Новогодние скидки
Объявленья пестрят: «Новогодние скидки!»Значит, скиньте уверенно злую тоску,Чтобы не было с жизнью расстаться попытки,Доверяя решенье стальному клинку.Стоит акцию сделать на ложь и измены,Их оставить в уже уходящем году,По дешёвке спустить неприличные сцены,Уступить бестолковых шагов череду.Дать на глупость людскую серьёзные льготы,К ней добавить бесплатно бездарность и лень,Неприятные в бизнесе водоворотыИ похмельную, рвущую череп мигрень.Надо с завистью едкой расстаться спокойно,Распродать за бесценок обид мелких воз,Гроздь проступков, что смотрятся так недостойно,И нелепый набор обвинений-заноз.Новогодние скидки должны быть солидны —Тяжкий груз поражений без жалости сбыть.Обнулить все запасы в душе дальновидно —Триста дней впереди раздраженье копить.Городской сумасшедший
Я – городской сумасшедший известный,Себе монологи бубнящий под нос,Я списанный на берег горе-матрос,В каменных джунглях совсем неуместный.Ноги идут под пиратские песни,В ушах стонут волны и пенный прибой.Пейзаж опостылел за пыльной кормой.Местные новости сухи и пресны.Бросив свой кубрик в подвале унылом,Ракушки я детям послушать даю.В них плещется море, как в светлом раю.Авоськой машу – продуктовым кадилом.Колыбель вдохновенья
Оберег чистой любви
Я набью облаками подушку,Ты увидишь воздушные сны.Из часов отпущу в лес кукушку,Сморят дрёмы в молчанье Луны.Соберу в поле свежие травы —Это будет душистый матрас.Принесу в спальню запах дубравы,В дивных грёзах пройдёт лишний час.Одеяло возьму у метели —Невесомое, как первый снег.Сохраню в изголовье постелиНашей чистой любви оберег.В полнолуние
Луна плыла серебряною рыбойВ аквамарине неба вдалеке,Сквозь тину облаков казалась глыбой,Светящейся в темнеющей реке.Дома глазницы окон потушили,Достала ночь пуховый тёмный плед.Безмолвно светофоры голосили,Включив заблудшим душам тёплый свет.Молчащие небеса
Конфликт военный вызрел мерзко —Делили мы безвестно что.Уста оскаливались зверски,В душе зияло решето.Свистели глупые снаряды,Фигуры падали в песок.Чурался алого нарядаНебрежно выбритый висок.Слух резал гадкий скрежет стали,Казалось мне, что я мясник…Постыдно небеса молчали,Заслышав громкий женский крик.В загородном микромире
Младший сын сидит с камнями,Белокурый и босой.Он веснушчатыми днямиПолзает в траве густой.Наберёт камней побольшеИ немедля тянет в рот,С каждым новым разом дольше,С наслаждением жуёт.Он довольный и беззубый.На цветках жужжат шмели.Серый город многотрубныйГулко ухает вдали,Строит башни из бетона,Тянет щупальца шоссе.Приближается промзонаВ пыльно-дизельной красе.На границе микромираСыну нужен светлый лес.Для него кусты – квартира,Крыша – чистый свод небес.Охранитель планеты
Я упаду, смеясь, на травы,Изведаю тепло земли,Сниму вспотевшую оправу,Прищуренно найду вдали,В бескрайнем океане неба,Порт, где ютятся облака,Печаль внезапная нелепа,Неведома ветрам тоска.В блаженстве разбросаю руки,Вдыхая запахи окрест.Возьму планету на поруки,Маяча в поле, словно крест.Городской вероотступник
Здесь воздух можно пить, как воду, —Он осязаемо течёт.По голубому небосводуТуч кочевых тропа идёт.Лес тёмный низкое светилоВ сеть растопыренных ветвейПытается поймать. РетивоРучей петляет меж камней.Река змеёй пугливой вьётся,То полноводна, то мелка.Грибной дождь радугой смеётся,Щекочет землю свысока.Вдыхаю запахи природы,Пьянею от травы густой.Вожу с дубами хороводы,Вероотступник городской.Скомканный юбилей
Лето катится к закату,Осень близится с плодами.Мир подвержен плагиату —Ходят месяцы кругами.А вот я не повторяюсь —Скоро на год повзрослею…Перепутал, извиняюсь,Я рутинно постарею.Раньше каждый день рожденьяБыл разнуздан и прелестен,А теперь скребут сомненья —С возрастом разврат уместен?Впереди шестой десяток,Фантастические даты,Жизнь вдали от спортплощадок,Половые суррогаты.Нету праздновать желанья,В прошлом буйное веселье.В скорбной позе ожиданьяДремлет горькое похмелье.Якоря постоянства
Я полюбить обязан непременно,Поют об этом возле дома фонари.В калейдоскопе чувств самозабвенно,Легко взаимности освою словари.Влюблюсь, отбросив нудные заботы,Оставлю в офисе липучие дела,Развею восхищенья позолоту,Чтобы блаженства засияли зеркала.Любить стремлюсь: «Ты где, моя родная?Шторм вожделенья зарождается не зря».Заполнена симпатий кладовая.Готовы к спуску постоянства якоря.Кража счастья
Ты уходила медленно во тьму,Бибикали фальцетами машины.Зима плела из снега кутерьму,Метель прохожих укрывала спины.Ты уезжала, полон был перрон.Сигналили тревожно тепловозы.Я вещи нёс, покорный охламон,Купив у кассы веточку мимозы.Ты уплывала, сильно бил прибой.Заламывало море в пене руки.Кричали чайки мне наперебой:«Ждёт впереди пучина смертной скуки!»Ты улетала, жалобно гуделАэропорт в предвестии ненастья.Я оставался нищий, не у дел,Тобою обвинённый в краже счастья.В сцепке
На жёсткой сцепке едем много лет,Пора в ремонт истёртые реборды.Окончился лояльности фуршет,Звучат в ночи тоскливые аккорды.Скрежещем, но ползём вперёд вдвоём.У тепловоза чувства мало силы.Дрожим под безысходности дождём,Эротики убогой старожилы.Мы пыжимся, стараемся сиять,Но тормозят проржавленные страсти.Разболтана семейная кровать,Нужны любви расхлябанной запчасти.Навеки в интернете
Любви скоротечной закончился шумный банкет.Не видимся больше, хоть речь не идёт об аресте.Пылится в чулане картонного счастья макет.Пропал интерес. Не доходят последние вести.На фото поблёкших, что выложил я в интернет,Мы целую вечность в обнимку останемся вместе.Мой город
Я не просто прохожий, мой город, —Пилигрим на святых берегах.Светофоры приветливо вторят,Когда славлю в хвалебных стихахКрасоту твою, гордый твой профиль.Но бывает, ругаю уклад,Развалившись, как вялый картофель,Суете беспардонной не рад.Я – актёр на подмостках театра,Ты – гримёрка и зрительный зал,Кабинет моего психиатраИ заснувший в метро маргинал.То блестишь куполами призывно,То ныряешь в промозглый туман,Неотложками воешь надрывно,Грандиозный ваяешь генплан.Для меня – колыбель вдохновенья,Белый парус заветной мечты,Роковая пучина сомненийИ бессменный кураж пестроты.Восхищаюсь тобой и болею,Помню в парках игру в домино,От стекла и бетона робею,В голове кручу детства кино.Я – адепт твоей уличной секты.Ты – корабль, на котором плыву.Говорим на одном диалекте,Изучая задворок канву.Возношусь от холмов и пространства.Подавляют строительства бум,Горделивая поступь мещанстваИ движенья назойливый шум.Я – твой преданный рыцарь и пленник.Ты – базар и стремлений форпост,Искуситель злой, добрый священник,Меня преданно ждущий погост.Ночная прогулка
Взять и выскочить ночью из дома,Ускакать беззаботно по улице.Испарится ленивая дрёма,Видя, как небоскрёбы сутулятся.Разметать листву в маленьком сквереНаподобие ветра прохладного,В непривычно пустом интерьере,Где дневного нет гула надсадного.Громко топать в тиши по дорогеИ ловить отзвук робкого эха.Кораблём спустить в реку тревоги,Всё, что радужной жизни помеха.Надышаться безмолвьем тягучим.Улыбнуться в ответ желтоокому,С ярким взором пронзительно-жгучим,Светофору в ночи одинокому.Красота и уродство
На фоне красоты сильней уродствоПритягивает часто пылкий взор.Пленяют взгляд контраст, кривое сходство,Как неожиданно возникший кредитор.Дверца в прошлое
Мне прошлой ночью снилась тыВ открытом красном сарафане.В незавершившемся романеНас нёс воздушный шар мечты.Мы планы строили всерьёз,Ты улыбалась беззаботно.Струились волосы вольготно.Претензий не пришёл обоз.Звенел симпатии апрель,Дул тёплый ветер вдохновенья.Не омрачала настроеньяРаздора грязная капель.Пульс зачастил, пустился в пляс —В прошедшее открылась дверца.В моей душе, смягчая сердце,Звучал полузабытый джаз.Период полураспада
Достигла интрига периода полураспада,Катясь по наклонной упрёков быстрей и быстрей.Признаний ответных пустует давно анфилада,Не видно в глазах возбуждающих хитрых огней.Апатия тусклая правит умами прискорбно,Нахлынув внезапно беспомощной дряблой волной.Скользим по унылой квартире тенями покорно,Безмолвия шлейф оставляя везде за собой.Всё меньше энергии – сели любви батарейки,Простой подзарядкой взаимность уже не вернуть.Не веря в счастливый исход, глупо ищем лазейки.Дробится на пару дорог нами пройденный путь.Размышления на самоизоляции
«Призывно синеют небесные ситцы…»
Призывно синеют небесные ситцы,В оттенки берилла одеты леса.Поют страстно птицы – весны очевидцы,Забыты дремотной зимы адреса.В аффекте природа буянит грозою,Дрожит мелкой рябью оживших кустов,Дождями счастливыми плачет пороюИ тянется к небу губами цветов.В партизаны
Клубком копошатся тревоги,Гудит опасений набат.Пустынны стремлений дороги.Отложен свершений парад.Невидимый вирус гуляетСвободно по нашим дворам,Людей по домам разгоняет,Добавив заботы врачам.Апатия нынче на троне,В фаворе дремотная лень.Полдня провожу на балконе —Вороньих насмешек мишень.Нет дружеских встреч и попоек,В запрете рабочий аврал.Я – лидер ближайших помоек,Площадки пустой генерал,Стахановец мягкого кресла,Кухонный седой пилигрим.Томятся увядшие чресла,Забыв про спортивный экстрим.В бетонной коробке мне тесно —Нельзя развернуться душой.Дни тянутся вяло и пресно,В стремленьях – упадок большой.Похерю игру в лежебоку,Продлят если вновь карантин.Покину пустую берлогу —Уйду партизанить один!Никчёмная реклама
Изменился привычный уклад —Я работаю дома в кровати.Всюду чипсы противно хрустят,И реклама талдычит некстатиПро причудливый ласковый юг.На морях призывают круизыПровести незабвенно досуг,Воплотив все шальные капризы.Для меня сейчас глобус – подъезд,А страна – тридцать метров однушки,Стул кухонный – любимый насест,На обед и на ужин – ватрушки.Невозможно в лазурь улететь —Карантин мне подрезал мечтанья.А реклама, чтоб ей околеть,Распаляет напрасно желанья.Работа на удалёнке
Давным-давно тружусь на удалёнке,Расстался с нервотрёпкой навсегда.Свелась еда к печенью и тушёнке,К дивану с телевизором – среда.В безмолвье наслаждаюсь откровенноОтсутствием угрюмых, злобных лиц.Работаю прилежно, полноценноВ приятном мире чисел и таблиц.Ни пробок, ни скопления людского,Пропала неприязнь очередей.Ушёл мандраж от чувства полового.Всё заменяет сенсорный дисплей.О женщинах я знаю понаслышке,Забыл призывный запах, терпкий вкус.Поход на кухню – пять минут одышки,Как будто перенёс тяжёлый груз.Я округлился справа, слева, сзади,Живот укрыл надёжно стержень мой.Пусть карантин продлится, бога ради,Он дарит вдохновенье и покой!Новые реалии
Пью с друзьями я на удалёнке:Этот держит бокал, тот – стакан,Кто-то режет чеснок на клеёнке,Кто-то тащит на стол пармезан.Бьются в камеры звонко фужеры,Громко речи хмельные звучат.В забытье господа инженерыЗа здоровье тостуют стократ.Анекдоты и байки – потеха,Сеть заполнена ими всегда.Общий хохот, слышны взрывы смеха,Наполняется шумом среда.Только с сексом, увы, невезенье,Связи нагло порвал карантин.У меня скоро лопнет терпенье.Третий месяц в квартире один!Дома милые сердцу коллеги,Для общенья с подругами – скайп.Позабыты в отелях ночлеги,Пандемия – невиданный хайп.Изнываю, как узник в неволе,Без привычных, доступных мне тел,Похотливость топлю в алкоголе,Хотя вовсе другое хотел.Карантину не видно финала,Вирус косит настырно людей.В ожиданье большого скандалаПротираю окно в мир – дисплей.Одиноко течёт в интернетеЖизнь без женских заботливых рук.Размышляя о страстном сюжете,Слышу сердца восторженный стук.Распрощаюсь я с суммою круглой.Помечтав о контакте живом,С надувною резиновой куклойРазведу политес перед сном!Звери
Брожу по квартире, как пойманный зверь,Бросаюсь на стены в запарке.Пришло осознание только теперь —Тоскливо сидеть в зоопарке,Не в силах железные прутья разжатьИ вырваться смело на волю,Уныло по кругу слоняясь, брюзжать,Ругать незавидную долю.Меня карантин посадил под замок.Я этой печальной весноюОтлично усвоил наглядный урок,Наполнился горькой виною.Мы ловим животных, по клеткам томим,Свободы лишая привычной.На них, проходя, с интересом глядим,Забыв о судьбе горемычной,Которую мы предоставили им —До этого диким, вольготным.Беспечно смеёмся, конфеты едимИ морщимся запахам скотным.Представить кошмарно: пожизненный срокЯ должен тянуть за решёткой.А тварям невинным бетонный клочокОтводится с санобработкой.В квартиру впустил свежий ветер и свет,Стою в размышленьях у двери.Пытаюсь на свой же вопрос дать ответ:«Мы самые злобные звери?»В пандемию
За окном пустой проспектБез машин и пешеходов.Разрушительный эффект —Ни работы, ни доходов.Каждый отрок взаперти,По домам пенсионеры,С грузом за спиной в путиЛишь проворные курьеры.Пандемия на дворе —Граждане по норам, хатам,Позабыты кабаре,Все больные по палатам.Шумный город опустел,Стало слышно щебетанье.Я в неволе потускнелИ желаю на свиданье.Одиночество гнетёт,Изнываю по общенью.Просится душа в полёт,За цветущею сиренью.Отворю с опаской дверь,Выйду в двор полузабытый,Словно из вольеры зверь,Настороженный, небритый.Воздух одурманит. КровьБурно потечёт, как в сказке.Отыщу свою любовьВ медицинской светлой маске.Взашей
В Москва-Сити вздымаются в небоКолокольни без колоколов.Всюду храмы – дворцы ширпотреба,Блеск рекламы на месте крестов.Изменяется облик столицы,Хорошеет она с каждым днём.Сюда даже вольготные птицыПрилетают за длинным рублём.Шаурма заменила баранки,Расстегаи, ватрушки, блины.Тополя без ветвей, как подранки.Новоделом проспекты больны.Тот ли это купеческий город —Хлебосольный, дремотный, хмельной?Я им схвачен за поднятый воротИ взашей выгнан грубо долой!Восхищенье в ипотеку
Расставив ноги, мост стоит,И по нему бегут машины.По берегам шумят осины,Листвы зелёной профицит.Пришло весеннее тепло,Запели первые пичуги.Забылись зимние недуги,В оттаявшей душе светло.Течёт с небес аквамаринИ отражается водою.Я полон радостью земною,В крови бурлит серотонин.Собрал обид домашних хлам,Через ограду бросил в реку.Взял восхищенье в ипотекуС любимою напополам.На самоизоляции
Паяц городской я до мозга костей,Прижившийся в центре столицы,Среди переулков кривых, площадей,Где старых дубов единицы.Меня не прельщал деревенский уклад,Чурался навоза и грязи,Привык ощущать я машин едкий смрад,Использовать в бизнесе связи.Змея-пандемия силком загналаНа дачу, где только шесть соток.Теперь у меня растут репа, свекла.Я стал подозрительно кроток.С рассветом встаю и на грядках тружусь,О вирусе знаю по слухам.Огромной оранжевой тыквой горжусь,Помощник соседним старухам.Нервозность развеял спокойный уклад,Живот сбросил форму пивную.Увидев впервые в ночи звездопад,Создал я картину цветную.Читаю, творю и хозяйство ведуРазмеренно и плодотворно,Как раньше, не бью вечерами балду —Копаться в земле не зазорно.Боюсь, что ослабят глухой карантин,Придётся вернуться в контору,И вновь станут буднями смог и бензин…Я, бросив забот нудных свору,Покину легко мегаполис седой,Окутанный плотно дымами,Решив наслаждаться весенней водой,В полях любоваться цветами.Перед грозой
Потянуло холодом от речки,Закатился в лузу солнца шар,Потемнели облака-овечки,Занялся на западе пожар.Синева насупилась сурово,Появилась стая грозных туч.Набухая яростью свинцовой,Ветер дул, неистов и могуч.Вдруг затихло всё перед грозою.Лес застыл – в преддверье битвы рать.Озеро ненастною пороюБирюзу пыталось расплескать.Ливень лил, порол жестоко землю,Словно плетью, частоколом струй.А она терпела: «Всё приемлю», —Небу посылая поцелуй.Два мира
Весна юноликая с талией тонкойНаклеила листья на ветви осин.А город прижимистый серой воронкойПроглатывал жадно скелеты машин.В ночи соловьи затянули рулады,Заслушался трепетно заспанный лес.На трассах трещали моторы-цикады,Вонюче-бензинный храня интерес.Покрылась земля мелкой сыпью головок,В зелёной траве зажелтели цветы.На биржах случился обвал котировок,Горланили трейдеры до хрипоты.Два мира сомкнулись в тревожном соседстве,Лоза с арматурой сплелись – не разнять.В одном я живу, словно в радужном детстве,В другом опасаюсь себя потерять.Радостный ветер
Ветер стучит кулаками в окно,Рамы трясёт, завывая:«Дни проводить в заточенье грешно,Вяло года проживая».Старые липы, листву теребя,Машут ветвями призывно.«Сотни дорог ожидают тебя», —Ветер вещает надрывно.Тучи на клочья в аффекте он рвёт,Вихри страстей поднимая,Бросить нагретое место зовёт —Мыслей пуста кладовая.Стены кропит дождевою водой,Крестит берёзовой веткой —Склеп не заменит душевный покой,Счастье не связано с клеткой.Хочет сорвать он закрытую дверь,Путь показать пилигрима —Жаждет свободы любой малый зверь,Скучно жить в рамках режима.Свежесть дыханья несёт он с собой,Запах бескрайних просторов.Вольных не просто загнать на убой.В небе нет мощных заборов.Ветер буянит, раздольем манит,Куриц домашних пугая,Шавок цепных в конурах ночью злит,Радостно вдаль улетая.Фара Луны
Обожаю Харлеи и гонки,Вид брутальный и яркий успех.За мной ходят толпою девчонки,Я готов разделить с ними грех.Властно манят просторы хайвея,Чёрных курток крутой антураж.Я от скорости с ветром балдею,Будоражит в дороге кураж.Пандемия испортила планы,Плесневею, печалью томим.В цепких лапах похмельной нирваныПозабыты любовь и экстрим.Прозябаю орлом гордым в клетке,Глядя в даль, где петляют шоссе.Мне давно не махали нимфетки,Я по встречной не гнал полосе.Не познать кайфа в комнате тесной —У окна торчу с чувством вины.Светит жёлто на трассе небеснойОдинокая фара Луны.Густая тьма
Смотрю в окно который месяц кряду:Картина непривычно замерла.Мир погружён в глубокую блокаду,Столица сиротлива, но мила.Ни пешеходов, ни авто гудящих,Пусты проспекты, площади, дворы.Компаний у подъездов нет курящих,Нет в парках балаганной детворы.Кокетничают липы с фонарями,Безмолвный город праздничен и чист.С пустыней поменялся он ролями —По принужденью, антиглобалист.Лазурно-синий вечер, вожделенноРаскрыв объятья, кутает дома,Безлюдьем упиваясь вдохновенно.Реклама спит. Грядёт густая тьма.Свингеры на карантине
Свингерам, право, претит карантин,Им неприятно сидеть взаперти.Раньше бурлил в венах адреналинИ восхищало любви ассорти.Были знакомства, обмены в ночи,Разнообразие пышно цвело.Ныне утеряны счастья ключи,Вирус глумится влеченью назло.Секс вял и пресен – сожитель один,С ним всё известно и предрешено.Где возбуждающий кровь дофамин,Тел откровенных нагое панно?Жизнь в изоляции – тяжкий удел.Тускло, банально без жарких утех.Страстный Амур накопил уйму стрел —Ждёт впереди упоительный грех.Пустеющий город
Муравьиные тропы дорогВ сизых сумерках робко пустеют.Гул мотора во тьме одинок,Светофоры безмолвно желтеют.Отправляется город ко сну,Засыпают домов сталагмиты.Вечер нежно целует Луну,Облаками лаская ланиты.До рассвета дремотная леньБудет спать с фонарями в обнимку.Площадей суетная мигреньПревратится в ночи в невидимку.Мегаполис – корабль мирской,Огни Эльма маячат на крышах,Бережёт он короткий покой,Грозовое дыхание слыша.Блюз карантинного лузера
Тропинка под гору легка,Дорога в гору неприятна.Отпил я странствий два глоткаИз чаши жизни. НеприглядноПотёк мой путь: дела, долгиШли чередою непрерывно.Ярились, злобствуя, враги,Пороки скалились призывно.Пропали хрупкие друзьяВ тумане суеты безликой.Кружили стаи вороньяНад слов прокисшею клубникой.Я планами осиротел,Спилась возвышенная муза.Обритый череп побелел,Но выперло достойно пузо!Отрадой стал мне карантин,Для интроверта он – нирвана.Забыт ближайший магазинВ объятьях мягкого дивана.Я обеспечен на сто лет,Мне доставляют пиццу, снеки.Храню от бурь иммунитет,Ем с наслажденьем чебуреки.Пусть складки наполняет жир,Живот накрыл клавиатуру,Доступен радиоэфир —Веду заказ, как партитуру.Карантинный бунтарь
Вирус бушует на нашей планете,Объяты нервозностью страны.Мир позабыл о любви, пиетете,Закрыты кафе, рестораны.Прошлое видится в розовых красках,Когда были бары доступны.Ныне сограждане в марлевых масках,Случайные связи преступны.Пьём в одиночку – путь к алкоголизму.Нет тёплой компании тесной.Люди подвержены все нигилизму.Жизнь стала безликой и пресной.Город за окнами серый, сердитый,Скукожился, бедный, от страха.Меряю кухню шагами – небритый,Медлительный, как черепаха.Скудный багаж, барахольщик бездарный,Тащу, но куда – непонятно.До пандемии был смелый, шикарный,Теперь шепелявлю невнятно,Роюсь в возникших долгах раболепно,Забыв адюльтер и попойки.Стала среда негативна, враждебна,Мой путь – от стола до помойки.Я надоевшую душную маскуПущу самолётом с балкона.Вдох полной грудью, развею опаску —И вырвусь из рамок шаблона!Знакомство с женой
Меня карантин познакомил с женой —Закрылись мы дома надолго.И я присмотрелся спокойно к родной,Забыв чувство глупое долга.Она оказалась довольно умна,Начитана, в курсе новинок.Я с ней говорил о стихах допоздна —Вещала она без запинок.Жена не чуралась научных проблем:Акценты расставила чётко,Могла доказать сходу пять теорем.При этом реально красотка!У нас на балконе стоял тренажёр —На нём занималась ударно.Совсем не похожа на толстых обжор.Фигура смотрелась шикарно:Прямая спина и красивая грудь,Живот плоский до неприличья.Играла в глазах раскалённая ртуть.Приятно манило обличьеМоей благоверной, не виденной мнойПоследние лет эдак двадцать.Она отличалась открытой душой,С ней даже хотелось набраться.Сплелось восхищенье с желаньем в комок —С такой бы гульнуть на досуге!Застыл я столбом, испытав сильный шок, —Мечтал ведь о верной супруге!Воздержание
Не радует чудесная погода.Закрыта и озлоблена страна.Безлюдьем упивается природа.Прошла бездарно нежная весна.Уже четвёртый месяц воздержанья —Продлили ненавистный карантин.Острее и навязчивей желанья,Мечусь, как озабоченный кретин.Вчера заметил девушку-курьера —В перчатках, в маске, словно в парандже.Мелькнула и пропала, как химера.Я женщину не видел неглижеСто долгих лет, возможно целых двести —Мне пищу доставляют мужики.Томлюсь, страдаю в тягостной сиесте.Красны от напряжения белки.Завалена консервами квартира,Пестрят порножурналы по углам.Готовлюсь тайно к роли дезертира —Сбежать к манящим дамским берегам.Скорей бы изоляцию похерить —Эрекция крепчает с каждым днём.Готов без справки барышне поверить,Сдать тело молодецкое в наём!Противник мирской мишуры
«Весна с одеждою зелёной…»
Весна с одеждою зелёнойПроникла в обнажённый лес,Где над рекой с водой студёнойГолубизна лилась с небес.Черёмухи оделись пышно,Представ невестами всерьёз.В обновках трепетали слышноНалитые тела берёз.Исповедь бывшего кумира
Слова утешенья найди для любви,Пропой тихо песню о призрачном счастье,Покинутый мною очаг обживи,Прими в незавидном финале участье.Я многого быстро достигнуть желал,Карабкался в гору, забыв о страховке.Побед грандиозных прошёл сериал —Порой появляюсь в дешёвой массовке.Померк освещающий путь псевдоним,В рулонах за шкафом пылятся афиши.Забыты попойки, любовный экстрим.В фаворе у плебса теперь нувориши.Другие любимцы с экранов глядят,Кипучая жизнь суетна, беспардонна.Повсюду о прибыли громко галдят,Мораль разговоров кухонных зловонна.Мои достижения очень скромны,Регалии убраны в ящик комода.Кряхчу с ощущением горькой вины.Большая блудница – кричащая мода.Сданы идеалы былые в утиль,Для них в современности нет примененья.Желаньями правит подавленный штиль.В силках безысходности птица везенья.Не стоит лить слёзы прошедшей любви,Забытый кумир не дождётся участья.Давай мимикрировать, мой визави, —Сыграем толпе на прощание счастье.«Деревья смущают толпой обнажённой…»
Деревья смущают толпой обнажённой,Но скоро укроется их нагота —На смену нарядам зимы полусоннойВорвётся весенней листвы красота.Суставы ветвей расцветут в соках счастья,Пасхально оденется страждущий лес.Обильно украсят соцветья запястья,Набухнут стволы в ожиданье чудес.В ферзи!
Отыщем, мой друг, запылённые латы,Вернём из ломбарда сатиры копьё,Романтике помощь нужна. Мы – солдатыЕё оптимизма. Нам чуждо нытьё.Пусть лошади нет и осла, на ХарлеяхОтправимся в путь. Ждут за счастье бои.Возьмём шпаги чести, в былых портупеях,Мы храбро заслужим награды свои.Заботу и верность поддержим отважно,Любовь от тельца золотого спасём.Неправда, что всё абсолютно продажноИ можно брать крепкую дружбу внаём.Пускай мы комичны, порой эпатажны,Реликтовы наших воззрений миры.Красивые рифмы нам немаловажны.Обходимся без новостной мишуры.Избавит щит юмора нас от насмешек,Укроем сердечность просторным плащом.Возможно, похожи на двух старых пешек,Но каждый из нас ещё станет ферзём!Розги души
Слова секут, как ивовые прутья,Следов не оставляя на спине.В душе вина мерцает мерно ртутью,Себя пороть болезненней вдвойне.Не выказал родителям почтенья,Вниманье понапрасну приберёг.Не получить отцовского прощенья,Лишь с фотографий горестный упрёк.Не отдал детям должного вниманья,Впустую тратил солнечные дни.Свелось общенье к фразам назиданья —Без искренности, доброй болтовни.Не претворил возвышенные планы,В загулах захирел былой талант.Желанья вялы, словно стариканы,Не помогает антидепрессант.Недолюбил её, постыдно струсил,Сбежал от романтической любви,Не разрубил страстей гордиев узел.Теперь со мною совесть-визави.Слова жестоки – связанные прутья.Боль медленно струится по спине.Душа горит, слеза, катаясь ртутью,Мерцает в разыгравшемся огне.Мечтающий дом
Дом с крышею остроугольнойСчитает – похож на ракету,С судьбою своей подневольнойНе может согласно сюжетуПодняться в бескрайнее небо,Резвиться в нём змеем воздушным.Смотрелся бы очень нелепоОн в аквамарине радушном.Ночами он в грёзах летает,Уносится вдаль с облаками,Над лугом душистым порхает,Скрипит на ветру этажами.Крыльцо его – трап старомодный,Чердак – фюзеляж в паутине.Он, некогда лёгкий, свободный,Увяз в повседневной рутине.Громоздкая мебель теснится,Повсюду пакеты, коробки.В подвале, где утварь хранится,Пора бы устроить раскопки.Ненужные старые вещи,В углах притаившись, пылятся,Чернеют на полках зловеще,С годами обильно плодятся.Так мы бережём бесполезноСвинцовые слитки обиды.Исходят от нас повсеместноНапрасной досады флюиды.Забыть стоит горечь пощёчин,Мечтать, словно дом, о высоком.Достаточно злых червоточинВ загаженном мире жестоком.Бой за любовь
Любови сбивают нас с толкуИ пульс отправляют в галоп,Подобны шальному осколку,Подъёму вмиг на небоскрёб.Воюем за чувство усердно,Боимся его потерять,Считая, что всё в жизни смертно,Стараемся бой продолжатьЗа яркие взлёты волненья,Хмельные свиданья в ночи,За запахи и наслажденья,К взаимности тёплой ключи,За трепетность от ожиданья,Касания ласковых рук,Интимных признаний журчанье,Нервозную сладость разлук.Конца страстной битве не видно —Сплелись унижения, честь.То радостно нам, то обидно —Но в этом вкус счастья и есть!Лоскут синего неба
Происходит что-то непонятное в памяти,Петляет событий седых вереница.Я желаю в этой ностальгической заметиСквозь порошу дней разглядеть чьи-то лица.Чёрно-белые мутные снимки и сепии —Нельзя рассмотреть ночью тусклые фото.А впрочем, что может быть глупей и нелепее —Решетом осушать сухое болото.Годы сделали меня скупой черепахою —Коплю скаредно непотребные вещи,А ведь был для друзей раньше парнем-рубахою.Теперь каждый звонок трезвонит зловеще,Разрывает в клочья тишину заточения,Нарушая покой уютного склепа.Я заглушил турбины, устав от общения.Мне хватает лоскута синего неба.
