О чём молчали города. Мистические истории

– Так вот в чём его мотив!

– Бинго!

– Слушай, всё это очень красиво закручено. Но у тебя нет доказательств.

– Я думаю, что они у меня скоро появятся, – сказала Катя и захлопнула ноут.

***

Из распахнутых дверей в дом врывались клубы морозного пара. Маленький Юван скорчившись лежал под оленьей шкурой, куда его поспешно спрятала перепуганная мать. В щёлку он видел огромную фигуру куля, прикинувшегося человеком в больших валенках, овчинном тулупе мехом внутрь и шапке с красной звездой на лбу. От куля разило кожей, табаком и смертью. Он пришёл убивать.

– Что там? – донёсся снаружи голос другого куля.

– Одни бабы, – сплюнул на пол первый.

– Кончай их, шаманское отродье! Чтоб остальным неповадно было.

– Патроны вышли, мать их!

Изрыгая проклятия, в дом вошёл второй куль. Лязгнуло железо. Крик женщин метнулся среди тесных бревенчатых стен, вырвался наружу и растворился в холодном безмолвии зимнего неба. Последнее, что запомнил Юван, – алая полоса на шее его мёртвой матери.

***

В день торжественного приёма в пионеры их выстроили на сцене актового зала под портретами вождей Революции. Из-за стола, покрытого красной скатертью, поднялся учитель в кожанке и начал говорить. Он до сих пор общался со своими учениками через переводчика, но Юван, который жил в интернате с пяти лет, уже достаточно понимал русскую речь. Сначала он внимательно слушал, как смелый Ленин-ойка спас простой народ от злых буржуев-кровопийц и подарил людям светлое будущее. Но вскоре ему стало скучно, и он принялся украдкой пихать локтем соседа Ефима, такого же круглого сироту, как и он сам. Наконец грянули аплодисменты, гармонист заиграл «Интернационал», и вожатый начал повязывать пионерские галстуки. Одному за другим.

Юван смотрел.

Как на шеях его товарищей появляются алые треугольники.

Алые, как кровь.

И Юван вспомнил.

Алую полосу на шее своей мёртвой матери…

Тело свело судорогой, ноги подкосились, а деревянный настил сцены вдруг стал зыбким, как болотная трясина. Последнее, что он увидел, – встревоженные лица сотрудников культбазы, склонившихся над ним. Они расплывались, превращаясь в жуткие хохочущие рожи кулей.

«И забирают они души детей и отдают Куль-отыру на съедение», – раздался в ушах полузабытый голос бабушки.

***

Они пили травяной чай на тесной кухоньке в квартире Юхлымова. Сплошь увешанное разноцветными хантыйскими оберегами, тряпичными куклами-фетишами многочисленных божков и духов, жилище больше походило на отделение краеведческого музея, чем на однушку в обычной пятиэтажной хрущёвке.

Непривычный вкус чая поначалу отталкивал, но после третьего глотка было невозможно оторваться. Катя благодарно глянула на Володю, согласившегося сопровождать её, и снова принялась разглядывать внука хозяина квартиры, который их и пригласил. Его звали Егор. Он был невысокий, поджарый, курносый, с приветливым и немного детским взглядом едва уловимо раскосых глаз на круглом лице с выдающимися скулами монголоида. Некоторое время Егор молчал, собираясь с мыслями.

– Вот, – наконец перешёл он к делу. – Дед просил передать вам перед смертью.

Он протянул толстую потрёпанную тетрадку. От одного прикосновения к чёрному клеенчатому переплёту у Кати закололо кончики пальцев. Следовало сказать что-то вежливое, но у неё перехватило горло. Она пролистала пожелтевшее страницы, исписанные аккуратным почерком, и подумала, что сейчас люди редко пишут так красиво.

– Скажите, а правда, что ваш дед был шаманом? – брякнул Володя, которому надоело молчание.

Катя пнула его под столом, но Егор только улыбнулся кончиками губ.

– Этот дар передаётся в нашей семье по мужской линии из поколения в поколение.

– Вы тоже шаман? – Володю распирало от любопытства.

– Мы ещё поговорим об этом, – сказал Егор. – Но для начала я хочу, чтобы вы прочитали.

– Прямо сейчас? – удивилась Катя.

– Я выполню волю деда, как обещал, но его записи вам не отдам. Я положил много усилий, чтобы наше имя не связывали с этой историей. Но вы, Катя, оказались слишком любопытны, – приятный голос Егора звучал ровно, и всё-таки гостям стало немного не по себе.

– Я просто делала свою работу, – пробормотала Катя.

– Понимаю, – Егор положил на стол смуглые ладони с короткими, слегка заскорузлыми пальцами. Небрежно обстриженные ногти были обведены чёрным ободком. – Поэтому и хочу, чтобы вы поняли всё до конца.

Катя покосилась на Володю: он уже сосредоточенно рассматривал стопку разномастных чёрно-белых снимков и параллельно что-то искал в своём смартфоне. Его всё же удалось втянуть в игру. Она раскрыла тетрадь.

***

Охотники блуждали по осенней тайге третьи сутки. Припасы подходили к концу. Колыванов без умолку костерил проклятого лося, заманившего их в непроходимую глушь. Юван молча поправлял ружьё и заплечный мешок и упрямо шёл дальше, ведомый неясным предчувствием. Среди деревьев показался просвет.

– Опа! Избушка на курьих ножках! – воскликнул Колыванов, выходя на поляну.

Смутное воспоминание из детства подсказало, что небольшое бревенчатое сооружение с односкатной крышей на четырёх высоких столбах может быть хантыйским лабазом. Рядом рос исполинский кедр. Вокруг стояли воткнутые в землю жерди с черепами животных и полуистлевшими шкурами. Юван вздрогнул: пустыми глазницами на пришельцев смотрела вырезанная на стволе личина. Её рот был вымазан чем-то тёмным. Следы кормления жертвенной кровью, вдруг понял Юван. По его телу прошла знакомая дрожь, предвещавшая начало приступа. Таёжная тишина вдруг наполнилась шёпотом оживших духов. Их кормили очень давно. Духи были голодны.

Его отвлёк полный ужаса вопль Колыванова. Молодой напарник уже успел вскарабкаться наверх и с белым лицом стоял на пороге.

– Там, кажись, трупы…

Трупы оказались большими, почти в человеческий рост, тряпичными куклами в цветастых, расшитых бисером халатах. Порывшись в сундучке, найденном в углу, Колыванов извлёк на свет несколько кусков материи, железные подвески, изображавшие животных, старинные монеты, детскую игрушку в виде всадника на лошадке, две упаковки чая, пачку папирос и даже бутылку водки. На самом дне лежала чеканная серебряная тарелка с узорами.

– Ты только глянь! Вот это подфартило! – крикнул он Ювану, который стоял внизу.

Когда Юван снова поднялся, напарник алчно потрошил самого большого идола. В висках застучало эхо шаманского бубна. «Елта-ку не может отказаться от своего призвания. Иначе духи ему отомстят».

– Не тронь. Это сумьях. Священное место.

– Да ты что?!

Одно движение, и стонущий Колыванов валялся на земле. Когда Юван спрыгнул рядом, молодой охотник увидел в его безумных глазах свою смерть.

***

От запаха травяного чая у Кати начала кружиться голова. Казалось, она сама побывала на поляне, где стоит заброшенное святилище идолопоклонников. Теперь она понимала. Мысли снова вернулись к памятнику, скрывающему проклятие безумного шамана.

– А есть способ его снять? Отменить? – спросила она.

– Как вам сказать… – загадочно улыбнулся Егор. – Но, кажется, ваш друг уже всё понял.

– Знаешь, Катя, – растерянно пробормотал Володя. – По-моему, священник нам не поможет.

Он положил на стол потёртую фотокарточку. Рядом с грузовой полуторкой, дружески обнявшись, стояли трое мужчин. Двое незнакомцев улыбались, Юхлымов смотрел исподлобья. В правом нижнем углу читалась написанная ручкой надпись: «1975 г. Свердловск-19».

Катя вопросительно глянула на Володю, и тот без лишних слов дал ей свой смартфон. Перед глазами побежали строчки бесстрастного текста: «Военный городок Свердловск-19. Центр военно-технических проблем бактериологической защиты НИИ микробиологии МО РФ, созданный в 1946 году. Занимался разработкой и производством биологического оружия. Специализировался на создании новых штаммов боевых бактерий сибирской язвы и чумы. В 1979 году из-за утечки спор через систему вентиляции одной из лабораторий в Свердловске вспыхнула эпидемия сибирской язвы».

У Кати запульсировало в висках. История с капсулой времени сделала очередной головокружительный вираж. Она почувствовала себя маленькой белой мышкой, беспомощно бегающей по лабиринту в поисках несуществующего выхода.

– Нет, это фигня какая-то! – вдруг нервно рассмеялся Володя. – Слушай, Катя, пошли отсюда. Хватит уже с меня этих головоломок! Класть я хотел на эту сумасшедшую семейку.

Он хотел вскочить, но, зажатый за столом в самом углу у окна, плюхнулся обратно на стул.

– Нет, погоди, – Катя посмотрела на Егора, сидевшего с непроницаемым спокойствием древнего идола. – В дневнике сказано, что ваш дед работал на секретном военном объекте.

– Всё верно, Катя.

– Но как он вынес оттуда образец?

– В любой системе бывают сбои. К тому же ввести обычного человека в транс несложно для сильного шамана.

– Допустим. Но неужели он подложил его в капсулу времени?!

– Если точнее, он подменил капсулу.

– И вы всё это время знали?!

– А что я мог сделать? – пожал плечами Егор. – Дед вот пытался рассказать, и его никто не стал слушать.

Катя обхватила голову руками. Мысли неслись стаей взбесившихся гончих. Памятник, капсула, церемония, почётные гости, молодёжь танцует, люди хлопают, радуются. Из бетонной ниши вырывается клубок чёрных невидимых змей. Они жалят всех без разбора, но люди пока не чувствуют смертельных укусов и уносят с собой их яд, передавая заразу друг другу всё дальше и дальше. Безумный шаман пляшет на верхушке стелы и хохочет без остановки им вслед, а за спиной у него встаёт гигантская тень в синих и черных одеждах.

– Месть должна свершиться. А Куль-отыр должен получить свою жертву.

Кто это говорит? Неужели Егор?

С его глазами что-то не так. У людей не бывает таких прозрачных глаз цвета льда.

Как дурманит голову запах этого гадкого чая! Словно в него намешали колдовских трав, лишающих способности двигаться. Володя! Почему он сидит, уронив голову на руки?

«Дед просил передать вам перед смертью». Перед чьей смертью?

Из последних сил Катя попыталась встать, но гипнотизирующий взгляд Егора вновь обездвижил её.

– Вы же умная девушка, Катя, – и его голос зазвучал неуловимо иначе. – Нельзя отказаться от шаманского дара. Или духи сведут с ума и замучают до смерти. Дед боролся с ними всю жизнь. Он долго не мог понять, что с ним происходит. Пока не нашёл старую шаманку. Она объяснила ему. К сожалению, в последний момент он снова отступил от своего предназначения. Теперь я завершу начатое, и никто мне не помешает.

Последнее, что запомнила Катя, перед тем как потеряла сознание, – две разноцветные тряпичные куколки на подоконнике.

***

В кабинете директрисы музея раздался телефонный звонок. Светлана Игоревна изящно взяла трубку наманикюренными пальцами.

– Алло!

– Светочка, – раздался озабоченный голос замглавы города. – Я не понял, что вы там намудрили с этой чёртовой капсулой?

– Не переживайте, Сергей Николаевич. Сделаем всё в лучшем виде. Ни одна сволочь не подкопается.

– Я правильно понял, что вы сделали имитацию настоящей капсулы?

– А что вы хотели? Чтобы мы раскурочили весь памятник в поисках оригинала? Вы же сами сказали использовать более гибкие методы в работе.

– Я в вас не сомневался.

– Но это только между нами!

– Разумеется. Подробности доложите после завтрашнего заседания. До встречи.

– До свидания, Сергей Николаевич.

Директриса задумчиво постучала алыми коготками по столешнице и вызвала секретаршу.

– Как там наши Ромео и Джульетта? Вы узнавали?

– Да, врачи говорят, их жизнь вне опасности, только…

– Что?

– Провалы в памяти пока сохраняются.

– Это ерунда. Главное, живы. И какой только дрянью они умудрились так отравиться? Ну да ладно. Скажите водителю, пусть готовит машину. И запишите меня к парикмахеру на утро девятнадцатого. На церемонии вскрытия капсулы я должна выглядеть идеально.

Коломенское

Голосов (Велесов) овраг по одной из легенд служит порталом во времени. Пройдя через него, можно исчезнуть из настоящего и перенестись в будущее… или вовсе не вернуться. Такие случаи неоднократно регистрировались Полицейским управлением в девятнадцатом и начале двадцатого века.