Камо

Готовый разразиться скандал был потушен.

И мне кажется, что и в этом тоже великая заслуга Камо».

Много лет хранится у меня вырезка из грузинской республиканской газеты «Комунисти». Письмо в редакцию.

«Я вижу слезы народа, и это еще больше наполняет мое сердце горечью и страданием. В этой общей скорби я нахожусь в самом тяжелом и невыносимом положении, так как именно я оказался невольным виновником смерти такого человека…

Как неожиданно и горестно мне было узнать в Михайловской больнице, куда я отвез пострадавшего, что жертвой ужасного случая оказался Камо. Я не был лично знаком с ним, но часто слышал рассказы о его героических и революционных делах.

Дорогие товарищи! Что же мне, несчастному, сделать, ведь не в силах я искупить свою невольную вину и вернуть жизнь человеку, который так дорог и необходим родному народу.

Прости меня, славный революционер, за мою большую и неисправимую вину перед тобой!

Шофер Коля Двали».

Все. В ночь с четырнадцатого на пятнадцатое июля на Верийском спуске в Тифлисе произошла чудовищно нелепая и трагическая смерть…

Тбилиси — Москва. 1972–1973

ОТ АВТОРА

В ПИСЬМЕ СОЛДАТА ВЕГЕРЫ К ЛЬВУ ШАУМЯНУ БЫЛИ ЕЩЕ СТРОКИ:

«ТЕПЕРЬ Я УКАЖУ НА МОМЕНТЫ, ПО КОТОРЫМ Я МОГ БЫ СКАЗАТЬ АВТОРАМ ПРОЧИТАННЫХ МНОЮ КНИГ О КАМО: ВЫДУМКА НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ХАРАКТЕРУ ГЕРОЯ, НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ.

У автора Георгия Шилина:

Камо запросто уходит из батумской тюрьмы, где режим был особенно строг. Позавтракал, пообедал, а во время прогулки, играючи, перебрасывает ноги через стену… По простой арифметике, как в наше время говорили — по Малинину и Буренину, Камо свой дерзкий побег совершает на исходе десятого месяца заключения. Был арестован на Батумском вокзале 27 ноября 1903 года, бежал 17 сентября 1904-го!..

После последнего суда над Камо (1913 год) к нему в камеру является прокурор. Тот самый, с которым Камо по воле Г. Шилина ехал в одном купе от Батуми до Тбилиси и которому на прощание Камо якобы вручил визитную карточку с трогательной надписью на грузинском языке: «Хоть ты и Иван, но порядочный болван». Теперь в камере смертников Камо встречает прокурора вопросом: «Что вас привело ко мне?» — «Хочу вас спасти от смерти». — «Смертный приговор давно подписан, и вы его не можете отменить». — «Приговор я не подаю на исполнение. Через десять дней будет амнистия. Тогда и вам смертная казнь будет заменена двадцатью годами каторги». — «Спасибо!»

Автор Г. Шилин удовлетворенно заключает: «И так было!» Ей-богу, не рисковал прокурор своей дальнейшей карьерой, не проявлял такой отеческой заботы о революционере, да еще о Камо!..

У Вас, Лев Степанович, Камо делится со старым товарищем: «Земля радуется[63], когда я по ней хожу…» (стр. 273).

У ереванского историка А. Арутюняна: «Земля жалуется, когда я ступаю по ней», — шутил Камо (стр. 169).

Непонятно. Пусть бы земля жаловалась, когда по ней Гитлер ходил.

Сколько авторов, столько и версий.

После разгрома вооруженного восстания 1905 года в Тбилиси Камо схвачен казаками. Он в Метехской тюрьме, но еще не опознан. Сосед по камере молодой парень Шаншиашвили (не то ученик провизора, не то крестьянин на заработках — пишут и так и этак) готов сыграть роль, предложенную ему Камо. Когда надзиратель вызывает: «Шаншиашвили на выход, с вещами!» — к двери уверенно направляется Камо. Дальше: полицейский чин должен доставить его в участок, и если там убедятся, что это действительно Шаншиашвили, без вины схваченный в ночную облаву, то его отпустят на все четыре стороны. Подобная экспертиза в планы Камо не входит, ему надо успеть исчезнуть где-то между Метехами и полицейским участком.

У Шилина: Камо дает 5 рублей жандарму, и тот соглашается покинуть фаэтон, потихоньку шагать…

У Арутюняна: Городовой заснул…

У Вас: Городовой согласился сойти с фаэтона и поехать трамваем (здесь, конечно, тоже без взятки не обошлось)…

Еще. Как школярам объяснить, какую пичужку Камо приручил в одиночной камере и предстал с ней перед военным судом — воробья Ваську или щегла Петьку? Более щедрые авторы для скрашивания жизни Камо поселяют в его камере сразу двух пичуг… Может, не имеет особого значения. Но все же!».

Давно — более четырех десятилетий назад — сестры Камо Джаваира и Арусяк обратились к Максиму Горькому: дорогой друг, взываем о поддержке! Не под силу нам самим преградить, обуздать поток бездумных, даже злых измышлений, переполняющих сочинения о нашем брате. Бессердечные люди пользуются тем, что голос Камо умолк навсегда. При его жизни кто бы решился написать такое: «Прав автор биографии Камо тов. Черноморский, когда называет его факиром. В нем, действительно, было что-то от индусских факиров, от персидских мистиков-дервишей…»

Публичную отповедь недобросовестным авторам Алексей Максимович дал позднее. Видимо, убедившись, что просто уговоров, увещеваний безнадежно мало. Девятнадцатого апреля 1931 года в «Правде» статья Горького:

«…Например, книга Алексея Окулова «Камо»… Это пошлое сочинение компрометирует фигуру Камо, революционера, который обладал почти легендарным бесстрашием, был изумительно ловок, удачлив и в то же время детски наивен. «Историческая точность» Окулова — неправда.

Во всяком случае, редактор должен был знать, кто такой Камо, и не должен был выпускать книжку, в которой революционеру придан характер молодца из пошлого бульварного романа».

Написать о Камо взялся человек ему весьма близкий — известный грузинский большевик и литератор Барон (в данном случае это и партийный псевдоним, и собственное имя) Бибинейшвили. Его предисловие к книге, ставшей давным-давно уникальной редкостью:

«Камо был не просто товарищем моим по нелегальной революционной работе. В течение двух десятков лет оп был одним из ближайших моих друзей. Он держал меня в курсе большинства своих дел, не скрывал их от меня, вопреки своим строгим навыкам подпольщика и конспиратора… В последний год его жизни мне пришлось работать в одном деле с Камо, и здесь он остался таким же близким мне другом, каким был и прежде.

И тем не менее я долго не решался писать о нем… Статья М. Горького разрешила мои колебания, и я взялся за собирание и изучение документальных данных о Камо. К сожалению, мне пришлось воспользоваться только тем, что уцелело от хищнического разгрома, произведенного неким «литератором» Мартыновым. Сей гражданин, снабженный мандатами от высоких учреждений (как выяснилось впоследствии, выданными по недоразумению), появился в 1930 году в архивных учреждениях Тифлиса, перепечатал и забрал много документов о Камо, обошел всех его родственников и близких, собрал много личных писем и документов и… бесследно исчез.

Я использовал в своей работе уцелевшие после Мартынова документы и письма. Привлек к ней товарищей по подполью. Многие из них по просьбе моей набросали отрывки своих воспоминаний…»

Первым отзывается Максим Горький. Его записка к Бибинейшвили на исходе января тридцать второго года:

«Уважаемый товарищ!

Посылаю маленький этюд о Камо, написать больше — не могу, нет времени.

Сердечный привет!

М. Горький 29.1.32».

Есть еще одна записка Горького о книге Барона Бибинейшвили. Ее я нашел в бумагах Серго Орджоникидзе, ранее хранившихся в его домашнем кабинете. Листок бумаги в клеточку. Черные чернила.

«Дорогой т. Орджоникидзе!

Очень сожалею, что приходится беспокоить Вас, но должен.

Недавно я получил русский перевод рукописи «Камо», опыт документальной биографии.

…Эта рукопись нуждается в серьезной редакторской — партийной работе.

Укажите, кому направить ее, очень прошу.

Крепко жму руку.

А. Пешков.

20. VI.32».

Резкий внезапный крен в другую сторону. Книги о Камо перестают выходить. Как редкая удача воспринимается, если что удается раздобыть у букинистов.

Лишь в 1957 году в Ереване выходит биография Камо, написанная историком А. Арутюняном, в пятьдесят девятом в Москве — «Камо» Л. Шаумяна. И еще, как сомнительный дар, в Ставрополе в 1966 году двести тысяч экземпляров переизданной книги Г. Шилина…

Читателю еще нужно знать: вечером двадцать четвертого мая 1971 года в телестудии во время записи рассказа о Бакинской коммуне скончался Лев Степанович Шаумян. Остались материалы — документы, свидетельства очевидцев, письма, подготовленные для второго издания книги о Камо. Обозначен замысел задуманной им работы: «Автор пытается создать научную биографию Камо. То, что предлагается вниманию читателя, документально достоверно».

Перед всеми, кто пишет о Камо или возьмется за это в будущем, у Льва Степановича огромное преимущество. Он хорошо знал Камо, тесно общался с ним, месяцами жил под одной крышей. Камо был старше более чем на двадцать лет. Но относился к своему младшему годами товарищу как к равному участнику борьбы. Не по чрезмерной душевной щедрости, по праву.

В четырнадцать неполных лет Левон Шаумян умудряется сквозь кольцо окружения, фронты, кордоны доставить в Москву — Ленину — секретнейшее послание своего отца — главы Бакинской коммуны Степана Шаумяна.

Все доставленное Левоном настолько важно, что управляющий делами Совнаркома В. Бонч-Бруевич порывается немедленно отвести его к Владимиру Ильичу. Левон сопротивляется: «Нет, не в таком виде!» Показывает на свои рваные сапоги: подошвы отвалились, подвязаны веревочками, проволокой. За сутки удается произвести необходимый ремонт сапог и одежды. Бонч-Бруевич представляет четырнадцатилетнего чрезвычайного курьера Коммуны Ленину.

Среди всех других вопросов, немедля подвергнутых, обсуждению, у Владимира Ильича и сугубо личный — не этот ли юный бакинский гражданин год назад наградил его красным значком с миниатюрным портретом Карла Маркса? Догадка подтверждается. Да, он, Левон, воспользовался поездкой отца на Первый Всероссийский съезд Советов для того, чтобы послать товарищу Ленину свой любимый значок и поклон. Выполняя ответственное поручение, Степан Георгиевич заметил: «Владимир Ильич, еще одно разъяснение отношения масс… Возьмите, пожалуйста!» Ленин носил значок на груди…

Тем же путем, в буквальном смысле сквозь огонь и воду, Левон возвращается на Каспий, чтобы быть до конца с отцом. В Баку, на пароходе, в красноводском застенке.

В пятнадцать лет Девон член Коммунистической партии. Нелегальный работник в оккупированном англичанами Баку. Камо его кумир, предмет подражания…

Годами неутомимо собирал Лев Шаумян материалы о Камо. Частично они использованы в этой моей книге. Для меня книга о Камо в какой-то мере продолжение, развитие того, что писал в своих предыдущих работах о Серго Орджоникидзе и Степане Шаумяне. И там читатель нередко встречался с Камо.

ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

КАМО (С. А. ТЕР-ПЕТРОСЯНА)

1882, 6 мая — в городе Гори Тифлисской губернии родился Симон Аршакович Тер-Петросян.

1889 — поступает в Горийское городское армянское училище.

1898 — исключается из училища «за дурное поведение».

1901, начало года — после смерти матери Симон переезжает в Тифлис к своей тетке Елизавете Андреевне Бахчиевой. Начинает готовиться к экзаменам для поступления в юнкерское училище.

Весна — вступает в Российскую социал-демократическую рабочую партию. Примыкает к единомышленникам Ленина. Выбор на всю жизнь. Участвует в подготовке знаменитой первомайской демонстрации тифлисских рабочих. В день демонстрации (22 апреля по старому стилю) — помощник знаменосца. С этого времени в партийных кругах, среди рабочих и учащихся известен под именем Камо.

1903, первые месяцы — Камо организует в Тифлисе нелегальную типографию.

Март — разбрасывает прокламации в театре Тифлисского артистического общества во время спектакля «Гамлет». Участвует в подготовке Первого съезда кавказских социал-демократических организаций. Возглавляет охрану съезда от полиции.

Вторая половина года — участвует в создании большой нелегальной Авлабарской типографии Кавказского союзного комитета РСДРП.

Воябрь — впервые арестован. Заключен в батумскую тюрьму. Обвиняется в распространении нелегальной литературы.

1904, сентябрь — совершает побег из тюрьмы. Переходит на нелегальное положение.

1905, февраль — Камо с помощью Серго Орджоникидзе на массовом митинге трудящихся разных национальностей в ограде Ванкского собора распространяет большевистскую прокламацию «Да здравствует международное братство». Возглавляет демонстрацию из десяти тысяч тифлисцев разных наций и слоев общества. Подымает красное знамя. Произносит речь. Указывает, что духовенство и либералы — такие же эксплуататоры народа, как правительство. Об этом делегат Кавказа М. Цхакая рассказывает на Третьем съезде РСДРП.

Лето и осень — создает нелегальные типографии в Тифлисе, Кутаисе, Чиатурах. Обучает рабочие дружины самообороне. Налаживает в своей «лаборатории» производство бомб.

Декабрь — руководит обороной восставшего рабочего района Тифлиса — Надзаладеви. В боях получает пять ранений. Его захватывают казаки и жестоко истязают. Затем заключают в Метехский тюремный замок.

1906, февраль — Камо бежит из Метех под именем Шаншиашвили.

Март — боевая группа под началом Камо совершает экспроприацию в Кутаисе. Отнятые деньги Камо доставляет в Петербург Военно-техническому центру большевиков. В поселке Куоккала первая встреча Камо с В. И. Лениным.

Апрель — Камо снова приезжает в Петербург. На этот раз под видом князя Дадиани. Работает в нелегальной лаборатории военного центра большевиков. Изучает технологию изготовления бомб большой разрушительной силы, так называемых «Столыпиной», чтобы открыть свои филиалы в Тифлисе, Баку, Батуме, Кутаисе.

Середина года — Камо отправляется за границу для помощи М. М. Литвинову в закупке и транспортировке оружия. Ноябрь — Камо по вызову Литвинова приезжает в Варну (Болгария), с тем чтобы на яхте «Зора» доставить оружие на Кавказ.

Декабрь — гибель «Зоры» у румынских берегов. Рыбаки доставляют Камо в порт Констанцу, где его арестовывают. Через короткое время высылают.

1907, май — осколками случайно взорвавшегося капсюля Камо ранен в глаз и руку.

Июнь — под руководством Камо совершена беспримерная экспроприация на центральной Эриванской площади в Тифлисе. Взято 250 тысяч казенных рублей. Виновников ищут по всей России. Камо тем временем невозмутимо везет деньги в скором поезде Тифлис — Петербург в коробке для шляп. В полной сохранности передает большевистскому центру.

Июль — август — Камо живет в Куоккале. Часто встречается с В. И. Лениным.

Сентябрь — по конспиративным делам Камо в Париже, Льеже, Берлине, Вене.

Октябрь — арест Камо в Берлине. Он выдает себя за страхового агента Димитриуса Мирского. В чемодане мнимого Мирского двести капсюлей бомб огромной разрушительной силы.

1908, январь — после свидания в берлинской тюрьме с Красиным Камо начинает симуляцию сумасшествия. Это единственная возможность избежать многолетней каторги в Германии или выдачи России и виселицы по приговору военного суда.

Февраль — суд над Камо в Берлине. Слушание дела откладывается на неопределенный срок — до окончания медицинского обследования.

Май — медицинские эксперты — судебные врачи Гоффманн и Леппман подтверждают психическое заболевание Камо.

Июнь — Камо из тюрьмы переводят в лечебницу для душевнобольных в Герцберге. Оттуда «по соображениям охранительного порядка» — в специальный укрепленный павильон психиатрической больницы в Бухе.

1909, апрель — «выздоровевшего» Камо под усиленной охраной доставляют в подследственную тюрьму Берлина. Внезапный припадок «буйного помешательства». Назначенное на третье мая судебное заседание отменяется. Возвращение в Бух.

Июнь — главный врач больницы в Бухе составил медицинское заключение, подтверждающее, что Камо психически неизлечим, не сможет участвовать в судебном разбирательстве и неспособен отбывать наказание.

Сентябрь — Камо на Ленженском переходном пункте Калишской губернии передан германскими властями русской полиции.

23 сентября — заключен в калишскую тюрьму.

Октябрь — закованный в ручные и ножные кандалы Камо особой командой доставлен в Метехи. Продолжает симуляцию.

1910, апрель — состоялось заседание военного суда в Тифлисе.

Решено подвергнуть Камо новой медицинской экспертизе. «Экспертиза» всякий раз более похожа на жестокие пытки.

Сентябрь — судебно-медицинское освидетельствование подтверждает диагноз немецких психиатров: «Ненормален».

Ноябрь — еще одно судебное заседание. По требованию военного прокурора серия испытаний должна быть проведена в Михайловской больнице.

Декабрь — закованный в кандалы Камо помещен в изолятор для буйнопомешанных при Михайловской больнице.

1911, май — особое присутствие тифлисского окружного суда снова признает Камо невменяемым.

Август — Камо бежит из Михайловской больницы. Несколько дней скрывается в подвальном этаже здания управления полицеймейстера.

Осень — Камо под видом преуспевающего турецкого купца садится на пароход в Батуме. Благополучно добирается до Льежа. Оттуда направляется в Париж к В. И. Ленину.

1912, первая половина — Камо в Дании, Швейцарии, Турции, Болгарии. В Софии арестован как «турецкий шпион».