Мятежница и менталист

— Да… — я опешила от отсутствия в его голосе и словах сопереживания и сострадания, но послушно боком протиснулась к двери. Старалась оставаться лицом к поверженному насильнику, как-то подозрительно долго лежащему без движения. Чтобы держать его в поле зрения.

— А он? — все же не выдержала и пролепетала.

— Не твоя забота! — отрезал Марк, одарив меня презрительным взглядом. — Выметайся!

Я выскочила в коридор. По причине ночного времени освещало его всего два светильника, и те на половине мощности. Так что в полумраке меня сложно было рассмотреть случайным свидетелям. Впрочем, вряд ли таковые имелись — все двери были наглухо закрыты.

Оказавшись в комнате, я бросила вещи на пол, забралась с ногами на кровать и натянула на себя покрывало. Нервная дрожь сотрясала тело, зубы стучали, иссякнувшие было слезы вновь полились из глаз.

— Сам дурак, — всхлипнула я, вспомнив нелицеприятный эпитет, которым наградил меня Мрачник. Размазала слезы по щекам и в сердцах пристыдила: — Нечего было меня бросать без присмотра! Охранник называется! Бездельник! Можно подумать, я виновата, что этот моральный урод в душевую приперся. Чурбан бесчувственный! Хоть бы понимание проявил и до комнаты довел! Я же сознание могла потерять! И упасть посреди дороги!

Обвинение мое, ясное дело, адресат услышать не мог, но я хотя бы стресс сняла. И наконец-то начала успокаиваться. Даже нашла в себе силы выбраться из постели и одеться нормально. А потом снова забраться в кровать под теплое одеяло.

Напряженно прислушиваясь к подозрительной тишине за дверью, я ждала появления Марка, но он с визитом не спешил. И оставалось непонятным, что происходит там, в душевой. Живой, пришедший в чувство вояка, по идее, должен буянить и шуметь. Если только не получил от соратника соответствующее разъяснение, о моей значимости для их предводителя. Карена тут все боятся. И Марк в том числе. Иначе не стал бы меня спасать.

Я так и уснула, не дождавшись своего недисциплинированного телохранителя. Не удивлюсь, если он вообще обо мне забыл…

***

— Дебил…

Стоящий над недвижной тушей военного Марк в сердцах сплюнул на пол.

Мало было ему проблем от беспечной девчонки! Она словно магнит для неприятностей. Недавние домогательства, от которых Марк Карину избавил, не заставили ее осмотрительней себя вести. Понеслась в душ на ночь глядя! Можно подумать, помрет, если денек не помоется. Надо же мозги включать! Ты в чужом месте, на базе ошивается всякая озабоченная шваль… Хотя, конечно, странно, что силовик в то же самое время приперся туда, где ему по уставу находиться не положено. Совпадение? Ну-ну…

Марк скептично хмыкнул и с трудом присел. Брезгливо поморщился, когда в нос ударил узнаваемый запах перегара, и принялся обыскивать медленно остывающее тело. Куртка — внешние карманы, внутренние. Ручка, пара монет, зажигалка, мультитул… Понимающе хмыкнул, когда залез в карманы расстегнутых брюк с вываленным наружу поникшим девайсом, и вытащил нераспечатанный презерватив. Определенно готовился похотливый нарушитель воинской дисциплины к “развлечению”. Только вот в пылу укрощения строптивой девчонки о своих намерениях предохраняться напрочь забыл.

Отбросив висящий на шее жетон, Марк охлопал бока, отыскивая в обтягивающей торс футболке потайные карманы. Почувствовав под пальцами уплотнение, вытащил тонкий гибкий экран. Включившийся от нажатия на сенсор, тот услужливо отобразил трехмерную карту местности со всеми расположенными на ней объектами. В недрах одного из них, в котором наметанным глазом нетрудно было опознать подземные структуры общежития, выразительно мигала красная точка.

Маячок!

Марк полез в карман своей куртки и вытащил точно такое же устройство. Совместил изображения и присвистнул от удивления. Сигналы, которые они отображали были идентичны.

По всему выходило, что этот гаденыш не наобум святых сюда ломанулся. Он точно знал, где находится Карина. Ну ладно сам Марк, ему по распоряжениям, озвученным Кареном, за девкой следить положено. А этот-то урод когда успел на нее “блоху” прицепить?..

Спрятав оба экрана в карман, Марк схватил труп за подмышки. С силой рванул вверх, поднимая и перекидывая через плечо.

Придурок безмозглый! Нарвался… И что теперь делать? Желающих запрыгнуть на молоденькую неиспорченную самочку хоть отбавляй. Он не один такой. Гонять каждого озабоченного по отдельности — та еще задачка, а всех этих братьев по “разуму” не перебьешь. Кто тогда за Сопротивление воевать станет? Один Карен на баррикады полезет? От полумер и объяснений толка никакого. Нужно что-то радикальное…

Нагруженный неподъемной ношей, Марк с трудом поднялся по лестнице. Толкнув массивную створку перекрывающей вход двери, вывалился в темноту окружающего базу повстанцев марсианского мира. Редкие тусклые огни лишь намечали путь, позволяя окончательно не сбиться с верного направления. Но тому, кто давным давно вдоль и поперек изучил эту территорию, этого было более чем достаточно.

Потому, избегая мест, где мог оказаться патруль, быстро, уверенно, пусть и прихрамывая, мужчина добрался до очерченного бледно-красными светодиодами входа в казарму. Не особенно церемонясь, сбросил тело на камни и отправился в штаб. Откладывать визит было рискованно — он должен быть вместе с Кареном, когда тому сообщат о происшествии на военном объекте.

Стоящий на страже патрульный шагнул было навстречу, вскидывая оружие, но опознав адьютанта, кивнул и отступил. Марк спустился на жилой уровень, постоял, прислушиваясь к окружающему пространству — офицеры по причине временного затишья со стороны федералов использовали ночное время по своему прямому назначению. То есть для сна.

Марк прошелся вдоль ряда дверей за которыми располагались личные апартаменты командования. Задержался возле одной, постоял, вслушиваясь и пошел дальше. Коридор привел мужчину в небольшой холл, где два дня назад он оставил ожидать аудиенции Карину.

И снова Марк замер, полуприкрыв глаза. Кривая усмешка легла на обветренные губы, рассеченные грубым плохо зажившим шрамом — на грани слышимости раздавались выразительные томные стоны. Значит, у Карена очередной сеанс антистресса, а потому он будет в хорошем расположении духа и есть все шансы, что примет на веру любую версию, которую ему подкинет адьютант. Главное, быть убедительным. И не опоздать.

Присев в одно из кресел, мужчина задремал. Однако сон его был чутким. И потому, когда дверь едва слышно скрипнула, приоткрываясь, моментально встрепенулся.

— Ты чего тут? — удивился Карен, пропустив мимо себя закутанную в плащ женскую фигурку. Проводил взглядом исчезающую в полумраке коридора девушку и вернулся глазами к помощнику.

— Есть информация, — едва слышно пояснил Марк.

— Заходи, — тут же приказал Карен, который вряд ли протянул бы так долго в такой рискованной должности, если бы не убедился на горьком опыте, какую цену можно заплатить, не приняв всерьез вот такие предупреждения. Лучше перестраховаться, чем подставиться.

Отступил, позволяя пройти в душный, наполненный запахами секса и духов кабинет. Плотно прикрыв дверь, покрутил головой, разминая шею. Подобрал с пола упавшую рубашку и принялся надевать, чтобы не щеголять перед подчиненным голым торсом.

Наблюдая за неторопливыми движениями главаря, Марк привычно сосредоточился. На ту самую инфу, о которой он столь таинственно сообщил, у него были другие планы, но выбора не осталось. Чем-то придется жертвовать, чтобы получить нужный результат.

— Выкладывай, — наконец Карен уселся в кресло и облокотился о столешницу, предварительно смахнув с нее забытые женские трусики.

— Ходят слухи, что федералы затаились неслучайно. Новое оружие осваивают, чтобы наши позиции разгромить.

— Пусть сначала нас найдут, — усмехнулся Карен. — Походу, ложная тревога. И мы еще посмотрим, на что их оружие годится.

— Я это уже видел. Вчера “прогулялся” до полигона телепатов. На учениях новый спутник тестировали. Улучшили систему самонаведения на объекты. Цель разносит вмиг, так, что пикнуть никто не успевает. И выведут они его на полярную орбиту.

Карен задумался. Подтащил к себе панель и включил проекционный экран. Над столом развернулась трехмерная карта Марса, с прочерченными над ней яркими линиями орбит спутников. Связных, шпионских, оборонительных, заправочных, навигационных… Линий было много, но все их трассы, в основной своей массе, лежали в экваториальной зоне, не захватывая полюса.

— Твою ж мать! — выругался, когда пробежал пальцами по клавиатуре и заставив технику смоделировать еще одну орбиту. А все потому, что, следуя ей, спутник оказывался в аккурат над территорией, занятой повстанцами.

Марк привычно промолчал, обходясь без советов. Его задача — преподнести информацию так, чтобы главарь своим умом дошел до правильных выводов. Он не советник и не консультант. Всего лишь адьютант, роль которого быть на подхвате у начальства, если понадобится, и при этом оставаться незаметным.

— А где испытания проходили? — бросил на него хмурый взгляд Карен.

Подойдя ближе, Марк уменьшил масштаб, увеличивая размер изображения. Сдвинул проекцию в нужное положение и ткнул пальцем в искомый район.

Карен несколько минут изучал указанную местность. Чесал в затылке, покусывал ноготь, двигал карту, проверяя расстояния. Здравые мысли приходили ему в голову не сразу, и Марк, в полной мере изучивший привычки своего начальника об этом прекрасно знал. Потому молниеносных решений и сиюсекундных действий ждать было бессмысленно.

И оттого он был спокоен. До тех пор, пока в дверь не постучали, а в ответ на недовольное “войдите”, в кабинет с непроницаемым выражением на лице шагнул дежурный офицер.

— На вверенном объекте ЧП, — доложил четко. — У входа в казарму обнаружен мертвый рядовой. Следов насильственной смерти нет.

— Не понял, — в недоумении похлопал глазами Карен. — У всего есть причина… Он же не от дуновения ветерка сдох? Доктор наш его видел?

— Да, тело отнесли в госпиталь. Констатировали кровоизлияние в мозг, — кивнул офицер.

— Хлещут, что не попадя, — воспользовавшись крошечной паузой, вставил Марк. — Спирт технический постоянно жрали. Я им доступ к алкоголю ограничил. Иначе какие бойцы из алкашей? Надо бы и сейчас у них заначку этого пойла изъять, чтоб вконец не траванулись.

Офицер настороженно покосился на разговорчивого свидетеля беседы и продолжил, чуть приглушив голос, более неофициально:

— Он, походу, отлить вышел. Так и упал, где стоял, с расстегнутыми штанами.

— Нахрена ему приспичило поливать ночью песок? — изумился Карен. — Туалетов мало? На звезды решил полюбоваться?

— Гм… Кто ж его знает. Сейчас уж не спросишь.

— А молодцы в казарме что говорят?

— Так это… — Дежурный офицер снова покосился на Марка — своим комментарием тот в точку попал. И вынужденно признал: — Поздно изымать, все вылакали. Ужратые они были в дупель. Себя-то не помнят, что делали, не то что других.

— Гребаный штиль! Чтоб им он им встал колом в задницу до самой глотки, — витиевато выругался Карен и махнул рукой, отпуская подчиненных.

Следом за дежурным, адьютант шагнул было к выходу, но остановился, услышав:

— Подожди, Марк. Я забыл совсем. Как там наша журналистка? Не достала тебя еще? На неприятности больше не нарывается?

Марк, закрыв дверь за спиной офицера, неторопливо развернулся, давая себе время просчитать уместную степень откровенности.

Видео, сделанное Кариной, грозящее раскрыть местоположение базы, могло дорого обойтись девушке. Карену ни к чему знать прямо сейчас, все равно связь с Землей отсутствует. Если все же запись всплывет или произойдет слив информации — так это не вина Марка. Главарь журналистке технику доверил на свой страх и риск, пусть пеняет на себя. А уж про выходку силовика ему и подавно знать не стоит.

И потому мужчина намеренно сделал акцент на бытовых проблемах.

— Ну как сказать. На нашу еду жалуется, готовить не умеет. Привыкла к другому рациону и сервису.

— Рафинированная штучка, значит? — хмыкнул Карен. — На этом можно сыграть. Спасибо, учту. Что еще?

— Гоняет меня по всей базе. То шмотки ей надо, то в госпиталь. Со своими интервью всех достает. Народ от нее уже шарахается. Может, зря ей камеру доверили? Отобрать?

— Придется потерпеть. Тут спешка только навредит. И камеру ее не тронь, пусть развлекается. У нее меньше подозрений — нам легче. Я же планирую ее фанатичную преданность профессии обернуть нам на пользу.

— Сделаешь из нее послушного нашей воле дезинформатора?

— А ты думал, я ее тут просто так “пригрел”? Лечить приказал, на довольствие поставил, в общаге место выделил, — потребовал высокой оценки своей предусмотрительности Карен. — Такая полезная рыбка сама к нам в руки приплыла! Федералы поведутся на ее “независимые” репортажи. Пока репутация девчонки незапятнанная, примут за чистую монету все, что мы желаем им преподнести как “компромат” на нас. Вот тогда наших поражений больше не будет. И федералов на Марсе не останется. Всех в порошок сотрем! А если сможем сделать “правильные” репортажи, порочащие действия федеральной гвардии, то и на Земле в массах будет зреть недовольство политикой телепатов! У нас же появятся сочувствующие, спонсоры будут нами довольны.

Марк понимающе кивнул. Информационная война — запрещенный прием, который изначально ограничили обе стороны. Международные конвенции с самого первого дня официальных военных действий провозгласили беспристрастность, нейтралитет и неприкосновенность журналистской братии. Однако стремление противоборствующих сторон их использовать, видимо, неистребимо.

Да, сами журналисты стоят на своих позициях стойко, особенно в начале карьеры, но… Подкуп, шантаж, физическое воздействие — всегда и у всех можно найти слабые места. А итог плачевный — когда дело сделано или если завербованный репортер в итоге себя раскрыл, никто его “заслуг” афишировать не будет, просто по-тихому уберет какая-либо из сторон. Самая выгодная и эффективная стратегия — делать вид, что никто не в курсе нарушений.

— Давай-ка, приведи ее вечером, начнем девчонку обрабатывать, хватит ей задарма наш хлеб жрать. Свободен, — распорядился Карен, возвращаясь к карте.

Выйдя в коридор и плотно прикрыв за собой дверь, Марк замер в раздумьях. Отвлечь Карена от происходящего вокруг Карины на базе ему удалось, но влипла капризная фанатка своей профессии основательно. С другой стороны, а Марку-то какое до этого дело? Идет война, все рискуют, люди ежедневно гибнут сотнями. Ну будет еще одна жертва, и что с того?

Видимо, какая-то заинтересованность все же была, потому что мужчина, плотно сжав губы и зло прищурив глаза, решительно, хоть и прихрамывая, направился в общежитие.

Глава 3. Аудиенция

Дома, дома, дома… Невысокие, темные, словно нежилые. И дорога такая же темная. Тесная улица, непонятная. И куда идти неясно. А я все равно иду, и вроде как уверена, что все же знаю куда. Я бы побежала, чтобы быстрее, но сил не хватает. Вот и асфальт уже кафельным стал. Мокрым, липким. Тянет вниз, пугает. И кровь на нем почему-то вместо воды. Хотя это же душевая. Только холодная. Страшная. Душная. Мне бы из нее выбраться, да только не получается — ноги в песке вязнут. А из тьмы ко мне идет кто-то. Совсем близко уже…

Дернулась сильнее, в попытке выбраться из западни. Задохнулась от нехватки воздуха, едва глаза выхватили едва заметную в темноте на фоне слабого ночника массивную фигуру, а сердце бешено заколотилось. Подскочила, не соображая, куда бежать и что делать. Заметалась в кровати… И замерла.

Свет стал ярче, потому и фигура лучше различимой. И понятной. Вернее, знакомой — на стуле подпирая стену сидел… Марк. Это он увеличил мощность светильника, а теперь сонно щурился и морщился.

— Ты… — я выдохнула с облегчением и наконец расслабилась. — Почему вломился в мою комнату? Перепугал до смерти!

— Не хотел будить, — хрипло отозвался мужчина. — Решил подождать, и сам уснул.

— Сначала нахамил, обидел… А сейчас заботливый стал, разбудить побоялся!

— Какой смысл мешать, если ты спишь, а на дворе ночь?

— А ты надеялся, я тут в истерике бьюсь? — наехала на него на эмоциях. Нахлынуло. — Приперся утешать? Лучше бы вчера такую прыть проявил, до того как этот урод…

— У меня и без тебя забот полон рот! — рявкнул, не дав продолжить, мужчина. — А ночью надо спать, а не плескаться в душевой!

— Когда хочу, тогда и плещусь! — возмутилась я. — Имею право! Я свободная, самодостаточная личность!

— Ага… — скептично протянул Марк. — Оно и видно, что свободная. До безрассудства. Тебя что, совсем не научили осторожности и осмотрительности? Ты что, не понимаешь, что здесь тебе не курорт? Здесь война, Карина!

— Ну что что война? — всхлипнула я, не сумев сдержать накатившей обиды и отчаяния потому что в душе прекрасно понимала насколько он прав, но от этого становилось только еще горше. — Людьми же нужно оставаться? Хоть какую-то порядочность сохранять, а не превращаться в скотов озабоченных!

Выразительно застонав, Марк неожиданно наклонился и побился головой о стену. Что-то прошептал неразборчивое, обреченно вздохнул и посмотрел на меня… осуждающе?

Это он чего? Разве я не права? Разве нравственные ценности не должны для всех оставаться на первом месте? А если мужик по сути своей моральный урод, так нечего войной прикрываться, как оправданием! Впрочем, кому я это объяснить пытаюсь? Все они тут такие… Нет, не все. Карен, к счастью, выгодно отличается от других. И я ему искренне сочувствую — досталось же “счастье” командовать подобными отморозками! На что не пойдешь ради справедливости и воплощения идей…

— Проехали, — махнула рукой, закрывая тему, и дотошно уточнила: — Ждешь, что я тебя отблагодарю? Спасибо. Все? Или еще что-то нужно? Слов благодарности мало, что-то посущественнее требуется?

— Нужно, — не стал скрывать своей меркантильности мятежник. — Я требую, чтобы ты взамен не распространялась о том, что произошло этой ночью. Тем более, о моем вмешательстве. И дай обещание, что больше не будешь лезть в неприятности и впредь начнешь думать головой.

Признать честно, я слегка опешила. Не такого ждала. Думала, может, вознаграждение потребует или мировую сенсацию в виде громкого интервью… На что-то неприличное он вряд ли осмелится претендовать, учитывая его осведомленность о заинтересованности во мне Карена.

— Да ладно, — нашла в себе силы отмахнуться. — Мне вроде как незачем ЧП афишировать. Хотя…

Я вдруг подумала, что, может, на самом деле стоит донести до главаря мятежников, какие у него тут “удальцы” в отряде. Чтоб наказал для острастки остальных. Тогда ко мне поостерегутся лезть. Но, увидев напрягшуюся физиономию Марка, решила не нарываться. И потому фразу изменила:

— Хотя я не уверена, что этот… урод, сам не растреплет о своих ночных подвигах.

— Это не твоя забота. Сама помалкивай.

Я на грубый ответ только вздохнула, отвернулась и беспомощно сжалась под одеялом, натянув его до подбородка. Всхлипнула из-за несправедливости и своей сложной судьбы. Синяки и ссадины болели, разбитая губа ныла, хотелось заботы и участия, но Марк даже не пытался проявить сочувствие, продолжив гнуть свое:

— А обещание где?

— Я-то пообещать могу, — огрызнулась я, впрочем, без особого энтузиазма. — Только нельзя сказать того же о моих “неприятностях”. Наглых, приставучих и агрессивных. Им пофигу на любые обещания и мои предостережения.

— Как тебя вообще такую беспомощную на Марс отправили? — предсказуемо проявил шовинистские замашки Мрачник.

— Нормально отправили. И ничего я не беспомощная. Просто некоторые люди, то есть нелюди, слов не понимают.