Мятежница и менталист

Я попыхтела с досады, и махнула рукой. А ну его. В конце концов, не мне достанется от Карена, если я пострадаю из-за халатного отношения моего охранника.

Взялась за сумку, вывалила на матрас содержимое и принялась изучать. Кроме вильюрера и моих личных мелочей, там оказался ещё и контейнер с медикаментами — мазь, те самые таблетки, что выдала медсестра, и запас других лекарств — обезболивающее, снотворное, витамины. Видимо, Карен позаботился, дополнил свои распоряжения относительно моего комфорта. Совершенно чужой человек проявил обо мне ещё большую заботу и внимание. Наверное, я ему действительно понравилась…

Не то, чтобы я прям мечтала об отношениях с ним, но на душе ощущение было приятное, поднимало самооценку и заставляло двигаться к своим целям. Глядишь, при таком раскладе, я и здесь окажусь в безопасности, и время приятно проведу, и откровений от него добьюсь. Не сможет же он отказать в эксклюзивном интервью девушке, которая ему нравится.

Предвкушая весомый гонорар от редактора за такой заманчивый материал, взялась за технику. Боялась, что вильюрер не запустится после пережитого экстремального воздействия, но обошлось — датчик сработал, экран развернулся, интерфейс прогрузился без сбоев. И даже последняя сделанная Зелиной запись сохранилась.

Смотреть её было морально тяжело, перед глазами вставал наш последний разговор. Глупая, нелепая перебранка, после которой для Зелины всё закончилось. Несмотря на то что, по-сути, подругами мы не были, трагедия всё равно терзала душу. Несправедливо, чтобы вот так вот одним махом обрывалась чужая жизнь. Тем более такая молодая.

Глотая слёзы, я принялась за работу с видео. Лучше сразу смонтировать, чтобы при первой же возможности отправить на Землю готовый материал. Я же в любой момент могу попасть в поселение, где есть налаженный канал связи. Карен обещал найти мне транспорт.

Возилась я долго. С непривычки было сложно, не моя специализация, обычно этим оператор занимается. Конечно, в академии нас и этому учили, но навыков, доведённых до автоматизма у меня нет. Нельзя быть профи абсолютно во всём.

Поняла, что времени прошло много, когда желудок возмущённо забурчал, требуя пропитания. И спохватилась, что не знаю, где еду взять. И узнать не у кого…

Ничего, похожего на столовую, я по пути сюда не видела. Единственное, знакомое мне место общепита, находилось в госпитале. И теперь вариантов наметилось всего два. Первый — топать туда. Второй — искать где-то поблизости. Был, разумеется, и третий — сидеть голодной до прихода Марка, но я его всерьёз не рассматривала. Голодать полезно здоровым людям, а я больная. И полноценный сон мне необходим, а на голодный желудок я уснуть не смогу. Снотворное же не самый лучший выход из ситуации. Тем более запить его тоже нечем.

Хоть и было тревожно, опасалась я вновь нарваться на неприятности, но всё же выглянула в коридор. Сомнительно, что озабоченные вояки тут обитают, для них наверняка казарма есть. А я надеялась заполучить хоть кого-то в качестве информатора.

Народ тут активно суетился — кто-то возвращался в свои комнаты, кто-то увлечённо болтал, кто-то тащил контейнеры с вещами. Мужчин среди постояльцев общежития оказалось меньшинство, я видела в основном женщин.

Попыталась было с ними заговорить, но одна от меня шарахнулась в сторону и сбежала, другая буркнула: “Некогда, извини”, и тоже не остановилась.

Похоже, я для всех здесь была очередной новенькой поселенкой, до которой никому нет дела. Возможно, меня бы восприняли иначе, надень я нарукавники-опознавалки, но я и сейчас предпочла не выделяться из общей массы, чтобы никого не напрягать. Конфликты и взаимный дискомфорт это не то, что мне сейчас нужно.

Пришлось отправляться на разведку, не имея ориентиров и проводников.

Я неторопливо шла по длинному коридору, по обе стороны которого располагались однотипные двери с номерами. Красоты и изысканности тут не было, обычный аскетичный интерьер, кое-где потрёпанный временем.

Старого образца светильники на когда-то хромированных, а теперь изрядно потускневших стенах. Потрескавшееся ребристое пластиковое покрытие пола. Забранные местами проржавевшими металлическими сетками вентиляционные отверстия… Похоже, этому бункеру лет сто уже, если не больше.

На одной из лестниц, ведущих на верхние этажи, я обнаружила выгравированную на поручнях надпись “Первопроходец” и присвистнула от удивления. Это же первый построенный на Марсе подземный город! А все считают его заброшенным, засыпанным и канувшим в небытие! Получается, что повстанцы целенаправленно эту дезу в массы запустили? Или же воспользовались уверенностью и неосведомленностью других, откопали раритет и теперь используют как базу? Тогда их предприимчивостью и смекалкой остаётся только восхищаться. И ясно становится, почему федералы до сих пор не могут определить местоположение их базы.

Пользуясь тем, что в этот момент на лестничной площадке никого не оказалось, я торопливо активировала камеру, вторую, запасную, которую ещё в каюте предусмотрительно закрепила на запястье. Вроде как и заполучить сенсацию готова, если повезёт, и вояки тоже могут поостеречься приставать, если пригрожу, что сниму на них компромат и покажу Карену.

Сейчас наступило время сенсации века. И потому я, старательно выбирая ракурс, и зафиксировала надпись, и сделала идеальную панораму места…

— Ты… Ты что тут вытворяешь? — гневно рявкнул за моей спиной мужской голос.

Я аж подпрыгнула от неожиданности и выброса адреналина. И тут же с облегчением выдохнула. Марк… А я уж паниковать начала.

— Ничего особенного. Съёмку веду, — уверенно отчиталась, выключая запись. — Это же удивительное открытие. Нельзя такое не зафиксировать.

— Я тебе зафиксирую! — угрожающе прорычал Мрачник, то есть Марк, надвигаясь на меня всей своей тушей. — Ты же нас всех подставишь под удар!

— Ты за кого меня принимаешь?! — зашипела я, отстаивая свою позицию. — Я не настолько дурочка! Не собираюсь афишировать как только так сразу! Спрячу в архив, будет до нужного момента в запасе.

— Нужного? — криво усмехнулся Марк. — Надеешься, что нас тут быстро накроют? И тебе благодарность объявят? О победе федералов печёшься?

— Сколько раз можно повторять?! — закатила я глаза к потолку. — Журналисты всегда соблюдают нейтралитет. Мы ни на чьей стороне. Почему мне все упорно пытаются доказать обратное?!

— Потому, — не слишком информативно буркнул Мрачник.

Наверняка же нет реальных фактов для подобных обвинений! И намёки, что журналисты продажны и необъективны в своих репортажах, это чьи-то бессовестные попытки подорвать авторитет прессы!

Оттого мужчина и не стал продолжать дискуссию. Помолчал, наблюдая, как я разворачиваю закатанный рукав, и соизволил вспомнить о моих потребностях:

— Жрать хочешь?

— Да. Я как раз и искала столовую, — довольная, что претензии прекратились, отозвалась я.

Марк почему-то насмешливо фыркнул. То ли презрительно отнёсся к моему желанию набить желудок, то ли придрался к слову “искала”. Мол, я недостаточно сообразительная, раз не сумела найти нужное помещение.

Ему хорошо рассуждать, когда знает каждый уголок базы. А я тут новенькая! Вот освоюсь, тогда посмотрим, как изменится его мнение.

Вот только оптимизм мой быстро угас. Никакой столовой в бункере-общежитии и в помине не было. Просто в конце коридора, по которому мы прошли, за занавешенным тряпкой проёмом, который я прежде приняла за имитацию окна, оказалась небольшая кухня.

Здесь помещалось шесть столов, оборудованных маленькими нагревательными панелями и раковинами. Вода из последних текла тонкой струйкой, едва тёплая и совершенно ржавая, но хоть панели нагревали посуду исправно.

Занятым оказался только один стол, на котором стояла грязная посуда, а молоденькая худенькая девушка с изрядно выпирающим, округлившимся по причине беременности животиком, тщательно намывала тарелки и протирала столешницу.

— Чего встала как вкопанная? — подтолкнул меня внутрь кухни Марк. — Тут прислуги нет. Стол любой свободный занимай, это место общего пользования. Посуда в ящиках. За собой всё прибрать.

— А… из чего готовить? — растерялась я, заглянув в недра простенькой мебели и не обнаружив ни крошки съестного.

Вместо ответа, мужчина вытащил из-за пазухи небольшой свёрток и бросил на стол. Второй, точно такой же, положил на соседний и, притворившись, что мы не знакомы, принялся за готовку.

Вот ведь как ему не хочется со мной возиться! Даже моим обществом пренебрегает. Ему сложно мне компанию за ужином составить? Всё у него выходит в виде подачек, одолжений, уступок… Он что, ничего не может делать не по приказу, а по велению души? Хотя, о чем это я? У него, похоже, душа совсем чёрствая. Даже обидно, что никого более отзывчивого и способного на сочувствие не нашлось.

Сетуя на своё невезение и безразличие мужчины, я вскрыла герметичную упаковку, сообразив — достался мне произведённый на Земле полуфабрикат. Такой требуется лишь довести до готовности — залить водой и разогреть.

Это, конечно, не шедевр кулинарного мастерства, но вполне съедобно. А главное, быстро и без особой возни. Не нужно долго варить и разные промежуточные манипуляции проводить. Не надо добавлять и смешивать. Я, кстати, никогда не имела таланта к кулинарии. Попадись мне в руки что-то “доисторическое” типа крупы или макарон, точно изведу продукт зря — или подгорит, или переварю, или недоварю, или вкус получится аховый, потому что соль не рассчитаю. Да и приправы это тоже не моя стихия. Ну не понимаю я какая для чего лучше подходит! Ошибиться могу запросто.

В общем, готовя свой ужин, я исподтишка поглядывала на Марка. Смотрела, как он делает, и старательно повторяла, чтобы проще было.

Вода для пищевых нужд текла из двух кранов на стене — кипяток и ледяная. Удобно. Не представляю, как я бы готовила из ржавой воды.

Гранулированный концентрат, настоявшись в кипятке, набух и превратился в злаковую кашку. Точно такую же, как ту, что давали в госпитале.

Обидно. Я же видела, как накануне был привоз продуктов. Неужели ничего более вкусного и питательного не нашлось? Должно быть, Карен распорядился заботиться обо мне, как о симпатичной ему девушке, а Марк даже в вопросах питания меня ущемил, хотя мог бы и добыть другую еду. Безразличен он к чужим страданиям.

Нет, разумеется, я всё съела. Голод не тётка. Но моё настроение от этого лучше не стало. Как и мнение о телохранителе. И по окончанию трапезы сбежала я от него в каюту с безмерным удовольствием и облегчением.

Закрыв дверь на ключ, в первую очередь занялась профессиональными обязанностями. А уже потом, когда заархивировала и защитила паролем сделанную за время разведки запись. Добралась до противоположного от кухни конца общего коридора, где располагались душевые — по счастью там оказалась свободная кабинка, и забралась под одеяло.

Уснула не сразу, в голове ещё долго крутились планы на завтра — обдумывала, что мне хотелось бы заполучить, чтобы можно было нормально обустроиться и жить независимо от других. Пусть я здесь и ненадолго, но даже два-три дня мне не хочется провести, дожидаясь от Марка одолжений и подачек.

И утром я рванула в наступление, то есть взялась за их реализацию.