Помоги проекту - поделись книгой:
Одна из статей, датированная концом января 2017 года, оформлена плакатом, демонстрирующим неизменность основного курса СиП:
Исследователи обычно определяют национализм путинского режима как «имперский национализм» – тип идеологии, который строится на образе России как империи (монархической или советской) и опирается на ряд «традиционных ценностей». Конкретный набор этих ценностей может отличаться у разных приверженцев имперского национализма, но общее их ядро подразумевает антизападные и антилиберальные взгляды, признание необходимости возрождения традиционной семьи и повышение роли религии, идею сильного лидера, этатизм и так далее[97]. СиП отличается от имперских националистических движений приверженностью западным либеральным ценностям (так, один из программных текстов называется «Что нам нужно: национализм, либерализм, капитализм»[98]). В этом смысле у России не «особый путь»[99], а европейский:
Национальное государство – стандартная государственная форма жизни в современном мире, характерная для всех высокоразвитых обществ, и мы считаем, что русские ничуть не хуже любого другого европейского народа. Мы европейцы и мы хотим жить по европейским стандартам: демократия (нация должна сама управлять своей судьбой), равенство всех перед законом (никаких «национальных республик», государств в государстве), принцип разделения трех ветвей власти (фактически отмененный российской конституцией), государство для русских, а не русские для государства (прекращение бреда про «историческую миссию»)[100].
Русская нация – это европейская нация. Но что она из себя представляет?
Членом русской гражданской нации может стать любой, вне зависимости от этнического происхождения, принимающий русский язык, русскую культуру и клятву на верность русским национальным интересам, определяемым посредством открытого внутринационального диалога и демократических процедур[101].
При этом
Хотя сама национальная политика, доставшаяся России от СССР, считается националистами СиП разрушительной, не все народы представляют собой действительную проблему:
Русские националисты различают нерусские народы и относятся к ним по-разному, не имея ни малейшего желания смешивать воедино наши мирные коренные нации и кровожадных горных гномов, которые уже обеспечили себе будущее на поколения вперед[104].
В этом различении очень
Русские для СиП – цивилизованный, высокоразвитый европейский народ. Ресурс вдохновляется дореволюционной традицией интеллектуалов и аристократии (литература, философия, воинская честь, белое офицерство). Большевистская революция прервала эту традицию и привела русскую культуру к упадку. В советское время русский народ потерял свое самосознание, и задача националистического движения – его восстановить. Недемократические, авторитарные, этатистские тенденции в управлении связываются с коммунистическим наследием. Отсюда – признание необходимости десоветизации[105] и жесткая антисоветская риторика.
СиП рассматривает русскую культуру не как народную, но как элитарную. Это сказывается на том, какой образ русского национализма транслирует ресурс. Вот как Егор Просвирнин описывает целевую аудиторию сайта:
<…> Мы избегаем народнической риторики, предполагая, что наш читатель – специалист, владелец бизнеса или студент, а не рабочий или крестьянин. Этим мы серьезно отличаемся от других национал-проектов, делающих акцент на «простом народе». Раз все вокруг любят «простой народ», мы будем любить средний класс[106].
Необходимость отстройки СиП от других националистических движений/ресурсов – один из основных факторов, повлиявших на стилистику ресурса и на то, как он себя определяет. В начале своего существования СиП позиционировал себя как место, где базируется «интеллектуальный русский национализм»[107]. В представлении СиП русские националисты, которые делают и читают сайт, – это
На практике «Русский марш» давно стал смотром всевозможных правых сект и тусовок, чье крайне красочное поведение служит отличным материалом для издевательств над русскими в федеральной прессе. <…> Я был на «Марше» и с ужасом представлял себе реакцию наших читателей, поддавшихся на наши красочные призывы и посетивших мероприятие. Вот вы, молодой прогрессивный представитель среднего класса со сплошь либералами в друзьях, начитавшись про интеллектуальный русский национализм, <…> решаете пойти. <…> После чего из мира гламурного интеллектуального национализма проваливаетесь в сюрреалистическую параллельную реальность, где слева от вас люди в медвежьих шкурах бьют в барабаны, а справа – православные за хоругвь дерутся. <…> Либеральным друзьям лучше не рассказывать[108].
Здесь русский националист, читающий СиП, описывается как «приличный» человек, представитель «просвещенного», среднего класса, интеллектуал (
На плакате – улыбающиеся молодые люди, двое из них одеты в футболки с логотипом СиП. Узнаваемый визуальный стиль сайта сильно отличает его от других националистических ресурсов и является предметом особой гордости редакции. С момента своего основания СиП привлекал к работе над ресурсом профессиональных графических дизайнеров и разработчиков, так что сайт выглядит современно и привлекательно. СиП даже задал определенную моду, способствовавшую появлению сайтов-клонов[111]. Выбранный стиль призван привлекать
До появления клубов СиП представлял из себя исключительно виртуальное сообщество читателей, постоянных подписчиков и авторов ресурса. Взаимодействие между ними происходило в социальных сетях и посредством комментариев на сайте. Можно сказать, что СиП развивался в логике «коннективного действия», которое базируется на распространении индивидуализированного контента через медиасети[112], и приобрел черты «персонализированной политики»[113], завязанной на веб-платформы, занимающиеся производством знания. Важно, что СиП
Мы не занимаемся политикой, мы строим базовую информационную инфраструктуру. <…> Служить же еще одной вывеской для Кремля, выбирая ответственным секретарем сотрудника администрации президента, – спасибо, не надо. Поэтому в данный момент мы культурно-образовательный проект <…>[114].
Напомним, что ДПНИ также строило движение по сетевому принципу[115]. Привлечение большого количества участников обеспечивалось за счет общей для многих националистических движений антииммигрантской повестки. При этом формы политического вовлечения ДПНИ были довольно традиционными – митинги, протестные акции, марши. Другие организации, такие как РОД, вели по преимуществу правозащитную деятельность. НДП, разделяющая в целом с СиП идеологию и понимание целей, разительно отличается от СиП по форме: это партия, имеющая официальную программу и претендующая на место в Думе. СиП, таким образом, представляет собой довольно нетипичное явление как в смысле политических установок, так и в смысле структурного оформления. Популярность СиП на фоне других националистических ресурсов при этом очень велика.
Нельзя сказать, что Егор Просвирнин, главный редактор сайта, одновременно является и его «лицом», – разве что отчасти. Многие программные статьи являются редакционными, а доля статей, подписанных непосредственно именем Просвирнина, сравнительно невелика. Отметим также, что СиП не фокусируется на какой-то одной проблеме, в отличие, например, от ДПНИ с нелегальной миграцией. Ресурс занят скорее формированием проблемного поля, предъявляет множественность оценок, перспектив и образов, которая «суммируется» общей идеей русского национализма.
Первые клубы возникли осенью 2014 года, причем произошло это независимо от редакции СиП. Клубы были в чистом виде низовой инициативой читателей ресурса[116]. Изначально встречи носили неформальный характер: люди собирались в кафе или барах, чтобы познакомиться и поговорить. Затем группа в Санкт-Петербурге выступила с идеей проведения мероприятий – лекций[117]. Первыми текстами о клубном движении на СиП стали отчет[118] и небольшая заметка со списком групп[119]. Последняя содержала в себе нескольких тезисов, объяснявших, что такое клуб и в чем специфика соответствующего формата:
Это социальная среда для общения русской интеллигенции. Место, куда вы можете прийти и провести приятный вечер в компании других русских интеллигентов за разговорами о Достоевском, Розанове и Бенедикте Андерсоне. Главная задача клубов – создать пространство для общения добрых русских людей национальных взглядов. Одно реальное знакомство ценнее десяти виртуальных[120].
В той же заметке высказаны первые мысли о правилах организации клубов:
Мы считаем, что в современной РФ попытки заняться политикой приведут либо к цирку, либо к уголовщине, и оба варианта нам не нравятся. Клубы, замеченные в политической активности, будут лишены нашей официальной поддержки. <…> Клубы организуют сами инициативные читатели <…> Редакция оказывает лишь информационную поддержку, помогая собрать разрозненные клубы в единое информационное пространство[121].
Клубы начали стремительно возникать в разных городах:
Если на втором собрании нас было 30 человек, к пятому собранию нас уже было 120. С октября и в период до конца 2014 года по стране – не только по стране – открылось 44 клуба географией от Сан-Франциско до Дели.
Клубное движение активно развивалось до весны 2015 года. СиП начал публиковать «Дайджесты» – отчеты о деятельности разных клубов, а также статьи, посвященные идее и стратегии клубного движения. Кроме того, в январе появился первый программный документ – «Устав»[122]. В нем было 20 пунктов. Предполагалось, что его принятие является обязательным условием для того, чтобы клуб мог считаться аффилированным с СиП. В уставе также были прописаны правила управления клубом и процедура принятия решений[123]. 6 мая 2015 года редакция СиП объявила об отзыве аффилиации Московского клуба[124], объясняя свое решение несоблюдением устава, а именно нарушением демократических процедур[125]. Эта статья вызвала бурную дискуссию в комментариях. В клубном движении произошел раскол: многие поддержали московский клуб. Вот так объясняет причины конфликта председатель Петербургского клуба читателей (ПКЧ):
Егор чувствовал определенную ответственность за все происходящее, хотел постоянно держать руку на пульсе, держать все под контролем: <…> в итоге московский клуб сказал, что «<…> мы хотим самостоятельности, поэтому давайте разойдемся спокойно, мы больше не „Клуб СиП“». <…> Примеру москвичей, как авторитетного чаптера, последовали очень многие, например Пермь, Самара, Екатеринбург и еще ряд городов.
При этом председатель ПКЧ не рассказал мне о существовании второго клуба в Санкт-Петербурге – Русского чайного клуба (РЧК), о котором я узнала позже. Вот как говорит о конфликте председатель РЧК:
<…> Егор Просвирнин – несколько тяжелый человек, чтобы с ним работать. Ну, не сдружились <…> они отозвали у московского клуба поддержку. Нам показалось, что так нехорошо делать. Нужно как-то с людьми подобрее быть. Вот так вот разошлись.
<…> Это (отделение участников) не было каким-то специальным желанием увести с собой людей. Мы ушли из этого клуба, сделали свой – все[126].
С тех пор в Петербурге одновременно существует два клуба. Председатель РЧК сказал в интервью, что ему больше нравится аудитория РЧК и его деятельность, но фундаментальных различий между клубами нет[127].
На момент проведения исследования уже почти все клубы существовали автономно от ресурса (и даже у «официального» клуба в Санкт-Петербурге эта связь довольно слаба). Статьи о клубном движении ресурс публиковать перестал, но продолжают публиковаться анонсы мероприятий двух клубов (ПКЧ и федерального). Сама клубная сеть, однако, не перестала существовать. На странице РЧК во ВКонтакте можно найти ссылку на ресурс под названием «Общерусское клубное движение», представляющий собой «дайджест новостей русских клубов по всей России и за рубежом». Он и исполняет теперь для клубов роль «единого информационного пространства»[128], размещая ссылки и анонсы на мероприятия. Клубное движение, таким образом, теперь еще ближе к горизонтальной сети, не имеющей единого канала координации и даже заявленных общих принципов.
Есть основания полагать, что для самих участников и посетителей мероприятий раскол не является принципиальным. Даже председатель РЧК признает, что в целом большой разницы между клубами нет. Многие из участников говорили в интервью, что посещают или планируют посещать мероприятия обоих клубов[129]. Видно вместе с тем, что раскол привел к разделению аудитории: посещение мероприятий именно ПКЧ, например, снизилось.
Изначально клубы были задуманы как объединения читателей СиП. Но что делают читатели, собравшись вместе? Как уже отмечалось выше, сначала клубы представляли собой просто собрания читателей, договорившихся о встрече онлайн. Потом появился новый формат – публичных встреч или лекций, куда приглашаются популярные в соответствующей среде фигуры: интеллектуалы, блогеры, активисты, воевавшие добровольцы и т. д. Вместе с ростом количества клубов и числа участников начали дробиться и направления деятельности. Основные, в первом приближении, таковы:
• публичная или просветительская деятельность (лекции, экскурсии, публичные встречи);
• деятельность по укреплению связей между участниками клубов, занятия по интересам и просто приятное времяпровождение (игры, посиделки, спортивные мероприятия);
• благотворительная, гуманитарная деятельность.
Мы уже упоминали о том, что СиП изначально позиционировал клубы как объединения принципиально неполитические. Но что тогда представляет из себя само движение и в чем особенности клубной формы? Зачем такое движение нужно и какие цели оно перед собой ставит?
В процитированной выше статье организаторы описывают причину образования клубов так:
Общение с единомышленниками в теплой и неформальной обстановке – это то, чего так сильно не хватает любому из нас, когда вокруг лютует Бог Многонациональности. Создание горизонтальных связей между нами, развиртуализация и выход в реальность – основополагающий элемент существования Клуба[130].
Суть клубного движения не в том, чтобы каждое заседание делать что-то особенное, но в том, чтобы регулярно приятно проводить время в компании людей схожих русских взглядов, чувствуя себя… дома[131].
Иными словами, клуб нужен для того, чтобы дать русским националистам ощущение близкой социальной среды, объединить людей со схожими взглядами, разделяющими понимание реальности. Кроме этой идеи, которая, варьируясь, повторяется практически в каждой статье, присутствует также и посыл, скорее направленный вовне:
У меня небольшое обращение к либеральной прессе, коммунистической прессе, проправительственной прессе. <…> Буду показывать и рассказывать каждую неделю, чтобы вы привыкали к тому, что «русские националисты» – это доценты и студенты, общественные активисты и бизнесмены, штурманы авиации и командиры боевых подразделений ополчения, медики и историки. Что нет никаких «профессиональных русских», что все мы – русские, а вот кто такие вы и что вы делаете в нашей стране – об этом в скором будущем предстоит серьезный разговор. Русское движение, каким вы его боялись, – движение интеллигентных людей – наконец появилось, и вам пора привыкать жить в новой реальности[132].
Таким образом, клуб – не только комфортная среда для людей националистических взглядов, но и воплощение в реальности того образа русского национализма, который пытается транслировать СиП. Поэтому для Егора Просвирнина, составлявшего дайджесты встреч клубов, было так важно получить фотографии участников. Последние, с одной стороны, демонстрируют, что людей, разделяющих транслируемый СиП образ русского национализма, много, и они составляют некоторую заметную общность. С другой стороны, групповые фотографии с клубных встреч визуально подкрепляют респектабельность идеологии, как бы говоря зрителю: «Вот, смотрите: русские националисты – приличные и успешные люди».
Суммируя, можно сказать, что клубы – способ не только воплощения, но и репрезентации офлайн русского национализма, его силы, его конкурентоспособности, его привлекательности для «культурных» людей – как для самих националистов, которые могут почувствовать себя здесь «в хорошей компании», так и для той внешней аудитории, которая, по выражению Просвирнина, представляет себе
Хотя клубы не являются политическими организациями и должны заниматься «только чаем, интеллектуальными беседами и гуманитарными проектами», деятельность их направлена, по сути, на создание альтернативного гражданского сообщества. Когда условия в государстве изменятся и возможностей для политической деятельности станет больше, такое сообщество сможет уже выступать в качестве реальной силы:
Клубы для создания русского культурно-социального пространства, которое начнет формировать другие структуры (партии, движения и тому подобное), когда придет время. Время же выхода в политику придет, когда нас покинет дорогой и любимый руководитель Владимир Владимирович Путин, сложив с себя полномочия президента[135].
Таким образом, клубы представляют собой род инкубаторов, в которых должно происходить воспитание национального сознания, горизонтальное строительство движения и подготовка к политической деятельности в будущем.
Более молодые националисты и их старшие товарищи имеют разные интересы. В частности, этим группам интересны разные блогеры, писатели, публицисты из тех, кого можно пригласить на заседание клуба. Состав клуба зависит, помимо прочего, от того, какую работу и как постоянные члены клуба ведут для привлечения аудитории. У клуба есть стремление к расширению и к объединению с другими группами (или к включению их в свой состав). Однако из-за различия по части политической стилистики идеологические разногласия и различный состав националистических движений затрудняют поиски общего языка. Аудитория СиП в то же самое время представляет собой более однородную среду. Отвечая на вопрос о том, с какими организациями клуб поддерживает связь, председатель назвал Русское имперское движение (РИД). Это, впрочем, не слишком прочная связь, РИД имеет совершенно иной формат: участники здесь в среднем старше, ориентированы в основном на консервативные и православные ценности. Кроме того, в движении практикуется боевая подготовка, а также используется форма.
Так как ни сам клуб, ни какие-либо исследователи не проводили мониторинг состава участников, а на встречах присутствовало довольно мало людей, для того чтобы все же составить представление о профиле аудитории, в гайд был добавлен вопрос о том, как выглядит портрет участника клуба. На те встречи, на которых я присутствовала во время наблюдения, приходили в основном молодые мужчины (старшему из них на вид было лет 35–40). Описание же среднего посетителя, которое дают участники клуба, явным образом напоминает описание аудитории СиП:
Это мужчина от двадцати до тридцати лет, чаще всего 25, как правило либо высшее техническое, либо высшее гуманитарное образование, национально-демократических взглядов. Из увлечений, как правило, у них история, IT-индустрия, какие-то технические новинки, художественная литература[136].
В основном это молодые люди от 18 до 40, может быть, до 35. Люди с образованием высшим или получающие образование, работающие, зарабатывающие. Такие социализированные члены общества, не маргиналы какие-то[137].
Возраст: от 20 до 35 лет. В 70% случаев – это мужчина. Достаток: от среднего… ну средний плюс-минус. То есть где-нибудь, наверное, от 40 до 200 тысяч. <…> Иногда студенты старших курсов, иногда нет. Чаще всего еще не семейный человек. Чаще всего с высшим образованием или еще не законченным[138].
Двое информантов сказали о недостатке женщин в клубе. По мнению председателя ПКЧ, это связано с двумя причинами: опасность, сопровождающая причастность к националистической среде, и своеобразие интересов[139]. Среди участников клуба много студентов – аудитория СиП является довольно молодой. Кроме того, отчасти привлечение студентов было осознанной стратегией клуба[140]. Тем не менее внутри клуба есть различия во взглядах и интересах. Так, председатель ПКЧ отмечает, что в клубе есть более и менее консервативное крыло, однако к конфликтам это не приводит[141].
Все информанты познакомились с СиП достаточно давно. Наименее давние читатели – два года назад. Трое из информантов рассказали, что их прежде всего заинтересовали статьи на историческую и общественно-политическую тематику.
СиП я начал читать с сентября 2012 года. <…> Статьи были у них интересные на исторические темы, а я как-то всегда историей интересовался[142].
Историческую главным образом. Историческую и военную. Статьи, посвященные войне Гражданской и Первой мировой. Тогда же на втором где-то курсе – ну, я все время восполнял свои знания по истории, я знал, что у меня по поводу войны Гражданской есть пробелы еще со школы, потому что у нас не преподавали ее – на «Спутнике», как на подбор, были интересные статьи на эту тему. Я понял, что это не совсем исторический журнал, потому что там были статьи, например, чеченской войне посвященные. А это ведь не совсем уже ушедшая история. И я заинтересовался политической позицией, может быть, взглядами некоторыми[143].
Честно говоря, случайно наткнулся. Много различных изданий, которые я читаю. <…> Где-то в моем поле зрения всплыл СиП за качество материалов. <…> Там было достаточно много интересных источников информации совершенно разного толка[144].
Некоторые информанты попадали в клуб, придя на организованные в нем лекции, также часто посвященные истории:
Интервьюер: А почему вы решили прийти? Кто-то вас позвал или вы сами нашли?
Респондент № 1: Через социальные сети, я был подписан на паблик. Узнал, что есть клуб читателей журнала. <…> Потом нашел клуб читателей, узнал, что вообще есть такая форма общения, заинтересовался пабликом, вступил. <…> Пришла пара приглашений, потом была интересная тема, я помню, читал какой-то очень хороший лектор на историческую тему, ну, я решил прийти. Мне понравилось, потом стал приходить, друзей приглашать и сдружился с ребятами[145].
Респондент № 2: Я познакомилась с таким понятием, как клубное движение, недавно, в 2015-м. У своего бывшего одноклассника на странице я увидела приглашение на лекцию, которую организовывал РЧК. <…> Я пошла на лекцию, и, поскольку она мне понравилась, я посещала некоторые другие мероприятия клуба, которые меня заинтересовали[146].
Есть, однако, и такие информанты, кто пришел для того, чтобы познакомиться с другими читателями СиП:
До этого в нашем городе подобного ничего не проводилось. В общем, интересно стало пообщаться с людьми, которые читают то же самое, что и я. И, может быть, что-то… ну, так же и мыслят примерно[147].
Я решил пойти, потому что мне хотелось посмотреть, что за люди читают СиП. Мне хотелось просто завязать какие-то новые знакомства, мне хотелось узнать, чем живут петербуржцы, потому что я тогда недавно приехал в Питер. Посмотреть на то, какие люди здесь. Потому что я рассчитывал, что придут действительно довольно образованные люди, с которыми есть о чем поболтать, люди, свободные от многих предрассудков, связанных с какими-то идеями[148].
То, насколько большое значение информанты придавали социализации в клубе, по большому счету соответствовало их роли и степени вовлечения. Один из гостей рассказал об отношении к клубу так:
Идентификация с «интеллектуальным русским национализмом» у информантов если и проявлена, то слабо. Большинство из них считает, что этот лозунг использовался СиП только на первых порах, чтобы отстроиться от других правых и националистических движений[152]. Участники перестают идентифицироваться с этой конкретной разновидностью национализма, поскольку отстройка СиП от других движений потеряла актуальность:
Появилось более-менее устоявшееся понимание той системы представлений, которую предлагает ресурс. Это также свидетельствует о формировании такой среды, в которой это уточнение не нужно, для которой национализм сам по себе – это национализм формата СиП, а все остальное – «мракобесие».
Атмосфера на тех встречах, на которых я вела наблюдение, показалась мне очень расслабленной. Участники быстро и с готовностью заводили разговор с другими пришедшими и даже со мной, хотя я присутствовала там впервые. Они сразу же начинали обсуждать недавние новости; очевидно было, что у них сформировалась среда, где уже есть свои, как выразился председатель ПКЧ, «локальные мемы». У членов клуба много общих знакомых, они отсылают в разговорах к связанным с участниками клуба историям. Пространство для знакомства, общения и дискуссии всегда есть: обычно после лекции желающие собираются в баре или кафе.
У всех информантов этого исследования довольно схожие взгляды, хотя, разумеется, различия всегда присутствуют. Информанты говорят о своих взглядах как о консервативных, правых и националистических. Некоторые объясняют, что имеется в виду:
Консервативные ценности? Ну, они поддерживают такие идеи, как, скажем, сильная семья классического типа, а не постмодерного образца. Капитализм, демократическое общество, власть закона. <…> То есть когда появляется некоторая диктатура, скажем так, молчаливое большинство и диктаторское меньшинство, которое себе некоторые привилегии пытается прибрать к рукам, мне такое общество не очень по душе[153].
В качестве идеала государственного устройства информанты называют конституционную монархию или классическую парламентскую демократию:
Я монархических убеждений человек, сторонник конституционной монархии и традиционного консерватизма с небольшим национальным уклоном. Мне близки идеи Маргарет Тэтчер, скажем, Уинстона Черчилля – то есть классический английский консерватизм. <…> Во-первых, сочетание свободы, гражданских свобод, и порядка. То есть это не тоталитаризм, как, допустим, в Советском Союзе или Третьем рейхе, но это и не анархия, которую предлагают левые активисты и которую я, например, наблюдала в нынешней Европе. Это порядок, сохранение здорового начала за нацией, сохранение определенных пассионарностей за народом, при этом нет каких-то насаждений сверху: государство только немного формирует и скорее создает благоприятные условия для правильного развития народа <…> и страны[154].
Консерватизм подразумевает и космополитизм, и демократичность. Монархия является самой лучшей, по сути, формой для, наверное, граждан, для государства <…>, но мы ее не можем возродить, ну, из-за того, что всех подрезали там наследники в династических браках и так далее. Сейчас, наверное, консервативная форма – это классическая демократия, может быть, как в США пятидесятых-шестидесятых годов и в Европе[155].
К действующей российской власти информанты относятся негативно, поскольку, по их мнению, институты управления, являющиеся обязательной частью современного демократического государства, в России не работают. Проблемой является отсутствие честных выборов, несменяемость власти, недостаточное самоуправление на местах, коррупция.
Государство по каким-то причинам стало не инструментом, который должен быть в руках у людей, а наоборот. Там по заявлениям того же Пескова или там МИДа можно видеть, что государство считает, что люди для государства, а не государство для людей. И это все, на мой взгляд, неправильно. И в этом проблема[156].
Для меня самое поганое в путинском режиме – это рассогласованность разных уровней власти, замыкание всего на центр: и денег, и полномочий. <…> У нас нет ни интеллектуалов, ни собственников, ни офицеров нужного качества. И опять же непоследовательность[157].
<…> Вопрос к общему государственному устройству, я имею в виду к парламенту к нашему, к суду, к администрации президента – что они там такое намудрили в 93-м году и к чему они в итоге пришли. <…> Государство все время находится в режиме прямого управления. То есть берут, спускаются со своего места и начинают рычаги дергать. Это же говорит о том, что у нас ничего, по сути, не работает: ни местное самоуправление, ни федеральная власть, ни областная, ну ничего[158].
Я считаю, что это (правящий круг) – кучка национал-предателей, обеспокоенных только пополнением собственных счетов и обеспечением видимости для народа, причем такой невежественный спектакль, грубый очень они разыгрывают, чтобы люди не сместили их от кормушки. А по факту они кроме разрушения нашему государству ничего не принесли. 15 лет этот правящий класс находится у власти, и никаких позитивных изменений не произошло[159].
Описываемое респондентами положение дел связано, по их мнению, с отсутствием гражданского общества и непониманием русским народом своих собственных интересов. На вопрос о том, какие проблемы существуют в современной России часто можно услышать ответ, что
Идея «многонационального» государства, доставшаяся России в наследство от Советского Союза, влечет за собой губительную национальную политику, в рамках которой сохраняется неравенство между регионами России, интересы русских за рубежом не защищены, миграция неконтролируема и так далее.
(Необходима) отмена проекта, всяческих поползновений в сторону россиянской нации. Это какая-то химера, которую мы знаем еще по советскому времени. <…> У нас есть уже точка опоры в виде русской нации, которую у нас, к сожалению, всячески не признают[161].
Я считаю (миграцию) проблемой. <…> Если в какой-то стране происходит неконтролируемый поток мигрантов, это говорит о том, что их правительство не имеет никакой воли, не имеет никакого разума и, скорее всего, вообще не задумывается о своем народе и ни капли не желает ему блага[162].
В качестве одной из главных проблем, требующих решения, информанты называли военный конфликт на Украине:
Правительство Российской Федерации спровоцировало их (людей, начавших восстание) и кинуло. Если вы спрашиваете, как бы я желал, чтобы события развивались бы, наверное, государства Украины уже не существовало бы или существовало в очень малых размерах. <…> Или хотя бы, чтобы не устраивать такие преобразования, стоило ограничиться кооперацией и не провоцировать людей, потому что огромное количество людей погибло и ни к чему хорошему это не привело. <…> Пока в России не будет национальной власти, проблема Украины не решаема в принципе – это невозможно[163].
В речи информантов прослеживается использование жесткой антисоветской риторики: слова «левый», «советский», «коммунистический» часто употребляются как пейоративы, отношение к описываемым этими словами явлениям резко отрицательное:
Новороссии там уже нет, к сожалению, ее благополучно слили. Те республики, в том состоянии, в котором они сейчас находятся, – это такой советский цирк на самом деле. В том, что они должны войти в состав России, и не только они, я, конечно, убежден до конца, но это процесс не такой легкий, не мгновенный[164].
Существующему политическому курсу в России информанты противопоставляют национализм:
Национализм – это когда страна называется Россия и 83% населения в ней русские, но эта страна помнит, например, что есть русские, которые вне этой страны находятся. И эта страна работает с диаспорами, в отличие от этой власти, которую мы сейчас имеем. Во-вторых, это страна, где русским принадлежат некоторые крупные капиталы и они имеют, скажем так, esprit de corps – корпоративное какое-то сознание этой страты, собственников и хозяев, которые могут решать и какие-то вещи транслировать на массовую повестку. Третье – это, конечно же, на что опирается национализм? Это интеллектуалы, собственники и офицеры. Вот когда есть три эти слоя, тогда можно говорить, что государство национальное и его политика соответствует его интересам. Те, кто рулят Россией, – это люди, которые выводят деньги на Запад, что власть, что оппозиция[165].
Другой информант также обращает внимание на отсутствие у властей интеллектуальной позиции, их нежелание прислушиваться к интеллигенции и поддерживать ее:
Они умных людей не уважают. <…> Прежде всего ученых, причем как в областях естественных, технических, так и гуманитарных. И также разных людей, которые компьютерными делами занимаются <…> Во многих странах и вообще в мире их роль и значение все больше возрастают. В тех же Штатах это учитывают, а в России это почему-то учитывают очень слабо или не учитывают вообще[166].
В целом можно сказать, что политические взгляды информантов во многом совпадают в основных узловых точках с идеологией СиП:
• антисоветские убеждения;
• классический либерализм;
• ориентация на европейские ценности;
• «интеллектуальная» позиция;
• отсылки к дореволюционной русской культуре;
• оппозиционность нынешним властям (антипутинская позиция).
Поделиться книгой: