Помоги проекту - поделись книгой:
— Представляю себе интонацию, — Лесник тоже улыбнулся. — Ну да, в общем, примерно то же самое.
«А Бессмертные владеют телепатией?» — вдруг спросил у него Большаков. Но спросил не вслух, а мысленно.
Лесник внимательно посмотрел на него, и в сознании Ильи — не в виде букв или вслух произнесенных слов, а в виде своих уже расшифрованных значений — возникли слова: «Ты что-то спросил у меня? Повтори ещё раз. Я снял экран, теперь я могу тебя слышать».
— Вы уже ответили на мой вопрос, — вслух пробормотал Большаков.
— Всё правильно. Мы можем читать мысли при желании, но большую часть времени отгораживаемся экраном. Он поглощает волны, мы не слышим окружающих, они не слышат нас. Кому-кому, а тебе не нужно объяснять, зачем это делается.
— Ещё бы! Я вам завидую. Ради одного этого стоило бы согласиться.
— Тебе нужно научиться экранировать сознание в любом случае, без всякого бессмертия. Долго ты не сможешь скрывать мысли от Ирины, ваших фокусов с револьверной структурой сознания хватит ещё от силы на неделю. Ну, максимум две. Тебе нужно уйти в отпуск. Поедешь на свою малую родину, там и потренируешься. Ты парень сообразительный, врубишься быстро. Кстати, со временем вы с Ириной этому и сами научились бы, но до тех пор, боюсь, оба станете законченными психопатами. Да и тайну Бессмертных ты должен сохранить. Денёк продержишься, а завтра Борисов тебе предложит отдохнуть.
— Кстати, о Борисове. Вы так уверенно говорите о его планах, словно он тоже в вашей организации. Иначе как...
Лесник понимающе кивнул, останавливая его.
— Как я узнал о его планах, если его сознание непрозрачно для сканирования? Не Бессмертный ли он, судя по этому признаку? А также как я узнал, что опустившийся алкоголик Федор Мокеев 20 января 2000 года погибнет в дорожно-транспортном происшествии? Или погиб? Нет, всё-таки по-русски надо говорить: погибнет, у нас нет формы «будущее в прошедшем». Черт, все время путаюсь, да ещё языковые нормы так быстро меняются, не успеваю отслеживать... А как я смог угадать, что если я в 1994 году спасу пьяную наркоманку от верной гибели, то в 1999-м она окажется способной воспринять язык болотников и научить ему Илью Большакова — моего кандидата номер один в Бессмертные? И тем самым помочь ему освоить искусство психического контакта? — Он помолчал, отпил ещё чая и продолжал: — Могу ответить только на некоторые вопросы. Борисов — не Бессмертный. Экранированная психика досталась ему по наследству от предков. Такие случаи очень редко, но бывают. Телепатией мы пользуемся не часто и при планировании своих операций на неё не полагаемся. ещё раз повторюсь: человек — существо неожиданное. Какой прок знать, о чем думает, чего хочет и даже что намеревается делать, к примеру, Ирина Рубцова? Если в следующий момент она захочет другое, думать будет о третьем, а сделает что-нибудь совершенно четвертое? Ты улыбаешься, Юпитер, значит, я прав. А между тем Рубцова мой скальпель, мой точнейший, ювелирный инструмент. Я горжусь, что вырастил такой овощ на своей грядке. Если я не ошибаюсь, Ларькин рассказывал вам, что поведением человека управляют по очереди разные центры мозга?
— Рассказывал.
— Порой при переходе контроля от одного центра к другому кажется, что человек стал совершенно другим — и даже не знаком с тем, которым он был раньше. Например, речевой центр и половой редко уживаются в согласии.
— Кроме тех случаев, когда речевой полностью подчинен и выполняет служебную функцию.
— В быту таких людей называют бессовестными. Так вот, мы не можем полагаться на знание человеческих желаний и даже намерений. Нам нужны более точные методики определения его последующих действий. И они у нас есть. Но извини, Илюша, всему свое время. Подробнее я могу об этом говорить только после того, как ты определишься с решением.
— Интересно получается, — сказал Илья. — Я соглашаюсь, узнаю довольно многое о Бессмертных. Достаточно для того, чтобы вами заинтересовались, скажем, государственные разведки. А потом проваливаюсь на экзамене — и остаюсь в живых со знанием ваших секретов. Вы не боитесь доверять мне столько?
— Во-первых, не так уж много. Я же не доверю тебе состав эликсира второй формулы, даже первой. А из чего делается эликсир третьей формулы — я и сам не знаю, в эту тайну посвящены только избранные. Во-вторых, тебе почти никто не поверит. Как ты сам любишь говорить, акулов не бывает. Это слишком страшные и фантастические твари. Слишком зубастые, слишком безмозглые, слишком кровожадные, словно специально придуманные, чтобы пугать нас, маленьких детей. Можешь написать рапорт, начальство давно привыкло к твоим приколам. Будешь настаивать — скажут, что ты переутомился, вспомнят результаты медицинских обследований, они у тебя на грани. Напиши в газету — получишь гонорар. Можешь даже написать книгу или даже целую серию книг о Бессмертных. С тем же успехом.
— Кто-нибудь да поверит, — тоном злодея-провокатора сказал Большаков.
— Да никто тебе ловушек не строит. И убивать тебя никто не будет. Но предположим, что ты случайно проболтался. И даже предположим, что неоднократно проболтался. Тебе очень быстро надоест, что некоторые из тех, кто тебе поверили — не тихие безобидные сумасшедшие, которые обожают такие истории, а серьезные люди, которые могли бы заняться расследованием истории Бессмертных, — начнут исчезать, падать с мостов в реки, резать себе вены и всякое такое. Честное слово, тебе очень быстро надоест трепаться. Потому что будет жаль прополотой морковки.
Они в молчании доели остатки салата и хлебцы, допили чай и стали собираться в обратный путь. Встав на лыжи и схватив поудобнее палки, Большаков сказал:
— Трепаться я, конечно, не собираюсь. Если неудачная попытка грозит мне только сожалением об утраченных возможностях... Мало ли у меня в жизни было обломов. Переживу как-нибудь. Я хотел бы попробовать.
— Открою тебе маленькую тайну, — произнес Лесник. — У нас две вакансии, одна в Западной, другая в Восточной Европе. Ты — кандидат на ту, что в Восточной. А другую полвека назад хотели заполнить человеком по имени... впрочем, неважно. Он не прошёл тестирование. Вёл себя после этого, с нашей точки зрения, нормально, вполне достойно для смертного. Продолжал работать в разведке, потом писал книги. Но вскоре после провала на экзамене он обронил в одной из книг такое определение ада: «Это вечное сожаление о безвозвратно утраченных возможностях». Он прожил с этим адом в душе всю жизнь. Ужасно короткую, с нашей точки зрения, но с вашей — нет, многие бы позавидовали.
— Но всё-таки... — Илья прокашлялся, потому что у него внезапно встал комок в горле. — Вы предложили мне то, о чём я мечтал всю свою жизнь. Ужасно короткую.
— Я знаю, — сказал Лесник. — Продолжим разговор на вашем Сясь-озере. Не отставай!
Он оттолкнулся палками и легко заскользил вниз по пологому склону, туда, где за редкими тополями и липами, окружавшими полянку, виднелось широкое поле.
В электричке Лесник вручил Илье упакованную в пластмассовый футлярчик дискету.
— Для начала, — произнес он. — Сам понимаешь, после прочтения текста на ней остаться не должно. А потом материалов будет побольше. Картинки, графики. Наберется на лазерный диск. Его переписывать не будешь, просто вернешь мне.
Большаков кивнул, взяв дискету.
На следующий день после утреннего доклада майор действительно предложил ему недельку-другую отдохнуть, съездить в родную Новгородскую область, развеяться.
— Неделю. Больше я без «Вампира» не выдержу, — согласился Большаков.
Спешить было некуда. На прощание Илья устроил своему любимцу и подопечному проверку системы. Заодно закончил читать дискету. Начал он читать её дома, на «ноутбуке», одолел быстро, хотя текст был сложный, со множеством новых, мудреных терминов.
«А вот идеи не сказать, что очень свежие», — думал Большаков, стирая содержимое дискеты. Заодно он убрал из памяти «Вампира» множество личных дневниковых записей. На всякий случай.
Он заварил себе кофе и стал по старой привычке «рассуждать руками» — набирать появлявшиеся мысли сразу в оперативную память машины. Нехитрый прием помогал упорядочить мысли, «переварить» полученную информацию. Часто, перечитывая этот текст, он удивлялся, как такое могло прийти в голову. Бывало, что смеялся над собой.
Они больше делали вид, чем действительно играли. Просто сидели за шахматами, обсуждая прочитанные Ильей материалы. Большаков привёз с собой «ноутбук», на котором и читал лазерный диск Лесника. Поначалу они пробовали сразиться в древнюю индийскую игру всерьез, но Лесник всё время выигрывал, и ему первому стало неинтересно.
Даниловы — мать взяла фамилию отчима — приняли гостей радушно. Лесник им понравился, и гостеприимство не было искусственным. Илья объяснил, что приехал на пять дней отдохнуть, показать товарищу по работе землю новгородскую, порыбачить на Сясь-озере. Повышенного внимания к чужакам в деревне избежать невозможно, но если хочешь, чтобы на тебя перестали обращать внимание — не прячься. Илья нанес визиты вежливости соседям, родителям бывших одноклассников. Из его ровесников мало кто остался на селе. На рыбалку они с Лесником действительно сходили, но рыбы принесли мало. Когда они только приехали, отчим болел — сильно простудился, — но Лесник сумел своими настойками за три дня поставить старика на ноги. Тот даже порывался с ними на озеро, еле отговорили.
Сейчас отчим дремал в своем маленьком закутке, мать смотрела телевизор в горнице, а Илья с Лесником сидели на кухне.
— Ни у одного из нас нет и в принципе не может быть преемника, — негромко говорил Лесник. — Поэтому одна из задач — постараться выжить самому, как бы ни сложилась ситуация. Понятно, что Союз Бессмертных закроет брешь, но на это потребуется время, вакансии пустуют десятки лет, а цену времени мы прекрасно знаем. Нет никого, кто бы мог продолжить моё дело. Оно — моё, такое, каким я его делаю, и я за него отвечаю на все сто процентов. Такая же ответственность ляжет и на тебя.
— Именно по этой причине Бессмертные никогда не занимают видных постов? — уточнил Большаков.
— Конечно. Удачное выражение: «видный пост». Часовой на таком посту — смертник. Пост должен быть невидным. Нам нельзя пренебрегать возможностью случайного выстрела, это обойдется Союзу слишком дорого. Со времени убийства человека, известного под именем Гай Юлий Цезарь, Бессмертным запрещено занимать государственные посты.
— Он был Бессмертным?
— Да, но погиб всего лишь на сто двадцать втором году жизни. Подлинное имя, данное при рождении — Гай Луций Максим. На него несколько раз покушались, но он пользовался техниками отвода глаз, балансировал на грани. Ещё и этим дал лишний повод обожествить себя при жизни. В конце концов, когда убийцы собрались большой толпой, он не смог удержать их всех под контролем. — Лесник сделал ход и продолжал: — Поэтому пирамиды братств, которые служат нашим инструментом, обращены верхушками внутрь себя: на самые высокопоставленные должности выдвигается среднее звено, а вершина пирамиды, которой управляют Бессмертные, зеркально отражена вниз. Конечно, российским Братством управляет не дворник и не разнорабочий, а какой-нибудь скромный подполковник или даже майор. Предположим, майор службы безопасности. Нет, не я. Я же не единственный Бессмертный в Восточной Европе.
— А рядовые члены Братства, конечно, не догадываются, для чего оно служит?
—Не совсем корректно поставлен вопрос. У Братства столько уровней посвящения, что о рядовых говорить сложно, поскольку нет ряда. Есть цепочки. Какой-никакой чин есть почти у каждого. Старший помощник младшего лейтенанта. А во-вторых, Братство настолько. многофункционально, что каждый из его членов не просто догадывается, а совершенно точно знает, чему служит. В пределах своей компетенции. Так, русофил Вятич — это кличка знакомого тебе подполковника Тимашова — уверен, что оно служит величию России. Он не видит никакого противоречия в том, что руками Братства Россию несколько раз макали в такое дерьмо... Он усматривает смысл и в этой, в сущности, антипатриотической деятельности: «чтобы злее были». И ведь в чём-то он прав. Но о тех смыслах, которые вкладывают в Братство Бессмертные, он, конечно, не знает. Как не подозревает и о существовании Бессмертных. Официально я его подчиненный. Неофициально — он мой подчиненный, потому что он состоит в младшей по рангу ложе — или ветви, каких называют в российском Братстве.
Кроме чтения материалов на «ноутбуке», Илья ежедневно под руководством Лесника занимался упражнениями по созданию и удержанию на себе экрана, защищающего от сканирования мыслей.
Приезд к родителям неожиданно обернулся для Большакова неприятным психологическим испытанием. Он вдруг обнаружил, что перестал любить мать. Неприязнь к отчиму, напротив, исчезла. Обыкновенный пожилой мужик. Преждевременно постаревший: ему ещё не исполнилось и шестидесяти, а выглядит за семьдесят. В то же время мать ещё бодра и выглядит неплохо, хотя и на четыре года старше.
«Это она отца в могилу свела, — появилась нехорошая мысль. — Она и этого заездит». Илью стало раздражать в матери все: её живой, беспокойный характер, чем-то напоминавший характер Ирины, её подковырки и шуточки, её властолюбие.
Был ещё один нюанс: если в детстве он лишь смутно ощущал желания окружающих и слышал их мысли, то теперь душа собеседника была перед ним как на ладони. До встречи с Рубцовой он словно смотрел на удаленные объекты через увеличительное стекло: какие-то нечеткие, но яркие, узнаваемые предметы ещё были различимы, какие-то мелочи совсем терялись, а некоторые превращались в расплывчатые цветовые пятна, которые не удавалось идентифицировать. Астом и практика сканирования внесли не достававшую четкость, и Большакову пришлось пережить горький опыт: видеть насквозь собственную мать. Вот этого он не пожелал бы никому: всё-таки душа родительницы должна оставаться тайной. Но деваться было некуда: беспощадный ум Ильи помимо его воли проанализировал поступающую информацию и сделал вывод. Коротко его можно было бы выразить такой фразой: «Моя мать — стерва». Но мало ли кто приходит к такому умозаключению, эти слова не могут передать глубины большаковского открытия. Как и невозможно передать остроты его переживаний.
Он словно вдруг лишился её — единственной женщины, которую любил до встречи с Рубцовой. Этот «контур», по выражению Лесника, тоже оказался начисто выжженным. Утрата показалась Илье горькой буквально до слез. Часто посреди разговора или какого-нибудь занятия у него вдруг начинало щипать в глазах и в носу, он едва сдерживался, чтобы не заплакать. Потом всё как-то незаметно прошло.
Сегодня был Тот самый день. Первый день приема эликсира первой формулы. Лесник велел Большакову не обедать — Илья объяснил это старикам расстройством желудка, — а сам с утра колдовал над колбой с колодезной водой, анализ которой он сделал в первый же день и нашел её вполне подходящей. Лесник пропустил воду через специальный фильтр, выставил колбу в сени на несколько минут, чтобы охладить до нужной температуры, а затем вылил в неё жидкости из трех пробирок: две прозрачные и одну красноватую — и поместил в термостат. Через два часа Большакову предстояло это выпить.
— Я внимательно прочитал то, что касается баланса сил и развития многообразия форм сознания, — сказал Илья. — Но всё-таки, по-моему, на практике с Россией вы переборщили. Развалили систему, империя рухнула, вот-вот разложится окончательно. Вы ничего не дали России взамен.
— Примерно так же мог бы рассуждать член российского Братства второй ступени посвящения. В виде оправдания — иногда ведь хочется и пооправдываться — могу сказать, что мы не боги и не дьяволы, у нас не всё получается. Социальные структуры, в том числе созданные нами, имеют свойство развиваться по своим собственным законам. А поскольку они состоят из живых людей, они иногда вытворяют такое... Мы просматриваем, условно говоря, просчитываем на компьютере все последствия. Хотя это и не совсем компьютер, но так тебе будет понятнее. Так вот, очень трудно определить то необходимое действие, которое удержит всю систему от необратимых процессов.
На второй день, когда они рыбачили на Сясь-озере, Лесник рассказал Илье историю битвы на Чудском озере — такую историю, которой Большаков не знал. О том, как Ливонский орден, созданный в своё время самими Бессмертными, вышел из повиновения и начал поход на Новгород, неся крестом и мечом католичество через Прибалтику дальше на восток. Как Бессмертные, потеряв двух членов союза в этой борьбе, загнали крестоносцев в ловушку и вернули росам, томившимся под гнетом Золотой Орды, веру в свои силы. Бессмертным нужен был ещё один противовес католицизму на востоке. Механизм католической церкви беспощадно и успешно противодействовал всем их попыткам выработать новые способы мышления, развивать естественные науки, грозил подмять под себя все более-менее развитые страны и затормозить развитие человечества.
Православие как форма сознания не оправдало их надежд, но, верные своему принципу разнообразия, они решили сохранить его, защитив силой крепнущего Московского княжества. Однако дальнейшие расчеты показали, что Российская империя в XVI веке начнет экспансию в Азию, дойдет до Тихого океана, покорит Северный Китай и Корею, перемахнет через Берингов пролив и закрепится в Северной Америке, предоставив Южную после нескольких коротких стычек и дипломатических конфликтов Испании.
Управлять напрямую Америкой русские не смогут, но чтобы не терять своего влияния, они создадут мощное вассальное государство Апачия. Регулярная армия православного государства краснокожих под руководством военных специалистов-казаков в конце XVII века сумеет дать отпор обнаглевшим переселенцам из Западной Европы, выбив их из всех фортов. За европейцами останутся лишь жалкие крохи — несколько раздробленных колоний вдоль восточного побережья.
— И вы загубили такой шикарный план? — изумился, узнав об этом, Большаков.
— Я понимаю, что ты болеешь за геополитические интересы России. Не изжил ещё... Видишь ли, малыш, православие не открыло людям путь к научно-техническому прогрессу. А оно обещало подмять под себя огромные земли, населённые людьми, значит, определять мировоззрение этих людей. А следовательно, тормозить развитие человечества. Мы увидели, что как бы Бессмертные не сдерживали экспансию российского государства на восток, она всё равно будет идти. Сейчас, после нашего ответного хода, это оказалось не так уж и плохо. Но если б мы не помогли Колумбу организовать экспедицию... Я уже не говорю о том, что прекраснодушный мечтатель и ученый Америго Веспуччи никогда бы не смог «пробить» при каком-нибудь европейском дворе эту экспедицию. Сумел лишь Колумб, сыграв на жажде золота.
— Но Америку осваивали такими зверскими методами!.. Понимаю, я опять начал жалеть краснокожую редиску.
— В конце концов, главное, что появились Соединенные Штаты Америки — государство, руководимое братьями-масонами, которых так ненавидит Вятич. Государство, достаточно веротерпимое, чтобы обеспечить развитие таких форм сознания...
— ...которые служат основой для развития науки и техники. Всё ясно. А оно в свою очередь обеспечивает конкурентоспособность человечества среди других цивилизаций. Только других цивилизаций что-то не видать.
— А кому за это нужно сказать спасибо, ты ещё не догадываешься? Уже несколько десятков тысяч лет на Земле живет раса йети-фейри. Были времена, когда они даже выступали в роли правящей верхушки. Я говорю не про йети, конечно. Это существа служебные. Как сейчас говорят, лохи. А фейри в государстве ариев играли роль богов, верховных существ, им поклонялись и приносили жертвы. Бессмертным пришлось изучить их знания и приемы, вести длительную разведку, чтобы потом начать потихоньку выкуривать их с нашей планеты. Бессмертные натравливали на них смертных, организовывали диверсии, а несколько раз дело доходило до настоящих битв. Одна из них была недалеко отсюда, на Ильмень-озере.
— Это интересно, хотелось бы знать подробности.
— Мне тоже хотелось бы. Свидетельств осталось не так уж много, кое-какие воспоминания... Сражение состоялось за две с половиной тысячи лет до Невской битвы. Живых свидетелей сейчас уже нет. А впрочем, вот что сохранилось...
Стены кухни вдруг расплылись, словно глаза Большакова застлали слезы. Он вдруг очутился на берегу Ильмень-озера. Как он понял, что это именно Ильмень-озеро в глубокой древности, он не мог бы сказать. Очертания озера сильно изменились, оно было несколько уже, хорошо просматривался противоположный берег. Окрестности заросли камышом и ивой, а дальше виднелся плотный строй невысоких сосен. Большаков лишь отчасти присутствовал в этом мире, но все же он ощутил, что несмотря на внешнее буколическое умиротворение, пейзаж скрывает уже начавшуюся битву.
Тихий ветерок шуршал в камышах, маскируя осторожное продвижение одной... двух... трёх невидимых фигур. Где-то в лесу вдруг послышался механический лязг, и в небе пронесся некий дымящийся снаряд, очевидно, выпущенный из катапульты. Там, где он упал, раздался оглушительный взрыв, затем дикий вопль, и из густого облачка черного дыма выкатилась горящая фигурка в маскировочном костюме. Это был не человек, а какое-то низкорослое и худое существо с серо-зеленым, под цвет камуфляжа, лицом. Большаков никогда не видел фейри, но по рассказам Виталия и Ирины догадался, что это «оно и есть» (как по внешнему виду, так и по издаваемому визгу определить пол существа было затруднительно).
Горящий как факел фейри вдруг перестал кричать, деловито достал нож и, воткнув его себе в живот, стал делать харакири. Затем, однако, остановился и вновь завизжал, с ужасом глядя на свои руки и не обращая внимания на обугливающуюся спину. А после этого вновь ухватился за рукоять ножа, вогнал его куда-то совсем под ребра себе, навалился на него корпусом и забился в агонии.
Илья чувствовал, что окружающее его пространство словно вибрирует от волевого напряжения многих десятков живых существ. Они искали друг друга по мыслям, как по запаху, гипнотизировали друг друга, «отводили глаза», внушали слепоту, болевой шок и желание умереть, выскочить неожиданно на открытое пространство, немедленно покончить с собой или убить своего товарища. Прятавшиеся в зарослях люди, йети и фейри, парализовывали друг друга усилиями воли, сцепляясь на расстоянии нескольких десятков метров в клинч, как пытающиеся уйти от удара боксеры. Или как катающиеся по полу в смертельной схватке близкие по силе противники: то один, то второй оказывается на верху сила схлестнулась с силой, и исход сражения ещё не ясен.
В камышах послышались отчаянные крики живых существ, наносящих смертельные раны друг другу. Кажется, пробиравшиеся там разведчики людей наткнулись на засаду болотников и стреляли из тяжелых арбалетов то ли в них, то ли, повинуясь гипнозу, друг в друга. Через минуту ответная зажигательная бомба прилетела с противоположного холма и разлилась по камышу адским пламенем. С гудением и треском поползла в разные стороны стена огня. Крики стали совсем безумными и через несколько минут замолкли. Пламя расчистило обзор: стало видно берег и поверхность озера, они были завалены дымящимся черным пеплом так, что трудно было разобрать, где начинается вода.
Вдруг из-под слоя пепла показалась лохматая голова болотника. Хрипя, он выполз на четвереньках на берег, прополз несколько десятков метров прочь, цепляясь за дымящуюся почву перепончатыми лапами, упал и затих. Из левого бока у него торчало полдюжины коротких и толстых арбалетных стрел.
Затем противники некоторое время обменивались зажигательными снарядами катапульт, причем люди, очевидно, попадали точнее, потому что вражеский берег скоро весь был объят огнем и ответные удары прекратились. На стороне людей было больше дыма, чем огня. Видимо, там успевали тушить пламя, весь их фронт был затянут сизо-черной дымовой завесой.
Психическое напряжение ослабло, сменившись излучениями боли и усталости. Битва заканчивалась: коренное население планеты сумело противостоять зомбированию, а пришельцы оказались менее подготовленными к войне с применением технических средств...
Наведенные глюки исчезли, и Илья очутился за знакомым столом, на кухне в родительском доме.
— В общем, наши победили, — услышал он голос Лесника. — Фейри потеряли свой форпост на севере Восточной Европы. Подробнее могу рассказать, и об этом стоит поговорить, почему Бессмертные не истребили этих тварей до конца. Хотя для этого сил у них уже давно достаточно. Оказалось, они в каком-то смысле наша дальняя родня. Люди, фейри и йети — потомки одних общих предков, цивилизация которых существовала миллионы лет назад... А может, и не назад, а вперёд...
— Даже так?
— Представь себе. Но этого мы пока ещё не знаем. В отношении йети-фейри Союз Бессмертных верен своему главному принципу — поддержание разнообразия форм сознания. Дело даже не в том, что значительную часть знаний Бессмертные позаимствовали у фейри. Я хочу сказать, дело не в благодарности. Дело в принципе. Но мы следим, чтобы они не очень-то наглели. Доминировать над коренным населением Земли Бессмертные им больше не позволят.
Этот разговор состоялся вчера. Сегодня, вспомнив его за шахматной доской, Большаков спросил:
— А что же всё-таки будет с Россией?
— Ты так говоришь, как будто она может куда-то исчезнуть, — усмехнулся Лесник.
— Есть такое опасение, — признался Илья.
Поделиться книгой: