#заяц_прозаек

— Полухин, скорблю вместе с тобой, но откосить не получится, — сказал химик. — Доделывай работу.

Впервые кто-то вылупляется, когда меня нет дома! Обычно я знаю, когда это случится и просто никуда не ухожу. Сейчас происходит главное событие в моей жизни, а я ничего не могу поделать!

— У тебя всё в порядке? — спросила Даша, моя соседка по парте.

— Да, — ответил я. Не люблю врать, но я просто не знал, что ей сказать.

— Можешь у меня списать, — предложила Даша. — И пойти домой, если тебе плохо.

— Мне не плохо, просто… Неважно. Спасибо.

Я быстро скатал у Даши оставшиеся задания, сдал тетрадь, отпросился со второго урока и помчался домой.

— Я слышу, что-то стучит! Потом ещё, и ещё! — объясняла мама, когда я высаживал ящерку в террариум. — А когда увидела, что из яйца голова торчит, у меня чуть сердце не остановилось! Одного не пойму: как эта ящерица могла выжить на почте?

— Наверное, это очень выносливая ящерица, — задумчиво сказал я, рассматривая нового питомца.

Неужели гималайская агама? У меня уже была одна агама, бородатая, но гималайскую у нас просто так не купить. Я присмотрелся к ящерке: нет, не похожа она на агаму. Слишком крупная, равномерно синяя, без желтизны на голове. На морде нарост, как будто вместо верхней губы — клюв. А на спине какой-то прозрачный пузырь: кажется, что ящерица рюкзак надела.

— На крокодильчика похожа, — сказал мама. — Наверное, так выглядит Бабайка.

Я обиделся, потому что ящерица моя была редкой красоты. Но имя Бабайка ей подходило.

Внезапно мама нахмурилась. Я весь подсобрался — когда у мамы такое лицо, значит, ей в голову пришла Тревожная Мысль:

— Вообще всё это ужасно. В квартире появился неизвестный зверь. Я думаю, нам придётся сообщить о нём куда следует.

— А куда следует? — заволновался я.

— Да вот я и сама не знаю, куда, — мамина тревога сдулась, было видно, что она лихорадочно ищет решение. — Может, в биологическом кружке поспрашиваешь?

С руководителем биостудии Германом мы разошлись со скандалом. У нас в студии так было заведено: раз в месяц ходили в гости к кому-нибудь из участников. Смотрели, кто у кого живёт, обменивались идеями по содержанию животных, ну, и чай пили, конечно. Когда Герман увидел мой зоопарк, то ужасно разозлился. Сказал, что так нельзя, что я веду себя, как хордер — собиратель животных. Что я один не смогу за всеми нормально ухаживать, и они зачахнут от голода и обезвоживания. А я прекрасно мог, и звери у меня были здоровы. В общем, не только я, но и все ребята поняли, что Германа разрывало от зависти. В студию я больше не ходил, и никого показывать Герману не собирался. Но сказал маме, что подумаю.

Я несколько дней не отходил от террариума с синей ящерицей. Написал в школьный чат, что заболел. Мама уже устала сопротивляться: я так каждый раз болел, когда кого-то нового покупал. Она покорно носила в комнату еду и чай, чтобы я не умер. Но сейчас я даже есть не мог. Днём и ночью бродил по интернету и искал ответ, что же такое у меня вылупилось. Сфотографировал ящерку: в гугле ни одного совпадения по картинке.

В конце недели пришёл мой друг Егор:

— Я тебе писал раз сто.

— Ага.

— И звонил примерно столько же.

— Ага.

Егор подошёл к террариуму и бешеными глазами смотрел, как я кормлю Бабайку.

— Ущипни меня, — прошептал он.

— Могу даже избить, всё равно не поможет, — сказал я. — Она и правда жрёт кошачий наполнитель.

— А зачем? — спросил обалдевший Егор.

— Да потому что нормальную еду для ящериц не ест! Зато слопала весь грунт! Когда кончился мох, кокосовая щепа и опилки, я от отчаяния насыпал ей наполнитель — и она от него без ума!

— Можно я? — попросил Егор, и я дал ему керамическую ложку: металлические окислялись от Бабайкиной слюны. Егор зачерпнул ложкой гранулы известняка и сунул ящерице под нос. Она распахнула розовую пасть и чуть не проглотила ложку.

— Василиск какой-то, — сказал Егор. — Клюв есть. И когти!

— Какой же это василиск? — возмутился я. — У василиска на голове и на спине гребень, плюс складка на горле. Да и насекомых он съел бы в два счёта!

— Да я не в зоологическом смысле, а в мифологическом, — начал объяснять Егор. — Петух с крыльями дракона и хвостом ящерицы.

Мифологический смысл мне был совсем не интересен:

— Фигня! Никаких крыльев у Бабайки нет, да и клюв скорее декоративный.

Егор прошёл по комнате, заглянул в террариум к полозу Пете:

— Не знаю, кто она такая, но твоих ребят, похоже, нервирует. Обычно, когда я к тебе прихожу, они все шуршат в своих домах. А сейчас расползлись по углам.

Егор был прав. Все эти дни я автоматически кормил и чистил свой зоопарк и не обращал внимания на поведение животных. А сейчас заметил, какие они вялые. Даже Горан, огромный среднеазиатский черепах, который всегда встречал Егора, спрятался под панцирь. Не может быть, чтобы все сразу заболели!

Снова накатила паника, как тогда в школе. Сел, постарался выровнять дыхание. И впервые подумал, что мне и правда нужна помощь.

— Я хотел фотки Бабайки на форуме выложить, посоветоваться… Но подумал: если я ничего похожего в интернете найти не могу, то другие-то чем помогут? Если бы у кого-нибудь была такая ящерица, он бы, наверное, сразу похвастался… А ещё я боюсь рисковать, ведь придётся объяснять, откуда я взял яйца. Отец может пострадать, да и вообще все мы. Приедут люди в чёрном, заберут Бабайку и сотрут память тем, кто её видел.

— Понимаю, — кивнул Егор. — По логике вещей её, конечно, надо сдать специалистам. Но эта ящерица — она же как подарок. Уникальный шанс. У тебя в жизни, может, ничего подобного больше не случится!

Я весь день думал над словами Егора о том, что Бабайка — мой уникальный шанс. Может, единственный в жизни! Но что мне с ним делать?

— Я иду на биофак, — сказал я родителям на следующее утро за завтраком.

— Прямо сейчас? — пошутила мама.

— Когда школу закончу, — ответил я как можно увереннее.

— И будешь жить в коробке на вокзале, — лицо отца покраснело от возмущения. — Можешь уже начинать искать коробку, потому что денег на жизнь я тебе не дам.

Отец почему-то считал, что все профессии вне мира финансов ведут к обязательной нищете. Он решил, что после школы я буду поступать в Финансовую академию. Я всерьёз об этом не думал, ведь до «после школы» было ещё несколько лет. Но сегодня точно понял, что ни в какую Финансовую академию не пойду.

* * *

Бабайка росла очень быстро, я только успевал её кормить. Остальные мои животные по-прежнему пребывали в каком-то подобии летаргии, но исправно ели — и наоборот.

— Как твоё крокодилище? — спросила мама, когда в следующий раз зашла меня проведать.

— Нужен новый террариум.

— Уже? — заволновалась мама. — Ты помнишь, о чём мы с тобой говорили? Если твоя Бабайка растёт с такой скоростью, то с ней явно что-то не то! А вдруг она продукт генной инженерии? Ты поговорил с Германом?

Я сказал, что с Германом говорить не стал, но пообещал отвезти Бабайку в ветклинику к классному герпетологу. Он даже удавов оперирует по скайпу!

Но ни к какому герпетологу мы не поехали. Первое, что я увидел, когда зашёл в свою комнату после уроков — дыра в террариуме. И никакой Бабайки. Я чувствовал себя таким же отупевшим, как мои летаргические животные, и даже испугаться нормально не смог. Что же получается: Бабайка нарубилась кошачьего наполнителя и переработала его в кислоту? «Единственная кислота, способная разъесть стекло, — плавиковая, поэтому её хранят не в стеклянной посуде, а в сосудах с пластиковым покрытием», — зазвучал голос химика в моей голове. Я взял пластмассовый контейнер, насыпал туда любимой Бабайкиной еды и приготовил крышку. Как только она залезет в контейнер, я сразу же его закрою. Больше всего я боялся, что Бабайка прожгла другие террариумы и кого-нибудь поранила. Химик говорил, что плавиковая кислота, хоть и не является сильной, очень ядовита и обладает наркотическим действием. К счастью, все были живы и здоровы. Бабайку я не нашёл, но не мог отделаться от ощущения, что на меня кто-то смотрит.

В отчаянии я упал на кровать, поднял глаза к потолку — и онемел. Бабайка сидела на люстре и, не отрываясь, смотрела на меня. На её спине подрагивали два голубых перепончатых крыла в сетке чёрных кровеносных сосудов.

— Ба…байка, — опомнился я. — Иди сюда скорей! Обедать пора! — я встал с кровати и теперь стоял под люстрой с контейнером в руках. Бабайка переползла на другой плафон, подальше от меня.

— Ах, вот ты как, зараза такая! — я начал злиться. — Сейчас я тебя оттуда сброшу!

Подтащил кресло, забрался на него и начал подпрыгивать, размахивая руками. Бабайка обиженно застрекотала, неожиданно легко слетела с люстры, подлетела к окну и зацепилась лапами за оконную ручку. Ругаясь на неё, я потащил тяжёлое кресло к окну. Неожиданно Бабайка захрипела, зашипела, зафыркала и начала плеваться ядом в оконное стекло. Я заворожённо смотрел, как дыра в стекле растёт с каждой секундой. Бабайка перестала шипеть, протиснулась в образовавшееся отверстие и улетела.

Дырявый террариум можно было заклеить, мама и внимания не обратит. Но что делать с дырявым окном? И как объяснить, куда делась Бабайка? Не мог же я сказать, что она улетела поливать кислотой окружающий мир! В голову пришла безумная идея. Я взял с полки стеллажа каменную Статую Свободы и с размаху бросил её в окно. Зазвенело стекло, где-то внизу Свобода с грохотом разбилась об асфальт. Тут до меня дошло, что статуэтка могла упасть кому-то на голову. Осторожно смахнув осколки с подоконника, я высунулся в окно. За спиной резко распахнулась дверь:

— Антоша, нет! — закричала мама. — Не прыгай, пожалуйста!

* * *

— Да плевать на эту Финансовую академию! — мама подняла руки вверх и зазвенела браслетами. — Мальчик из-за неё из окна хотел выброситься! И ящерицу свою выкинул!

Мама всегда так делает. Если я веду себя, как примерный сын, я Антоша или Тоша, а когда делаю что-то не то — «мальчик». Вот и сейчас, как будто какой-то посторонний мальчик в окно ящерицу выбросил, а не я.

Мне почти сразу стало стыдно, и я признался маме, что разбил окно, когда Бабайка улетела. Но мама не поверила в летающую ящерицу и продвигала свою версию.

— Понятно же, что финансист из него выйдет никудышный, — продолжала завывать мама. — Он все карманные деньги на змей и лягушек тратит. В его комнате уже столько террариумов, что человеку места нет. Стеклянный зверинец какой-то! Скоро эти змеи по всей квартире расползутся. Пусть лучше на своём биофаке с ними возится!

Красный отец активно жевал челюстями. Я подумал, что у него сейчас от этого треснет лицо.

— За финансами — будущее, — наконец выдал он.

— Ага, ты так же говорил, когда Владика на банковское дело запихивал! — мама перестала выть и начала рычать. — И что, помогло ему твоё банковское дело? Ты хочешь, чтобы и Тоша на Бали сбежал?

Отец вздрогнул — повтора эпопеи с моим старшим братом он явно не желал. После института Владик несколько лет помыкался по банкам, а потом плюнул на всё и покатил по миру. Теперь родители получали новости от брата только тогда, когда у него кончались деньги.

* * *

Прошло несколько месяцев. Я ничего не знал о Бабайке, хотя ежедневно сканировал форумы «пастухов»[1]. Глупо было верить в её возвращение, ведь она даже привыкнуть ко мне не успела. Но я надеялся, что ещё услышу о ней. Около месяца я оживлял второе яйцо, но однажды не нашёл его в инкубаторе. Мама призналась, что выбросила: боялась, что я доведу себя до нервного срыва.

Приближалось восьмое марта, ребята добавили меня в группу подготовки подарков для девочек. Как будто я мог чем-то помочь! Вот Егору нравится Мура Добрецова, он и старается. Саша Суворов ради Даши что-то делает, хоть никогда и не признается. А мне-то что? Я вообще не понимаю, кем должна быть та, что мне понравится. Наверное, агамой Мванза, самой красивой в мире ящерицей. Шутка. В любом случае, она должна разделять мои интересы. А я таких девчонок пока не встречал. Возможно, познакомлюсь с кем-нибудь на подготовительных курсах биофака в следующем году.

Как-то утром отец читал свою традиционную газету:

— Ну надо же, какую ерунду пишут в «Коммерсанте»! «Рабочие Ковровского силикатного завода номер… — длинное название, неважно — …во время ремонта крыши обнаружили три совершенно синих яйца. Находка передана сотрудникам зоопарка». За дураков нас держат, честное слово!

Стараясь не смотреть на маму, я попросил:

— Пап, ты когда газету дочитаешь, не выбрасывай, ладно?

Анна Занадворова. Внутренний мир

Ему хотелось поразить Киру. Чтобы наконец заметила. Чтоб первая добавила в друзья во ВКонтакте. А то уже четыре месяца почти вместе учатся и полный игнор. А ведь они даже живут в соседних домах.

Всякие технические штучки Федя отверг сразу. Стареньким смартфоном и фитнес-браслетом воображение не поразишь. Находки из геологического лагеря? Белемнит, черепок 17-го века? Нет, вряд ли оценит.

Тогда он подумал про Шар. Вот это была действительно вещь. Он до сих пор не понимал, как это работает, но смотреть на него можно было бесконечно. Похожие шары продавались под Новый год, там был обычно домик со снеговиком или Санта с оленями. Потрясешь его — в воздух поднимется искусственный снег. В их Шаре не было ни домика, ни оленей — просто уголок леса. Но он был совершенно настоящий. Зимой там шел снег, а летом — бывал дождь или туман. Росла трава, прилетали птицы.

С Шаром только была небольшая проблема. Это бы прабабушкин Шар. Ее драгоценность. Он стоял у нее в комнате. Баб Мила уже несколько лет не вставала. Когда она не спала, ее пересаживали в кресло у стола. Она сидела там, и голова ее чуть тряслась. Стол бы завален лекарствами, но посередине стоял в рамочке портрет прадеда в военной форме, он умер задолго до Фединого рождения, и Шар на подставке.

Мама рассказывала, что в детстве она часто жила у бабушки. И с этим Шаром, она даже соглашалась оставаться дома одна. После школы мама уехала учиться в Питер, но так и недоучилась, вышла замуж, развелась и вернулась в Москву. А после этого встретила папу. Ее мама, бабушка Наташа, была очень против этого брака. А баб Мила их приютила, и вот собственно в этой ее квартире они сейчас и живут.

Шар был беспроигрышным вариантом. Надо было только придумать, как его позаимствовать. Видела бабуня уже совсем плохо. Федя решил, что если купить похожий, то можно будет его на время заменить. В четверг после школы, он отправился в ближайший торговый центр. Откладывать было уже нельзя, завтра праздник в школе. Он выбрал шар примерно такого же размера. Неяркий. Там был домик и снеговик. Жаль, почти все деньги потратил, лучше б подарок Кире купил. Но они пока не в таких отношениях. Пока они ни в каких отношениях.

Он поставил будильник на 6.30. Нужно было пройти через комнату родителей. За дверью ободряюще звучал папин храп. Если мама от этого не проснулась, то ее уже ничем не разбудишь. Федя нажал на ручку. Дверь крякнула. Федя вдохнул, как будто собирался нырнуть, и осторожно вошел. Несколько шагов — и вот он уже у двери баб-Милиной комнаты. У бабуни в комнате пахло сердечным лекарством. Она лежала на кровати у окна. Феде показалось, что глаза у нее открыты, и он замер на месте. Но она не двигалась. Еще два шага и вот он уже у стола. В стакане лежали бабунины челюсти. Федя вспомнил, как испугался в первый раз, когда увидел, что она вынула зубы. Он тогда сразу проверил, хорошо ли держатся его собственные. Федя взял в руки Шар, поставил на его место другой и немного прикрыл его пакетом. Хоть бы до вечера не заметили! Родители уйдут на работу. А сиделка внимания не обратит.

Выдохнул Федя только в своей комнате. Шар был тяжелый и холодный. Он положил Шар в рюкзак и лег в постель. В 7.30 его разбудила мама.

На улице было промозгло и сыро. Снег почти стаял, под ним неуместно зеленели островки травы. Никакого новогоднего настроения в воздухе не чувствовалось. Весь день в школе он то и дело заглядывал в рюкзак. За окном шел дождь, а в Шаре — снег! Феде хотелось достать его и держать в руках, но тогда все сбегутся, начнут вырывать. Еще уронят! Он покажет его только Кире. Но для этого нужно выбрать момент, когда уже кончатся уроки и начнется праздник. Но как поймать ее одну! Об этом он как-то не подумал. Вначале были Новогодние конкурсы, Федя таскался за Кирой, на расстоянии, конечно. Потом угощение в столовой — туда набилось человек сто. А вечером тупые танцы в актовом зале. «Эх, дебил! На что я рассчитывал!» — Федя сидел в темноте на лестнице за залом, которая вела в физкультурную раздевалку. Музыка оглушала даже здесь. Он положил Шар на колени. Шар светился в темноте — заснеженную поляну освещала Луна.

Вдруг из двери вышла Кира с телефоном.

— Мам, ну что? Ща, я не слышу ничего.

Кира зажала второе ухо и сделала несколько шагов вверх по лестнице. Федю она не заметила.

— Нет! Меня не надо встречать! Мам, ну я не в первом классе, ну. Меня Денис проводит! Ну, еще часа два. Хорошо, хорошо, я позвоню.

Лицо у Киры стало раздраженным и некрасивым. Но это неважно. Главное — сейчас они совершенно одни.

Сердце забилось где-то в районе горла. Надо решаться. Тут Кира засунула телефон в карман, приподняла короткий свитер и поправила лифчик. Федя замер и попытался проглотить слова, уже вырвавшиеся наружу. Кира вскрикнула и обернулась:

— Блин! Напугал, Горохов! Ты че не в зале? — сказала она зло, пытаясь скрыть смущение.

И тут она увидела Шар.

— Ой, что это?

— Смотри! Это Шар. Там снег.

Кира присела рядом на ступеньку:

— Дай посмотреть!

Она протянула руку, коснулась теплыми пальцами Фединых рук и поднесла Шар к глазам.

— Вау, это что? Ви ар?

Федя не сразу понял.