Темный Шквал

Аудроне прищурилась и ткнула пальцем в небольшую планету, окруженную тремя спутниками.

— Мельтор, — прошептала она. — Луитанская колония, одна из первых объявившая о своей независимости и вошедшая в коалицию с пятнадцатью другими колониями Альянса пяти планет.

— Бывшая столица Армии Освобождения эфонцев, — кивнул Киаран. — Но сейчас не время для уроков истории. Садись в кресло и пристегивайся!

— Нынешняя столица — Охаса — слишком далеко от Мельтора, — Аудроне пропустила слова Киарана мимо ушей, продолжая что-то ему объяснять. — Ее перенесли на бывшую дженерийскую колонию, потому что на Мельторе нашли новые месторождения салопсиса, которые пустили в разработку. И эта планета — заноза в теле Альянса: мало того, что одними из первых предали, так еще и салопсис неожиданно урвали. Мельтор расположен отсюда относительно недалеко, и эфонцы явно стягивают свои войска к «Ониксу» оттуда. Кажется, я поняла план, — Аудроне покачала головой. — Суки…

Она оторвалась от изучения карты и плюхнулась в кресло. Киаран присел рядом и напомнил Аудроне про ремни. Она, явно витая в своих мыслях, неспешно пристегивалась.

— А теперь можешь поделиться со мной своими предположениями, — подсказал Киаран, глядя, как Дон и Жасмин выводят корабль на позицию для взлета. — Пока мы все еще живы.

— Я думаю, что эфонцы не начнут атаку «Оникса», пока ты здесь, — произнесла Аудроне.

— В каком смысле? — он прищурился.

Рывок, и их прижало к сидениям. Дон быстро набирал скорость и вот уже шлюз остался позади, а впереди творилось нечто невообразимое. Корабли хаотично летали в атмосфере, сталкиваясь друг с другом и взрываясь. Дон начал маневрирование, и повел «Анвайзер» вверх. Аудроне медленно перевела взгляд со смотрового стекла на Киарана.

— Говори, — он протянул руку и сжал ее ладонь.

— Пока эфонцы не получат подтверждение, что ты покинул базу, штурм не начнется.

— Уверена в этом? — усомнился Киаран.

— Нет. Но связь обрубили, а штурмовать пока не спешат. Не странно ли это?

— Продолжай, — кивнул Киаран, внимательно ее слушая.

— Думаю, с этой целью Альянс и направил тебя сюда. Если у них и были данные разведки о планирующемся нападении, то они явно решили подстраховаться и в очередной раз вынудить твоего отца «умерить пыл». Он слишком влиятельная персона в Армии Освобождения, чтобы его интересами пренебрегали. Я думаю, что условным сигналом для бомбардировки «Оникса» станет выход нашего корабля на орбиту.

— И как мы его выведем, — Киаран пристально смотрел на нее, — если связь не работает?

— Шлюз пропустит наш корабль. Вероятность события близка к сотне. Я видела это и не предала значения. А сейчас думаю, что это — важно.

— Потому что сейчас ты знаешь, что без разрешения эфонцев ни один корабль не покинет «Оникс»? — предположил Киаран.

— Да, — Аудроне накрыла его ладонь своей рукой. — И после того, как мы окажемся на орбите, начнется наступление эфонцев на «Оникс». Мы немного постреляем, а потом получим приказ об отступлении. Зачем Альянсу делать ставку на нас и подставлять под удар целую базу? Могли бы нагнать сюда войск и отразить атаку!

— Тогда в чем суть их плана? — спросил Киаран.

— Альянс сдаст «Оникс», чтобы получить «Мельтор». Эфонцы уже перебросили войска с «Мельтора» сюда, а Альянс нападет на «Мельтор». Обычная рокировка.

Киаран выдохнул и отвернулся.

— То есть я — это сыр в мышеловке? А вместе со мной и ты, и все остальные?

— Да.

— И меня отправили охранять грузовой отсек космопорта, чтобы я не смог быстро добраться до своего корабля и улететь на нем?

— Да, — подтвердила Аудроне. — Все это спектакль, в котором Армия Освобождения и Альянс делают вид, что спасают мир друг от друга. При этом каждая сторона делится необходимой информацией и играет грязно.

— И что нам сейчас делать? — Киаран взглянул на Аудроне. — Улетать, поджав хвост?

— Даже если ты останешься на «Ониксе» — это ничего не изменит. Альянс все равно сдаст «Оникс» и захватит «Мельтор». Только твой отец не всесилен и сдерживать атаку вечно не сможет. И если мы будем на «Ониксе», когда все начнется, с большой долей вероятности погибнем. Сейчас тебе нужно выдохнуть и выжить. И всем нам вместе с тобой.

— Подлетаем к орбитальному шлюзу! — прокричал Дон. — Что дальше делать?! Здесь толчея из кораблей и, похоже, никто не может вылететь.

Аудроне перевела взгляд на смотровое окно и прищурилась. Слишком много кораблей и три из них она в какой-то одной из реальностей точно видела… Начала щелкать пальцами.

— Это не тот прогноз! — пораженно воскликнула она. — Дон!!! Быстрее вниз! Уводи корабль вниз!!!

Дон вопросов не задавал. Рывок, и он повел корабль вниз. В этот момент по периметру всего купола космической станции «Оникс» прогремели взрывы. Конструкции технических сооружений не выдержали и купол покрылся трещинами, словно яичная скорлупа. Потоки воздуха из искусственной атмосферы устремились в открытый Космос, а вместе с ними и десятки тысяч людей, все еще находившихся на станции.

Словно ливень, навстречу кораблю хлынули машины такси, фонари, вывески, рекламные голомониторы, детали разбившейся техники и барахтающиеся тела. Защитное поле вокруг заискрило и стало переливаться разными цветами, распыляя все и вся на своем пути. И от того картина ужаса и смерти вокруг стала еще более устрашающей.

— Господь Всемогущий, — начал шептать Дон, удерживая штурвал корабля, — в руки твои вверяем судьбу свою. Принеси покой усопшим и прими их в Царствие твоем. Подари выжившим волю к жизни и дай им сил следовать дальше по пути твоему. Я прощаю врагов своих, ибо не ведают они, что творят. И пусть враги мои простят меня, ибо я так же грешен, как и они.

— Что они наделали! — воскликнула Жасмин, глядя на тот ужас, который разворачивался перед ее глазами. — Эфонцы — не люди!!! Они животные!!!

— Это сделали не эфонцы, — с презрением ответила Аудроне. — Это сделал Альянс!

— Но зачем?! — громко спросил пораженный Вильям.

Тартас ответил за Аудроне:

— Чтобы «Оникс», в итоге, никому не достался.

* * *

Спустя несколько минут связь с командованием была восстановлена. Киаран быстро докладывал о том, что его команда находится на корабле и направляется на орбиту разгерметизированной станции «Оникс». Пришел ответный приказ:

«В бой с противником не вступать. Выйти на связь с экипажем корабля „Эскомборд“ номер 312789 и приземлиться на их борту. Ждать дальнейших инструкций от командования».

— Капитан, — голос Око по внутренней связи нарушил молчание в рубке.

— Да, говори, — ответил Киаран.

— Мы с Шори закончили герметизацию судна. Разрешите вернуться на мостик.

— Разрешаю, — ответил Киаран и прижал пальцы ко лбу. — Жасмин, попробуй выйти на связь с «Эскомбордом» 312789.

— Да, капитан.

Аудроне опустила голову и только тогда поняла, что Киаран снова взял ее за руку. Она щелкнула пальцами: ни сумеречной зоны, ни изображений других реальностей вокруг. Силы на трансгрессию ее покинули. Что ж, «перезагрузки» дара ждать около пяти часов.

— Я не знаю, что будет дальше, — обеспокоенно призналась она. — Вероятность, что мы попадем на «Эскомборд» была крайне низкой, и я не рассматривала эту перспективу. А сейчас я измотана и ничего не вижу.

— Не расстраивайся! — воскликнул Вильям. — Я расскажу тебе, что будет. Нас, как штрафников, примут там с распростертыми объятиями. Пара допросов, пара ночей в изоляторе, а потом, может, проводят в каюты и дадут выспаться. А может, сразу отправят на «Анвайзер» и пожелают счастливого пути к очередной трудно выполнимой миссии.

— Там могут прооперировать твою руку, — вставил Тартас.

— Вряд ли они будут столь великодушны к штрафнику, — ответил Вильям.

— Капитан, я получила ответ от «Эскомборда», — докладывала Жасмин. — Он не на орбите «Оникса»!

— А где? — удивился Киаран.

— На орбите колонии Мельтор.

— Да что б меня, — прорычал Киаран.

— И снова они используют тебя, — хмыкнула Аудроне, — чтобы повлиять на твоего отца. Что ж, кажется нам предстоит поучаствовать в захвате бывшей столицы Армии Освобождения эфонцев?

— Похоже на то, — Киаран сжал ее пальцы. — Сколько нам лететь до Мельтора, Жасмин?

— Через три часа прибудем. По маршруту всего один гиперскачок.

— Понял тебя. Держим курс на Мельтор.

* * *

— За штурвалом останется Шори, — отдал приказ Киаран. — Вильям, займись своей рукой и раной Тартаса. Око, сменишь Шори через час. Потом черед Жасмин. Дон, — Киаран повернулся к нему, — пожалуйста, поспи хоть пару часов. На орбите Мельтора будет пекло. Ты нужен нам внимательным и собранным.

Дон понимающе кивнул и почесал затылок. Да, во время боев на орбите выживание экипажа зависит от навыков пилота. И Аудроне знала, что среди всей команды аскиец Дон свой талант получил от Бога. Аудроне нахмурилась. Пора завязывать с упоминанием всего божественного, даже в своих мыслях. Киарану это явно не нравилось, да и чужды представителю почитателей Великого Инага ее ортодоксальные убеждения.

— Аудроне? — лицо Киарана внезапно оказалось напротив нее. — Ты меня слышишь?

— Простите, капитан. Задумалась, — она поджала губы.

— Сколько времени тебе потребуется на восстановление способностей? — повторно спросил он.

— Около пяти часов.

— Ясно. Пойдем, — Киаран опустил ладонь ей на спину и мягко подтолкнул к двери.

Аудроне обернулась к остальным. Око разговаривала о чем-то с Доном и Жасмин. Шори вполуха их слушал и кивал. Тартас помог Вильяму встать с кресла и, придерживая его, вел к двери. Спокойные, собранные и уставшие, они впервые показались ей одной большой семьей. Да, не все между ними было гладко, но теперь, по крайней мере, они не вели себя, как люди, которым больше нечего терять.

«Штрафники — особый контингент, — наставляла адмирал Сюзанна Мэль перед назначением Аудроне в отряд Киарана. — Ты должна понимать, что для них правила и ограничения — это пустой звук. Терять нечего — и они это понимают. Их не запугаешь выговорами, нарядами и гауптвахтой. Они через все это прошли и теперь каждый день здороваются со смертью. Твое звание для них не будет иметь никакого значения. Они попробуют тебя поучать. Могут высмеивать и издеваться. Не обращай на это внимания, но и спуска не давай. Что-то пропускай мимо ушей, а чего-то не позволяй. Тонкую грань между вседозволенностью и субординацией, на которой лавирует их капитан, должна почувствовать и ты. Киаран Рурк сумел сделать главное — добиться их уважения. Он — как центр, который объединяет отряд. Они могут проигнорировать приказ командования, но Киарана послушают. Приручишь капитана Рурка, его команда примет тебя за свою. А если нет… Ты знаешь, что будет, если у тебя не получится…»

Аудроне покинула рубку вместе с Киараном. Хотела свернуть в сторону своей каюты в коридоре, но Киаран взял ее за руку и потянул за собой. Теплые пальцы сплелись с ее холодными и согрели немеющую руку.

Он ничего не говорил, а это и не требовалось. Три часа мирной жизни в мире восьми человек на борту «Анвайзера» под номером 652197. На что они потратят это время? На разговоры? Лечение? Сон? Еду? Или займутся сексом с тем, с кем потом плечом к плечу отправятся в самое пекло?

Когда война перестанет удивлять? Когда гибель людей из обыденности превратится в нечто, вызывающее ужас? Дети войны, вечно мечтающие о мирной жизни, о которой, по большому счету, вообще ничего не знают. Чашка кофе поутру, тост и сводка новостей с фронтов — к такому «покою» привыкла Аудроне на Луите, пока сама не оказалась в эпицентре бури под названием «война». Малиновые закаты в розовом небе ее родной планеты остались в прошлом, и теперь они ассоциировались у Аудроне не с покоем, а обманом, который достиг вселенских масштабов.

А ведь начиналось все мирно. Двести лет назад Луита славилась небывалым количеством планетарных колоний, которые покорно служили на благо процветания Галактики Вереница Звезд. Луита — как планета в центре солнечной системы Дерта, заслужила репутацию могущественного гиганта, родины давно почившего Инага и домом Императорской династии, предки которой осваивали необитаемые планеты и колонизировали их.

В соседней Галактике Кольцо Света располагался гигант поменьше. Аския из системы двух солнц Асконии и Торо славилась своими производственными мощностями и большим числом планетарных колоний, на которых, в основном, шла добыча полезных ископаемых. Луита, которую интересовали эти ископаемые, предложила Аскии вступить в союз и организовать объединение с целью создания единых торговых путей. Так был создан Союз двух планет.

Две планеты из Галактики Сальтарон и одной солнечной системы Синексис, Равнерия и Третия заинтересовались успехами сотрудничества Луиты и Аскии. Обладатели нескольких планетарных колоний и большого числа космических станций, вроде «Оникса», они получали прибыли на обеспечении транспортировки грузов с одних дальних планет на другие. Равнерия и Аския сами предложили соседям приглядеться к их мощностям и начать сотрудничать на более выгодных для всех сторон условиях. Так образовался Союз четырех планет.

Последней к их большому кругу присоединилась Дженерия из Галактики ГредА и солнечной системы Фикс. У Дженерии были свои многочисленные колонии и космические станции, которые приносили хорошую прибыль. Только проблемы с подавлением восстаний за независимость колоний от «Столицы» постоянно портили дженерийцам мирную жизнь. Предложив Союзу четырех планет свое сотрудничество, Дженерия быстро решила проблемы с повстанцами с помощью армий своих новых друзей.

Так возник «Альянс пяти планет», куда вошли гиганты, контролирующие обитаемую часть Вселенной. Минуло сто лет и незаметно для всех начали происходить изменения. Луитанский язык был признан «универсальным» для общения на всех планетах. Постепенно и культурные традиции луитанцев стали проникать в разные сферы жизни народов-партнеров. А потом были введены должности «Наместников Императора Луиты», которые должны были помогать президентам четырех планет из Альянса принимать «правильные и тактически выгодные для всех решения».

Пока элиты гигантов получали щедрые «урожаи» прибылей, на роль неких «наместников» всем было плевать. Луитанцы подошли к делу основательно. «Титул» наместника мог получить только коренной представитель планеты-союзника из Альянса. На Аскии это был аскиец, на Равнерии — равнериец, на Третии — третиец, а на Дженерии — дженериец. Вот только за «службу» им платили Император и Луита, а не собственные планеты.

Кто знает, сколько такая система «правления» устраивала бы всех, но произошло одно маленькое событие. На него никто не обратил особого внимания, как это обычно происходит с маленькими, но роковыми событиями. На Дженерии появился Эфос — первый представитель человечества, наделенный странной способностью спонтанно исчезать и появляться в другом месте. При этом Эфос мог заставить свои глаза светиться и утверждал, что таким образом демонстрирует истинное обличие.

Многие считали Эфоса шарлатаном, использующим фокусы, чтобы давать представления и водить за нос богатую публику. Сам Эфос был о себе другого мнения. Он предложил ученым обследовать себя, дабы доказать, что все его способности имеют научно обоснованный фундамент. И ученые эту «основу» нашли. Активность коры головного мозга Эфоса была настолько впечатляющей, а спонтанные мутации генов настолько сложными, что они схватились за головы. Но о формировании нового витка эволюции человечества никто не спешил даже заикаться.

Только через пару лет на Вселенную обрушилась настоящая напасть. В разных семьях, на разных планетах стали рождаться дети с такой же мутацией генов, как у Эфоса. И у этих детей открывались разные таланты. Эфос в долгу не остался, и, объявил себя первым представителем новой расы «Эфонцев», собрав все сливки славы и увековечив свое имя в истории.

Когда «эпидемия» рождения детей со сверхспособностями привлекла внимание элит — пожар уже начался. В обществе нарастало расслоение: одни считали эфонцев будущим человечества, а другие — реальной угрозой. Элитам социальное расслоение на «приверженцев» и «несогласных» не нравилось. И они решили проблему так, как привыкли за годы правления: насилием и безнаказанностью.

Эфонцев объявили «дефектными людьми, представляющими опасность для благополучия всего Альянса». «А давайте ссылать их вместе с семьями на отдаленные колонии? — предложил один из Советников Императора Луиты. — Пусть служат во благо Империи и Альянса, но там, а не у нас под боком». Императору идея понравилась. Так началась массовая «идентификация» и «ссылка» эфонцев.

Кто пожелает собственному ребенку быть сосланным куда-то? Кто согласится оставить нажитое и надеть на себя кандалы? Эфонцы и их семьи быстро поняли, что лучше быть «обычными людьми», чем потерять все и отправится в вечную ссылку. Сами того не понимая, Император Луиты и Альянс расслоили свои народы на тех, кто были просто людьми, и эфонцев.

Зачистки, проверки, тотальный контроль детей при рождении приносили плоды. Дальние колонии активно пополнялись новыми жителями. Три года такой политики — и возникло первое крупное восстание семей эфонцев на одной из колоний Луиты. Его подавили. Спустя еще несколько лет пришлось подавлять восстание на Дженерийской колонии. Затем на Аскийской, Третийской, пока вести о восстаниях в разных колониях не превратились для жителей Вселенной в обыденность.

Десять лет постоянных передряг потребовалось для того, чтобы прибыли элит Альянса пяти планет начали стремительно падать. Политика «сдерживания» и «ссылок» не работала. Эфонцев становилось все больше, а круг обычных людей, симпатизирующих угнетенным, только ширился. Чтобы сохранить власть и уберечься от краха, Альянс остановил меры принуждения и объявил эфонцев свободными. «Мы выступаем за равенство всех людей друг перед другом и приносим свои извинения за ошибки прошлого». Пара возмущенных бунтов от тех, кто был с этим не согласен, подавили, и эфонцам разрешили вернуться на главные планеты Альянса.

Кто-то мог подумать, что за последующие десять лет все было забыто и прощено. Именно такую ошибку и допустил Альянс. Стараясь загладить вину, самых талантливых из эфонцев начали продвигать вверх по линии власти. Делали их приближенными, чтобы использовать таланты в своих целях. Расслоение как будто стерлось, и жизнь народов Альянса пяти планет вернулась в мирное русло. Но нельзя сначала закрутить гайки, а потом без усилий их выкрутить. Эфонцы ничего не забыли. И никого не простили. Они знали, что история циклична, и в следующий раз, когда правлению Альянса не понравится их общество — неугодных так же «упакуют» и сошлют подальше. При численном меньшинстве относительно обычных людей, эфонцы осознавали, что месть Альянсу без сторонней поддержки не удастся. Нужен был повод привлечь на свою сторону заинтересованных лиц из стана врага. И эфонцы этот повод придумали.

Пожив в ссылке среди семей-колонистов, они познали все тяготы жизни вдали от процветающих и вечно жирующих столиц. И замыслили свершить революцию, дабы свергнуть элиты Альянса и дать свободу многочисленным колониям. Сторонникам освобождения колоний от гнета Альянса эта идея пришлась по вкусу. Так появилась Армия Освобождения эфонцев, объединившая жителей шестнадцати дальних колоний и поднявшая самое массовое и обширное восстание в истории существования Альянса.

Альянс полагал, что погасит волнения в течение нескольких месяцев. Прошел год. Шестнадцать колоний отбили свободу у Альянса и… начали наступления на другие колонии. Масштабы захвата и расширения поражали. У Армии Освобождения эфонцев постоянно появлялись новые союзники, которые присоединялись к лозунгам о свержении правления Альянса и его элит, и объявлении независимости каждой из пяти столиц.

Призывы Альянса «Мы должны вернуть свое» перестали работать. Мысли о том, что Луита действительно главенствует в Альянсе и давным-давно поработила независимые Аскию, Равнерию, Третию и Дженерию, стали одолевать даже членов самих элит. Чтобы сохранить власть и не допустить раскола в святая святых — системе правления — Император Луиты сделал упор на том, что Армия Освобождения борется не за свободу мирных граждан, а за права эфонцев, которые считают, что они — лучше обычных людей.

Хитрые интриганы использовали более слабых и внушили им крамольные идеи, что без Альянса колонии не смогут самостоятельно жить и процветать. Дабы подкрепить свои заявления, Император предъявил широкой общественности факты об издевательствах и насилии, проводимых эфонцами над обычными людьми на вновь захваченных колониях. И то были не просто факты. Лишенные главного — боязни наказания за свои поступки, эфонцы действительно начали творить зверства и мстить людям, которые ни в чем перед ними виноваты не были. Так сформировалась идея о двух лагерях, которая превратилась в кровь и грязь на лицах погибавших за чужие цели людей.

Два года войны, три года, а бойни все не прекращались. Когда минуло десять лет, стали появляться предатели в обоих станах. Эфонцы переходили на сторону Альянса, люди — на сторону Армии Освобождения. Им казалось, что они борются за великие цели, но спустя уже пятнадцать лет войны эти цели начали меркнуть.

Мир разделился на два лагеря, которые отбивали друг у друга планеты и поочередно властвовали над ними. Эфонцы медленно, но верно шли по пути Альянса, взращивая в собственных рядах элиты, которые были приближены к верхам управления. Среди элит Альянса тоже появились приближенные эфонцы, которые имели вес и играли ключевые роли в играх с врагами. Так появились уважаемые шаены — мастера своего дела, обучающие других эфонцев, которые продолжали появляться на свет и расти среди обычных людей. Утвердились правила и нормы поведения эфонцев среди людей в Альянсе. Запреты на ментальные контакты, ошейники, кандалы и меры наказания за проступки. Кто-то соблюдал эти правила, а кто-то, как отец Киарана, бросал вызов системе.

Рожденный в семье дженерийцев — потомков тех самым правящих элит, приближенных к высшим эшелонам власти, Орландо Уолш оказался эфонцем. Конечно, его родители приложили все силы, чтобы сохранить репутацию семейства, но увы: максимум, на который мог претендовать их отпрыск, — это роль шаена среди тех, кто всем управляет. Как талантливый модельер реальности, Орландо быстро достиг этой «высоты».

На одном из приемов в честь очередной годовщины вступления Дженерии в Альянс пяти планет, Орландо познакомился с… официанткой. Поговаривали, что Орландо ходил за ней хвостом весь вечер и активно мешал работать, уговаривая красотку сходить с ним на свидание. К концу приема он настолько ее достал, что она вручила ему поднос с напитками и попросила поработать в течение часа вместо нее, мол если справится — она встретится с ним. Орландо справился. А ее, естественно, уволили.

Свидание состоялось. Оказалось, что официантка — дочь одной из шишек оборонной промышленности Дженерии. За строптивый нрав и нежелание идти по стопам «кровавого бизнеса» отца, девушку лишили содержания и отправили на вольные хлеба. Она не растерялась и, используя знакомства с такими же строптивыми дочерьми, быстро устроилась на «престижную» работу официанткой. Все что угодно — лишь бы папашу побольнее уколоть, который, по слухам, едва ли инфаркт не получил, когда увидел на приеме свое чадо в униформе «подавальщицы».

О романе шаена Уолша с «непутевой» дочерью магната слагали легенды. Особенно из-за того, что парочка съехалась спустя три дня знакомства, а через месяц обменялась брачными рунами в обители Инага на Дженерии, не пригласив на церемонию никого, кроме близких друзей. Знал ли Орландо, что именно этот брак рано или поздно приведет к его вершинам дженерийской власти — оставалось только гадать. Но спустя год после рождения внука, отец жены помирился с дочерью и предложил зятю свою протекцию и поддержку.

К моменту, когда тесть почил, преемник в лице зятя был воспитан. Вот тогда на шаена Уолша и обратил свой взор Император. Дела у Альянса, скорее, спускались с горы, а не шагали вверх. Протекция со стороны состоятельного и влиятельного эфонца показалась хорошим тактическим ходом. Так Орландо Уолш стал первым в истории Альянса пяти планет эфонцем, удостоившимся звания Наместника Императора Луиты.

Чего еще ему не хватало для полного счастья? Деньги были, власть и влияние тоже. Любящая жена и сын, которому пророчили большое будущее, ждали дома. У Орландо Уолша по меркам Альянса было все! Но, как оказалось, его мерило «всего» не соответствовало представлениям большинства.