Позывной «Хоттабыч» 3

– Извини, Вторник! – Вмиг «переобулся» Кощей, чем несказанно порадовал азиата. Значит, с этим Дайтьи еще можно иметь дело – не совсем еще мозги отсохли – легко идет на контакт. – Не подумал – привычка.

– Меняй скорее свои привычки, Твое Бессмертие, – наставительно посоветовал Мимар. – А то, так навсегда и останешься сказочным героем для сопливой малышни.

– Да нет… – задумчиво произнес оснаб, внимательно наблюдая за странным поведением азиата. – Здесь явно что-то другое…

– А ты на глаза его глянь, командир! – Обратил я внимание Головина на кардинальное изменение во внешности тибетца. – Эй, ты, болезный, а ну глянь сюды! – окликнул я Мимара.

– Теперь сам действуй, Вторник, – произнес Кощей, «отпуская» бразды правления телом Магистра.

Азиат медленно обернулся ко мне и, первый раз за все время, моргнул. И цвет его глаз неожиданно вновь сменился на темно-карий, уже привычный нам с Александром Дмитриевичем (надо взять в привычку называть Петровича настоящим именем, в Рейхе он опять князем будет).

– Ты видел, командир? Видел? – едва не выколов азиату глаз своим указательным пальцем, заорал я. – Глаза! Они вновь изменились! Другими стали…. Не успел? – По «виноватому» выражению лица оснаба и покачиванию его головы, я понял – он действительно не успел.

– Ты чего, Хоттабыч? – Дернувшись слегка назад, чтобы не наколоться на выставленный вперед палец, возмущенно просипел Мимар. Причем, вопрос был произнесен его обычным голосом, а не тем, словно из бочки.

– Что это сейчас было, Мимарка? – Накинулся я на него с вопросом, решив, что азиат, наконец-то, вернулся во вменяемое состояние. – С твоими глазами? С голосом? И вообще…

– А что было-то? – Типа: «я не я, и лошадь не моя», ответил хитрый азиат.

А может и действительно он не при делах? Со всей этой Магической хренотенью столько чертовщины связано, что без хорошей бутылки разобраться, ну никак не получается!

– Ты, Мимарка, мне тут тюльку не гони! – Я решил попытаться взять азиата нахрапом. Ведь явно знает, сучий потрох, что с ним сейчас происходило. – И за идиотов нас командиром не держи! Сейчас мы быстро твои мозги в два лица вскроем и посмотрим, чего ты там от нас заныкать пытаешься…

– Нет! – очень нервно и поспешно крикнул тибетец, явно не желая вмешательства в свой «мыслительный процесс» двух сильных Мозголомов… Ну, ладно-ладно, одного сильного, а я так – за компашку рядом постою. – Не надо ничего вскрывать! Я сам расскажу!

То-то: знает кошка, чьё мясо захомячила! Конечно, при вскрытии его черепушки, часть мозга, где содержится суперсекретная информация, ему напрочь выжжет. Но свеженькое-то его никто не «программировал» на самоуничтожение. Вот и струхнул, барбос тибетский.

– Давай, выкладывай, чего это за херня с тобою происходит? Иначе… – Поставил я жесткий ультиматум.

– Это одна из особенностей моего Дара! – Неожиданно выдал хитрожопый тибетец первое, что пришло ему в голову.

– Чего-то я ничего о таких Дарах и слыхом не слыхивал… – Грозно надвинулся я на Мимара. – Правда, командир?

– Правда, Хоттабыч, – кивнул оснаб, то ли подыгрывая мне, то ли, действительно не знает.

– Ну? – На указательном пальце, который я до сих пор не удосужился убрать от его лица вспыхнул жаркий огонек пламени. Это должно было хорошенько подстегнуть этого гребаного утырка. – Отвечай, млять! В пепел сожгу, падла!

– Ну, доволен? – Предъявил Кощею Магистр. – Эти русские – они же все невменяемые дикари.

– За это и люблю! – довольно прогудел Кощей. – Зато, с ними не соскучишься! Я долго после Агартхи выбирал, где осесть… В итоге – на Руси и остановился. И до сих пор, в принципе, не жалею! Э-э-х, – ностальгически протянул он, – сколько раз мне русские богатыри бока наминали, а после я им такую козью морду делал.

– Но мне-то от этого не легче.

– А ты давай, выкручивайся, – ехидно произнес Кощей. – А я, тем временем, посмотрю, не зря ли с тобой связался.

– Господа… камрады… – неожиданно вмешался в нашу вакханалию с допросом оберштурмбаннфюрер Хартман. – А что здесь происходит? – Поскольку наш чрезмерно эмоциональный разговор велся, в основном, на русском языке, эсэсовец, похоже, опять нихрена из него не понял. – И, если можно, по-немецки…

– Можно, Робка, – перешел я немецкую речь. – А происходит у нас следующее: вот эта редиска…

– Причем здесь редиска? – не понял моего юмора Хартман.

Да и командир, не знакомый с «золотой фильмотекой» позднего СССР, тоже, походу, не догнал. Да и не мог, в принципе (если только случайно не подсмотрел в момент нашего ментального «слияния»), поскольку не наслаждался бесподобными «Джентльменами удачи».

– Редиска на русском уголовном жаргоне-арго – это нехороший человек! – Пояснил я свою «позицию». – Так вот, этот Вторник Алибабаевич, нехороший человек, совсем не хотел нам пояснять, отчего у него глаза постоянно меняют цвет. Пришлось немного на него надавить. Не хотелось бы, чтобы он в какую-нибудь зубастую тварину неожиданно трансформировался, и всех нас с удовольствием захомячил в свое удовольствие. Были, знаете-ли, прецеденты… – И я добавил мощности огоньку, превратив его в аналог газовой горелки – пламя мгновенно вытянулось и пугающе загудело в опасной близости от лица Магистра.

– Лучше, скажите им, Вторник, – посоветовал диверсанту Хартман, – все, что они хотят знать…

– Так я же и говорю! – немного «истерично» воскликнул Магистр.

– Переигрываешь, слизняк! – Тут же отозвался в его голове Кощей.

– Как умею, так и пою! – мысленно огрызнулся Мимар, стараясь, чтобы его разговор с Возрожденным Дайтьи не смогли засечь противостоящие ему опытные Мозголомы. – Дар у меня, – вновь повторил Магистр вслух. – При его использовании изменяется цвет глаз!

– Слишком уж кардинально он у тебя изменяется! – Я пока не думал гасить свою горелку, а лишь немного отодвинул руку от лица азиата.

– Я тут ни причем! – Вполне правдоподобно отыгрывал Магистр. – Вот вы, князь, вы же опытный Мозголом, так?

– Так.

– Ну у вас же «выцветают» глаза, когда вы используете свои умения на полную катушку? – Продолжал «горячиться» Мимар.

– Ну, ты прямо скоморох-затейник! – довольно прогудел Бессмертный и, едва не по Станиславскому, добавил:

– Вот теперь верю.

Но Мимару уже некогда было отвечать Кощею, рукоплещущему смертному лицедею, ему нужно было переломить ситуацию к свой пользе в реальном мире:

– Я сам был свидетелем подобного эффекта!

– Выцветают, – согласился оснаб, да и я вместе с ним, поскольку сам был свидетелем сего занятного эффекта.

– Ну, вот! – победно воскликнул Магистр. – И у меня тоже нечто подобное происходит!

– Уговорил, красноречивый! – все-равно недовольно буркнул я, погасив пламень «горелки». А чего? Пусть, сука, в следующий раз на рожон со своим «рыбьим глазом» не лезет! Предупреждать надо! Заранее, если че! А то хорошие ребята могут за такие непонятки и леща хорошего отвесить!

– Молодцом, Вторник! – одобрительно произнес в голове Магистра Кощей. – На имя ты себе заработал.

– Не мешай, Твое Бессмертие! – Нервно отмахнулся Мамир. – Еще не все закончено.

– И какой же у тебя Дар, Мимарка? – Я, наконец, сменил гнев на милость. Но, сука, пускай только попробует меня на. бать! Я его, млять, целиком запеку, как гуся с яблоками… А в нашем случае – с яйцами.

– Только поклянитесь, – немного помявшись, попросил азиат, – что об этом никто кроме вас не узнает!

– Ты сначала докажи, что сам не свистишь! – Хера ты от меня так просто добьешься каких-либо обещаний.

– Хорошо… – немного «поникнув», произнес Мимар. – Мой Дар очень редкий… Я даже не знаю, существуют ли где в мире подобные мне Осененные. Это одна из разновидностей Дара Прорицателя… У него нет названия… но я называю его «Темпоральной Реконструкцией».

– Слышь, Вторник, а у тебя действительно такой Дар? – На этот развод повелся даже Кощей, хотя и были у него определенные сомнения.

– Действительно! – неожиданно огорошил его Магистр. – Только у Дара очень небольшая «темпоральная глубина» – максимум на десять-пятнадцать лет назад могу события реконструировать… И ты мне сейчас должен помочь… Надо доказать этим двум троглодитам, что я действительно что-то «вижу» во времени.

– Легко! – Усмехнулся Кощей. – Как будет нужно – уступишь мне «место». Как-никак, а это моя усыпальница! Найду, чем уши этим смертным засрать.

– Темпоральная реконструкция? – переспросил оснаб. – Наверное, действительно, редкость – никогда о такой не слышал. И как она работает?

– Я вижу «картинки», действия, что-то, что могло происходить либо на определенной площади, либо с определенной вещью, либо с опредленным человеком или группой лиц…

– Насколько глубоко ты видишь? – С ходу срубил фишку Головин.

– Более пары сотен лет раньше «погрузиться» не пробовал, – ответил Мимар, – но всегда считал, что тысячу смогу перевалить.

– И каков результат? – Как обычно влез я. – Вышло?

– Да, – кивнул Магистр, хоть и с трудом, но получилось. Да и немного глубже пришлось «занырнуть» – больше полутора тысяч… – Свистел Мимарка, как Троцкий в октябре. – Хотел понять, как нам отсюда выбраться?

– Ну? Получилось? – Едва не в унисон заорали все трое: я, командир и немчик. Ведь сколько мы не шарились по мавзолею этого гребанного Кощея, выхода так и нашли.

– Точно сказать затрудняюсь… – начал «елозить» азиат. – Слишком глубокое погружение… Что-то видел, но осмыслить не могу… Надо попробовать…

– Ну так пробуй, родной! – Воскликнул я, подхватывая диверсанта под локоть.

С другой стороны его подхватил командир, и мы поставили этого весьма мутного хлопца на ноги.

– Ну что, Ваше Бессмертие – твой выход! – мысленно произнес Магистр.

– Только не пугайтесь очередному изменению цвета моих глаз и голосу, – предупредил тибетец своих «компаньонов» уже вслух. – Такой вот побочный эффект… – «Виновато» развел он руками.

– Не ссы, Мимарка – теперь не обидим! – оптимистично ответил я, пристально вглядываясь в глаза азиата.

– А ну-ка, подвинься! – Прозвучал в голове Магистра мысленный голос Кощея. – Сейчас мы им устроим ознакомительную экскурсию по моей усыпальнице.

Черт! Я даже дернулся, когда при очередном движении век азиата, его глаза вновь изменили цвет и заискрились фиолетовыми сполохами молний.

– Командир, смотри! – Я указал оснабу на изменившиеся глаза диверсанта.

– Теперь вижу, Хоттабыч, – произнес Головин, на этот раз «срисовавший» произошедшие изменения в облике диверсанта. – Очень интересный эффект: особенно эти пляшущие в радужке «молнии».

– Ну-ка, хлопчики, – тем же «замогильным» гулким голосом, словно идущим из пустой бочки, произнес азиат, – помогите-ка мне забраться на этот на этот костяной трон. А то я как-то измельчал в последнее время…

– С ума сошел? – нервно воскликнул Магистр. – С чего это бы я измельчал.

– Ё…… ……. …… ……… …… …….. ………! – мысленно выругался Кощей, основательно повысив Мамиру уровень владения русским матерным на пару-тройку «пунктов». Азиат таких виртуозных «оборотов» никогда в жизни не слышал.

– За языком следи, Твое Бессмертие! – ядовито прошипел Магистр. – Лучше вообще молчи, чтобы окончательно все не испортить.

– Как же вы мне все дороги! – чертыхнулся Кощей. – Дайте только до Силушки моей дотянуться… В твоем несовершенном теле, она мне, отчего-то, совсем неподвластна.

– Надеюсь, богатырской? – поинтересовался Мамир, хорошо знакомый с русскими народным эпосом – былинами, где главный антагонистом[38] зачастую и выступал сам Кощей… Правда, отчего-то, он в ста случаях из ста был непременно бит богатырями. Но, в сказках абсолютное «добро» обязательно побеждало такое же абсолютное «зло». Однако в жизни, зачастую, происходило все с точностью до наоборот. Да и сама жизнь была уж и не такой откровенно «черно-белой».

– Куда этим задохликам против меня! – самодовольно заявил Кощей. – Правда, с Ильей Жидовином[39], тем что из Мурома, как-то раз серьезно пободаться пришлось. Да и то, не своей он Силушкой воспользовался, а того же клятого Святогора.

Глава 12

Удивленно почесав затылок, я поинтересовался у азиата:

– Ты насколько измельчал, Мамирка? По твоей интонации можно подумать, что великаном раньше был, типа нашего Кощеюшки.

– Да так, к слову пришлось… – забираясь на Костяной Трон, произнес тибетец. – Шутка, что ль, дурацкая такая… – И он натужно засмеялся.

Мы с командиром многозначительно переглянулись – со сменой глаз и голоса разительно поменялось и поведение Мимара, словно в его оболочке находился совсем другой человек.

– Не передергивай! – предупредил Кощея Магистр. – И без того перебор! Они нас давно раскусили.

– Не бзди, Вторник – прорвемся! – В очередной раз не стал слушать новоявленного советника Бессмертный. – Сейчас все будет, только доберусь до одного Артефакта.

– Видел, командир, – шепнул я на ухо Головину, – у него даже моторика другая…

– Да, – ответно прошептал оснаб, – складывается такое впечатление, что «шкурку» нашего узкоглазого друга одолжил на время кто-то другой. Но точно сказать этого невозможно: иногда побочные проявления иных Даров просто мозги накребень заворачивают…

Азиат, тем временем, вскарабкался с нашей помощью на высокий Костяной Трон Кощея, где с царственным видом расположился на широком седалище. Раскинув руки в стороны, Мимар попытался достать ладонями до противоположных подлокотников, в оголовки которых были вмонтированы два хрустальных «шара», имитирующие с поразительной точностью человеческие черепушки. На них, по всей видимости, покоились ладони великана, когда он еще восседал на своем месте. Вот до этих черепушек и старался одновременно достать двумя руками азиат.

Он пыжился, корчил рожи, пытаясь дотянуться, но у него это не очень-то получалось – не хватало какой-то малости. Как говорится – руки коротки. Наша троица, оставшаяся у подножия трона, с умилением на лицах наблюдала за его ужимками.

– Мимарка, тебе, может, помочь? – ехидно поинтересовался я. – Спускайся обратно, мы тебе руки немного вытянем!

– Не смешно! – рыкнул азиат.

Его льдисто голубые глаза яростно сверкнули. Вот ей-ей, они даже начали светиться в сумраке усыпальницы, «перебивая» мерцающий свет огня в чашах подле трона. Молнии в радужке заискрили интенсивнее, а руки с тихим хрустом немного удлинились.

– Ты чего творишь, сволочь! – заверещал Магистр, «отодвинутый» Кощеем от управления собственным телом. Но насладиться сполна накрывшей острой непереносимой болью общий для обоих организм, «милостиво» разрешил и ему. – Больно же как, сука! Ты же сейчас мне суставы с корнем вырвешь.

– Терпи, Вторник! – проскрипел дрожащим голосом Кощей, видимо, испытывающий те же самые болезненные ощущения. Его личность уже полностью адаптировалось к нервной системе азиата. – Мне тоже не сладко! Но по-другому никак! Нужно «замкнуть цепь», чтобы получить управление… Не мешай.

Я заметил, как лицо азиата перекосило от боли. Он судорожно сжал челюсти, так что зубы скрипнули. На лбу выступили крупные капли пота, а из открывшейся старой раны на губе на подбородок побежала струйка крови. Видимо, этот «фокус» давался ему нелегко, но он продолжал тянуться и тянуться, неизвестно каким образом удлиняя руки. Мышцы рвались, лопались сухожилия и связки, того и гляди, навернется сложная суставная капсула локтя – и все, амба! Без нормального целителя инвалидность обеспечена! Не думал, что когда-нибудь буду свидетелем подобного «суицидного членовредительства», да еще с помощью Магии. Чудны дела твои…

– Мимарка, ты это, прекращай безобразить! – Я попытался хоть как-то образумить сбрендившего диверсанта. – Давай еще подумаем, мож, и придумаем, как нам отсюда выбраться! Незачем так убиваться! Возись потом с тобой… – добавил я чуть позже, чтобы этот психопат не услышал.

Но он и не слышал, Магистр едва не визжал от боли, запертый в собственном теле, но не имеющий к нему доступа. Всем сейчас управлял Кощей, древний маньяк, возрожденный его собственной глупой выходкой, о которой азиат пожалел уже тысячу раз.

– Н-да… – Кряхтел от боли и Кощей, продолжая рвать себя на части тем небольшим количеством Силы, которое оказалось ему доступно в этом жалком теле. – Куда как «неприятные» ощущения… Я, вот, грешным делом, любил раньше людишек на дыбе растягивать… – Мысленная речь Бессмертного время от времени прерывалась от очередной обжигающей волны боли. – И на тебе, сам сподобился-а-а-а! – Очередной болевой «приступ» заставил вскрикнуть даже Кощея, а Магистра отправить в глубокий нокаут, избавивший его от страданий.

На мои увещевания долбанутый придурок никак не реагировал. Он только натужно кряхтел и оглашал «вечную обитель покоя» сухим треском рвущихся сухожилий и выворачиваемых суставов.

– Может, стянуть его оттуда и вырубить? – Решил я посоветоваться с оснабом.

– Не стоит! – Покачал головой командир и обернулся с Харману, наблюдающему за экзекуцией с выпученными глазами. – Как тебе такое зрелище, Роберт?

– Он… он сумасшедший! – нервно воскликнул оберштурмбаннфюрер. – Как такое можно… да еще и с самим собой?