишь, старый?

«Пни его пару раз!..»

- Да всё понятно же, - сказал я.

«Что ты мог понять в этой бабской болтовне, етить её?»

- Ты, старик, попросту не привык к быстрым потокам информации. Не смотрел… эээ… ящик с картинками, не читал никогда новостную ленту. И не слушал от жены пересказ очередного сериала. Всё с тобой ясно. Твоя призрачная голова, старик, не умеет с нужной скоростью обрабатывать информацию. Даже не знаю: сочувствовать тебе или завидовать.

Посмотрел на маячившую в дверном проёме фигуру призрачного пекаря. Лишь сейчас вдруг задумался над странностью: призрак светился голубоватым светом, но не освещал пространство вокруг себя. Его сияние не отражалось в стёклах окон, не оставляло блики на покрытых мебельным лаком поверхностях. Не слепило меня: даже ночью в неосвещённой фонарями комнате, глядя на него, я не жмурил глаза.

«Что он тебе рассказал? – спросил яркий, но не ослеплявший своим сиянием постэнтический слепок личности мастера Потуса. – Что тебе стало понятно, парень? Я не врубился, про какой ящик с картинками ты мне втолковывал: в этих ваших магических штучках не разбираюсь. Но с говорливыми бабами я сталкивался, не сомневайся. Ни одна из них не трещала так быстро, как этот Сверчок».

- Согласен с тобой, старикан. Этот товарищ говорливостью удивил даже меня. Не ожидал, что магия настолько хорошо развяжет ему язык. Ты не поверишь: горжусь собой. Я теперь настоящий гений дознания. В два счёта расколол клиента не признательные показания. Хотя ни единого вопроса не успел ему задать. Такое нужно ещё умудриться сделать. А я, как видишь, сумел. Всё же не в той я гильдии состою.

Покачал головой.

- Перевожу для тугоухих и тугодумов то, в чём признался мой клиент, - сказал я. – Так вот: некая гражданка с тёмным прошлым по прозвищу Мамаша Нора люто на меня обиделась. Эта известная в нашем городе личность не сумела самостоятельно отомстить за обиду. Поняла, что у неё кишка тонка тягаться с умным, красивым и везучим мастером-пекарем – решила натравить на него криминалитет города. На меня то есть.

Щелкнул пальцем.

- Мою голову она оценила в две золотые монеты. Вот так вот. Печально. Не очень-то дамочка расщедрилась. Я уверен, что жизнь обладателя диплома Седильской кулинарной школы, представителя поварской гильдии Крельского царства, владельца преуспевающей пекарни, любимца женщин и замечательного человека Карпа Марева стоит больше. Намного больше! Да что там: она бесценна!

Я ухмыльнулся, заметив, как нервно мерцает привидение.

- Но для нищих местных бандитов, как видишь, старый, две золотых монеты – это хорошие деньги. Они задумались над столь щедрым, по их мнению, предложением госпожи Белецкой. Потому-то Крюк и навестил меня прошлой ночью: осторожный он. Ему показалось странным, что Мамаша Нора не совладала со мной своими силами – с обычным-то пекарем. Рел Музил почаёвничал со мной… в чём-то я прокололся.

Я пожал плечами.

- В общем, Крюк решил со мной не ссориться… ради всего двух жалких жёлтых монеток. И правильно сделал. Но вот этот краснолицый красавец оказался не столь умён, как его атаман. Или сильнее нуждался в деньгах. Объяснять дальше, старик? Или уже сам всё понял? Товарищ Сверчок решил заграбастать золото себе – в обход рекомендаций товарища атамана. И вот чем завершилась его затея: лежит.

Вздохнул, встал с табурета.

- Что прикажете теперь делать с этим идиотом?

Ни призрак, ни профессор мне не ответили.

Я приглушил в спальне свет. Подошёл к окну, выглянул на улицу. Уличные фонари светились в стороне от моего дома. Их свет прятался за густой листвой клёнов – ветки деревьев умудрились скрыть от моего взора почти всё, кроме усеянного звёздами клочка неба. Сейчас, ночью, складывалось впечатление, что дом с пекарней находился не в городе, а посреди дикого леса. Кроме шелеста листвы, других звуков я не услышал.

***

«Ты его отпустишь? – спросил мастер Потус. – После того, как он, етить его, пытался тебя убить? Не шутишь? Вспомни: он вломился в мой дом с ножом, без разрешения. Едва не перерезал тебе горло. Если бы не я, Сверчок точно бы тебя прирезал! Ты это понимаешь? Он бы тебя не пожалел – неужто сомневаешься в этом? И ты… спустишь ему такое? Обо всём забудешь? Я правильно тебя понял, парень? Ты собираешься его простить? Никак не накажешь? Вот так вот просто выставишь его за дверь, и только?»

- А что ты предлагаешь, старый? – сказал я. – Вызвать ему извозчика?

Краснолицый бандит лежал около стены, пускал изо рта слюну. Я отметил, что телосложением Сверчок больше походил на подростка, нежели на взрослого мужчину – худой, узкоплечий, костлявый. У меня не было никакого желания к нему прикасаться. Вот только я совершенно не хотел дожидаться, пока бандит сможет уйти из моего дома на своих двоих. Я снова громко зевнул, едва не вывихнул челюсть. Рот ладонью прикрывать не стал: не в присутствии же привидения мне соблюдать приличия.

«Ты не должен так поступать, парень, - заявил старый пекарь. – Слышишь, етить тебя? Я с тобой, лодырь, разговариваю! Не знаю, как было принято поступать с врагами там, где ты жил раньше. Может, вы их в жопы целовали – то ваше дело. Но здесь – не там! У нас не привыкли прощать врагов. Это… не по-мужски! Не веди себя, как тряпка, парень! Ведь ты же не баба, етить её! Наберись смелости доказать всем, что с тобой нужно считаться! Покажи, что ты не бесхребетный трус!»

Призрак перегородил собой дверной проём, словно хотел помешать мне выйти из спальни. Но я пока и не спешил уходить. Примерялся, как бы поднять с пола бесчувственного бандита – чтобы не испачкаться его слюной. Ещё в прошлой жизни не любил слюнявых животных. А уж подобных им людей – и подавно. На болтовню мастера Потуса старался не обращать внимание. Хотя в его словах слышал то, что часто твердила моя жена. Та тоже считала, что мне необходимо было тыкать всем в лицо своей «мужественностью» - как она это понимала.

«Тебе нечего бояться, парень, - продолжал твердить скрипучий голос постэнтического слепка личности бывшего владельца моей пекарни мастера Потуса. – Если ты раздавишь это мелкое насекомое, никто тебя в этом не упрекнёт. Он забрался в твой дом! Только за это ты можешь смело свернуть ему шею – стража, етить её, токмо порадуется, что ты облегчил им работу. И Рел Музил на тебя не обозлится – не боись. Ты же сам сказал, что Сверчок явился по твою голову не по поручению своего атамана».

- Ну что ты разжужжался, старый? – спросил я. – Может и тебя профессор задел этой «радостью»? Сильная штука, признаю. И полезная – бесспорно. Но… ё-моё! Больше не стану применять её под утро. Спросонья мне следовало всё же воспользоваться другим способом, чтобы разговорить этого красномордого товарища. Да кто ж знал? Мне интересно, подействует ли на призрака «удар мешком»? Уложить бы сейчас тебя, старик, рядом с этим слюнявым красавцем. Чтобы помолчал и дал моим мозгам отдохнуть.

«Неужто ты не понимаешь, парень, что если сейчас смалодушничаешь, то потеряешь уважение окружающих? Да ты представляешь, что станут болтать о тебе в городе, етить его? Что ты испужался раздавить какого-то там Сверчка! А если ты не решился тронуть даже такое ничтожество, значит: любой может поискать удачу – попытаться заработать золотые монеты Мамаши Норы. Ведь будут думать, что молодой пекарь из Лисьего переулка слюнтяй. Как там сказал Сверчок, етить его? Лёгкие деньги?»

- Да что ты прицепился ко мне, старик? Заняться нечем? Вон – ступай Полушу поучи жить. И напомни ему заодно, что в пекарне нужно работать, а не продавщиц топтать. Стопудово, пацан обожрался сырного хлеба – сильные, однако, у твоего, мэтр, рецепта оказались побочки. Я, пожалуй, пробовать его не стану: молока-то мне сегодня не принесут. Да и из списка я его вычеркну… хотя… пусть будет. Ведь не все же, как я, обходятся без молока. Глядишь, у кого-то от моего хлеба и интерес к молоку проснётся.

Я усмехнулся, представив, что будет происходить в городе, если накормить его жителей сырными батонами.

«А что, профессор? – подумал я. – Разве плохо получится? Заняться-то здесь по большому счёту больше и нечем: ни тебе телевидения, ни интернета, даже стадиона в этом городишке нет. Пусть лучше работают над ростом рождаемости, чем глушат пиво, вино и самогон. Да и местные вдовушки будут мне за это благодарны. Если, конечно, догадаются, кого именно следует благодарить. Признаюсь честно: соскучился я по их благодарности. А ведь помнишь, как хорошо здесь всё начиналось?»

«Если вы поставите себе цель устроить в Персиле массовые оргии, юноша, - отозвался Мясник Рогов, - то вам следует воспользоваться другими плетениями. Как вы, наверняка, понимаете, идеи, подобные вашей, посещали головы магов и раньше. И многие светлые, гениальные, но лишённые по той или иной причине внимания со стороны представителей противоположного пола учёные работали в своё время над решением озвученной вами проблемы. Причём, поработали они над ней весьма успешно…»

«О чём вы говорите! – прервал рассказ профессора возмущённый голос мастера Потуса. – Что вы несёте? Причём тут бабы, етить их? Ты слышал, что я тебе твердил, парень? Не след отпускать этого стервеца! Даже не вздумай! Не веди себя как размазня! Будь мужиком! Не след прощать обиды! Никогда! Сегодня ты простишь одного – завтра по твою голову явится уже десяток. И не только бандиты! Ты думаешь, кроме них никто не польстится на золотишко? Да и этот Сверчок не сегодня, так завтра вернётся и воткнёт нож тебе в спину – поверь старику!»

- Да успокойся ты уже, старый, - сказал я. – Дался тебе этот красномордый. Ну вернётся он сюда, и что с того? Ты опять меня разбудишь. И все дела. Этот товарищ снова вылетит отсюда носом вперёд. Как и все остальные, кто попробует заработать на мне деньжат.

«А если не вылетит, етить его?»

- Сомневаешься в этом? Я – нет. А что там думают другие, мне побарабану. В прошлой жизни я, быть может, и задумался бы над твоими словами, старик. Возможно, даже последовал твоему совету. Чтобы никто не узнал, насколько я слаб и труслив.

Взглянул на своё отражение в окне – не так давно привык считать его своим. Я теперь выглядел обычным молодым мужчиной: смазливым, атлетичным. Уж больше года я не видел того изуродованного малоподвижным образом жизни толстячка со вторым подбородком и усталым взглядом. Всё же смерть меняет людей. А собственная смерть меняет до неузнаваемости. Я не узнавал сам себя. И не чувствовал себя прежним: ни внешне, ни в душе. Тот, прежний «я», не возродился. В этом мире родился «я» новый.

- Ну сверну я этому доходяге шею. И что мне это даст? Удовольствия сей процесс мне не доставит. Я никогда не убивал людей, старик. И не пока намерен этого делать. Во всяком случае, не по такому поводу. Не хочу, понимаешь?

«Какая разница, чего ты хочешь, етить тебя?!»

- А с чего вдруг я обязан совершать то, что хотят другие? Почему? Не понимаю. Кому и что я должен доказывать, старик? И с какой стати они решили, что я им что-то должен?

Я развёл руками.

- Нет, старик. Я, конечно, не собираюсь противопоставлять себя всему миру. Но постараюсь и не идти на поводу у тех, чьё мнение могу запросто проигнорить. Говоришь, подумают они обо мне что-то? Кто? Как подумают – так и передумают.

Я посмотрел на призрака.

- Поверь мне, старый. Имея в своём распоряжении знания и умения профессора, я могу себе позволить не обращать внимания на мнение обычных горожан. И поступать так, как хочу, а не как привыкли поступать другие. Они – не я. Во всяком случае, не я теперешний.

«И чем ты лучше?»

- Лучше или хуже – не в этом дело. Поверь: по-настоящему сильный человек не страшится выглядеть в глазах другим слабым или смешным. Ему не нужно никому ничего доказывать. Особенно, если он не боится смерти. Умирать страшно только в первый раз, старик. Да ты и сам это знаешь. А что касается этого…

Кивнул на краснолицего бандита.

- Если захочет – пусть возвращается.

Усмехнулся.

- Недобитый враг – это прекрасный повод не расслабляться и следить за тем, что творится за спиной. Впрочем, какой этот ваш Сверчок враг? Так, обычный любитель «лёгких денег». В Персиле таких полно, как и везде. Предлагаешь мне их всех перебить? Серьёзно? А потом ещё разрезать на кусочки, чтобы ночью не поднялись? Не думаю, что это удачная идея, старый. Я пекарь, а не мясник. Забей на этих жалких любителей халявы.

Махнул рукой.

- А вот с той, кто их на меня науськивает, не мешало бы поговорить. Как считаешь? Не пришло ли время мне навестить Мамашу Нору?

***

Сверчка я вынес на улицу, усадил на траву, прислонил его спиной к стволу клёна. На шаг попятился – оценил картину: уставший мужчина присел отдохнуть и неожиданно для себя задремал. Вполне правдоподобно получилось.

Я поправил голову бандита – не позволил ей завалиться на бок. Огляделся. Двор казался безлюдным – либо уже, либо пока: небо только-только начинало светлеть. Ветер встряхнул крону дерева, уронил на землю рядом со мной несколько листьев. В одном из соседних дворов завыла собака.

- Ну, как-то так, - пробормотал я. – Шляпу бы ему ещё на глаза натянуть, но этот товарищ явился ко мне с непокрытой головой. Сойдёт и так. Надеюсь, ему не придёт в голову ко мне вернуться. Я и так не высплюсь из-за этого уродца. Хотя… не мешало бы подстраховаться: этот кадр умом не блещет. Как ты говорил, называлось то заклинание? «Слабый кишечник»?

«Слабый живот», - сказал профессор Рогов.

- Точно. О нём я и говорю. Действуй, мэтр.

Я почувствовал холодок. И тут же скривил лицо: услышал в ночной тишине новые звуки, уловил в воздухе мерзкий запах. Порадовался, что ветер дул мне в спину.

- Ну вот, - сказал я. – Так-то лучше. Сомневаюсь, что он утром снова попытается меня убить… с полными-то штанами.

Глава 25

Оставил краснолицего бандита отдыхать под деревом – вернулся в спальню. Призрак мастера Потуса всё никак не умолкал. Наворачивал круги по гостиной: не задерживался на месте из-за переполнявших его эмоций. Обрушивал на меня нескончаемый поток нудных нотаций. Промывал нравоучениями мне мозг ничуть не хуже чем бывшая жена. И точно так же, как мою бывшую, старика совершенно не волновали мои желания.

Слова о том, что я хочу спать, на него не действовали. К тому времени, когда за окном посветлело небо, я уже мечтал сменить привязку старого пекаря с моего дома на любую перелётную птицу. И чтобы та перелетела с ним далеко и быстро. Вот только не наблюдал ни одной такой птицы внутри спальни. Потому тихо выругался (ругаться на местном языке получалось всё лучше), слез с кровати и отправился в пекарню.

По пути на первый этаж, где суетился Полуша, попросил профессора Рогова взбодрить меня магией – тот осчастливил меня сразу двумя плетениями: «бодростью» и «энергией». Магические конструкции подействовали мгновенно. Сонливость исчезла, движения перестали быть заторможенными и неохотными, больше не хотелось безостановочно зевать. И я перестал желать окончательной смерти мастеру Потусу.

Молодой пекарь удивился моему приходу. В последние дни я редко посещал зал пекарни рано утром. Ещё затемно сдавал Полуше смену и отправлялся на второй этаж отдыхать. Причём, раньше проблем со сном я не испытывал: выматывался в пекарне и пока делал зарядку – засыпал, едва касался головой подушки. Но только не сегодня: краснолицый бандит и мастер Потус лишили меня сна.

Удивление молодого пекаря быстро сменилось неподдельной радостью. Парень набросился на меня с расспросами о моей новинке – сырном батоне. При этом не прекращал работать – лепил караваи из ржаного теста (не пользовался при этом весами!). Я ощутил уколы зависти и ревности: у меня делить тесто на глазок пока выходило плоховато (не получалось добиться даже относительной точности).

Должно быть, я решил отомстить парню за то, что почувствовал по его вине себя никчёмным пекарем: недовольно скривился, заметив, что в партии сырного хлеба не хватает одного батона. Точно помнил, что вчера вечером испёк тридцать штук. Теперь же на столе насчитал лишь двадцать девять. Поинтересовался у Полуши, не знал ли тот, куда подевалась часть моей экспериментальной выпечки.

Пекарь виновато опустил глаза.

- Мастер Карп, я… эта… токмо посмотреть хотел, - сказал он. – Интересно же, чего нового вы придумали. Да и Лошка просила ей показать. Мы ещё вчера с ней поспорили, смогёте ли вы испечь сырный хлеб… без сыра – из этого, как вы его назвали, сырного порошка. Потому мы с ней решили понюхать… попробовали и… Как-то так получилось, что съели весь батон. Я, правда, не собирался этого делать!

«Я так и предполагал, мэтр. Они не просто озабоченные садисты. Они нажрались сырного хлеба. Вот почему мне пришлось выслушать ночью тот концерт. Буду считать, что они не ставили перед собой цель поглумиться надо мной. Быстро, однако, подействовало на них плетение. Детишек я вечером кормить этим хлебом не буду. Сегодня обойдутся без премии. Изделие у нас получилось неплохое. Но точно для возраста восемнадцать плюс».

Я взял со стола один из батонов – понюхал его, сглотнул слюну. Невольно ощутил гордость за то, что это именно я его испёк. Что бы там не говорил круживший сейчас по пекарне призрак, но пекарь из меня получился неплохой. Чтобы стать в этом деле настоящим мастером, мне оставалось лишь набить руку и поднакопить опыта. Впрочем, на первое время хватит и того опыта, что имелся у мастера Потуса. Я вновь накрыл батоны тканью.