Помоги проекту - поделись книгой:
Леша кивнул и ухмыльнулся. Петрова заметила это и сказала:
— Но я это скажу только после того, как ты сам сначала с директором объяснишься. Может, ты просто лентяй и хам, тогда, пожалуй, я тебя защищать не буду. Я же тебя не знаю совсем.
«А узнать меня времени не будет», — прокомментировал про себя Леша. Вообще, это было даже забавно — какая-то допотопная школьная инициатива.
У директора он извинился и сказал, что не выспался с утра и нервничал, поэтому не справился с собой и резко говорил с учителем. Добавил, что извинится, и больше так делать не будет. Директор покивал и отпустил, Петрова осталась довольна, и Анна Сергеевна тоже — видимо, перед ней редко извинялись.
Казалось бы, все, проехали. Но еще три попытки попасть к директору в кабинет — разбитое окно, завязывающаяся драка и подпущенный вирус на уроке по кодированию — были зарублены на корню. Петрова была рядом, она пыталась помочь, она даже полезла разнимать дерущихся, хотя у Леши все было под контролем.
— Вот чего ты такой деструктивный? — спросила она, потирая лоб, в который в пылу драки все-таки прилетел чей-то рюкзак. Леша шел рядом и молчал. Он решил проводить ее до автобуса, чтобы потом спокойно подумать, как действовать дальше.
— А я знаю, почему, — вдруг остановилась Петрова. Леша закрыл глаза и выдохнул.
— Не уверен, — буркнул он.
— Да. Извини, понимаешь…я за тобой следила немножко. Ну, когда ты домой шел. — Леша напрягся. Ясное дело, у него все было по-настоящему — семья историков, в которой он жил, уже давно занималась исследованиями этого периода. Их сын учился в будущем, так что его никто и никогда не видел. В общем, Леша идеально вписался. Но мало ли…
— Так вот, я заметила, что ты не очень спешишь домой. И с родителями я тебя видела один раз, вы довольно холодно общаетесь.
«Тоже мне, психолог», — начал злиться Леша, но Петрова вдруг заговорила быстрее и словно оправдываясь:
— Понимаешь, ты не думай, я ничего из себя не строю. Просто я вообще только с бабушкой старенькой живу. А мама, она отдельно. Поэтому я понимаю, когда не очень близкие отношения. А хочется, чтобы близкие. Чтобы поделиться можно было — например, про школу, про все, что происходит. И еще, чтобы друзья были — такие, с кем можно придумывать и реализовывать разные проекты. Вот когда у человека идей много и есть, что рассказать, или если он готов тебя выслушать — так здорово с ним общаться!
Это Петрова, видимо, уже заговорила про себя. Но Леша был не против. Злость прошла, и он даже как-то с улыбкой уже слушал ее слова. Она быстро глянула на него и приободрившись, продолжила.
— Я заметила у тебя рисунки на полях — очень классно, машины и дома, я таких не видела никогда. Даже в фантастических книгах, а я много читаю.
Упс. Улыбка подсползла с Лешиного лица.
— И когда сочинение разбирали, у тебя же такие идеи необычные, все ребята сидели, рот открыв. — Петрова вдохнула побольше воздуха и выпалила: — Поэтому мне жалко, что ты все это сливаешь. На драку Костю вызвал, а он же мирный, только из-за этих своих игр и реагирует, а ты по больному. И ты ни с кем общаться не хочешь, хотя ребята готовы, я же вижу. Вот почему так?
Она стояла, слегка раскрасневшись, и внимательно на него смотрела. На лбу у нее нежно просвечивал синяк, и вся она была какая-то вопросительная и искренняя. Настолько, что Леше захотелось ей все рассказать. Не про будущее, конечно, а про себя. Он даже попробовал.
— Я, понимаешь, я не против дружить, просто на это нужно много времени. И другой подход, что ли. А я в своем ритме живу, и когда он у меня в противофазе с чужими, мне становится очень тяжело. Это такая моя особенность, я не выдумаю, для этого даже научное название есть.
— Да, я знаю, — понимающе кивнула Петрова.
— Правда? — удивился Леша.
— Слышала что-то такое про ритмы, — быстро объяснила она. — Что-то типа волновых колебаний, да?
— Нет, — улыбнулся Леша. — Но приятно, что ты хочешь разобраться.
— Хочу, — кивнула Петрова. — А давай мы с тобой какой-нибудь проект возьмем, вдвоем. Вдруг получится?
Леша даже застонал про себя. Но потом подумал, что если это позволит отвлечь Петрову, то можно рискнуть. Тем более, всего пять дней осталось.
— Давай. Только знаешь, что, можно ты со мной к директору ходить не будешь — я сам хочу отвечать за свои поступки. Ладно? Объясню ему, если что, про ритмы и все такое.
— Ну уж нет! Я тебя не брошу, — Петрова упрямо мотнула головой. — У тебя должен быть друг, который тебя поддерживает. Ну, пока все остальное не утрясется.
Вот ведь, Шредер кот наоборот.
Кстати, проект Женя выбрала отличный. Женя — это Петрова.
Им двоим поручили готовить декорации к фантастическому спектаклю, который репетировали старшеклассники из театрального кружка. Про путешествие во времени, конечно же. Дружба, опасности и космолеты. Вот космолеты Леша как раз и рисовал. Ему даже придумывать ничего не нужно было — адаптировал то, что видел тысячу раз. Старшеклассники были в восторге. Петрова, правда, кривилась немного, и говорила, что надо бы реалистичнее: марсоходы с шинами и инопланетные тарелки. Но Леша ее не сильно слушал — как будто она знает что-то про настоящие марсоходы. Они и не марсоходы, а марсолеты, кстати говоря.
За те два дня, пока Леша мастерил и раскрашивал декорации, он успел пообщаться с ребятами-актерами. Двое учились с ним в одном классе — Марк и тот самый Костя, который в компьютерных играх хорошо разбирался. Оказалось, что и правда хорошо, получше Леши. Костя играл профессора, который пропал во времени, и теперь его команда искала его в разных эпохах. Очень смешно получалось — особенно Леше нравилась часть про будущее, он прямо ухохатывался от каждой реплики.
— Слушай, ты вот смеешься все время, а попробуй сам сочинить что-то, чего еще нет, — рассердился как-то Костя.
— Да легко. Смотри, вот ты прилетаешь на планету, о которой много слышал и всегда мечтал. И встречаешь ее жителя. Ты спрашиваешь:
— Это планета Пиф?
А тебе отвечают.
— Не-е, это планета Паф. Галактики Ой-ой-ой.
И ты такой понимаешь, что детский стишок — это кодировка координат пропавшего корабля-прыгуна, который, оказывается, находится между планетами Пиф и Паф.
Костя задумался, закивал, но увидев Лешино лицо, раздосадовано цыкнул.
— Издеваешься? Корабля-прыгуна, ага, — и ушел.
Леша пожал плечами — по-моему, отличная шутка, он ее сам на уроке литературы придумал. Он повернулся и тут увидел задумчивое лицо Жени, тихо стоявшей рядом.
— Ловко. Мне кажется, сработает, — одобрила она и пошла следом за Костей.
Леше неожиданно стало приятно.
В общем, дело закончилось тем, что он даже согласился участвовать в спектакле — играть того самого местного жителя, говорившего: «Паф». Не то, чтобы Леша забыл про кабинет директора — он думал про него и усиленно. Но из всех возможных вариантов выходило, что попасть туда можно будет только в день спектакля, когда из подсобки кабинета они понесут реквизит и кресло в качестве декораций. В остальное время кабинет был закрыт, а экспериментировать с плохим поведением Леша не рисковал.
В эти дни они с Женей много времени проводили вместе — рисовали декорации после уроков, репетировали. Ей тоже досталась небольшая роль — бабушки профессора. И она так ее играла, что Леша давился смехом, едва только Женя входила на сцену.
— Как у тебя так живо получается? — спросил он ее как-то. Женя пожала плечами:
— У меня же бабушка, я говорила. Как раз вот такая.
Леша приглядывался к ней все чаще — как Женя убирает прядь волос за ухо, как закусывает губу, когда рисует, или объясняет что-то одноклассникам. Она продолжала свою «работу» — пыталась помочь, сгладить острые углы, подбадривала тех, кому это было нужно, ругалась с теми, кто не понимал полутонов. Он знал ее чуть больше недели, а уже не представлял, как мир вокруг может функционировать без Петровой. Без Жени. От этого делалось страшно и весело, как будто ему разжимали всегда сжатые кулаки и брали за руку теплой ладонью.
— Сегодня тогда после уроков в кафе, поедим, а потом сразу пойдем декорации устанавливать, — Женя налетела на него утром в день спектакля. — Готов? Не страшно?
Леша вдруг ответил честно:
— Страшно. И не готов.
Она подняла брови.
— Леша, ты ли это? Не трусь, твой Паф взорвет эфиры.
День тянулся долго. Леша пару раз прошел мимо директорского кабинета, прикидывая, сколько времени нужно на раскодировку. Хватит ли, получится ли?
В кафе он даже есть не мог — сидел, нервно ковыряя пирожок, пока не раскрошил его по всей тарелке. Женя поглядывала на него исподлобья, и потом не выдержала:
— Да не волнуйся ты, Леша. Все нормально будет. — Она посмотрела на часы, висящие на стене. — Ладно, нам пора за декорациями, Евгений Семенович сказал, что у нас 15 минут.
— Угум, — он попытался улыбнуться, но губы свело, как на морозе. Леша вдруг ясно понял, что вот сейчас, еще до спектакля он уйдет и пропадет в кабинете директора. Потом скажут, что он струсил, сбежал, что даже не попрощался. А потом подключатся «родители» — мол, нужно было срочно уехать. Но он не увидит бабушку профессора, вообще Женю больше не увидит, потому что… потому что так оно должно быть. Попрощаться с ней, что ли.
— Жень, — он и не заметил, как они поднялись по лестнице, зашли в кабинет и уже стояли у открытой двери в подсобку. — Я, знаешь, хотел сказать…
Женя вдруг прислушалась и резко повернула голову в сторону коридора.
— Погоди, меня зовут, — и убежала.
Он стоял перед заветной дверью, открытой, свободной. Уже отсюда он сразу углядел, где прячется кодировка, и даже быстро сопоставил цифры на матрешках, сложив из них длинный математический код. Вот только с места так и не сдвинулся. Прошла минута, другая, в ушах звенело, но он словно прирос к месту.
— Леша, ты почему еще здесь? — Женин голос звучал напряженно. Он обернулся и увидел ее, стоявшую в дверях.
— В смысле?
— Ну… — она подошла ближе и вгляделась в его лицо. Потом моргнула: — Ты же должен декорации на сцену отнести, начало через двадцать минут.
Он словно включился. Зашел в подсобку, выволок реквизит и понес его к двери.
— Погоди, я только закрою, — крикнула Женя, доставая из кармана директорский ключ.
Потом они вместе тащили декорации, и Женя зацепила космолетом кресло, и они свалились в одну большую кучу, нервно хохоча. Так их нашел и отругал Костя, а потом, качая головой, помог донести и установить реквизит все на сцене.
Леша выглядывал из-за занавеса — зал был полон, директор сидел в первом ряду. Когда стихли голоса и погас свет, Костин голос из-за занавеса начал рассказывать удивительную историю, произошедшую с профессором Картошкиным то ли сегодня, то ли вчера, а то ли триста лет тому вперед.
Все пронеслось за одно мгновение. Лешин Паф, вызвавший смех и одобрительные крики; Женина бабушка, сразившая всех; сам профессор, такой же нелепый, как и его фамилия — все удивительным образом сложилось в историю, где говорилось про то, что человек не может быть один. Не должен быть один. И уж если ты не один, то эти твои люди достанут тебя хоть из будущего.
Пока профессор Картошкин благодарил своих друзей, а по зрительному залу мельтешили огни космолетов, Леша посмотрел на Женю. Она стояла в стороне, волосы чуть присыпаны блестящей космической пылью. Увидев, что он смотрит, она прищурилась, словно спрашивала его о чем-то. Только он не мог понять, о чем. Да и времени на это не было.
— Мне пора, — сказал он ей, подойдя поближе. А потом порывисто обнял: — Спасибо.
Она только удивленно посмотрела на него, а он уже спрыгивал со сцены и по боковому проходу спешил к двери. В руках у него был ключ — который Женя положила в карман, закрыв подсобку директорского кабинета.
— Ну ты, Алексей, даешь! На грани.
— Неправда, у меня еще три часа оставалось, — Леша ввалился в комиссию, держа в руках математический код. Успел, сдал. Наверняка сдал.
Профессор разглядывал видеозапись, потом хмыкнул:
— Если это было продумано, то ты великий стратег. Ну или просто везунчик.
Леша не стал отвечать. Конечно, не стратег, вся его стратегия разбилась о Петрову. А для везунчика он чувствовал себя слишком несчастным.
— Я сдал?
— Конечно, сдал. Еще и недостающие баллы за сотрудничество получишь, — знакомый голос зазвучал откуда-то из-за спины, и Леше на миг показалось, что он забыл закрыть машину времени. Что каким-то образом…
— А, Женя, проходи. — Профессор махнул своей длинной рукой. — Ты, кстати, тоже сдала. Поздравляю!
Леша повернулся. Женя Петрова стояла в дверях и ее светлые волосы чуть отливали глиттером далеких планет. Она улыбалась ему смущенно и вопросительно.
— У меня как раз тема по сотрудничеству и социализации была, нужно было проработать с тремя выпускниками. Правда, получилось только с тобой, — криво улыбаясь, объяснила она.
Леша встал. Он хотел что-то сказать, но в голове крутилось столько всего, что он не знал, с чего начать. Да и не здесь же было начинать. Потом он вдруг что-то вспомнил и расхохотался:
— Волновые колебания, ну ты, Петрова, даешь!
Женя только рукой махнула и засмеялась вместе с ним.
Светлана Андреева. Стеклянный шарик
Ирка в ожидании мамы ковыряла ботинком лед на школьном крыльце и думала, что хуже всего на свете быть пятиклассником.
Болтаешься в середине миров — не ребенок, не взрослый. Только и слышишь со всех сторон:
— Ты уже не маленькая.
— Тебе еще рано!
И все, вообще все, чтобы ты ни делал, тебе или еще рано, или уже поздно.
И дома и в школе — вообще везде:
— Какие куклы, лол, ты уже большая для таких игрушек!
— Не порть тетради, не рисуй на полях, что ты, как маленькая!
— Скрепыши для малышей!
— Какие волосы красить! Ты еще ребенок!
А в школе:
— Не стыдно! Что вы разбуянились, как дети! Это средняя школа! Ведите себя по-взрослому!
Поделиться книгой: