Мятежница и менталист

Жертв было много, уйма денег и сил оказалась потрачена впустую, в обществе зрело недовольство политикой властей. Какая же это власть, если она не способна обеспечить безопасность своих граждан? И на что, спрашивается, идут налоги населения?

Начались голословные обвинения и претензии, поползли разного рода слухи и сплетни. Недобросовестные журналисты вели себя безобразно, пуская в эфир непроверенную, а то и заведомо ложную информацию. Всё ради рейтингов и сиюминутной популярности. Причем, той в которую народ верил больше прочих, была версия, что строили станцию как попало, финансы украли и обставили всё как аварию, несчастный случай. Нет станции — нет следов халатности.

А властям не хотелось подобных домыслов. И досадно было бросать проект освоения на полпути. В итоге сплетни жёстко пресекли, а из трагедии сделали выводы, предприняли всё чтобы подобное не повторилось. И начали изыскивать иные способы организовать проживание колонистов на Марсе.

В первую очередь — использовать куски станции для постройки бункеров. Тут вообще хитро выкрутились, и те уцелевшие фрагменты, что упали в низину, просто засыпали грунтом, сделав входы и загерметизировав. В одном из них, “Первопроходце”, мне сейчас повезло поселиться. Это потом об этих временных базах колонизаторов забыли, когда большинство зданий начали строить на поверхности.

Вторым шагом стало создание пригодной для дыхания атмосферы. То есть изначально этого в планах не было, о такой роскоши даже не мечтали. Нереальная ведь задача — во всём нижнем слое атмосферы планеты довести содержание кислорода до приемлемого уровня! Где вообще такие объемы взять?! Даже бункера заполнить, и то было сложно, хотя установки регенерации работали исправно.

Решила проблему случайность. При разработке одного из месторождений местного минерала, вскрылись глубинные подземные полости-каверны, заполненные пузырьковым льдом с вкраплениями колоний цианобактерий. Причём, пузырьки оказались из чистого кислорода. Учёные до сих пор на этот счёт ведут жаркие споры, но главная версия, кажущаяся наиболее вероятной даже мне, далёкому от науки человеку, такова: эти фотосинтезирующие бактерии когда-то жили в океане на поверхности Марса и даже при его медленном остывании продолжали вырабатывать кислород. А потом неведомые геологические процессы взбили этот леденеющий океан будто шейкером и “накрыли” сверху слоем горных пород.

Теперь геологоразведка целенаправленно искала такие полости. И к всеобщему ликованию их тут оказалось реально невероятно огромное количество. Настолько, что за сотню лет геолого-атмосферно-восстановительных работ, на Марсе стало возможно дышать без кислородных масок.

Сложнее оказалось справиться с потоками солнечного ветра. Это у Земли магнитное поле заставляет опасные заряженные частицы отклоняться и огибать планету, “падая” лишь в зоне полюсов и образуя полярные сияния. А на Марсе нет планетарного магнитного поля. Магнитные полюса не в счёт, они остаточные и не могут обеспечить полноценной защиты.

И в этом вопросе никаких подсказок планета не предоставила, пришлось людям выкручиваться самим и искать технологические решения. Вот так и появились магнитосферные вышки.

Помню, в школе делала своей первый доклад именно о них. Я накрепко запомнила свой восторг от выступления на публике. Одноклассники хвалили мой интересный рассказ. Преподаватели отметили, что у меня есть задатки репортёра и их непременно надо развивать.

С того момента и появился мой интерес к красивой и грамотной подаче фактов, а я начала мечтать о карьере журналиста. В общем-то приятные воспоминания. Другой вопрос, что я тогда не думала, что в таких вот обстоятельствах буду с Марсом знакомиться…

— О, старая знакомая! — нагло вмешался в мои мысли громкий мужской голос. — Меня ждёшь, красава? Помнится, мы с тобой не успели потолковать. Хочешь продолжить?

— Очень “надо”, — максимально недружелюбно, но без явной агрессии откликнулась я, сетуя на назойливого поклонника. Того самого, который с энтузиазмом лапал меня вместе со своими дружками и неохотно отпустил, когда вмешался Марк. Принесла же его нелёгкая! И ведь как на грех рядом ни души!

— А что ж так? — не захотел отступать мужчина. — Хахаля у тебя нет, ты молодая, свободная, так пользуйся возможностью, развлекайся на полную катушку. Мы тут в любой момент сдохнуть можем, так что от жизни надо всё успеть ухватить.

Ладно бы он словам ограничился, так ведь нет, бесцеремонно плюхнулся задницей на соседний камень и жестом собственника обнял меня за талию.

— Грабли убери! — не выдержала я, пытаясь вскочить.

— А то что? — засмеялся нахал, дёргая меня на себя и вынуждая упасть к нему на колени, пользуясь моим неустойчивым положением. — Ну хватит ломаться и строить из себя целку, — сердито запыхтел, когда я продолжила вырываться. — Какие же вы, бабы, упёртые! Подачки вам подавай… Так и быть притащу тебе какой-нибудь трофей со следующей вылазки к федералам.

— Обойдёшься, урод, — выплюнула я. Выдрала из захвата руку и ткнула запястьем в наглую морду. — Вот это видел?

Перед физиономией вояки оказалось его собственное отражение — я, теперь уже готовая ко всему, успела в начале домогательств включить камеру.

— Хочешь, чтобы Карен это заценил? Думаешь, ему понравится, что ты, вместо того, чтобы все силы отдать на воплощение в жизнь идей сопротивления, маешься дурью и в первую очередь о своих хотелках заботишься?

— А ты Карена не приплетай. Ты ему никто. И ради тебя цапаться с нами он не будет. По-хорошему предупреждаю.

— Ты так в этом уверен? — хмыкнула я. — Лады, посмотрим! Я с удовольствием полюбуюсь, как твою голую задницу исполосуют в назидание перед всем строем, а потом на исправительные работы отправят.

— Да пошла ты… стукачка! — рассвирепел вояка, подскакивая и отшвыривая меня от себя. — Я другую найду, посговорчивей.

— Удачных поисков, — ворчливо пожелала я, поднимаясь с песка и отряхивая одежду.

Глядя ему вслед, порадовалась, что справилась собственными силами. Раскритиковала добросовестность Марка, которому поручили меня охранять, а тот шляется по своим делам. Сообразила, что вечер успел превратиться в ночь — на небе загорелись звёзды, а Солнце окончательно перевалило за горизонт. И отправилась обратно в общежитие.

Марк сегодня на общей кухне мне компанию не составил, оставил дневной рацион на столе в комнате, видно, имелся у него дубликат электронного ключа. Я по этому поводу грустить не стала, всё же в очередной раз портить себе настроение созерцанием угрюмой и вечно недовольной физиономии не самый заманчивый досуг. Есть занятия и поприятней. Это во-первых. Во-вторых, я и без телохранителя прекрасно справляюсь с самообороной, вон как дала отпор наглецу-вояке, только пятки сверкали, когда убегал! Не зря говорят, что пресса это четвертая власть в обществе. Огласки и позора все боятся — даже влиятельные политики и бизнесмены. Куда до них какому-то рядовому бойцу Сопротивления. Одно название, что отважный мятежник.

Похозяйничав на кухне, где на этот раз особого выбора столов не было — мне едва удалось успеть занять последний свободный, — я получила на ужин полусырую картошку с рыбной котлетой. Недожаренную потому, что когда много нагревательных панелей включено сразу, мощность нагрева падает. Удобно было пользоваться кухней в одиночестве, а сейчас энергии хватило только на рыбу, которая готовится быстро. Плюс набежавший следом за мной народ, выстроился в очередь и шумел, что мы все долго копаемся. Я поторопилась, а потом дожаривать было уже неловко. Стыдно не уметь готовить, когда остальные справляются легко. У меня элементарно не хватило сноровки и опыта.

Пришлось на виду у всех хрустеть и давиться своим “кулинарным шедевром”, шустро мыть посуду ржавой тёплой водой и выметаться из кухни, освободив место другим постояльцам. А ещё надеяться, что не получу несварения желудка, и успокаивать себя тем, что я здесь не навсегда.

Оставшееся до сна время провела за вильютом. На этот раз не профессиональными обязанностями занялась, а позволила себе расслабиться. Там же у меня не только рабочий материал, но и личный архив любимой музыки, текстов женских романов, альбомы с семейными голографиями. Вдали от дома всегда вспоминаешь о близких, особенно, когда между ними хорошие отношения.

А в моей семье именно такие. Наверное потому что я единственный ребёнок, а родители никогда не ссорились. По крайней мере, при мне. И всегда лояльно относились к моим поступкам. Хочешь гравискутер в двенадцать лет? Пожалуйста. Перекрасить волосы в розовый? Да не вопрос. Поступать на журфак? Ну ладно, неплохая вроде профессия.

Единственный раз, когда папа сорвался и едва не вспылил, это когда я поделилась радостью, что меня на Марс аккредитовали. Но даже тогда его гнев был не на меня направлен, а на беспечность руководства “Равновесия”. Не нашлось никого более опытного? Забросили ребёнка в самое пекло и рады стараться.

Я с ним согласна не была. Ну какой же я ребёнок? Мне двадцать, за спиной школа, академия и курсы управления гравискутером. В активе — аттестат с отличием, красный диплом, три победы на конкурсе “Острое перо”, грамота лауреата премии “Лучшая статья за 2440 год”, грант “Юные дарования литературы” и два приза лидера гонок на гравискутерах “Кубок Федерации”. С таким послужным списком можно по праву считаться взрослой и способной справиться со сложными заданиями.

Повезло, что пока есть шанс скрыть от семьи мои нынешние неприятности. Сомнительно, что несколько дней отсутствия связи с репортером, как-то обеспокоят редакцию “Равновесия”. Тем более я внештатник, значит график у меня свободный. Я не обязана каждый день слать уведомления и отчёты. Мало ли потребовалось задержаться, чтобы отснять дополнительный материал. Итоговый срок сдачи репортажа в редакцию через три недели, так что время у меня есть. Дальше будет сложней — месяц отсутствия уже не скрыть при всём желании… Так что сейчас задача номер один — найти способ повлиять на расторопность Карена. Чем быстрее он поможет, тем скорее я смогу выйти на связь и вернуться домой.

Вот только пока я особой расторопности не наблюдаю,. Почти два дня прошло, а на свидание, то есть обещанный второй разговор, меня так и не пригласили. И я очень сомневаюсь, что причина этого какие-то неотложные дела у главаря мятежников. На базе аврала нет, затишье, техника стоит без движения, вояки вон, сами себе предоставлены… Значит, завтра придётся решительно напомнить Карену о себе!

Вот в таком бодром расположении духа я отправилась мыться и прихорашиваться. Сразу после ужина не вышло — у санузла толпа собралась ничуть не меньшая, чем у кухни. Проще было переждать наплыв желающих, чем провоцировать местных на ругань. Зато теперь очереди уже не было, в соседней кабинке домывалась лишь одна девушка, и ещё одна вытиралась, стоя в раздевалке. Правда, напор воды оказался слабым, а она сама едва тёплая. Неслучайно опытные постояльцы подсуетились заранее. В системе водонагрева горячей воды осталось немного, а холодная успела накопиться, но не успела нагреться.

Поэтому я, хоть и дрожала под прохладными тонкими струйками, но терпеливо и долго промывала волосы, убирая пенные клочки шампуня. И вздрагивала от потоков холодного воздуха, который окатывал тело каждый раз, едва открывалась дверь в душевую.

Когда это произошло первые два раза, я восприняла с пониманием — девушки ушли, не ночевать же им в душе. Но когда мое тело “заморозило” в третий раз, меня это вывело из себя — кого еще принесла нелегкая в час ночи?! Никакой приватности! Может, одна из девушек что-то забыла и вернулась, чтобы забрать?

Пройдя ладонями по лицу и смыв с глаз пену, я отступила от душа. Развернулась, чтобы полюбопытствовать и пожурить забывчивую поселенку.

— Следить за вещами надо… — осеклась, не договорив, потому что, вместо девушки увидела внушительную фигуру, совсем не похожую на девичью.

Сердце мгновенно подпрыгнуло к горлу и заколотилась как сумасшедшее, в животе скрутился тугой комок предчувствия неприятностей, во рту пересохло. Я даже не сразу сообразила, в каком откровенном виде стою перед обнаглевшим, вломившимся в женскую душевую мужиком, чуть заметно покачивающимся и скользящим по мне липким плотоядным взглядом. Спохватилась, услышав:

— Грудь у тебя маловата, по сравнению с гонором. Но я не эстет, по мне и так сойдет.

— Отвали! Пошел вон, урод! — взвизгнула я, прикрывая стратегические места ладонями и суматошно соображая, как без последствий прошмыгнуть мимо загораживающей проем туши и добраться хотя бы до полотенца.

— Что ж ты такая шумная-то? — воровато оглянулся на дверь вояка и, резким движением наперерез схватив меня за предплечье, рванул на себя, окончательно выдергивая из-под душа.

На повторный визг у меня времени не хватило, хотя в грудь воздух я и успела набрать. Выдыхать было уже некуда — развернув к себе спиной и заломив руку за спину, мужик ладонью закрыл мне рот.

— И что ты мне сделаешь, пигалица? — прорычал негромко на ухо, обдав отвратительной вонью перегара и спиртовых паров. — Где твоя хваленая камера? Что показывать станешь Карену? Не того ты на испуг взяла…

Я сделала все, что могла в этот момент — укусила прижавшуюся ко рту ладонь. На рефлексах действовала, не раздумывая. И мгновенно об этом пожалела, потому что взвывший от боли насильник церемониться не стал — отвесил мне затрещину, одновременно толкнув к стене, на которой висела одежда.

Больно приложившись плечом и лбом о гладкий кафель, я схватилась за голову, оседая на пол. В ушах что-то звенело, смешиваясь с шумом воды, в глазах расплывалось, во рту стало противно-солено.

Упасть мне вояка не дал — снова дернул, поднимая и окончательно впечатывая в стену грудью. Удерживал, прижимаясь ко мне со спины и не позволяя вырваться.

— Стой смирно, тогда больно больше не сделаю, — пыхтел, елозя позади. Я чувствовала непонятные странные движения, вовсе не похожие на попытки мной овладеть. Он одежду нащупывал — догадалась, когда затолкал мне в рот какую-то тряпку и, чуть отстранившись, принялся связывать руки за спиной.

— Так потише будет и поспокойнее, — пояснил между делом. — Нам же лишние свидетели не нужны, верно?

Мои слабые попытки извернуться и помешать он пресекал жестко, очередным толчком впечатывая в стену и тут же снова отстраняясь, чтобы продолжить. То есть жгутом скрутить мою блузку и крепким узлом зафиксировать запястья. А потом надавить на спину, вынуждая меня нагнуться. Смяв в пальцах мокрые волосы, намотал их на кулак и потянул на себя, заставляя оттопырить попу и запрокинуть голову.

— Я бы тебя в другой позе трахнул, дорогуша, но тут удобств никаких, так что придется тебе приноровиться и потерпеть. В следующий раз выберу местечко покомфортнее, — намерено вульгарно комментировал, демонстративно неторопливо огладив бедра.

Звякнула застежка ремня, к моей коже прижалось что-то большое, горячее, твердое…

Казалось, сил сопротивляться у меня уже не осталось. Глаза застилала мутная пелена слез, в носу хлюпало, из-за кляпа и неудобного положения я задыхалась, не в силах глубоко вдохнуть. И все же дернулась, меняя положение — в сторону и вниз….

— С-с-сука! — ругнулся насильник. — Я тебя предупреждал!

С такой злостью рванул меня за волосы обратно, вверх, поднимая на ноги, что мне показалось, содрал скальп. С неменьшей яростью ударив ботинками по одной голени, потом по второй, заставил широко расставить ноги. И снова наклонил.

— Еще раз дернешься, — предупредил угрожающе, — одним мной дело не ограничится. В казарму отведу. Поделюсь со своими друганами, они тебя научат послушанию. Будешь всю ночь их обслуживать.

Я больше не сопротивлялась, сил не было ни моральных ни физических. Обреченно ждала, стараясь абстрагироваться от боли и отчаяния. Как жаль, что женщина слабее, и как горько, что мужчины этим пользуются!

Потому и грохот распахнувшейся двери донесся до моего сознания не сразу, и то, что меня больше никто не удерживает, я поняла, лишь когда освободившееся от захвата тело рухнуло вниз на кафельный пол. Колени больно ударились о плитку, но мне было не до этого. Торопливо перевалившись через бедро и перебирая ногами по скользкой мокрой поверхности, я отползла к стене. В голове, где все еще шумело и звенело, билась суматошная надежда — за меня вступились?

Вскинула голову и от облегчения разревелась еще сильнее — вояка скрючившись валялся на полу, а над ним в неловкой позе навис, оперевшись на здоровое колено и вытянув вторую ногу… Марк.

— Допрыгалась, дура! — среагировав на мой сдавленный всхлип, мужчина обернулся ко мне.

Поморщился, с усилием выдохнул, поднимаясь, и доковылял до стены. Сдернув с вешалки полотенце, набросил мне на плечи. Подцепив одной рукой за подмышку, потянул вверх.

— Вставай, замерзнешь! — сердито приказал. Придержал, пока я твердо не встала на ноги, и принялся развязывать руки. А кляп, наспех свернутый из моей майки, я уже сама выдернула.

С наслаждением наконец вдохнула нормально и торопливо замоталась в полотенце, плотно обхватив себя дрожащими руками. Впрочем, ненадолго. Секундой спустя руки пришлось освободить, чтобы подхватить мою одежду, которую Марк без лишних разговоров сдернул с крючков и бросил в меня. А следом “прилетели” ботинки.

— Марш в свою комнату! — грозно распорядился защитник. — И пока я не приду, за дверь носа не высовывать! Поняла?