Неудачливый маньяк

Больше двух часов Егор бродил по улицам, выискивая, кто достоин разделить с ним первый опыт. В его голове то и дело выстраивались фразы. Он репетировал звучание голоса, тембра. Идеальным сочетанием стало: четким, устрашающим басом Егор говорит: «Стоять! Деньги или молись!». Страшно. Гадко и мелочно. Все, как хочется.

Все жертвы отметались по разным причинам: слишком сильный, очень высокий, такая красивая, колобочек, перекач, мама моя женщина, мент! Казалось, что все летит в тартарары. Настроение ухудшалось, губы были все искусаны, а ногти на руках изгрызены.

Раздосадованный Егор брел к дому, когда перед ним появилась небольшая женская фигурка. Он осмотрелся – никого нет. В груди сразу же отозвались маньячный дух и предвкушение. Волнение забивало все инстинкты, разум, любые доводы. Думать было некогда, да и не хотелось. Тело слегка пробило мандражом. Это показалось даже приятным. Сейчас или никогда, решил для себя Егор, натянул маску и ускорил шаг.

– Стоять! – скомандовал он. Голос получился совсем не страшный, скорее даже срывался на фальцет. – Хочешь денег – молись!

Едва фраза слетела с его губ, как он готов был разрыдаться в голос.

Женщина упала на колени и стала молиться, а Егор стоял позади и ругал себя самыми последними словами, представляя, как все известные грабители испытали «испанский стыд».

В голосе жертвы ограбления было столько страсти и радости, что Егор опешил и поневоле стал вслушиваться.

– … не введи нас во искушение… Аминь! – Пока сердобольная крестилась, Луковый узрел в жертве соседку с первого этажа: бабу Нюру.

Такое стечение обстоятельств ввергло его в полное отчаяние. Как? За что же его так? Он смирился с невозможностью быть счастливым хорошим человеком, но даже на дороге коварства и крови ему палки в колеса ставят!

– Егорка, мне еще раз прочитать? А ты столбом не стой, нахал малолетний, вставай со мной. Молитва она хороша, когда не от одного сердца идет.

И Луковый опустился рядом с бабой Нюрой. Обреченно. Понуро. Признавая поражение. В голове бился вопрос: как она его узнала? Но что теперь гадать. Надо исправлять положение.

Под одиноким тусклым фонарем, на тротуаре, на коленях стояли два человека и молились. Вслух. При каждом поклоне умудрённая опытом баба Нюра вдалбливала голову нерадивого Егора в асфальт, приговаривая: «Бейся лбом, ирод, моли о прощении!».

Несостоявшийся грабитель помог донести старушке сумки, а потом и вовсе расчувствовался – дал денег, уверяя, что давно хотел угостить ее тортиком, но не знал, какой она любит.

Это был провал. Такой, что треск полночи оглушал Егора, заставляя вертеться в кровати и стонать от обиды и разочарования.

Если бы не неудержимая тяга Лукового к учебе и знаниям, он точно пропустил бы Универ. Что-то в его душе готово было вот-вот надломиться, а сил сопротивляться не осталось. Собрав все свои резервы, Егор все же двинулся туда, где можно отвлечься.

Ничего не изменилось. Ровным счетом. Все шумное пчелиное стадо он видел каждый день, с момента поступления. Запах стен Университета всегда действовал на Егора, как лечебный спрей. Стоило перешагнуть порог, и появлялось стремление познавать, что притупляло хоть немного все остальное, причиняющее боль.

Звезда Универа Андрей Ермолин очередной раз вальяжно спускался с лестницы в окружении своих фавориток. Безмозглые курицы то и дело ластились к красивому парню, в желании получить больше внимания. Остальные, кто не мог быть столь близко к объекту вожделения, смотрели влюбленно, с благоговением. А посмотреть было на что. Андрей высокий, как и Егор. Блондин с точеными чертами лица почти как у девчонки. Спортивное тело. Модные шмотки. Сын богатых родителей. Улыбчивый и самовлюбленный. Был бы Егор бабой, тоже бы, наверное, ссал кипятком от одного вида Ермолина.

– Конфетка! – вывел Егора из мыслей до боли знакомый мерзкий голос. – Пригласи меня на свидание.

– Достала… – прошипел Луковый, посылая на голову Фоминой все кометы Вселенной.

– Давай я тебя приглашу, м? – маленькие глазки за линзами очков, которым позавидовали бы все лупы мира, сощурились. Егор поймал себя на мысли, что Катькин охмуреж однозначно делал ту похожей на чудовище. Лучше бы она хиджаб носила.

– Отстань от меня, – ровным тоном, уже по заученной схеме, проговорил Егор.

– Не мечтай, конфетка, – констатировала Фомина и обратила свое внимание на звезду Универа: – Он такой мерзкий. Не удивлюсь, если сбрендит от сталкерства. Позер с золотым членом в жопе.

От такого монолога со стороны Фоминой у Егора челюсть отвалилась. Впервые ему хотелось обнять и прижать к себе крепко эту мерзкую дрянь.

Блин, едва эта мысль появилась, как тут же была похоронена, а на ее месте все было выкрашено раз пятнадцать и посажены тюльпаны. На всякий случай. Чтобы подобного не случилось больше. Сердце у Лукового не железное, он тоже умеет бояться. Но главное, что Катька права! Преследовать – вот что должен делать! Да так, чтоб Андрей Ермолин реально поплыл мозгами. Молил прекратить. Стенал в ужасе, умоляя о помощи. Нанимал телохранителей.

Мысли были такими сладкими, что Егор облизнулся, прикрыв глаза от удовольствия. От предвкушения. Он нашел себя. И начнет уже сегодня. Боже, как все было прекрасно в голове Лукового. Он, такой незаметный и простой, станет повелевать эмоциями этого сильного парня. Он, Егор, будет над звездами!

Неделю Егор таскался за Андреем. И не просто ходил, а сверлил того взглядом голодного хищника. Ермолин в туалет – Егор тотчас там стоит, прислонившись к дверному косяку, и смотрит, буравит. Андрей в столовую – Егор садится напротив и смотрит. Молча. Внимательно. Звезда домой, а Луковый следом, поодаль, но не отстает. Под окнами до полуночи караулит, смотрит. Встречает – провожает – водит – хороводит.

Егор порядком вымотался, хотя кайф временный словил. Первые дни Андрей, надо признаться, оторопел от подобного внимания. Легкий испуг в его глазах появился. Несколько раз подходил к Егору вплотную, пытался давить своим видом, харизмой и авторитетом. Задавал вопросы: «Что тебе надо?», «Чего ты ходишь за мной?», «Отстань, гондон», – и все в этом духе. А Егор хотел еще. Млел и наслаждался. Желал пика. Агонии. Чтоб Ермолин в смирительной рубашке и с криками под надзором санитаров вышел, а Луковый стоял бы, облокотившись на ствол дерева в парке, который напротив дома звезды, и улыбался с садистским наслаждением.

В какой-то момент все пошло не по сценарию. Как бы ни старался Егор впоследствии найти лишний затык в коде, все тщетно.

Который раз Егор уверенно шел по пятам за Ермолиным. Его шаги вторили шедшему впереди. Он не скрывался. В коридорах было пусто. Все занятия закончились. Луковый сверлил спину жертвы, не упуская из головы ярких фантазий безумства и победы. Жертва не торопилась.

На самом темном участке коридора, что служил входом на технический этаж, звезда обернулась и…улыбнулась? Егор сглотнул. Странное предчувствие кольнуло между лопаток. Ловушка? Может сейчас выйдут из-за угла амбалы и прессанут его, чтоб жизнь медом не казалась.

Преследователь невольно остановился. Дураком не был.

– Когда ты наконец решишься? – слишком быстро Ермолин подошел к Егору вплотную и задал вопрос. Как говорится, нос к носу, фактически.

Луковый молчал. Переваривал. Вопрос для него звучал несколько неоднозначно. Решиться на что? Напугать окончательно? Убить? Расчленить? Все было крайне странно и злило. Ублюдок не боялся, и это хреново, блин.

– Егор, хватит молчания. Я понял, – Андрей опять улыбнулся, а у Егора стал дергаться глаз. Меньше всего ожидал, что его раскусили.

Теперь стоял вопрос: отказаться от преследования или сделать вид, что звезда уже поплыл мозгами?

–Глупый, – вкрадчивый и нежный голос Андрея выбил почву из-под ног. Теперь преследователю казалось, что он сам свихнулся, чего доброго. – Я хочу быть с тобой. Ты мне нравишься…

И не успел Егор въехать в смысл всего сказанного, как Ермолин засосал его в… губы. Это было не просто фиаско, это был крах! Это был Армагеддец вселенских масштабов! Пока Луковый осознавал всю степень падения в голубые меньшинства, мажор успел обсосать его полностью, не забыв языком провести инвентаризацию во рту обожаемого преследователя. Вот это Звезда! Вот это Звездец!

Когда со стороны Андрея раздался сладкий стон, у Егора наконец-то включился организм, и он моментально высвободился из лап жертвы, что пала стокгольмским синдромом. Успокаивал себя. Тут обязательно нужно было оправдание, а иначе, блядь, моральная травма на всю жизнь!

– Егор, малыш… Что не так? – взгляд красавчика был внимательным и обеспокоенным, таким, что в морду дать ему Егор не смог. Ну, не виноват человек, что влюбился в своего мучителя.

– Отстань от меня, – процедил Луковый на манер общения с Катькой и стремительно направился назад. К выходу. Домой. Скорее. Рот помыть. С мылом и порошком.

Даже спустя несколько недель Егор все так же ловил на себе взгляд Андрея, полный обожания и страдания. При каждом удобном случае тот старался притереться к преследователю, задеть его, коснуться. Луковый же проклинал Катьку с ее затеей так яростно, что и на небесах, и под землей внимательно изучали досье этой преступницы с низкой самооценкой, которая толкнула в пропасть лучшего из лучших на Земле. Гореть ей в Геенне огненной!

С холодным страхом Егор решил примерить на себя роль убийцы. Решив, что есди самые безобидные преступления не принимают его в свою обитель, то остается идти напролом. Проще думать, конечно, чем сделать. Нужны были подготовка и тренировка. Убийство – не плюшки трескать у бабушки. Все серьезно.

Проба пера, так сказать, не заставила себя ждать.

Егор нависал над столом, опираясь руками на столешницу, взгляд был жестокий и ледяной. Буравил свою жертву, заставляя ее нервничать, искать выход, ужасаться от одного вида убийцы.

Жертва притихла, вероятно, испытывая ужас. В свете электрической лампы над столом лицо Егора выглядело бледным, и лишь глаза полыхали огнем неистовства и садизма.

– Боишься? – процедил с напором маньяк и сдул челку с глаза, чтоб не мешала обзору и наслаждению. – Это не поможет. Твой страх лишь распаляет меня и заводит. Тварь!

Егор слегка подался вперед, будто повел носом, чтоб удостовериться, что запах ужаса жертвы достаточно ярок.

– Я буду убивать тебя медленно. Ты почувствуешь каждой клеточкой своего поганого тела уровень моего безумства. Ты кусок мяса, который я скормлю псам в подворотне. Твоей кровью я буду поливать сорняки у дороги, – чем больше распалялся маньяк, тем яростнее сжимались руки на столе. Мышцы спины были напряжены до предела. – Ты всего лишь пыль в этом мире. Ты тля, которую я желаю уничтожить. Твое существование – ошибка природы!

Вторя своему хозяину, створка форточки резко открылась от ветра, впустив прохладу в квартиру.

– Сидеть и не дергаться! – рявкнул Егор и шваркнул кулаком по столу. – Куда ты рыпаешься? Заткнись! Я не просил ответа. Слушай меня, гнида. Я вспорю тебе брюхо от уха до уха! Горло от пупка до задницы! ты будешь молить меня о пощаде!

Абсолютно точно где-то в словах Егор напортачил, но думать об этом не хотел. Главное, чтоб жертва была в коматозе от его намерений.

– Что? – ухмыльнулся Луковый, сдерживая свой праведный гнев. – Просишь меня отпустить тебя? Обещаешь молчать и никому не говорить? Дети есть? Ой, да ладно… Ты совсем меня не знаешь, чтоб говорить мне, что я хороший человек… У меня сильный характер? Ну, да… Есть такое… Это от папы. Он у меня крутой мужик. Глаза мои нравятся? Блин…

Странным образом жертва сумела найти нужные ключики к светлой части души убийцы. Видимо, как решил Егор, ей тоже живется несладко. Может, пожалеет, и завтра его скрутят парни в масках, но отпустить сие создание все же стоит.

Со вздохом облегчения Егор приподнял со стола перевернутую банку и выпустил муху на волю.

Эксперимент с убийством оказался для абонента недоступным, ёкарный бабай!

Отчаиваться все-таки Егор не стал. Впереди было еще несколько вариантов, которые могли бы сделать его настоящим злодеем, вселяющим благоговейный ужас.

Не сказать, что изнасилование Луковый считал для себя нужной тропинкой злодейства, но разве приходится выбирать, когда все разваливалось, как карточный домик? И необязательно делать фрикции, разумно подумал Егор, можно же напугать, а потом хлопнуть по темечку жертву и сбежать, захватив чужие трусы. Создать видимость, так сказать.

Идея была гениальной, а потому принята мгновенно и по понятным причинам деталями и логикой не обременялась.

Снова день в учебном заведении. Стас очередной раз предавался хвалебной оде, что посвящалась девушке его мечты. От этих высокопарных соплей Егор готов был бегать по потолку от приторности, но из-за друга терпел. Просто слушал и молчал.

– Конфетка, пойдем в кино? – Фомина появлялась, как гриб после дождя. А в универе, судя по всему, дожди не прекращались. Егор поморщился от досады.

– Нет, – более чем резко ответил сокурсник.

– Ты же понимаешь, что сопротивление бесполезно, да? – с гранитной самоуверенностью уточнила Катька. – Конфетка, у тебя нет путей отхода.

– Что тебе от меня надо? – спросил Егор и сам покачал головой, потому что ответ знал. Проходили, ёпть.

– Сделай мне секс, – без зазрения совести и стыда промурлыкало чудовище. Сама мысль поставить слова: «секс» и «Катька» в одном предложение сразу вызывала стойкую импотенцию и смерть либидо, к хуям!

– Достала, – буркнул Егор и поспешил удалиться подальше. От греха.

Вечером того же дня Егор напялил спортивный костюм, ветровку с капюшоном и перчатки. Маску засунул в карман, чтоб не пугать народ в начале вечера.

Он был готов. Новый опыт, как-никак. Надо признать, пыл изрядно поубавился, после стольких неудач, но решимость все же оставалась при Егоре. Надо было спешить.

Зависая в парке, оглядывая прохожих, Луковый никак не мог смириться с сегодняшней ролью. Может особо щепетилен в вопросах сексуального характера, а может эта проблема вытекала прямо из того факта, что Егор был девственником. Это, конечно, расстраивало, но критичным не было.

Пятничный вечер вытащил на улицу чуть ли не весь город. Людно. Возможно, стоило бы перенести гнусные дела на будний день, но больше всего Егор не любил ждать. Ожидание неизбежного пугает больше, чем само неизбежное.

Окончательно замерзнув всеми конечностями, Егор спустя четыре часа выдвинулся к дому. Как бы в голове ни проговаривал начало представления, диалог с потенциальной жертвой не клеился. Знаний не хватало. Луковый заикался на слове «трусы», когда дело доходило до стадии «снять».

На безлюдной, почти не освещаемой аллее парка, у самых кустов, стояла особа женского пола в самой удобной позе – задом кверху. Потеряла что-то или отдыхала – не суть. Но пропускать такой беспроигрышный вариант Егор не собирался.

Нацепив маску на лицо с крейсерской скоростью, поправив перчатки и натянув пониже шапку, Егор стремительным шагом подошел к незнакомке. Вернее, к той части, которая призывно мотылялась под кряхтение хозяйки. Вблизи Луковый осознал, что перед ним не задница, а целый лихтеровоз. Больше самого маньяка раза в три. Но выбирать не приходилось. Не до изысков.

Выдохнув через рот, Егор наложил свои лапы на необъятные полушария.

– Не двигайся! – приказал насильник как можно грубее. – Я… тебя трахну.

– Может пальто задрать? – одобрительно прокряхтели снизу. Не будь Луковый в нервном потрясении, сказал бы… прокряхтело с надеждой и радостью.

– Я… сам все сделаю, – не меняя голоса, но все же смутившись, ответил Егор.

– Ты панталоны не стаскивай. Просто крючки на мохнатке расстегни и все. Холодно́ нынче, боюсь манду застудить, – извиняющимся тоном протараторила владелица пышных форм.

– Мне надо их снять, – уперся Егор. Блин, он же не планировал бесчинства! Ему трусы нужны для победы.

– Охуел, козлина?! – вскинулась жертва, пробасив так, что у насильника ухо заложило. А когда выпрямилась, сверкнув праведным гневом в лицо Лукового, то тут вообще произошло замыкание всех систем.

– Зинаида Степановна? – пискнул Егор.

– Егорка?! – удивлением отзеркалила удивление соседка, и тут же расплылась в улыбке. – Проказник! Побоялся что ль домой ко мне прийти? На улице ловил…

Все желания Егора в сию минуту сводились к тому, чтоб сгинуть, стать невидимкой и сгореть дотла. Как говорится: «Остановите… остановите… остановите, Егору надо выйти». Ёбушки-воробушки, вот это попал! Как кур во щи…

– Я… – слова для объяснения не находились от слова «совсем».

– Не тушуйся, петушок. Влюбился в меня что ль? – улыбка Зинаиды Степановны стала такой широкой, что лицо могло треснуть по типу «Джокер».

– Вы… – у Егора парализовало все. Абсолютно. Доигрался хуй на скрипке – очень музыку любил…

– Ладно. Я баба понятливая. Пойдем домой, – не спрашивая мнения маньяка, жертва подтолкнула обреченного Егора в спину и почти с заботой мамы-кошки несла до подъезда за шкирку.

Теперь у Егора был реалити-квест «Не нарваться на мохнатку Зинаиды Степановны», ибо столкновение грозило прямым попаданием к психологу, и возможно, безответная любовь Андрея сменила бы статус на: «взаимная».

Все выходные Луковый провел дома. Размышлял над своей судьбой. Расставлял приоритеты. Анализировал ошибки. Прикидывал новые возможности. Честно говоря, острое желание маньячить поубавилось. Практика показала, что он неудачливый маньяк. Хотя, неудачник по жизни, судя по всему.

К концу дня воскресенья Егор заставил себя не хандрить, а главное не сдаваться. Нет простых путей. Точка. Надо бороться за свое счастье. Был один вариант, который давал надежду, что все может получиться.

Похищение.

Времени на подробные разработки планов не было, экзамены на носу. Пришлось выбирать самые доступные способы. И вариант оказался один – похитить того, кого знаешь. Егор задумался.

Стаса? Отравит своим ванильным дерьмом, да и друг вроде. Не подходит.