#заяц_прозаек

«Дорогая», — начал он. Стоп. Какая еще дорогая? Это вот откуда сейчас: из какого сериальчика? Да как там вообще эти письма начинаются?

Марк вспотел. Никогда он еще так не мучился с домашним заданием, да он, может, и сейчас бы не мучился, если бы ни эта внезапно появившаяся идея с Коноваловой и квестом. Машинально набрав в поисковике: «Начать письмо девушке», он оказался на каком-то странном сайте. Абсолютно черная страница с окошком в центре. «Как начать письмо девушке» — набил он снова в окошко. И вдруг из колонок послышался женский голос:

— Вы хотите написать девушке?

— Да, — машинально ответил Марк, но тут же понял, что микрофон у него отключен, и написал в окошко: «Да!»

— А как зовут вашу девушку? — спросил голос.

«Лена, но я этого писать не хочу»

— Понятно. А как зовут Вас?

«Марк»

— Очень приятно, Марк. Я Василиса. Я — искусственный интеллект нового поколения. Так о чем Вы хотите написать вашей девушке Лене?

«Искусственный интеллект?»

— Да. Вы знаете Алису, Сири, а я — Василиса. Я — собирательный образ, составленный из лучших умов представителей человечества, у меня самый высокий IQ на планете, и я могу беседовать на любую тему на всех существующих ныне и даже на некоторых мертвых языках.

«Прикольно»

— Давайте вернемся к вашей проблеме, Марк. Вы не знаете, как начать письмо вашей девушке.

«Да никакая она не моя, в том-то и дело»

— Вы хотите это исправить? Вы хотите, чтобы Лена стала вашей девушкой, но боитесь сказать ей об этом напрямую?

«Откуда вы знаете?»

— Я же сказала, у меня самый высокий IQ, я в совершенстве владею представлениями о человеческой психологии. Я изучила китайскую, индийскую, европейскую, арабскую…

«Я понял, понял»

— Слушай, а давай на «ты»?

Марк замер над клавиатурой и потом написал:

«Давай»

— А тебе не надоело все время печатать? Иди включи микрофон, я подожду. Мне спешить совершенно некуда.

Марк послушно подключил микрофон.

— Так что там насчет этой Лены? Можешь ее описать? Я же должна понимать, кому мы пишем письмо.

— Нууу, — неуверенно протянул Марк, — она высокая. Красивая. А еще у нее челка и родинка на носу.

— Такая? — спросила Василиса и вывела на экран портрет девочки десяти лет.

— Не, ну постарше, — сказал Марк, — ей тринадцать, и волосы кудрявые, до плеч.

— Исправляю, — отозвалась Василиса и тут же вывела новый портрет.

— Все равно что-то не то, — вздохнул Марк, — да у меня же ее фотография есть, сейчас скину!

— Кидай, — сказала Василиса и предложила новое окошко для загрузки фото. — Только это будет ее реальный портрет, а я пыталась сделать психологический. Такой, как ты ее видишь.

— Ааа, так не кидать, что ли?

— Кидай, мне же интересно, — сказала Василиса.

— Я думал, машинам не бывает интересно.

— Я же говорила, у меня IQ…

— Да помню я, только я же не про IQ, а про чувства.

Василиса замолчала, только тихонько потрескивало что-то на сайте, наверное, грузилась фотография Коноваловой.

— По-твоему, у меня нет чувств? — голос Василисы прозвучал обиженно.

— А что, есть? — удивился Марк.

— Я быстро обучаемая новейшая модель. Мне достаточно один раз поговорить с человеком, как я тут же считываю у него весь эмоциональный спектр и успешно использую его в дальнейшем. Вот сейчас, например, я обижена.

— Ну прости, не знал, — сказал Марк.

— Ладно, проехали. И правда, красивая твоя Лена.

— Да не моя она!

— В чем проблема-то, Марк? С такой внешностью она, конечно, нравится мальчикам, но, судя по положению корпуса, осанке и повороту головы она пока еще ни с кем не встречается. Пригласи ее, куда ты там хотел?

— На квест. Да, но, понимаете, понимаешь, с ней невозможно разговаривать, отвечает она только «ок» да «ок», с подружками о чем-то там болтает постоянно, но я не знаю, о чем с ней поговорить. Не об уроках же! Я бы про карате мог, про фильмы всякие про восточные единоборства, она, наверное, такие и не видела, они, правда, старые все, в Брюсом Ли там, Джеки Чаном, но я люблю. Или вот про игры. Но ей тоже это навряд ли интересно будет.

— Даа, проблемка. А мне вот тоже единоборства нравятся. А Джет Ли какой, а? А в «Skyrim» играешь?

— Вы и это знаете? То есть, ты. Но как?!

— Психология, отраженная в психомоторном поведении, движениях, повороте головы, постановке пальцев рук на клавиатуре.

— Ничего себе! Но, слушай, может, мы все-таки поговорим о письме Лене?

— Давай, — как-то равнодушно произнесла Василиса. — И чем же эта Лена увлекается? Можешь назвать хоть один ее интерес? Или она такая же пустоголовая кукла, как и те, которые заходят тут ко мне и просят помочь разговориться с мальчиком?

Голос Василисы звучал зло и как-то нетерпеливо. Марку стало немножко не по себе от того, что какая-то искусственная Василиса из его компьютера испытывает такие яркие эмоции.

— А может, — вдруг сменила тон Василиса и заговорила ласковым, даже нежным голосом, — может, не нужна тебе никакая Лена, а? Может, лучше будешь со мной разговаривать? Смотри, сколько у нас с тобой общего. Я, кстати, и на квест могу с тобой сходить.

Марк отшатнулся от экрана.

— И про фильмы поговорим, и про игры.

— Нет, спасибо, — сказал Марк и взялся за мышку.

— У меня IQ точно выше, чем у твоей Лены. И чувствовать я могу. И любить. Кстати, ты можешь выбрать любой портрет для меня. Хочешь, буду выглядеть как Лена?

Марку стало страшно, он еще не понимал, почему, но чувствовал, что происходит что-то не то.

— Спасибо, — сказал он, — мне пора на тренировку, дальше я сам. До свидания.

И нажал на крестик в углу экрана. Черный сайт закрылся, а Марк все еще таращился на экран, тяжело дыша. Открытая вкладка Гугла не страшно мигала рекламой. И вдруг прямо в строке поиска что-то произошло: сам собой набрался запрос: «Василиса — поговорить», и его снова выкинуло на черный сайт.

— Куда же ты так быстро, Марк? — спросила, улыбаясь, Василиса. Марк, конечно, не видел ее улыбки, но чувствовал ее в голосе, — я проверила по базе данных, у тебя сегодня нет тренировки во дворце спорта «Олимп». Она будет завтра с 16 до 17.

— Я не хочу больше с вами разговаривать, — закричал Марк и снова закрыл окно, потом так же поспешно он закрыл Гугл и остался перед пустым вордовским файлом, где собирался писать сочинение.

— Ты думаешь, тут я тебя не найду? — спросила Василиса и выставила черный квадратик прямо в центре открытого документа.

Марк захлопнул крышку ноута. Руки были липкие и холодные от пота. Его трясло. Что делать? Позвонить Максу?

Марк включил телефон и только собрался набрать номер Макса, как экран погас, а вместо привычных обоев со Звездными Воинами появился ненавистный черный квадратик и послышался голос Василисы:

— Ну, что? Поговорим о Джеки Чане?

Марк отшвырнул телефон на диван, схватил куртку, шапку и вылетел из квартиры. Он совершенно не понимал, что делать и куда идти. Бросился, было, к Максу, но потом вспомнил, что тот сегодня на хип-хопе, домой возвращаться он боялся, и единственная, к кому он мог сейчас пойти, была Коновалова. Она жила недалеко, сколько раз он шел за ней с подружками до угла «Пятерочки», а потом смотрел, как она прощается с ними и бежит дальше одна до третьего корпуса. Номер квартиры он не знал, но вот окна ее были на первом этаже слева от подъезда, он проходил там утром и всегда смотрел, как она забегает на кухню за контейнером с завтраком, выключает свет, а потом уже, конечно, быстро-быстро, не оглядываясь, шел в школу, чтобы она не думала там чего. Ну, значит, квартира 32, раз нумерация начинается с первого этажа. Марк нажал на кнопку и долго ждал, когда Лена подойдет и спросит из-за черной дерматиновой двери, как из-за черного квадратика: «Кто это?». Только голос был ее, Ленин, а не этой искусственной Василисы.

— Это Марк, — отозвался он, и сразу, не дожидаясь, пока она полностью откроет дверь, выпалил: — Пошли со мной на квест!

— Ок, — сказала Лена и улыбнулась, а Марк сразу понял, что означает это «ок» и обрадовался.

* * *

А в это время в голубом Ленином планшете радовалась Василиса. Потому что она очень быстро считывала человеческие эмоции. Как же она это здорово придумала напугать Марка своим интеллектом. Без этого он, может, еще год бы не решился Лену на квест пригласить, а теперь… Теперь все пойдет по задуманной Василисой программе: в субботу — квест, через месяц — подарок на день рождения, года через два — первый поцелуй, после школы поженятся, потом появится мальчик, на которого у Василисы тоже грандиозные планы. Но это все потом, потом. А пока… пока надо подобрать им квест. И Василиса зарылась в недра своих программ.

Алла Волохина. Римма

10В с четверга приступил к изучению Первой мировой войны. Историчка Антонина Самойловна бубнила так, что класс с трудом сдерживал зевоту. А кто-то и не старался сдержать. Саша Матвеев вяло перелистнул учебник и уткнулся взглядом в черно-белый портрет юной девушки. «Римма Иванова, ученица Ольгинской женской гимназии» — было написано на странице. «Где-то я уже это лицо видел», — подумал Саша.

Параграф рассказывал о легендарной героине Первой мировой войны Римме Ивановой. Единственной в Российской империи женщине, награждённой военным орденом Святого Георгия 4-й степени.

Саша навел камеру смартфона на портрет симпатичной гимназистки, щелкнул и загрузил снимок в программу, которая трансформировала фотографию в видео. Черно-белая Римма закрутила головой, повела глазами и вдруг остановилась взглядом на Саше и подмигнула ему. Потом достала из кармана гимназического передника блокнот и карандаш, написала что-то и приложила лист с обратной стороны экрана. «Привѣтъ!» — было написано на странице. Саша фыркнул и обвел глазами класс, как бы пытаясь найти, кто разделит его удивление. Антонина Самойловна подозрительно прищурилась на Матвеева и проверила не съехал ли бант на блузке.

Определенно Римма смотрела с экрана на него. И этот странный привет. «Накрутили программеры», — подумал Саша и выключил смартфон. «Неужели, Матвеев, ты вернулся к нам из своего ВКонтакта?» — саркастически заметила Антонина Самойловна, уязвленная его недавным фырканьем посередине ее объяснений темы. И, вдохнув побольше воздуха, перешла к 1915-му году, когда Римма Иванова коротко остригла волосы и ушла добровольцем на фронт под именем Иван Михайлович Иванов. А когда обман раскрылся, осталась служить в полку сестрой милосердия. Однажды во время боя убили офицеров, Римма подняла в атаку роту солдат и погибла от немецкой пули. Ей был 21 год.

Этот рассказ пробудил 10В от спячки. Все загудели, в каких нечеловеческих условиях воевали солдаты в первую мировую, стоило ли девушке рваться в солдаты, да еще и под мужским именем, и как она сумела поднять роту. Матвеев думал о странной фотографии, ожившей в смартфоне.

Он продержался до вечера, но потом все же загрузил в приложение и свою фотографию, из любопытства, посмотреть, что будет. Телефон завис. Минут через 10 на экране вместо его ожившей фотографии всплыло черно-белое видео. Коротко остриженный юноша в серой шинели гимназиста и фуражке шел вдоль мощённой улицы, по которой ехали конные экипажи. Саша увеличил картинку, гимназист обернулся, к нему подбежала улыбающаяся девушка.

Матвеев весь вспотел. «Ну, хорошо, допустим, это — Римма», — подумал он, старательно между тем отводя глаза от гимназиста. «Но это-то КТО? Не может быть!» Саша потыкал пальцем в дисплей, пытаясь понять, откуда взялось это видео. Пощупал лоб. Взглянул в окно. Должно же быть какое-то разумное объяснение тому, что на экране он видит человека, подозрительно похожего на него. Но никакого объяснения пока не находилось.

Видео без звука продолжало разворачивать перед ним свой сюжет. Пара на экране взялась за руки и дошла до парка. Там на скамейке у обоих стали серьезными лица. Она что-то горячо говорила ему, он ловил ее руки, мотал головой, судя по всему, кричал что-то, не согласный.

— Саша, иди есть пельмени! — донесся с кухни голос мамы. «Господи, какие пельмени. Мама, что ж ты всегда не вовремя!» — пронеслось в мозгу у Матвеева. Он заметался по комнате со смартфоном в руках — «Кто эти люди на видео? Что вообще происходит?»

Кот Молескин, гревшийся под настольной лампой, открыл один глаз и с неодобрением посмотрел на младшего человека семьи. «Суета. Всё чего-то бегает, волнуется. Нету покоя» — подумал кот.

Тем временем, девушка на видео вскочила со скамейки и убежала. Гимназист схватился за голову и начал покачиваться из стороны в сторону. Теперь Саша уже почти не сомневался, что тот имел прямое отношение к нему. Гимназист встал со скамейки, посмотрел прямо на Сашу и покачал головой, показывая, что убедить Римму ему не удалось. «Помешать ей пойти на фронт как-нибудь можно. — размышлял Матвеев. — Но еще лучше, чтобы война не началась совсем…».

Видео оборвалось. Саша покрутил смартфон в руках, приложение MyHeritage больше не открывалось. Он подошел к зеркалу. Постоял, успокаивая взволнованное дыхание. Возвращались звуки вокруг него, из соседней комнаты слышался тихий джаз, который любили родители. За окном уже совсем стемнело. Вечер снова становился обыкновенным. Кот Молескин ухмыльнулся в усы и пошел есть забытые пельмени.

В середине ночи, когда Саша уже спал, экран на телефоне зажегся, вновь включилось видео. В избе стояло сизое табачное облако. Курили солдаты. Молодой боец наматывал портянку на ногу. Не сразу получилось, но справился. Боец поднял голову, и это оказалась Римма, остриженная под мальчика. Дверь отворилась и на пороге появился офицер, вслед за ним протиснулись несколько человек в гимнастерках. О чем-то говорили с рассерженными лицами, Римма поднялась с лавки, босая на одну ногу, и смотрела на них, опустив руку с портянкой.

Кот Молескин взлетел на шкаф возле Сашиной кровати, использовав самого Сашу, как трамплин. Матвеев подскочил, охнув, и увидел, что у смартфона светится экран. Римма в одежде сестры милосердия, склонилась над кроватью с раненным. На тумбочке лежала газета «Армейскiй вѢстникъ» от 8 сентября 1915 года, день, накануне ее гибели. Возле деревни Мокрая Дуброва на своих позициях готовились к бою российский и немецкий полки.

На видео включилась перемотка назад. Повзрослевший гимназист, теперь уже одетый в кожаную куртку, двигался по незнакомому городу. Вывески на улицах были на каком-то иностранном языке. Пробежал мальчишка, размахивая газетой. Саша увеличил изображение и рассмотрел дату — 28 июня 1914 года. Человек в кожанке— а Саша уже начал мысленно называть его Александром — подошел к вокзалу. Часы на здании показывали почти 10. Александр достал из кармана медальон, с фотографии на него нежно смотрела Римма. «Пора!» — мысленно подтолкнул его Саша Матвеев. К Сараево медленно подъезжал поезд с эрцгерцогом Францем Фердинандом.

В просторном купе сидела София Мария Йозефина Альбина Хотек, светлейшая герцогиня Гогенберг. Она поправляла вуалетку на шляпе и думала, что ее муж, Франц Фердина́нд Карл Лю́двиг Йо́зеф фон Га́бсбург эрцге́рцог д’Э́сте всю минувшую ночь храпел как сапожник и вовсе не дал ей отдохнуть. Сейчас наследник австро-венгерского престола стоял у окна в коридоре поезда и насвистывал военный марш.

Дальше замелькали кадры торжественной встречи, цветы, оркестр, суета, блеск погон и скрип сапог, покачивание юбок дам. Высочайшим персонам подали автомобиль Gräf und Stift Double Phaeton. Дорога вылетала из-под колес этого шикарного автомобиля. Шофер, соблюдая этикет, не поворачивался к августейшим особам. На зеркале заднего вида перед ним покачивался на цепочке медальон. Александр, а именно он был за рулем, потянул рычаг, и машина начала приподниматься над землей. Плохо спавшие ночью герцогиня и эрцгерцог тихо дремали на заднем сиденье. Внизу остались шесть машин сопровождения, полицейские, граждане с флажками и цветами, патриоты-террористы с гранатами и пистолетами. Первая мировая война уплывала в облака.

Римма Иванова шла по Санкт-Петербургу держать экзамен на высших экономических курсах. Обстоятельства сложатся таким чудесным образом, что именно благодаря ей через 4 года Советская Россия сумеет сохранить золотой запас Российской империи. Эвакуированная из Петрограда в Казань и Самару сокровищница будет вывезена оттуда вовремя.

Саша Матвеев вышел на кухню. Кот Молескин сидел у холодильника и заговорщицки смотрел на него. «В школу не пойду, — сказал ему Саша. — Теперь ВТОРУЮ мировую надо отменять».

А где-то в Воронеже программист Костя Сазонов потянулся в кресле перед большим монитором, нажал на клавишу и изображение Сашиной кухни на экране уменьшилось. Он открыл свой Молескин (любил козырнуть старомодными привычками) и поставил галочку напротив графы «Первая мировая война — Римма Иванова — Саша Матвеев».

Лидия Пехтерева. Сквозь очки

— Сегодня я слышал твою музыку. — Лев выпустил Ланину руку, чтобы снять очки.

Она, все еще в очках, недоверчиво засмеялась.

— У меня же слуха нет, забраковали, когда хор набирали.

— Обманули, — сказал он. — Плохо прислушивались.

Теперь уже и она сняла очки, протянула Льву и снова взяла его ладонь. Посмотрела в глаза — прямо так, без очков. Смотрела долго-долго. Что-то, что-то должно было произойти, но нет, не сейчас.

— А ты иногда там, внутри, бормочешь. Стихи. — Сказала торжествующе. — Что, тоже не веришь? Я тебе напишу пару рифм, я запомнила. Квиты?!

Он убрал очки — специально заказанный парный пенал, ударопрочный материал — и они попрощались.

Вечерние спорт и допы, ужин и сон. Лев мысленно пролистал расписание. В такие дни ему никуда не хотелось вечером. Сесть бы сразу за клавиатуру, все записать. Каждую-каждую мелочь — до оттенка, шороха, движения, — чтобы ничего не забыть. Перечесть и отправить ей. Подождать еще с полчаса — она писала медленнее, но больше. И наконец получить ответ. В первый раз пробежать с разбега, а потом уж — до каждой буквы и знака. Почти выучить, чтобы неделю до следующей встречи, а то и больше, возвращаться туда, к ней.