Хотя эти показатели роста доказывают, что популярность KCON постоянно увеличивается, до 2015 года KCON не приносил прибыли. Обычно в индустрии развлечений на начальной стадии проекта вложения превышают отдачу, чтобы создать импульс для успеха. Только с 2015 года событие начало приносить доход, связанный с увеличением количества посетителей (совокупное количество посетителей KCON в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке составило 75 000 человек)[347] и введением платных входных билетов (в предыдущие годы вход на мероприятие был бесплатным). В 2015 году KCON впервые был организован в Японии, и американские туры охватили оба побережья. 3-дневный фестиваль с 2-мя концертами прошел в Staples Center в Лос-Анджелесе (вместимость около 20 000 человек), и 1-дневный фестиваль с концертом был организован в Prudential Center (вместимость около 18 000 человек) в Ньюарке (Нью-Джерси).
По оценке CJ E&M, к целевой группе KCON относятся молодые, лояльные, фанатичные мультикультурные посетители, из которых 62 % входят в возрастную группу от 18 до 24 лет, 52 % уже ранее посещали KCON, а 34 % прибыли из-за пределов Калифорнии. Что касается расового состава, то он отличается разнообразием национальной принадлежности: 46 % – азиаты, 23 % – латиноамериканцы, 19 % – белые и 5 % – афроамериканцы. Такая демографическая характеристика состава посетителей примерно совпадает с моими впечатлениями посещения KCON в Лос-Анджелесе в 2015 году. Было очевидно, что многие посетители прибыли из других американских штатов и даже из-за рубежа.
Гибридный формат, состоящий из концерта и выставки, который компания CJ E&M придумала для фестиваля KCON, отражает корпоративную культуру в самой компании CJ Group. Хотя южнокорейский конгломерат CJ Group был основан в 1996 году, его происхождение берет начало от Cheil Jedang (Jeil Jedang), небольшого филиала конгломерата Samsung, который утвердился как главный сахарорафинадный завод в Южной Корее после Корейской войны. Со дня основания в 1953 году Cheil Jedang производил не только сахар-рафинад, но также все виды товаров для дома и повседневной жизни: масло для жарки, муку, специи, искусственные ароматизаторы, снэки, энергетические напитки, моющие средства и стиральные порошки и даже удобрения. Отделившись от компании-учредителя Samsung в 1993 году, компания основала 4 основных бизнеса: «Food & Food Service, Bio & Pharma, Home Shopping & Logistics и Entertainment & Media»[348].
Портфолио компании демонстрирует ее способность производить и упаковывать вкусы, определяющие массовое потребление, угодив в буквальном и переносном смыслах вкусовым предпочтениям корейцев в послевоенную эпоху[349]. 2 производства CJ Group играют важную роль в организации KCON: продовольственное подразделение и подразделение развлечений и СМИ. Продовольственное подразделение CJ Foodville включает сеть булочных Tour les Jours, сеть семейных ресторанов VIPS и сеть ресторанов традиционной корейской кухни Bibigo[350]. Также постоянно растет роль подразделения, занятого в сфере развлечений и СМИ, в которое входят 1 мультиплексная сеть театров в Корее – CVG, 17 телеканалов, включая вышеупомянутый музыкальный канал Mnet, и организация многих перформансов и фестивалей – все это под управлением CJ. По словам Юни Хон, автора широко известной книги The Birth of Korean Cool: «CJ E&M является квинтэссенцией корейской компании поп-культуры, так как она создана из полностью интегрированных единиц, подпитывающих друг друга в высокоэффективной, очень прибыльной экосистеме»[351]. Чтобы конкретизировать абстрактное заявление Хон, достаточно рассмотреть такой пример: CJ управляет трансмедиальным рынком, где специальный рецепт, показанный в кулинарном шоу на кабельном канале CJ, в конечном счете оказывается включенным в меню семейного ресторана Foodville, принадлежащего CJ, в то время как подарочный сертификат на посещение мультиплексного кинотеатра CJV, находящегося в собственности CJ, можно приобрести на сайте интернет-магазина home-shopping cjmall.com, принадлежащем компании CJ.
Подразделения CJ Foodville и CJ E&M играют важную роль в организации фестиваля KCON, но они также относятся к сектору услуг, что требует интенсивного брендинга и создания имиджа. Их успех в бизнесе основан на духе приверженности сервису, или, выражаясь более точно, на исполнении эмоционального труда. Этот аффективный труд характеризует официантов в ресторанах, ведущих кулинарных шоу на ТВ, кинозвезд, K-рор исполнителей и даже фанатов, влюбленных в своих кумиров. Он служит для преобразования потребления товара в опыт получения удовлетворения как для тела, так и для ума. На самом базовом уровне еда обеспечивает питание для организма потребителя, но получение эмоций в процессе потребления пищи играет более важную роль. Опыт потребления медиапродуктов оказывает одинаково сильное влияние на кинестетический и эмоциональный уровни. Продукты питания и медиапродукты важны в одинаковой степени для нормального существования в повседневной жизни, поскольку они обеспечивают питание для тела, ума и сердца. Поэтому понятие «живой» на KCON распространяется на повседневное потребление.
Потенциально манипулятивная природа аффективного труда вскрывает неизбежную взаимосвязь между осязаемым и неосязаемым, внутренними и внешними измерениями тела – тела, которое становится местом пересечения материальных продуктов и нематериальных чувств, которые сталкиваются, борются и совместно приходят к различным компромиссам. Например, корейские звезды во время проведения KCON клянутся в вечной любви своим фанатам на фоне корпоративных логотипов. В то же время поклонники эмоционально выражают лояльность звездам, покупая товары, связанные со звездами, однозначно показывая принадлежность к определенным брендам и фан-клубам. Как получилось, что предположительно чистая любовь между звездами и поклонниками становится настолько глубоко смешанной с корпоративными интересами? Как действия аффективного труда манипулируют фантазиями экономического продвижения через самопродвижение в эпоху развитого неолиберализма?[352] Наконец, как двойственные способы взаимодействия между звездами и поклонниками – в реальной жизни и опосредованной в социальных сетях – меняют характер аффективного/эмоционального труда?
KCON невозможен без социальных медиа
Аффект во многих отношениях действует не только на уровнях тела и ума, но также воздействует более глубоко через логику современных технологий. Патрисия Тицинето Кло отмечает, что аффект теоретически можно объяснить не только с точки зрения человеческого тела, но также «относительно технологий, позволяющих нам “видеть” аффект и производить физические аффективные действия вне органическо-физиологических ограничений тела»[353]. Более внимательный анализ кампаний по продвижению KCON в социальных сетях и живых концертов M Countdown в тандеме с фестивалем предоставляет нам возможность рассмотреть эту смычку между телом и технологиями в создании и распространении аффекта.
KCON LA 2015 официально проходил всего в течение 3-х дней, но разговор об этом событии и его продвижение начались задолго до даты открытия фестиваля 31 июля 2015 года. Главным каналом, который разжигал ажиотаж среди потенциальных посетителей и помещал важные объявления об участвующих исполнителях и приглашенных гостях, стала еженедельная программа на YouTube KCONLiveChat, которую вели 2 американских ведущих из CJ America – Хун и Ванесса. В роли маркетологов в социальных сетях они обеспечивали коммуникацию между потенциальными посетителями и организатором мероприятия – CJ Group.
В соответствии со стратегией телеканала Arirang по продвижению After School Club (ASC; см. главу 2), KCONLiveChat выходил еженедельно (каждый четверг в 17:30) в формате живых онлайн-чатов и твитов. 1-я передача вышла 24 апреля 2015 года, примерно за 3 месяца до официального открытия фестиваля, а последняя – 23 июля 2015 года, всего за неделю до открытия KCON. Подогревая интерес к событию, программа чата организовала и провела виртуальный KCON, прежде чем состоялось реальное событие. Проводились беседы и обсуждения между организаторами, потенциальными посетителями и специальными гостями по поводу формата и контента предстоящего события[354].
KCONLiveChat не пытался сгладить шероховатости, возникавшие во время живого общения в социальных сетях. Ведущий Хун открыто спрашивал свою соведущую Ванессу, сколько зрителей участвует в передаче в данный момент. Это очень напоминало программу ASC, в которой с маниакальным упорством демонстрировалось количество просмотров и твитов от зрителей. Подобно ASC, KCONLiveChat делал акцент на охват зарубежных зрителей и использовал социальные сети с целью создания эффективного онлайн-пиара. Но главное – обе программы заявляли, что K-pop музыка стала глобальной тенденцией, занявшей видное место в виртуальном мире. Практически все передачи KCONLiveChat начинались с комментариев Хуна и Ванессы, упоминавших местонахождение пользователей в Google Hangouts. Таким образом они старались подчеркнуть глобальный интерес к предстоящему событию: «Если ты находишься за пределами США, обязательно сообщи нам! Ничего себе, к нам присоединился кто-то из Тайваня, потрясающе!», или «О, София присоединилась к нам из Мексики!», или «Ух ты, кто-то присоединяется к нам из Филиппин!»[355]. Их взволнованные комментарии перекликаются с комментариями организаторов ASC, гордо перечислявших длинный список стран, из которых подключались участники программы.
Каждый выпуск KCONChatLive проходил в форме живых чатов, во время которых обсуждались различные вопросы предстоящего фестиваля: состав исполнителей, дискуссионные площадки и списки пожеланий к практикумам и семинарам, ассортимент товаров, которые посетители хотели увидеть на выставке. Ведущие активно вели обсуждение в социальных сетях, чтобы создавать и распространять интерес к KCON при любой возможности. Например, они спрашивали у зрителей, каких гостей и какие дискуссионные группы они хотели бы видеть на KCON 2015. При этом они добавляли: «Если вы хотите, чтобы на фестивале выступил ваш любимый исполнитель, напишите имя вашего фаворита в Твиттере»[356]. После этого наблюдался всплеск в трафике Твиттера с сообщениями на тему KCON. Чтобы усилить эффект живого общения в программе, организаторы зачитывали ответы участников на фоне трансляции живых твитов, передаваемых в режиме реального времени и служивших звуковыми доказательствами добровольного участия поклонников. В последующих выпусках также проводилось много конкурсов в социальных сетях в Instagram и Snapchat. Ведущие, не скрывая страсти в голосе, призывали к участию: «Пожалуйста, поделитесь впечатлениями о вашем любимом участнике группы Super Junior! Счастливый победитель получит K-рор подарок!»[357]
Эти выпуски живого чата требовали больших затрат аффективного участия организаторов и посетителей в одинаковой степени, в то время как они передавались в цифровом формате через пиксельные изображения на мониторах компьютеров зрителям по всему миру. Как бы подтверждая высказывание Эйлин Борис и Ракэль Салазар Парреньяс – что технология не является «антитезой близости», – Хун и Ванесса демонстрируют, как сообщения, переданные с помощью технических средств, могут вызывать чувство близости[358]. Но как же обстоит дело в тех случаях, когда технология производит подобие близости так пронзительно и всепроникающе, что понятие близости становится невозможным без технологии, создающей живой контакт между людьми?
Социальные сети использовались не только при продвижении фестиваля с помощью KCONLiveChat, но и во время проведения «живых» дискуссионных групп и семинаров на фестивале для промоушена различных событий и продуктов. Их повсеместное применение стало обязательной практикой, позволяющей провести параллель между KCONLiveChat и самим событием KCON. Например, во время проведения дискуссионной площадки, спонсируемой MBC, директор по маркетингу компании MBC America предложил посетителям сыграть в игру-викторину, в которой можно заработать призы за правильные ответы. Правда, перед началом игры участники должны были «лайкнуть» страницу MBC America в Facebook. В другой популярной группе участвовал Пак Чжи Ын, написавший сценарий к популярной дораме My Love from Another Star (2014 год), ставшей мегахитом не только в Корее, но и во многих странах Азии. Вопросы, переданные через социальные сети и заранее отобранные для обсуждения на дискуссионной площадке, использовались во время живой сессии «вопросы-ответы». Одно только это событие произвело резкий рост онлайн-трафика еще до начала проведения мероприятия, расширив живое взаимодействие за пределы живого взаимодействия на фестивале.
Bibigo – корейская сеть ресторанов CJ Foods – использовала подобную стратегию, чтобы превратить KCON в модное слово. Она распространяла открытки с привлекательным дизайном, на которые посетители фестиваля могли наклеить 5 марок для получения подарка. 3 марки можно было получить за регистрацию в социальных сетях, например, «Лайкни страничку Bibigo на Facebook», «Помести в социальных сетях свою фотографию, сделанную рядом с продовольственным фургончиком Bibigo (#bibigofoodtruck)» или «Закачай свою фотографию у стенда Bibigo в социальных сетях (#bibigobooth)». Такие попытки использовать потребителей для бесплатного онлайн-маркетинга предпринимались на фестивале где только можно и по любому поводу. Например, во время концертов живой музыки проводились акции, чтобы стимулировать фанатов увеличивать онлайн-трафик по поводу KCON. Перед началом 1-го концерта 1 августа MC попросила посетителей загружать музыку выступавших артистов с музыкального онлайн-магазина Naver, который, кстати, также оказался в числе корпоративных спонсоров KCON 2015.
Конечно, просьбы нажать кнопки «лайк» или «загрузка» или разместить фотографии с коммерческим логотипом в социальных сетях представляют более бледную версию близости по сравнению с живым взаимодействием между организаторами и посетителями KCONLiveChat, не говоря уже о живом общении между поклонниками и звездами на различных мероприятиях KCON. Различные степени близости между производителями и потребителями на KCON измеряются через их взаимную ярко выраженную любовь к K-pop музыке и корейской культуре в целом. Но реально их объединяет нацеленный на извлечение прибыли бизнес под названием K-pop, в котором широко применяются технологии, создающие близость. Технология может расширить оптические и физиологические возможности человека и позволить выйти за временные и пространственные границы восприятия живого события (передача ТВ-информации в режиме реального времени объединяет участников, находящихся друг от друга за 1000 километров, подобно тому, как это происходит в KCONLiveChat). Но это не просто расширение ограничений и пределов физиологического тела – это также формирование нового уровня близости для K-pop фанатов.
Более того, аффект почти невозможно воплотить без использования технологий на KCON. Не существует такого понятия, как плохое или хорошее паблисити, в эпоху социальных сетей. Любое паблисити работает на имидж, и самой плохой рекламой является полное отсутствие упоминания о человеке или событии. Точно так же количественный избыток информации о KCON, независимо от качественного содержания, становится больше самоцелью, символизирующей аффект, нежели средством для достижения цели. Хештег #KCONLA15, который все еще можно встретить онлайн после окончания KCON 2015, больше не является фантомом живого события, произошедшего в прошлом. Скорее, это продолжительное воплощение события, сохранение жизнеспособности KCON в нашем ежедневном цифровом потреблении. Непрекращающиеся твиты в виртуальном пространстве, создание ежедневных ритуалов для огромного количества людей, приклеенных к своим смартфонам, основали постоянно действующую платформу, где можно всегда поделиться «живыми» воспоминаниями. Новая форма значения «живой» рождается из такого продолжительного выполнения «аффективных действий» фанатов.
Посмотрите, как быстро CJ E&M выпустил видео по итогам работы KCON LA – всего лишь день спустя после официального закрытия события 2015 года. В 4-минутном видеоотчете многие гости фестиваля, такие как журналист американского журнала Billboard Джефф Бенджамин, K-pop балетмейстер Эйми Лукас и звезды YouTube Try Guys, рассказывают о волнении, которое они испытывали на фестивале. В видео также включено интервью с восхищенным поклонником, который прерывающимся от эмоций голосом делится своими впечатлениями об участии в KCON LA 2015:
Ты можешь просто приехать сюда и просто чувствовать энергию, где бы ты ни находился в зале. Но это различная энергия, она зависит от того, на что смотришь. Ты испытываешь разные чувства, когда смотришь на товары, дорамы, еду, и совсем другое дело – когда ты «смотришь» музыку. Это – шанс оказаться в многообразном мире, выбраться за пределы рутины, выйти за границы, просто снова стать живым (выделено автором)[359].
Здесь интервьюируемый объясняет, что для него значит чувствовать себя «живым». С одной стороны, это побег от рутины, от повседневности («выбраться за пределы рутины, выйти за границы, просто снова стать живым»). С другой – это эфемерное чувство, которое испарится с окончанием живого события. Но факт, что эта видеозапись распространилась после окончания живого события, показывает, что ощущение себя живым подтверждается и воспроизводится с помощью записи, которая способна превратить волнение в процесс, длящийся за пределами живого события. Эти слова интервьюируемого, который делится своими чувствами, можно прослушивать снова и снова, и каждый раз будешь воспринимать их так, будто слышишь впервые. Жизнеспособность поддерживает сходство с понятием «живой» благодаря бесконечно воспроизводимой природе видеотрансляции.
Вместо того чтобы стать статичным напоминанием о прошедшем событии, онлайн-блоги продлевают жизнь недолговечным событиям. Посты поклонников в Instagram, которые продолжали появляться даже в начале января 2016 года, заставляют нас верить в то, что у KCON нет начала и конца. Содержание поста приводится ниже:
Кто знал, что у меня появится возможность принять участие в дискуссионном фан-клубе, делиться с аудиторией тем, что я люблю делать, и представлять сообщество, которое позволило мне стать настоящим фанатом, личностью, частью команды. Я надеюсь, что я проведу много лет и достигну многих успехов с SJWORLD и прекрасными людьми, которые в нем состоят ❤ май 2016 принесет больше замечательных возможностей (SJWORLD)[360].
#KCONLA15 продолжает жить в Твиттере и Instagram. Поклонники все еще продолжают размещать фотографии с KCON, короткие видеоклипы и комментарии, несмотря на то что фестиваль KCON 2015 давно закончился. Без «труда» поклонников, без их бескорыстной любви, без того, что корпорация называет бесплатным маркетингом, такое продолжительное существование не было бы возможным. Но мы должны сделать небольшую паузу и проанализировать, является ли бескорыстный «труд» фанатов просто выражением слепой любви, или что-то еще скрывается за альтруистическим фасадом.
Самопродвижение как неолиберальная добродетель
Непрерывное привлечение посетителей к участию, или, другими словами, сильная зависимость KCON от добровольного «труда» посетителей, эффективно подчеркивает взаимозависимость корпораций, нацеленных на достижение прибыли, и поклонников, участвующих в мероприятии. В «эпоху, когда все труднее увидеть разницу между трудом и досугом» деятельность поклонников на первый взгляд можно было бы свести к добровольному участию и отдыху в свободное от работы время, а не относиться к их деятельности как к их высокоинтенсивному труду (хардкор), направленному на продвижение звезд и их заметность в общественном пространстве[361]. Но у любой медали есть оборотная сторона: с бесконечным, круглосуточным нажатием кнопок «лайк», «твит» и «ретвит» добровольная деятельность фанатов может оказаться маниакальной, навязчивой работой на полную ставку, которая продвигает не только звезд и корпорации, спонсирующие их, но также и самих поклонников.
KCON – это форум, где различные формы «аффективной деятельности» содействуют созданию близости между звездами и поклонниками, в то же время маскируя глубокую отчужденность между ними. K-pop звезды, созданные в результате долгого и болезненного процесса профессиональной подготовки и физической работы по совершенствованию своих тел, обладают профессиональными качествами, которые не могут быть так просто скопированы K-pop фанатами[362]. С другой стороны, K-pop поклонников можно рассматривать как любителей в связи с отсутствием у них исполнительских навыков. Но звезды и фанаты связаны в единое целое общей нитью: обе стороны зависят друг от друга в погоне за неустанным самопродвижением. И те, и другие стремятся утвердиться в реальном и виртуальном пространстве. K-pop индустрия, основанная на абсолютной профессионализации звезд и институционализации фанатов, требует, чтобы звезды независимо от таланта и мастерства до конца осознали, что их успех полностью зависит от любви поклонников. В свою очередь фанаты должны понимать, что не каждый поклонник одинаково важен в глазах звезд и их промоутеров. Поэтому звезды прилагают все усилия, чтобы устранить разрыв между собой и поклонниками, создавая видимость близости. Они часто размещают комментарии в социальных сетях о том, как были тронуты поддержкой поклонников, выкладывают фотографии подарков, полученных от фанатов. Поклонники же стараются стать ближе к звездам, тратят огромные деньги на покупку товаров, связанных с айдолами, и таким образом стараются выделиться в иерархии фэндома[363].
Эйлин Борис и Ракэль Парреньяс отмечают: «Одной из наиболее поразительных особенностей современного глобального капитализма является усиливающаяся тенденция превращать близость в товар. Эта тенденция все больше проникает в общественную жизнь. Мы не только стремимся купить любовь, мы также выражаем преданность через покупку товаров и зависим от услуг, чтобы выполнить обязательства или продемонстрировать близость к другим людям»[364]. Превращение любви в товар и совершение аффективных действий (что немаловажно) в процессе ежедневного потребления раскрывает тайный смысл, скрытый в понятии «труд» фанатов. На обратной стороне того, что мы часто принимаем за слепую преданность, в какой бы форме она ни выражалась: будь то чрезмерное приобретение связанных со звездой товаров, или постоянная демонстрация знаний о звезде, или демонстрация преданности звездам в социальных сетях, – на самом деле находится желание некоторых поклонников продвинуть себя и получить известность через свою «ассоциацию» со звездами и через придание себе статуса посредника между звездами и другими поклонниками, чтобы контролировать их близость к звездам. K-pop звезды и фанаты тесно переплелись в этой сети самопродвижения, принимающей форму взаимной привязанности и близости.
Яркий пример размытой границы между «аффективным трудом» поклонников и неолиберальным самопродвижением можно увидеть в сообщении штатного сотрудника CJ, которое было отправлено спикерам и гостям, приглашенным на фестиваль KCON поделиться на семинарах и практикумах своими знаниями и опытом в области корейской культуры:
Специальные гости, с нетерпением ожидаем встречи с вами на фестивале KCON 2015! Перед открытием KCON мы хотели бы обсудить с вами вопросы, связанные с вашим выступлением и составом участников на вашем семинаре. Худшее, что может ожидать спикера – это пустой зал во время работы дискуссионной площадки. Поэтому мы хотим предотвратить такой сценарий. Мы будем продвигать вас через наш веб-сайт и социальные сети, но, в свою очередь, хотели бы попросить вас, чтобы вы также занялись продвижением и пригласили ваших фанатов посетить KCON, чтобы они могли встретиться с вами! (Выделено автором.) Ниже в этом письме мы указываем наши линки в социальных сетях, логотипы и общую информацию о KCON. Вы можете использовать их, когда будете рассылать приглашения вашим фанатам с просьбой принять участие в вашей дискуссионной группе на форуме KCON 2015.
Я тоже была приглашена в качестве специального гостя на KCON LA в 2015 и 2017 годах. Честно признаюсь, меня мотивировала возможность заявить о себе как об эксперте в области K-pop музыки на KCON, а также собрать материал для этой книги. Как и остальные приглашенные эксперты, я тоже получила сообщение от организаторов, в котором они излагали ожидания от специальных гостей. Экспертам предназначалась роль посредников между звездами и фанатами: в глазах организаторов мы были своего рода знаменитостями, имеющими собственных поклонников («мы хотели бы попросить вас, чтобы вы также занялись продвижением и пригласили своих фанатов посетить KCON, чтобы встретиться с вами!»). В то же время мы являлись верными последователями корейской поп-культуры. Но где бы ни находилось место специальных гостей на шкале между звездами и поклонниками, они были важными активами CJ Corporation в продвижении KCON в объеме всей рекламной кампании. Риторика: «Мы продвигаем тебя, а ты продвигаешь KCON, продвигая себя» – является типичным способом извлечь выгоду из других заинтересованных лиц в процессе собственного продвижения.
Количество постов по самопродвижению, размещенных специальными гостями в социальных сетях, было настолько огромным, что невозможно даже указать их приблизительное количество. Что касается меня, я не стала приводить для KCON 2015 свое академическое профессиональное резюме и заменила его привлекательной самопрезентацией с некоторой долей юмора: «Доктор Ачжумма любит коллекционировать ученые степени (PhDs), преподает в UCSB, кормит грудью 2 будущие K-pop звезды, которые пока еще находятся в младенческом возрасте, и помыкает своим мужем в духе корейских женщин». Я надеялась, что такая подача моего послужного списка привлечет больше внимания ко мне и моей книге. Другой пример, которым я хочу поделиться с вами, касается Sunny – ведущей косметического блога на канале YouTube, известной проведением своих имидж-шоу для К-pop исполнителей. До начала события Sunny объявила на своем канале YouTube, что собирается принять участие в KCON: «Я хочу сделать важное объявление… Оно касается моего участия в KCON. УРА!»[365] Это одобрительное восклицание сопровождалось показом логотипов KCON и дальнейшим изложением подробного графика работы ее групп во время форума. При этом она не забывала продвигать и само событие: «Чтобы распланировать ваш день на фестивале и наметить мероприятия для посещения, воспользуйтесь приложением KCON, где вы можете легко найти меня». Действуя в соответствии с взаимовыгодной «win-win» («победа-победа») стратегией, предложенной организатором фестиваля – компанией CJ, – она указала линки 3-х хештегов: #KCON15LA, #KCON15NY и #SUNNYSCHANNEL. С одной стороны, она продвигала KCON, с другой – свое участие в этом событии. После окончания фестиваля Sunny опубликовала многочисленные влоги[366] своих мастер-классов по макияжу на KCON, в которых демонстрировались длинные очереди поклонников, желающих сделать с ней фотографии. Таким образом она доказала, что тоже в какой-то степени относится к знаменитостям. Желание заявить о себе на основании ассоциации себя со звездой также проявлялось у других посетителей, которые необязательно были презентаторами на KCON[367]. Начиная с 2017 года поклонники могли пройти прослушивание во время проведения KCON, чтобы продемонстрировать свой талант и проверить, есть ли у них шанс войти в мир K-рор музыки (фотография 15).
Это проявления индивидуального самопродвижения в эпоху неолиберализма. Мишель Фуко считал, что «ставкой в неолиберальном анализе каждый раз становится замена homo economicus* на партнера homo economicus[368], когда ты сам себе предприниматель, сам себе капитал, сам себе производитель и сам себе источник дохода»[369]. В основу критики неолиберализма Фуко закладывает нравственный идеал восхваления власти индивидуумов, основанный на беспощадно корыстном, обольстительном духе предпринимательства. Ученый в области гендерных исследований Том Роуч дал более простое описание homo economicus – как «порождение неолиберализма, который воспринимает себя и других прежде всего как человеческий капитал»[370]. Такое предположение непосредственно противоречит пуристскому понятию аффекта, которое часто рассматривается в качестве синонима понятия «силы столкновения»[371]. Вместо того чтобы рассматривать аффект как значимые встречи людей в духе взаимопонимания, неолиберальные импульсы манипулируют ими, чтобы замаскировать личный интерес, инсценируя дух взаимного обмена («Мы будем продвигать вас через наш веб-сайт и социальные сети, но мы хотели бы попросить вас, чтобы вы также занялись продвижением и пригласили своих фанатов посетить KCON, чтобы встретиться с вами!»). На государственном макроуровне понимание неолиберализма также предоставляет объяснительные модели, в которых корпоративный национализм переплетается с индивидуальными инициативами. Дэвид Харви высказал мнение, «которое предполагает, что благосостояние человека можно улучшить, предоставив полную свободу личному предпринимательству и навыкам в рамках организационной структуры, право на частную собственность, свободные рынки и свободную торговлю». Это предположение нашло много парадоксальных воплощений в мировой экономике, например, в «Чили, Южной Корее, Тайване и Сингапуре», где «совместимость между авторитаризмом и капиталистическим рынком была уже четко доказана»[372]. Определение неолиберализма, данное Харви, очень напоминает пример из учебника. Чхве Ян Хи, южнокорейский министр науки, ИКТ и планирования будущего, в духе этого определения прокомментировал роль его министерства в организации KCON 2015: «Если частный сектор хорошо выполняет свою работу [по продвижении корейской культуры за границей], то правительство не должно вмешиваться и даже наоборот – должно всячески оказывать разностороннюю поддержку». Министерство впервые выступило в качестве главного спонсора события и имело свой стенд по информационно-коммуникационным технологиям[373]. Минимальное вмешательство правительства и максимальная гарантия корпоративных инициатив выдвинули заявление министра Чхве на передний план, вновь подтвердив основополагающий дух неолиберализма, который поддерживает свободу личности и частного сектора.
Но в том же интервью министр Чхве дополнительно прокомментировал исключительно корейский поворот к неолиберализму, добавив немного критики: «Люди, работающие в индустрии культуры, все еще не привыкли к получению прибыли с помощью внедрения технологий». Таким образом он оправдывал присутствие стенда южнокорейского правительства на фестивале поп-культуры KCON. Южнокорейское министерство имело свой стенд на фестивале KCON, организованном компанией CJ. Если провести параллель, гипотетически это означает то же самое, как если бы Министерство торговли США имело стенд на зарубежной выставке, организованной компанией Disney.
Тесная связь между неолиберализмом в Южной Корее и настроениями культурного национализма, по словам Харви, – широко распространенное явление в современном мире:
Чтобы выжить, неолиберальное государство нуждается в национализме определенного вида. Государство вынуждено действовать в качестве конкурентоспособного агента на мировом рынке и стремиться установить самый лучший деловой климат. Поэтому оно мобилизует национализм в своем усилии преуспеть… Националистические настроения одинаково распространены и в Южной Корее, и в Японии, и в обоих случаях это может использоваться как противоядие распаду прежних связей социальной солидарности под влиянием неолиберализма[374].
KCON представляет пример такой неолиберальной зависимости между рынком и страной, принимающей форму брендинга страны и национализации бренда «Корея». Это служит националистическим фундаментом для KCON и является в меньшей степени геополитической общностью, нежели коммерческим брендом. Корпорация CJ E&M позиционирует себя в роли посла «корейской волны» на этом форуме. Снова процитируем Ан Сок Чон: «Как же замечательно, что мы можем продвигать CJ, а также имидж бренда Кореи через артистов и музыку»[375]. Страна и корпорация (снова «Корейский-поп» и «Корпоративный-поп») работают сообща, чтобы продать все, начиная от продуктов питания, относящихся к потребности, столь же старой, как само человечество, и заканчивая билетами на концерты, чтобы увидеть группы айдолов, появившиеся всего несколько месяцев назад.
Но амбиции CJ Group, кажется, не ограничиваются только продвижением Кореи. CJ поставили перед собой задачу стать представителем Азии. Один сотрудник CJ E&M так прокомментировал эту цель в интервью по электронной почте:
Теперь KCON устремляет свой взор (sic), нацеливаясь на бо́льшее количество разнообразных секторов культуры, вместо того чтобы сосредоточиться только на одном на K-pop. Мы создадим платформу, где люди смогут наслаждаться смесью азиатской культуры. Глобальные компании, агентства развлечений и стартапы смогут воспользоваться нашей платформой KCON для расширения своих возможностей по нетворкингу и маркетингу. Они смогут обеспечивать условия для сотрудничества и искать способы стимулирования взаимного роста. В конечном счете KCON станет глобальной платформой для объединенной азиатской культуры под названием K-Культура[376].
«K» превратится в новое название объединенной азиатской культуры, объединив континентальный и культурный блоки в собственный бренд. В конце концов, если Корея смогла превратиться в товар, почему не превратить в товар всю Азию? Это все может быть сделано во имя «аффективного труда» и надежных технологий, обеспечивающих близость в режиме реального времени и живого обмена.
Послесловие
Вполне достаточно было бы закончить эту главу последним предложением, в котором KCON предстает как огромный рынок с толпами корпоративных организаторов. На этом рынке будут представлены достижения как национального государства, которое надеется размять мышцы с помощью мягкой силы, так и отдельные самопрод виженцы, которые, не всегда тонко, продвигают личные интересы, прикрываясь маской симпатии к корейской культуре. Действительно, трудно сохранить некритический настрой по отношению к необузданной коммерциализации культуры на фестивале KCON. Например, во время проведения KCON LA 2017 было организовано так называемое событие «интимных прикосновений», во время которого поклонники могли тесно пообщаться с бой-бэндом GOT7 и коснуться их рук – участие стоило $500. Но если б я закончила главу последним абзацем, у меня остался бы неприятный осадок, потому что в этом случае я бы смогла лишь частично отобразить такое многомерное событие, как KCON. Чтобы восстановить справедливость, я хочу упомянуть о нескольких эмоциональных встречах на фестивале.
В течение 1-го вечернего концерта я сидела рядом с 2-мя мужчинами – поклонниками K-рор музыки, которые были довольно узнаваемыми фигурами на YouTube. Они активно освещали новости из мира K-pop музыки и размещали видеоматериалы. Когда 1-я группа Monsta X должна была появиться на сцене, я почувствовала буквально что-то вроде землетрясения, когда один из них вскочил на ноги и начал подпрыгивать, сотрясаясь всем своим большим телом, упакованным в атрибутику хип-хопа. «Это – GOT7! О, мой бог, это – GOT7!» – начал кричать один из них, обращаясь к другому, судорожно подергивая головой. Его золотые цепи, украшающие красную футболку Chicago Bulls, позванивали в такт ритмичному завыванию другого, который при виде GOT7 также вскочил и начал прыгать на импровизированной скамейке для зрителей. В тот момент они выступали не перед камерой, которая записывала видео для их освещения K-pop музыки на YouTube, – они просто испытали приступ эмоционального настроя хын (heung). К этому термину я прибегаю на протяжении всей книги, чтобы описать живой характер K-pop музыки.
Когда Super Junior, закаленный K-рор бой-бэнд, имеющий за плечами 10-летний опыт выступлений, появились на сцене, зал в Staples Center внезапно превратился в синее море. Сотни фанатов начали размахивать лайтстиками, выражая любовь к своим айдолам. Энергия этого довольно большого места проведения концерта сконцентрировалась на сцене, где прожекторы преобразовали 8 участников Super Junior в истинных айдолов, достойных поклонения. 1000 рук взметнулись в воздух, как будто надеясь коснуться ауры соприсутствия с блестящими звездами в одном времени и пространстве. В этот момент айдолы, стоящие на сцене, дышали тем же самым воздухом, который вдыхали обожающие их фанаты. Это был редкий случай, когда близость приобрела осязаемую форму, стала материальной благодаря волшебному пульсу живого концерта.
Когда я вернулась на KCON LA, теперь в 2017 году уже в 2-х ролях – журналиста и ведущей дискуссионной площадки, – я обнаружила, что любовь и привязанность поклонников к своим кумирам многократно возросла[377]. Я была потрясена, увидев огромную толпу взволнованных поклонников, ожидающих встречи с K-pop бой-бэндами – VIXX и ASTRO – возле стендов, которые они должны были посетить. С любопытством, присущим этнографам, я покинула удобное место, зарезервированное для журналистов, откуда пресса могла без труда снимать айдолов, и перешла в хаотичный сектор, зарезервированный для поклонников. Я оказалась в душной толпе поклонников, принадлежавших к разным этническим группам, возрасту и полу. Многие фанаты держали самодельные плакаты и баннеры с именами и лицами своих любимых айдолов (фотография 16). Мать-латиноамериканка с несовершеннолетней дочерью приехали из Сан-Диего, чтобы увидеть ASTRO собственными глазами. Группы друзей прилетели из Мэриленда и Сан-Франциско, чтобы воссоединиться и приветствовать их любимого айдола VIXX. Они болтали о том, как им нравится, что участники группы сохраняют скромность, несмотря на растущую популярность. Айдолы задерживались, но поклонники находились в состоянии всеобщего ликования и высокого подъема, несмотря на вынужденное ожидание в скученной толпе. Чуть раньше в тот же день, когда я зашла в туалет в конференц-центре, я увидела группу американских девочек-подростков азиатского происхождения, утешавших истерично рыдающую подругу. Когда я спросила ее, все ли в порядке, девочка улыбнулась мне в ответ, хотя из ее опухших глаз все еще лились слезы: «Я только что видела oppa Дэниела[378]. Он улыбнулся мне, когда проходил мимо». Очевидно, девочка имела в виду лидера недавно появившейся K-pop группы Wanna One, чья сенсационная популярность мотивировала многих поклонников, включая меня, посетить концерт на KCON, чтобы увидеть их выступление.
В широком смысле многих из этих поклонников можно было бы считать невольными актерами в манипулятивных проявлениях «аффективного труда». Но многие из них верят, что они посетили KCON, чтобы испытать чистую радость и даже страсть и почувствовать себя частью многочисленного фэндома. Как можно было бы по-другому описать еще одно лицо KCON – этот аффективный дух любви и щедрости, взаимного интереса и желания встретиться и объединиться, рождающих чувство, которое смогло вызвать отклик в душе даже такого критически настроенного участвующего наблюдателя, как я? Улыбки и слезы, или, если употребить жаргон Игры престолов, лед и пламень, – вот противостоящие силы в этой головоломке. Было странно чувствовать пламенную любовь, рожденную бесчувственной машиной, настроенной на производство прибыли. Но на языке K-pop музыки поразительная искренность и расчетливая прибыльность могут запросто считаться синонимами.
Заключение
Плотные серые облака окутали бульвар Берси. Хотя было только 13:00 часов, никакое естественное освещение не проникало в Город Света. Начало летнего дня в Париже ознаменовалось легким моросящим дождем и сумрачным светом, в котором едва угадывался неясный лабиринт парижских улочек и аллей, словно созданных для праздного променада. Если б не внезапные приветствия в мой адрес, мне бы показалось, что я иду по улице из знаменитой картины Гюстава Кайботта «Парижская улица в дождливую погоду».
«An-nyeong-ha-se-yo!»
Группа темнокожих и белых девочек-подростков махала мне руками в знак приветствия. Я услышала их хихиканье – это вернуло меня из мечтательного настроения в реальность. Мы не были лично знакомы, но мое корейское лицо вызвало у них интерес, заставив их обратиться ко мне с «K-жестом», о котором они узнали, насмотревшись корейских дорам и музыкальных шоу. Сыграв милое, по-детски непосредственное поведение эге (aegyo) и выразив жестом привязанность, скрестив большие и указательные пальцы, они проверили на мне – случайно встреченной кореянке, – пойму ли я этот особый язык тела, порожденный корейской поп-культурой. Тронутая этим неожиданным приветствием незнакомых девочек, чувствуя некоторую неловкость от избытка переполнявших меня эмоций, я помчалась к арене отелей Accord, чтобы выполнять свои журналистские обязанности по освещению KCON, впервые организованного в Европе[379]. Когда я махнула в ответ, отвернувшись от группы девочек, они, уже охваченные хын (heung) в корейском стиле, прокричали мне еще более громкое приветствие с выражением привязанности: «Sa-rang-hae-yo!»
Несмотря на непривлекательную погоду 2 июня 2016 года, арену, имевшую форму пирамиды, вместимостью 17 000 зрителей, уже огибала длинная очередь из поклонников, которые пришли задолго до рассвета и ночевали под открытым небом (фотография 17). Проходя через толпу фанатов, я задавала себе вопрос: «Куда я пришла? Может, это встреча саммита ЕС, а не поп-концерт?» Я слышала французский язык, британский вариант английского языка (концерт предшествовал историческому голосованию по «брекситу» – выходу Великобритании из Европейского союза за 21 день до его проведения), немецкий, шведский, испанский и другие языки. Какие же дальние расстояния преодолели поклонники, чтобы увидеть своих айдолов! Толпа преимущественно состояла из девочек-подростков. Когда они заметили мой пропуск журналиста, они нетерпеливо начали спрашивать: «Вы случайно не знаете, прибыла ли группа BTS в Париж?» или «Вы уже видели SHINee?».
Эта многонациональная, многоэтническая толпа поклонников ликовала в предвкушении близкого контакта со звездами. Они понимали, что теперь увидят не пиксельные 2D-изображения звезд на экранах, а живых исполнителей из плоти и крови, преобразованных в 3D-вид. Оставив позади себя поклонников, объединенных чувством предвкушения, я зашла внутрь стадиона. По размеру конференц-зал составлял небольшую часть в сравнении с залом KCON LA. Здесь присутствовали только несколько частных корпораций (подразделения CJ, такие как Olive Young, MWave, Bibigo, и несколько косметических брендов, таких как John Jacobs, и главный спонсор KCON – «Too Cool for School»). У каждого участника был свой небольшой стенд, продвигающий их продукцию[380]. Товары не предназначались для продажи. Остальная часть конференц-зала была отдана стендам южнокорейских правительственных организаций, которые непосредственно занимались продвижением «мягкой силы»: Министерству культуры, спорта и туризма, Министерству образования, Министерству сельского хозяйства, Корейскому агентству креативного контента, Корейской ассоциации международной торговли и Национальной организации туризма Кореи, Комитету по организации зимних Олимпийских игр-2018 в Пхенчхане. Перед этими организациями стояла цель: превратить страну в механизм по продвижению «kool» – «классного» брендинга под знаменем «корейской волны».
Это был 1-й фестиваль KCON, организованный в Европе. Франция была выбрана не только из-за ее удобного географического расположения, но еще и потому, что в 2016 году отмечалась 130-я годовщина со дня установления дипломатических отношений между Кореей и Францией. Южнокорейское правительство использовало этот фестиваль как возможность прорекламировать Корею, а также предпринять попытку сгладить откровенный коммерческий национализм, снабдив корейские продукты соответствующим лейблом: «K-тур» (Министерство культуры, спорта и туризма), «K-образование» (Министерство образования), «K-еда» (Министерство сельского хозяйства), «K-контент» (Корейское агентство креативного контента), «Kmall24.com» (Корейская ассоциация международной торговли) и даже «K-улыбка» (Национальная организация туризма Кореи)[381].
Но такое неустанное желание увеличить национальную «мягкую силу» служило только фоновым шумом для пришедших на фестиваль поклонников. Большинство из них пришли для того, чтобы стать частью мероприятий по «встречам-и-приветствиям» с исполнителями. Предполагалось, что айдолы выйдут на небольшую сцену, где будут находиться на расстоянии вытянутой руки от фанатов. Вместо того чтобы посещать стенды на выставке, многие поклонники сразу собирались вокруг сцены, чтобы обеспечить себе лучшие места с хорошим видом на айдолов, которых они раньше могли видеть только на экране. Они терпеливо ожидали появления звезд часами задолго до запланированной встречи.
В мои обязанности внештатного журналиста, нанятого австралийским информационным онлайн агентством HelloAsia, входила поддержка обновлений о парижском KCON в реальном времени в Instagram и Твиттере, чтобы давать K-pop фолловерам живой репортаж с места события, которое разворачивалось на другой стороне земного шара. Безусловно, мои непрерывные посты с изображением очереди поклонников, дисплеев выставки и самих айдолов соответствовали поставленным задачам. Но меня не покидало чувство, что я не смогу передать через объектив фотокамеры ощущение соприсутствия с айдолами, находясь с ними в таком близком контакте, в помещении, вмещавшем не больше 200 поклонников и журналистов. Когда группа BTS – фаворит фанатов – вышла на сцену для общения с поклонниками и их долговязые фигуры, наряженные в бело-черные костюмы, выстроились перед восторженной толпой, я испытала желание взглянуть на них поближе. Однако я не могла позволить себе это сделать, так как боялась потерять место, откуда могла делать хорошие снимки для читателей HelloAsia. Я больше беспокоилась о создании живых обновлений для удаленных онлайн-пользователей, чем об использовании возможности реально испытать чувство сопричастности с фанатами во времени и пространстве, что играло важную роль лично для меня. Хотя я была в этом не одинока – практически все окружающие меня поклонники отчаянно фотографировали участников BTS на сотовые телефоны. Особенно повезло тем, кто стоял непосредственно перед ними, на расстоянии менее 10 футов (фотография 18). Бесконечные усилия превратить мимолетное настоящее в уже запечатленные воспоминания из прошлого – это признаки коммуникационных возможностей в эпоху цифровых технологий, которые иногда реально, а иногда иллюзорно заманивают нас в нечеткую матрицу «живого».
Когда BTS исчезли со сцены после 5-минутного общения с поклонниками, у меня не было ощущения, что я действительно видела их лично. В моих впечатлениях не сохранилось ничего, что особенно их выделяло. Когда появились следующие айдолы – f(x), – я успела сделать лишь несколько фотографий, разместить их в HelloAsia Instagram и аккаунтах в Твиттере, а затем стала наблюдать за реакцией фанатов на их появление. Когда-то это был квинтет, но на сцене появилось трио с участием Кристал, Луны и Амбер. Я всегда обращала внимание на их музыку и визуальный имидж, но я не была их поклонницей. Однако мое прохладное отношение к ним изменилось, когда я увидела их непосредственно, вживую – вне цифровых экранов. Худощавая гермафродитная Амбер не скрывала особенности своего характера и производила глупые телодвижения и жесты, что развлекало поклонников. Эфемерная Кристал казалась еще более привлекательной с отстраненным, безжизненным выражением на лице, которое успело стать символом ее красоты. Стрижка Луны в стиле Клеопатры обрамляла ее миниатюрное лицо, придавая ему харизматический вид (фотография 19). Брюки клеш подчеркивали сюрреалистическую тонкость ног, превратив их в воплощение едва ощутимой телесности.
Внутренняя красота живого человека, находящегося от тебя всего лишь на расстоянии вытянутой руки, становится силой – достаточной, чтобы превратить случайного зрителя в преданного поклонника. Эту ауру непосредственной близости, исходящую от живых тел: локонов, небрежно лежащих на белых блузках, плеч, поднимающихся во время дыхания, взмахов длинных ресниц – невозможно передать даже с помощью камеры с самым высоким разрешением. Но f(x) также исчезли, как мимолетное виденье. Поклонникам только и осталось вздыхать и сожалеть о кратковременности свидания. Когда я собралась покинуть конференц-зал, многие девушки безутешно проливали слезы, содрогаясь в конвульсиях, и еле слышно твердили: «Qui était le meilleur, qui était le meilleur…» («Кто был лучше, кто был лучше…»)
Обезумевшим поклонникам f(x) пришлось очень долго ожидать эту короткую волшебную встречу, а она длилась всего лишь 3 минуты. Однако организаторы события сумели превратить поклонников в невольных заложников во время этого ожидания. Фанаты стали свидетелями подписания нескольких соглашений между Кореей и Францией в ознаменование 130-й годовщины со дня установления дипломатических отношений между странами[382]. Здесь же в течение дня проходили расширенные демонстрации косметики и показы мод традиционной корейской одежды hanbok, которые задерживали и сокращали время на приветственные встречи между фанатами и звездами, к огромному неудовольствию поклонников. Безусловно, демонстрация «мягкой силы» Кореи нуждалась в присутствии зрителей. Но если б не обещание организаторов провести большое количество встреч с K-pop звездами, церемония подписания договора между странами могла бы остаться без зрителей. Для демонстрации национальной «мягкой силы» корейскому правительству потребовалось похитить поклонников K-pop музыки у айдолов, чтобы собрать за их счет аудиторию для своих мероприятий и добиться победных целей, не приложив практически никаких усилий.
Этот эпизод нашел отражение во время вечернего концерта. Разогретые поклонники просто выли от возбуждения, увидев ведущего концерта Итхыка – лидера Super Junior, которому я однажды написала фанатское письмо от имени своего студента некорейского происхождения. Неожиданно он объявил, что на концерте присутствует южнокорейский президент Пак Кын Хе. Камера быстро переместилась с Итхыка и выхватила крупный план президента, когда она взмахнула рукой, приветствуя толпу. Ликующие поклонники, начавшие вечер с приветствия ведущего и других звезд, невольно закончили вечер тем, что приветствовали южнокорейского президента. Но кого действительно волновало ее присутствие в этом зале, кроме некоторых нудных правительственных чиновников, желающих показать, что корейская креативная экономика работает? То приветствие, которым поклонники одарили президента, предназначалось для Итхыка, SHINee, BTS, I.O.I, f(x), FT Island и BlockB – для K-pop айдолов, которые были реальными магнитами, притягивавшими огромную толпу в тот вечер. Та президент теперь сидит в тюремной камере после катастрофического коррупционного скандала, разразившегося под знаменем креативной экономики и по ряду других причин. Но те же самые K-pop звезды, у которых она украла оглушительные овации, все еще поют на сцене, дарят радость поклонникам и получают от них ответную любовь.
Спустя 2 дня после KCON 2016 я все еще могла найти повсюду в Париже следы корейской «мягкой силы». Когда я ездила по городу в метро, довольно часто видела рекламные постеры «Посетите Корею» и объявления с анонсом гастрольного тура современной корейской танцевальной труппы.
Дипломатические празднества по случаю подписания договора между Кореей и Францией в 2016 году продолжались в течение некоторого времени, а на арене отелей Accord, ставшей на время проведения корейского фестиваля «плавильным котлом», где смешивались K-pop поклонники из многих стран мира, уже разместилось другое событие. Музыкальный феномен из Сенегала – Уолли Баллэго Сек – давал здесь концерт 4 июня. Арена была заполнена под завязку африканцами, разодетыми в пух и прах для «вечеринки всей их жизни»: элегантно причесанные леди в длинных вечерних платьях, джентльмены в своих лучших ярких смокингах и остроносых туфлях.
При виде вибрирующей волны поклонников Уолли Баллэго Сека я не могла не задаться вопросом: «Куда делась K-pop лихорадка, заполнявшая эту арену всего 2 вечера назад? Куда подевались разноцветные лайтстики, самодельные плакаты и истерические крики, отражавшие пульс живого момента?» Бум – это воздушный пузырь, парящий в воздухе, который отказывается приземлиться в указанном месте действия. Подобно тому, как волны несут песок к берегу и рассеивают песчинки, отступая в море, так и 1000 живых поклонников, подхваченных волной K-pop музыки в момент концерта, вернулись к своим повседневным жизням. Холодный воздух ночи поглотил искру K-pop музыки, так же как поглотит смокинги и платья поклонников Уолли Баллэго Сека.
* * *Время пролетит, и эта книга канет в Лету, превратится в малозначимую пыль на следах, оставленных стремительным движением K-pop. Только время покажет, будут ли на живых концертах в концертных залах отзываться эхом живые голоса самых ярких K-pop звезд. Можно предположить, что при сохранении существующей тенденции (2017 год) количество живых концертов K-pop музыки продолжит расти, хотя все еще довольно редко случаются события с живым интерактивным взаимодействием производителей с потребителями K-pop музыки, звезд – с поклонниками, исполнителей – со зрителями. Соприсутствие всех сторон, вовлеченных в популяризацию K-pop музыки через живой контакт, из-за явного дефицита таких интерактивных событий часто превращает понятие «живой» в фетиш. Если корпорации продвигают живые события, чтобы максимизировать прибыль, значит, южнокорейское правительство рассматривает их как основную платформу, чтобы продвигать национальную «мягкую силу».
В этой книге я попыталась ответить на вопросы, как идеологические, технологические и эмоциональные усилия по продвижению «живого» могут создавать, фальсифицировать и разрушать социализацию и общность. Постоянные вмешательства аудиовизуальных эффектов, созданных цифровыми технологиями, временами продвигают иллюзию близости и даже создают подлинную связь, способствуя иногда усилению, а иногда – ослаблению сообщества. Это дуалистическое действие объясняется сложным характером понятия «живое», которое объединяет сразу несколько характеристик: это и коммерческий товар, и способ непрерывного образа жизни и стандартов потребления, и телеологическое направление технического прогресса, и средство социальной связи, и даже аффективные проявления самой жизни. Диапазон этой концепции носит неустойчивый и аморфный характер, но именно этот волнующий вызов, желание достичь этой иллюзорной цели привлекли меня к созданию книги на эту тему.
На мой взгляд, самая значительная особенность понятия «живой» заключается в преобразовании абстрактного существительного «жизнь» в определения – живой и живущий. В то время как с их помощью невозможно описать человеческое желание быть «связанным с другими людьми», каждое из них означает эфемерное состояние человеческого существования и его исчезновение в конечном счете. Быть живым означает осознавать кратковременность бытия и потребность день за днем противостоять разрушительным силам жизни. K-pop сообщество нашло способ объединиться через общую привязанность к своим объектам желания. Иногда это приводит к созданию истинного раппорта, а иногда – к изолирующему трайбализму.
Сейчас, когда мы противостоим нежелательным силам трайбализма в K-pop мире, я не теряю надежды и продолжаю верить, что живые встречи всегда будут рождать возможности. Джилл Долан назвала эти возможности «утопическим перформативом», или «маленькими, но глубокими моментами, когда исполнение привлекает внимание аудитории и поднимает зрителей над обыденностью, вызывает у нас чувство надежды, что мир может стать таким же эмоционально объемным, великодушным, эстетически потрясающим и интерсубъективно интенсивным, как мы его воспринимаем в данный момент»[383]. Многие примеры в этой книге показывают, что K-pop обладает преобразующей силой, способной построить позитивное сообщество и заставить нас преодолеть культурные различия, политические разногласия и расовую ненависть.
Я часто обращалась к корейскому понятию хын (heung) как способу передать волшебную силу «живого», его удивительную способность слить воедино разрозненные элементы, которые превращали людей в сообщество через общее удовольствие. По сути, хын (heung) дает надежду выжить в гиперкоммерциализированном мире. Завораживающий раппорт, созданный живым взаимодействием между исполнителем и зрителем, стирает границу между ними, так как они сливаются воедино, чтобы разделить момент совместного живого участия. В отличие от понятия хан (han; слово, которое не имеет английского аналога, но может быть приблизительно переведено как «горе», «сожаление», «негодование» или «страдание»), которое часто подвергалось критике в исследованиях по K-pop музыке и корейской культуры в целом, понятие хын (heung) встречается нечасто и не объясняется с точки зрения теории[384]. Поэтому в этой книге я делаю попытку отдать должное понятию хын (heung) и его важной, поистине уникальной роли во вклад корейской культуры в развитие глобального сообщества.
* * *Месяц прошел после моего возвращения из Парижа. Уже не осталось и следа от моего джетлага, но я продолжаю постоянно напевать песню «Reality» из оригинального саундтрека к французскому фильму LaBoum, выпущенному в 1980 году. В фильме снималась французская актриса Софи Марсо, ставшая всемирно известной звездой после выхода фильма на экраны. С ее юным лицом, навечно запечатленным в памяти многих зрителей, все еще ассоциируется застенчивое чувство первой любви.
Спустя 36 лет после выхода фильма и после нескольких возрождений, связанных с повторным показом, песня «Reality» получила еще одну жизнь на парижском KCON, когда Тхэмин – участник SHINee – исполнил ее в ознаменование культурных связей между Кореей и Францией. Покоритель женских сердец с обольстительным лицом ангела, этот женоподобный айдол появился на сцене в белоснежной рубашке с изящной вышивкой и в черных слаксах, отлично смотревшихся на его грациозной фигуре (фотография 20). Его юное лицо обрамляли пышные светлые волосы, его взгляд был направлен вниз, чтобы придать чертам лица еще бо́льшую мягкость. Не дожидаясь окончания оглушительных аплодисментов, он начал петь тонким голосом, как будто больше никого не было на всей арене, кроме него и его возлюбленной.
Встретив тебя неожиданно, я не осознавал,Что моя жизнь изменится навсегда,Скажи мне, что это правда, я испытываю новые чувства,Я чувствую, что ты особенная.Сны из моей реальности, чудесный мир, где я хотел бы оказаться,Нам свойственно обманываться, я пытаюсь жить в мечтах,Хотя это всего лишь мои фантазии.Сны – это моя реальность,Мне нравится мечтать о близости с тобой.Я мечтаю о ночи любви, и любовь к тебе кажется правильной,Возможно, это моя реальность.Каждый слушатель, присутствовавший на 17-тысячном стадионе, воспринимал исполнение этой песни как чрезвычайно личный момент. В море переполняющих эмоций казалось, будто он пел для тебя – только для одного тебя. Впоследствии один из зрителей прокомментировал это исполнение на YouTube: «Откуда ни возьмись на сцене появился ангел. Невозможно быть таким прекрасным… Это совершенство – вот и все»[385].
Он стоял перед нами на сцене, соединив в себе образ светящегося фантома и живого человека, дышал тем же воздухом, который заполнял наши легкие. Блеск этого момента был нереальным, но все же это была часть действительности. Его голос зазвучал в зале и немедленно вознес меня над частностями, над моим скептицизмом и усталостью, перенес меня в область воспоминаний о живой юности, когда казалось, что она никогда не закончится и что твоя жизнь будет всегда заполнена прекрасными мечтами.
ЮНОСТЬ – ВОПЛОЩЕНИЕ КРАТКОСТИ, недолговечности и эфемерности, силы, которая заставляет сердце сильнее биться от воспоминаний. Но слишком скоро она проходит, жизнь накладывает на нас отпечаток, нас ожидает ненастье старости. Сохраняя в памяти моменты уходящего настоящего, мы вдыхаем жизнь в наше прошлое. Чувствовать себя живым в каждой ноте песни, в каждом проявлении красоты – вот из-за чего продолжается жизнь.
Благодарности
Пухлые щечки и нахмуренные брови, блестящие глазки малыша начинают светиться от радости, пробегающей по каждому сантиметру его тела. Струйка слюны стекает через его надутые губки. Он начинает пожимать крошечными плечами, двигая ими вверх и вниз, его маленькое тельце синхронно движется в такт музыке. Младшая я (или «младшая версия себя»?) поражает импровизированным танецем младшего сынка, сидящего в детском креслице.
Какая огромная радость заключена в его крошечном тельце! Ему достаточно услышать слабый звук звенящих колокольчиков или увидеть трепещущие крылышки бабочки, чтобы прореагировать всем своим существом. Он крутится в разные стороны, протягивая полные пальчики в воздух, пытаясь схватить все, что видит, – просто ради удовольствия. Когда малыш испускает крик на самой высокой ноте своего вокального диапазона, его голос начинает сильно вибрировать. Мой мальчик полностью охвачен радостью момента, он существует, он счастлив.
Возможно, мы становимся мудрее с годами, но мудрость дается нам за счет потери этой первобытной примитивной радости. Мы становимся жестче внутри, пресекая проявления живого ума, так как учимся подавлять себя перед лицом социальных испытаний и вызовов общества. Только случайные искры могут оживить интуитивную силу игры, но даже такие мгновенные всплески в конечном счете гасятся в рутине. Сейчас, когда моему мальчику исполнилось 7 лет, он все еще может сиять от озорного веселья, хотя он стал более сдержанным. Он перерос свою младенческую сущность, то время, когда он мог радоваться только потому, что воплощал энергию существования.
Я посвятила эту книгу парадоксальной власти корейской популярной музыки. Несмотря на высококоммерческую природу, K-pop обладает достаточной энергией, чтобы зажечь бескомпромиссные умы и наполнить их настоящими силами первобытной радости. Его звуковой ландшафт создает мосты, ведущие нас в прошлые эпохи и места, которые мы никогда не посещали. K-pop часто превращается в твердую скалу, на которой можно построить живое глобальное сообщество, но при этом в его высокой энергии всегда присутствуют элементы чрезмерной коммерциализации. K-pop способен вдохновлять мир и превращать его в лучшее место существования, но в то же время его закулисная действительность часто далека от идеала.
Чтобы распутать все сложные хитросплетения и взаимосвязи, мне потребовалось участие многих людей, которые с готовностью протянули мне руку помощи. Мне очень повезло встретить такую великодушную поддержку со стороны многих людей и организаций.
Я благодарю Чха У Чин, Сон Чи Э, Кевина Бродерика, Пак ХиЧу, Пак Гван Вон, Джонни Ау и безымянных сотрудников компаний CJ E&M, SM Entertainment и YG Entertainment за их помощь и рекомендации. Я благодарю K-pop поклонников со всех уголков мира, принадлежащих к разным слоям общества, с которыми я столкнулась в процессе работы над книгой, за вдохновение и стимул. Без поклонников K-pop просто не может существовать.
Чхве Янмин, Иэна Кондри, Криса Хэнскома, Дэвида Кана и всех тех, кто участвовал в обсуждении рукописи, организованном Институтом изучения Кореи при Университете Южной Калифорнии, и кто дал ценную обратную связь после 1-го издания этой книги. Особенно благодарю Роальда Мэлингкея, который прочел много черновиков этой книги и дал подробные комментарии, ставшие незаменимым вкладом для окончательного варианта книги. Я горжусь дружбой с людьми, которые сделали возможным создание этой книги. Это Лео Кэбрэйнс-Грант, Майкл Эммерик, Лиаким Гэннет, Бишнуприя Гош, Андреа Голдман, Тодд Генри, Дэниел Джаффе, Кимберли Джаннароне, Энг Бенг Лим, Рэйчел и Эверетт Липман, Шон Метцгер, Ариэль Остевайс, ВК Престон, Но Хвон-чу, Бхашка Саркар, Сатоко Шимазаки, Элизабет Сон, Шеннон Стин, Алекс Ванг и Теодор Джун Ю. Мне помогла работа со студентами – они тоже внесли вклад в создание книги, предоставляя материалы по определенным направлениям: Джейми Грэй и Грэйс Джонг постоянно консультировали меня по цифровым медиа; Ясси Джейхэнмир и Закари Прайс из простых консультантов переросли в статус коллег, чем я очень горжусь; исследования Ли Со-Рим и Стефани Чхве расширили мои познания в области K-pop. Мишель Липински из издательства Стэнфордского университета, прекрасный редактор, великодушно помогла мне договориться об издании этой книги; Элизабет Магнус помогла отредактировать мой зачастую неясный стиль письма; Карла Неусс помогла мне с корректурой рукописи; а Томми Трэн предоставил существенную помощь по латинизации корейских слов. Как всегда, мне нравилось работать с моим редактором Лесли Крисель – это уже моя 4-я книга, к которой она приложила свою руку.
Я хочу выразить благодарность моим родителям; моей сестре Ким Ми Янг; моему брату Ким Янг Ын; моей свекрови Беверли Снт. Джон; и моей дорогой подруге Диане Сальвадор – за то, что они поддержали меня и взяли на себя часть моих обязанностей по дому, когда я отправилась в свое бизнес-путешествие. Всегда спокойный Майкл Берри уравновешивал бурные этапы на пути к завершению этой книги. Моя маленькая Найма всегда вдохновляла меня своей любовью к пению и танцам, заставляя меня чувствовать живую музыку.
Эта работа подготовлена при финансовой поддержке Министерства образования Республики Корея и Службы содействия изучения Кореи при Академии корееведческих исследований в рамках Лабораторной программы изучения Кореи (грант AKS-2015-LAB-2250002). Дополнительно в 2014–2015 годах я получила ACLS/SSRC/NEH International and Area Studies Fellowship, которая дала мне возможность посвятить целый учебный год исследованиям и работе над книгой, в то время как стипендия от руководства факультета при Университете Калифорнии в Санта-Барбаре позволила мне посетить фестиваль KCON 2016 в Париже. Центр исследований перформанса при Университете Калифорнии в Лос-Анджелесе стал интеллектуальным центром, где я могла черпать информацию для этой книги; я благодарю это учебное заведение за укрепление духа и доступ к обширной сети контактов, которые мне были предоставлены. Надеюсь, эта книга окажется достойной той великодушной поддержки, которую она получила, и оправдает ваши надежды и усилия.
Я проводила презентации различных частей этой книги в калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, в калифорнийском университете в Санта-Барбаре, в университете Южной Калифорнии, в университете штата Вашингтон в Сиэтле, в Техасском университете A&M, в университете Колледж-Парк в Мэриленде, в университете Енсе, на фестивале KCON, в новостной интернет-видеокомпании BuzzFeed, на телеканале CNN International, в компании Radio Lab.
Хочу поблагодарить следующие издания, в которых были опубликованы отрывки из моей книги на стадии ее написания: научный журнал Journal of Popular Culture 49 – за публикацию статьи «Много лиц музыкальных K-pop видео: ревю, Мотаун, Бродвей в “Twinkle”» (февраль 2016 года), стр.136–154; и энциклопедию Oxford Research Encyclopedia of Literature – за публикацию моей работы «Жизнеспособность: воплощение идеологии и технологии в изменяющемся медиапространстве» (29 марта 2017 года), http://literature.oxfordre.com/view/10.1093/acrefore/9780190201098.001.0001/acrefore-9780190201098-e-76.
Долгое время эта книга была известна в нашей семье как «Книга – Танец Волка». Мой сын дал ей такое рабочее название. Его особенно впечатлила замысловатая хореография EXO, сопровождавшая исполнение их песни «Wolf». Он никогда не уставал спрашивать меня, почему я так долго не могу завершить его «Книгу – Танец Волка». Наконец-то работа над книгой подошла к концу.
Это для тебя, Майлз. Весь мир – театр. Сцена принадлежит тебе.
Процитированные работы
Ан Ин Ен, «K-pop, jindani piryohae» [K-pop музыке нужна диагностика], Hangyeore, 866 стр., № 27 (июнь 2011 года), http://h21.hani.co.kr/arti/culture/culture_general/29888.html.
