Охота на маску. Разбивая иллюзии

– Сами-то вы как? – спросил я. – Готовы дать бой Чакри? Когда, кстати, уезжаете?

– Через две недели, – ответила она на ходу. – Хочу успеть к вашей с Мизуки свадьбе.

– Можно ведь было и после поехать, – заметил я.

– Мне так комфортней, – пояснила она, бросив на меня взгляд. – Во-первых, на самой свадьбе меня не будут беспокоить мысли о предстоящем деле, а во-вторых, хочу на свадьбе дочери чувствовать себя дважды победительницей.

– Дважды? – не понял я.

Остановившись на пороге дома, Кагами обернулась.

– Мать, сумевшая отдать за тебя дочь, определенно победительница, – усмехнулась она, после чего зашла внутрь.

– Я прямо какой-то приз, – усмехнулся я.

– Все мы чьи-то призы, – бросила она через плечо. – Все зависит от того, с чьей стороны ты смотришь. Для Акено, например, сокровищем является Мизуки, которую он скрепя сердце отдает парню.

– Так ведь не левому же парню, – произнес я.

– И что? – остановилась она посреди коридора. – Думаешь… – но, мотнув головой, не договорила. – Для нас с Акено ты очень дорог, Синдзи, но воспринимаем мы тебя по-разному, то же самое и с Мизуки. Для меня ты драгоценность, огромный алмаз, прикасаться к которому дозволено очень немногим, а Мизуки, как и Шина, это мои продолжатели, дочери, что должны не посрамить мое имя. Их можно и надо постоянно дергать, поучать, пороть, если потребуется. Для Акено – все наоборот. Ты парень, а с парнями нельзя нянчиться, их надо готовить к суровой реальности, чтобы они смогли защитить себя и своих близких. С ними можно обсуждать войны и предательства, политику и экономику. В частности, как бы кого ограбить. А вот Шина с Мизуки – это его драгоценные камни, на которые лучше даже не дышать и бить по рукам всех, кто тянет к ним свои лапы. Так что для Акено именно Мизуки сокровище, которое он отдает тебе.

После ее слов мы две секунды стояли в тишине, глядя друг на друга.

– Вы идеальная женщина, Кагами-сан, – улыбнулся я. – Повезло мне с вами.

Хотел было намекнуть, что не стану трогать Кояма, пока жив Шо – их сын, но решил не портить атмосферу. Уверен, она догадывается, что я не люблю клан Кояма, но, как и любая мать, до последнего надеется на лучшее. На то, что ее дети, к которым она причисляет и меня, одумаются. Кояма объективно не заработали на уничтожение, да и я, смею надеяться, далек от неадекватности, но с небес на землю я их клан спущу. За действия Кенты по отношению ко мне, за отношение клана к Мизуки, за Атарашики, которую под конец реально начали давить. Случай с похищением Шины довольно показательный. Кента тогда был на грани того, чтобы силой забрать нужное Токугава кольцо. А уж то, о чем он тогда говорил, и упоминать не стоит. Причем после освобождения Шины Кента сделал вид, что ничего не было, даже не извинился. Акено… Цитирую Атарашики: «Приперся и устроил тут истерику». Я пытался выпытать у старухи, не перешел ли он черту, но Атарашики отмолчалась. Подозреваю, что-то такое было, просто она не хотела портить наши с Акено отношения. В общем, мне есть за что спрашивать с Кояма, но пока жива семья Кагами, я подожду. Времени у меня много.

После моих слов Кагами усмехнулась.

– Со мной вообще многим повезло, – произнесла она. – Кстати, ты к нам по делу или просто так?

– Мм… – задумался я. – Из дел у меня – разве что у Мизуки кое-что уточнить. Правда, и долго засиживаться у вас не могу.

– Тоже неплохо, – кивнула она. – Пообедаешь с нами?

– Кагами-сан… – произнес я с укором. – Утро же. Какой обед?

– Ну мало ли, – вздохнула она. – А вдруг бы ты согласился?

Вся семья Акено сегодня дома, так как воскресенье. На весь день они тут не останутся, но и срываться куда-то с самого утра планов ни у кого не было. Собственно, прежде чем приехать, я позвонил и уточнил данный вопрос.

Коридор, по которому мы шли с Кагами, ближе к своему концу пересекался еще с одним. Вот по нему, когда мы приблизились ко входу на кухню, и протопала мимо нас заспанная Шина в пижаме. И через секунду, когда Кагами уже хотела зайти в комнату, показалась вновь. Видимо, не сразу сообразила, что увидела, а когда сообразила, сделала пару шагов назад и уставилась на меня.

– Синдзи? – произнесла она удивленно. – А чего ты так рано?

– Чтобы точно всех застать, – ответил я, улыбнувшись.

Далеко не всегда заспанные девушки выглядят привлекательно, но Шине это удавалось. Как и Мизуки, но рыжую я видел заспанной считаные разы.

– А, ну ладно… – произнесла она и потопала дальше.

– Ха-а-а… – тяжко выдохнула Кагами. – Ладно, в домашней обстановке можно.

Но тут мы услышали топот, и в коридоре, точнее, в том месте, где он пересекается с другим коридором, показалась Мизуки. А если конкретнее, то она пробежала мимо нас. И, как ее старшая сестра, через пару секунд вернулась. В отличие от девственно белой пижамы Шины, у Мизуки она была синей, с изображением каких-то аниме персонажей. Появившись перед нами вновь, Мизуки вытянула в мою сторону руку и, казалось, замычала. После чего уже другой рукой показала в ту сторону, куда бежала до этого. А под конец вскинула голову и руки к потолку, изображая какие-то мучения. И убежала. Все это было проделано в полной тишине.

– Думаю, Шину она уже не догонит, – заметил я.

– Скорее всего, – покачала головой Кагами.

У сестер вечная битва за ванную комнату по утрам. Причем комнат в доме три, но борются они за одну конкретную. Не знаю, в чем там дело, но что Шина, что Мизуки, говорят о гордости и принципах. А Кагами, в свою очередь, уверена, что девчонки и сами не помнят, с чего все началось.

– А у вас с сестрами было что-нибудь подобное? – кивнул я в сторону убежавшей Мизуки.

– Хм… – задумалась Кагами. – Мы с сестрами соревновались, кто больше парней в грязь опустит. Это считается? – склонила она голову набок, демонстрируя невинное любопытство.

– Полагаю, вы выиграли? – предположил я, проходя мимо нее на кухню.

Не стоило мне забывать, кем была и кем является сейчас Кагами. Первостатейная стерва, добрая лишь со своими.

– На самом деле – нет, – произнесла она мне в спину. – Я споткнулась об Акено.

На кухне мы оказались не одни. Стоило мне зайти, как оторвавшаяся от нарезки продуктов Чуни, одна из очень немногих служанок, что сумела прижиться в доме, низко поклонилась.

– Аматэру-сама, Кагами-сама, – произнесла она.

Причем меня она поприветствовала первым только потому, что я первым зашел в помещение. Так-то я лишь гость.

– Все, все, продолжай, – помахала ладонью Кагами и, уже глядя на меня, спросила: – Ты завтракал? Впрочем, не важно. Садись, – кивнула она в сторону стола.

После чего пошла помогать Чуни. И, если что, я не завтракал. Знал, куда еду.

Через десять минут Кагами прогнала Чуни. Видимо, та сделала всю нудную работу, позволив госпоже начать творить. Еще через пять на кухне показался Акено. О том, что я приеду рано утром, он знал, так что не был удивлен. Ну а еще через пятнадцать в помещение влетела Мизуки. То, что они с сестрой воюют за конкретную ванную комнату по утрам, не значит, что проигравший ждет, когда выйдет победитель. Вот и рыжая не стала ждать.

– Синдзи-и-и! – вскинула она руки у входа.

После чего подбежала и плюхнулась мне на колени, мазнув по лицу влажными волосами.

– Ну здравствуй, пушинка, – покряхтел я напоказ.

– Ты что так рано? – спросила она.

– Захотелось поесть супермегавкусной еды, а свободное время у меня только утром, – ответил я.

– Какой у меня непродуманный жених, а не проще было маму на чай пригласить? – удивилась она. – Перед обедом.

– О-о-о… – протянул я.

– Иди сюда, продуманная моя, – произнесла Кагами. – Помогать будешь.

– Ну, ма-а-ам, – заныла рыжая. – Чего там помогать-то?

На что Кагами повернулась и посмотрела на Мизуки. Просто посмотрела. Правда, у нее в руках сковорода была.

– Зря ты так, – заметил я тихо.

– Хей, мам, может, тебе помочь? – слезла с моих колен Мизуки.

– Всем доброе утро, – поздоровалась Шина, заходя на кухню.

– Айда маме поможем, – позвала рыжая, подскочив к ней.

– А? – не врубилась сразу Шина.

– Ты что, не хочешь помочь маме? – удивилась Мизуки, взметнув вверх брови.

Глянув на Кагами, Шина со вздохом позволила утянуть себя к плите.

Сидящий во главе стола Акено положил планшет, на котором что-то читал, и, зевнув, хорошенько потянулся.

– Кстати, – произнес он, чуть наклонившись ко мне, благо сидели мы рядом. – Что там за слухи про твой бой в Штатах? Это правда?

– Вы про… – уточнил я, покосившись на женщин. – Виртуоза?

Кухня у Кояма была немаленькой, так что мы могли себе позволить общаться не шепотом. Правда, голос Акено все-таки понизил. Не хочет беспокоить Кагами? Или боится Мизуки, которая после такой новости может навести кипеш? Не из-за волнения, а просто чтобы увильнуть от работы.

– Да, про него, – подтвердил Акено. – Это правда или всего лишь слух?

– Правда, – пожал я плечами.

– Хо-о-о… – выдохнул он, выпрямившись. – Силен, малыш. Даже жалко, что в мире нет рангов для Патриархов. Но все-таки советую подумать, как подтвердить свой уровень силы более официально. Слухи – не то.

– И зачем мне это? – не понял я. – Мне и так неплохо живется. Уважение? Репутация? Так у Аматэру этого в достатке.

– Да, – улыбнулся он хитро. – В достатке. Но только в Японии. Я даже молчу про налоговые льготы для Виртуозов – тут тебе бюрократия не позволит их получить – но есть же еще и отношения с зарубежными аристократами. Если ты не собираешься тихонько сидеть всю жизнь в этой стране, то титул Патриарха, равного Виртуозу, тебе несомненно пригодится.

А ведь прав он. Я не раз убеждался в том, что Аматэру – это величина только здесь, а в других странах мы просто очень древний род. И, раз уж зашел об этом разговор, я очень даже не прочь получить мировое признание своей силы. Раньше мне приходилось скрываться, а сейчас… А сейчас уже нечего скрывать. Пора добавить своему имени еще немного известности.

– Вы правы, Акено-сан, – кивнул я, как бы благодаря за совет. – Обязательно подумаю над этим вопросом.

Просидел я у Кояма, на самом деле, недолго, а провожала меня Мизуки. Раньше, до нашей помолвки, это могла быть любая из женщин Кояма, все зависело от того, кто дома, ситуации, настроения, но с той минуты, как было объявлено, что рыжая станет моей женой, провожала меня только она.

– Мизуки, – повернулся я к ней возле калитки, – у меня к тебе очень важный вопрос.

– Задавай свой вопрос, – ответила она немного удивленно.

– Помнишь, ты как-то раз выдала мне забавную фразу, что-то типа того, что на нашем уровне важна не реальность, а наши желания?

– Конечно, помню! – заулыбалась она. – Крутая же фраза! – и тут же засмущалась. – Правда, опасная. Я как-то папку хотела поддержать таким образом и в итоге опростоволосилась.

– Вот как… – задумался я. – И при каких обстоятельствах ты ее произнесла?

– Да так… – замялась она. – Он тогда смотрел футбол, и его любимая команда проигрывала. Вот я и…

– Я так понимаю, они все-таки проиграли, – усмехнулся я.

– С позорным счетом, – кивнула она. – Папан на меня тогда та-а-ак посмотрел… – произнесла рыжая, покачав головой.

Что ж, вряд ли Акено после такого повторил кому-то эту фразу.

– А еще кому-нибудь говорила? – спросил я.

– Это твой важный вопрос? – склонила она голову набок.

Правда, вид при этом имела довольно серьезный.

– Да, – ответил я. – Очень важный.

Зная Мизуки, уверен, она не станет уточнять, почему так и что происходит. В серьезных ситуациях она ведет себя крайне тактично. С близкими людьми.

– Хм, – задумалась она. Секунд на десять задумалась. После чего вскинулась и воскликнула: – Норико! Точно, Норико. На турнире Дакисюро. Я тогда побежала ставку делать, может, помнишь, а она за мной увязалась.

Ну да, было дело. Мизуки в тот раз побежала ставить на победу Мамио, правда, узнал я об этом позже – тогда подумал, что ей просто в туалет приспичило. Норико, к слову, тоже на Мамио поставила и тоже выиграла немалые деньги.

– Я так понимаю, она не верила в Мамио, а ты в ответ сказанула пафосную фразу, – произнес я задумчиво.

– Плюс-минус, да, – ответила Мизуки, дернув плечом.

– Ситуация ведь была гораздо серьезнее, чем с Акено-саном, – заметил я, посмотрев ей в глаза.

– Я по этому поводу тебе уже все сказала, – пожала она плечами. – Еще когда выигрышем похвасталась.

Было дело. Она вроде как тупо верила, что если я за что-то взялся, то добьюсь результатов, а за Мамио я тогда взялся серьезно.

– Ладно, проехали, – покачал я головой. – Ты кому-нибудь еще подобное говорила?

– Нет, точно не говорила, – помотала она головой. – Говорю же, опасная фраза. Да и какой прикол повторять одно и то же?

Вообще, в этом вся Мизуки. Она любит выдать что-то этакое, но именно что по приколу. Например, когда мы с ней в карты играли, я от нее услышал фразу про реальность и желание. Мне тогда сильно везло, и я в шутку выдал, что ее выигрыш противоречит реальности. В итоге она проиграла, но отмазалась тем, что, в общем-то, и не горела желанием выигрывать. Вроде как парням надо иногда давать победить, а то у нас слишком обостренное чувство гордости. Короче, я к подобному привык. Мы, то есть я и ее семья, вообще не обращаем внимания на льющийся порой из нее пафос, а вот Норико, знакомая с Мизуки не так хорошо, видимо, прониклась. Раз уж тоже на Мамио поставила.

– Что ж, рыжая, спасибо, – потрепал я ее по голове. – Ты мне правда помогла.

– А в награду получила уничтожение прически, – проворчала она, приглаживая волосы.

– Это… – сморгнул я. – Прическа была?

– Эксклюзив, – продолжала она ворчать. – Называется «Великое рыжее утро».

– Оу, ну извини, – произнес я, после чего вновь потрепал ее по голове.