Помоги проекту - поделись книгой:
–
–
–
Думаю, следователи НКВД при всей своей богатой фантазии не могли бы придумать ничего гениальнее. Улики? Доказательства? Хотя бы косвенные… Нафиг надо! Есть воск и гадание!
Если воск не сложился в женскую фигуру, а времени и сил у вас дофига и больше, вот вам еще один стопудовый способ попасть в клинику для умалишенных. Ой, что я говорю! Не в клинику попасть, а вывести мужа на чистую воду, конечно же.
Да-да, все верно, если плевок растекся только наполовину, то можете вломить своему благоверному пропедевтических люлей, чтобы он заранее вас побаивался. Если сейчас кто-то умный скажет: а разве густота слюны не зависит от инфекционных заболеваний, времени года и особенностей питания человека, который эту слюну сдает? Любой врач скажет, что, конечно, зависит. Но любая гадалка скажет: «Плювай на зеркало, некогда по врачам шастать!»
Поэтому, если уж вы дошли до гаданий, не лишним будет сначала показаться хорошему врачу. Хотя бы голову проверить. Себе.
Психологи, психотерапевты и прочие специалисты в один голос уверяют, что универсального способа определить изменяющего мужчину нет. Однако есть ряд мировоззренческих установок, жизненных кредо, которые со всей очевидностью показывают, что перед вами человек, который не просто может изменить (мы все можем оступиться), но даже не видит в изменах ничего крамольного.
Обычно склонные к измене мужчины говорят следующие фразы.
«Если мужчина просто занимается сексом на стороне, не влюбляясь в любовницу, то это допустимо и даже полезно для микроклимата семьи».
«Если моя жена не знает о моих изменах, значит, это не повредит нашим с ней отношениям».
«Я живу только один раз! И я хочу прожить свою жизнь счастливо! Если мое счастье – это уютный быт с женой и страсть с любовницей, кто может мне это запретить?»
«Если благодаря любовнице я стал спокойнее и терпимее к недостаткам своей жены, то такая измена только укрепит брак!»
«Все мужчины – полигамны! Это инстинкты!»
«Все всем изменяют, поэтому не надо этого чистоплюйства и ханжества. Изменять – это нормально для природы человека».
«Если я полностью посвящу себя одной женщине, то (когда она от меня уйдет) я не смогу жить дальше. Поэтому для подстраховки мужчине не помешает иметь двух-трех женщин „на подхвате“, на всякий случай».
«Любовницы для мужчины – это как хобби для женщины. Вот ты, например, ходишь на танцы по пятницам, а я – по бабам».
Как вы понимаете, это цитаты разных мужчин, которые были пойманы на измене. Объединяет все эти фразы одна идея: «Измена – это нормально и даже хорошо». Даже гипотетически все эти мужчины отказывались принимать во внимание, какие разрушения и боль приносят измены, они видят в изменах либо норму, либо благо. Опираясь на такую жизненную установку, мужчина рано или поздно не только свернет налево, но и преподнесет это как логичную данность.
Ментальная измена
Начнем с самого лайтового вида неверности, который и изменой-то назвать сложно. И все же обозвать подобное поведение верностью язык не повернется. Ментальная измена (в отличие от эмоциональной) – это измена, происходящая в вашем воображении, в мыслях. В реальности вы не просто не общаетесь с объектом своих желаний, но и (как вариант) он вообще не существует в реальном мире.
Сложно понять? Сейчас объясню.
Тема измен интересовала меня с подросткового возраста. Даже не столько интересовала, сколько завораживала и пугала. В шестнадцать лет я была уверена, что выйду замуж раз и навсегда. И если даже после венчания ко мне прискачет весь в камзоле и усах Дубровский на коне и скажет что-то на своем дубровском языке о вечной любви, гордо ему отвечу: «Я другому отдана и буду век ему верна!» Вот такая я была принципиальная и верная. И не состоящая в отношениях. Вообще, когда ни с кем не встречаешься, очень легко быть верной и говорить фразы, начинающиеся с «а вот я бы никогда…», и представлять, как отказываешь влюбленному Дубровскому.
По моей розовой шестнадцатилетней щеке обычно бежала горькая слеза в этом месте юношеской фантазии. Потому что понимала, как неистово Дубровский хочет быть со мной, но я всегда решительно отказывала ему. В каждой своей мечте ему отказывала. Во-первых, потому что он плод моей и пушкинской фантазии, а во-вторых, я всей душой ненавидела измену. Всегда. До семнадцати лет.
А в семнадцать лет я встретила Мишу. И влюбилась.
В его друга.
Конец.
На этом месте моей книги Дубровский знатно офигевает, садится на коня (тоже порядком офигевшего от такого поворота событий), и оба скачут в алый закат. Алый – потому что закату безумно стыдно за меня. И мне было стыдно за себя, но ничего с собой я поделать не могла. Мне нравился Сережа.
Сережа нравился, надо отметить, не только мне, но и Сережиной девушке, с которой они были вместе уже несколько лет и мечтали о свадьбе. И это меня порядком расстраивало. Потому что я тоже мечтала о свадьбе. Но без Сережиной девушки. На моей воображаемой свадьбе если и появлялась девушка Сережи, то вся в слезах и со словами: «Почему я не такая красивая, как Наташа!» Но никто на воображаемой свадьбе ее не слышал, потому что все кричали «Горько!», а мы с Сережей целовались…
Так и жила вся в мечтах о свадьбе. Иногда мне звонил Миша и говорил: «Может, сходим в кино?» Тогда я на время переставала мечтать о свадьбе и начинала мечтать, чтобы Сережа со своей девушкой тоже пошел с нами в кино. Но без своей девушки. И Миша тоже чтобы не шел с нами. Так я жила примерно год. Мое туловище ходило на свидания с Мишей, но мой мозг рисовал романтические картинки, где я с Сережей. Забегая вперед, скажу, что ничего с Сережей у меня не получилось. И получиться не могло, поскольку я на Сережу старалась не смотреть и не разговаривать с ним. И это, наверное, правильно.
А вот что не совсем правильно. Я начала ментально изменять своему парню. Не знаю, существует ли такой вид измены в науке, но в моей книге и в моей жизни такой вид, безусловно, есть. Ментальная измена прекрасна и ужасна тем, что на ней практически невозможно поймать изменщика. Физически я была верна своему парню: обнимала, целовала и держала за руку только Мишу.
Мы сидели на деревянной лавочке в парке. Я болтала о чем-то своем. О том, как сложно учиться на первом курсе. Потом Миша говорил, что это все ерунда, вот плыть четыре километра вольным стилем – вот это сложно. А потом мы целовались. А потом Миша вдруг задал неловкий вопрос. Точнее, вопрос сам по себе был ловкий, просто меня этот вопрос заставил насторожиться.
– Почему ты всегда, когда целуешься, закрываешь глаза?
Есть по крайней мере с десяток причин, почему люди так делают. Чтобы сконцентрироваться на ощущениях. Чтобы не выглядеть глупо, когда смотришь косым взглядом в глаза партнеру, чье лицо находится в миллиметре от тебя. Да мало ли почему люди закрывают глаза при поцелуе. Личное дело каждого.
Но я в тот момент оторопела. Миша все знает! Он знает, что во время поцелуя я представляю на его месте Сережу.
Я сидела, вцепившись в край лавочки так сильно, что костяшки пальцев побелели, а щеки, наоборот, покраснели от стыда. «Миша сейчас поймет, что я просто ментальная блудница», – подумалось мне. А рядом со мной на лавочке сидел воображаемый Дубровский. Он удрученно качал головой, пытаясь всем своим видом показать, что даже Троекуров его не расстраивал так сильно, как я сейчас. Чуть поодаль стоял воображаемый Сережа, стягивая с руки белую перчатку (тоже воображаемую), и готовился вызвать Мишу на дуэль и защитить мою честь. Или часть чести. Или сколько там у меня от этой чести осталось…
Было невероятно стыдно. Я уже мысленно начала прощаться с Мишей, паковать вещи и уезжать к дальним родственникам в Саратов, чтобы никто и никогда не узнал, что Наташа – ментальная шлюха. Неожиданно Миша (не воображаемый, а волне реальный) сказал:
– Слушай, а ты в четверг вечером что делаешь?
Я вдруг перестала мысленно ехать в Саратов, встрепенулась и с надеждой спросила:
– А что будет в четверг?
– Четверг, – растерянно уточнил Миша.
– Понятно, – кивнула я и замолчала. А про себя сказала: «Наташ, он же тупой. Вот Сережа никогда таких тупых фраз не говорит. Хоть и тоже спортсмен…»
– Я вот, например, вообще не спортсмен, – робко заметил воображаемый Дубровский, – но смею вас заверить, Наталья Николаевна, что ежели вы соизволите так часто вспоминать Сергея, то в самом скорейшем времени вы со своим благоверным Михаилом расстанетесь. Просто мнение со стороны. Ничего личного.
Я зло посмотрела на Дубровского и хотела бросить ему что-то гневное. «И это мне говорит мужчина, который упустил свою единственную любовь и позволил ей выйти замуж за старого помещика?» Что-то подобное хотела я сказать. Но нашу беседу прервал Миша:
– Так ты в четверг вечером свободна? У меня соревнования. Приходи за меня поболеть.
Миша был спортсменом. Хорошим спортсменом. А я его девушкой. Плохой девушкой. Потому что единственный вопрос, который меня интересовал: «А Сережа там будет?» Я прикусила губу, сделала глубокий вдох, переформулировала вопрос и наконец произнесла:
– А кто еще там будет?
«Боже, хоть бы он по моей морде не догадался, что я интересуюсь Сережей», – внутренне заистерила я. И мысленно опять начала паковать чемодан в Саратов.
– Пашка будет со своей, – начал перечислять Миша. – Санек… не знаю, наверное, попозже подъедет. Кирилл точно будет с Катей.
Среди всех имен не прозвучало единственного имени, которое имело для меня значение.
– И все? – осторожно спросила я и как будто бы даже дышать перестала, боясь выдать себя чем-то.
– А кого тебе еще надо? – пожал плечами Миша.
«Да ты, блин, прикалываешься, что ли! У тебя есть лучший друг! Помнишь лучшего друга своего или нет? Пей таблетки для улучшения памяти! Он придет или нет? Серега придет или нет?» – колотились у меня голове бешеные мысли.
– А! Серый еще там будет, – неожиданно разродился Миша.
Я, стараясь сдерживать радостно расползающуюся по моей морде улыбку, хмыкнула: «Вечно он около тебя ошивается».
– Он со своей расстался, так что он один приедет, – продолжил Миша.
– Вообще пофиг! – чуть громче сказала я и радостно улыбнулась.
– Шлюха. Просто лживая шлюха, – сказал воображаемый Дубровский, сел на коня и ускакал в Саратов. А я осталась сидеть на скамейке рядом с Мишей и ждать, когда же наступит четверг.
Уже сейчас, в свои сорок два года, вспоминаю эту историю с блаженной улыбкой, пытаясь себя убедить, что по молодости всякое бывает. И еще добавляю, мол, хорошо, что сейчас я взрослая женщина и не позволяю себе таких дурацких фантазий. А потом вдруг резко вспомнила, как в прошлом году позвонила своему Игорю и неуверенно произнесла в трубку:
– Ты можешь сегодня заночевать у себя?
Мой Игорь, человек уже изрядно натерпевшийся от меня, вздохнул и устало произнес:
– Что-то случилось?
– Я влюбилась в другого, прости, – почти шепотом произнесла я.
– Кто он? – раздался в трубке напряженный вопрос.
– Баки Барнс.
На том конце трубки повисло глубокое молчание. Потом вздох. Потом что-то из непечатного. Наконец Игорь задал уточняющий вопрос:
– Сержант Баки Барнс? Я правильно понимаю: ты влюбилась в Зимнего Солдата из Вселенной Marvel?
– Да. – Теперь, когда он сказал это вслух, мое поведение выглядело еще более идиотским. Я влюбилась в персонажа комиксов. Что за ересь! Я чувствовала, что нужно объяснить, как я до этого докатилась. – Я просто никогда не видела фильмов Marvel, а сегодня днем посмотрела все серии и вот…
– Ты навсегда в него влюбилась? – на всякий случай уточнил Игорь.
Я вздохнула, пытаясь вспомнить, сколько времени я была влюблена в Нео из «Матрицы», когда училась на третьем курсе, и выдохнула:
– Дня на два, наверное. Ну, максимум, неделя.
– Тогда я тебе в пятницу позвоню, – смирился с ситуацией Игорь. – Я тебя люблю.
– Спасибо, – радостно ответила я и продолжила смотреть в Тик-Токе пятнадцатисекундные видео по хэштегу «БакиБарнс». В пятницу я, уже вполне вменяемая, стояла у плиты и готовила сырные шарики. Потому что мой Игорь их очень любит. А я люблю Игоря. А Баки Барнс – это вообще кто такой, чтобы о нем страдать больше двух дней!
Обратимся к учебникам по психологии, чтобы определить, что такое «ментальная измена». Ментальный уровень представляет собой чрезвычайно интересный пласт человеческой психики, даже самой природы человека, в котором содержатся наши образы, представления, фантазии, мечты. То есть, учитывая это определение, ментальная измена – это измена на уровне фантазий и мечтаний.
И тут у каждого ментального изменщика возникает логичный вопрос: а не является ли моя фантазия моей личной территорией, куда доступ другим людям запрещен? Даже очень близким людям. У меня такой вопрос возник, и я сразу же проштудировала всю психологическую литературу по этой теме, начиная от Зигмунда Фрейда с его теорией сновидений и заканчивая последним психологом с Тик-Тока. Ой, да кому я вру, ничего я не читала по этой теме. У меня что, лишнее время есть, что ли? Я просто позвонила своей Олеське. Олеська в прошлом году получила диплом по психологии и манеру говорить за всех женщин и мужчин.
– Лесь, вот скажи мне, во время секса представлять вместо мужа другого человека – это измена или как?
– Ты про себя сейчас говоришь или книгу опять пишешь? – недоверчиво спросили меня с того конца провода.
– И то и другое, – уклончиво ответила я.
Я не врала. У меня действительно проблемы с фантазией. Точнее, наоборот: фантазия у меня неудержимая и непредсказуемая, как понос. И это, если честно, проблема. Удержать мои фантазии невозможно. Чем больше я себя заставляю не думать о чем-то, тем больше об этом думаю. С физической изменой все проще. Держать ноги сомкнутыми вместе несложно. Если ты Настя Волочкова, то сложно. Но я не Настя Волочкова. Как держать себя в руках физически – знаю. Я однажды сидела за соседним столиком в ресторане с Валерием Меладзе и ни разу не набросилась на него. Я кремень. Со стороны казалось, что я не просто равнодушна к нему, а даже немного презираю. Остановить свои ноги, чтобы они не шли к Меладзе, очень легко (тем более, как только я его увидела, ноги стали такими ватными, что все два часа я просидела за столиком, даже в туалет не выходила). Остановить свои фантазии – просто невозможно.
– Ну, я считаю, что фантазии – это личное дело каждого человека, – начала размышлять Олеська. – Какая разница, о ком я думаю, когда занимаюсь сексом с мужем…
– Ну так-то да, – согласилась я. – Так-то это наше право на приватность! Какая разница, о ком думает твой муж, когда спит с тобой…
– Ну ага! Щас! Ты легкие фантазии с рядовым блядством-то путай! Мой муж должен думать обо мне во время секса, – быстро расставила все по местам Олеська. – У мужчин же пенис работает и без фантазий! Это нам, женщинам, чтобы возбудиться, нужна активность мозга.
– Олесь, вот чисто по-женски я с тобой согласна. Но вот по-человечески как-то не очень красиво получается, – вздохнула я.
– Короче, у меня позиция такая: я не хочу знать, о ком там думает мой муж. Если это просто фантазии и они никак не повлияют на нашу семейную жизнь, пусть он вместо меня хоть черта лысого представляет во время секса, мне пофиг! – наконец-то сформулировала Олеська свою мысль и замолчала.
И я молчала. И думала. Про Меладзе. Какой он все-таки красивый, хоть и немолодой. И вдруг мне захотелось тысячу раз обрывать провода и самой себе кричать: «Ухожу навсегда!», – и непонятно, как доживать до утра…
– Але, Краснова, ты слышишь меня? – Олеськин голос прозвучал не в тональности песни и не в рифму.
– Да, конечно! – спохватилась я и добавила уверенно: – Я в книге тогда так и напишу, что мы с тобой против ментальной измены… И иногда за. И иногда воздержались.
– Да-да. Так и напиши, – хохотнула Олеська. – Чтоб все прочитали и подумали, что мы с тобой конченые на всю голову.
Поэтому, если вы читаете эту книгу, поверьте: мы с Олеськой не конченые. Мы даже еще и не начатые. Просто нам очень хочется найти ответ на вопрос: является ли ментальная измена опасной.
Поэтому я написала практикующему психологу со стажем, задав ему волнующий меня вопрос: «Является ли фантазия о другом мужчине изменой?» Психолог ответил не сразу, а после 19:00. Возможно, у него были консультации и он не мог отвечать. А может быть, он обзванивал друзей-психологов или даже звонил в международный психологический комитет по психологии и узнавал ответ на мой вопрос. Не знаю. За это время я успела продублировать сей вопрос еще нескольким знакомым психологам.
В общем, психологи все как один (возможно, так их заставляют говорить в их федеральной службе национальной психологии) сказали вот что: сексуальные фантазии не являются проблемным моментом ровно до тех пор, пока они не начинают угрожать актуальным отношениям.
Спасибо вам, умные психологи. Но что-то мне от этого легче не стало. Как я должна узнать, что фантазии моего мужа стали угрожать нашим отношениям? А мои фантазии? В какой момент мой муж должен забить тревогу? Когда я попрошу его отрастить седую бородку и носить строгие костюмы, а в спальню прикажу заходить, делая сто шагов назад тихо на пальцах. Вот тогда?
Стало очевидным, что ответ все же придется искать в книгах, поэтому мне пришлось изучить несколько статей по сексологии. Вот что я узнала. Главный половой орган человека – мозг. А поскольку мужчина тоже человек (да, представьте себе), то его мозг тоже отвечает за возбуждение. Именно в мозгу у людей происходят всякие процессы, запускающие возбуждение (или тормозящие его). Поэтому нет ничего страшного в том, что мы «помогаем» себе различными фантазиями.
Сексопатологи Джулия Хейман и Джозеф ЛоПикколо утверждают: «Фантазии о чем-то не подразумевают, что вы это сделаете. На самом деле прелесть фантазий в том, что они дают вам свободу экспериментировать в сексе, минуя ограничения в реальности». Единственная фантазия, которая не приветствуется сексологами, – это представление секса со своим реальным любовником, которого вы клятвенно пообещали бросить. Если уж вы решили вернуться к мужу, постарайтесь представлять другие, менее «опасные» образы. А то так может произойти: вы никогда не забудете своего любовника, поскольку в жизни он, наверное, хорош, а в фантазиях, надо полагать, вовсе идеален. Но об этом частном случае фантазий мы поговорим в соответствующей главе.
Поделиться книгой: