Помоги проекту - поделись книгой:
Но, как я уже сказал, даже подобное Сааддиф превратил в Добродетель.
– Добродетель… – пробормотал задумчиво фальф.
– Добродетель, да! Поэтому Он отказался от Ума. От мыслей!
На Вдохе разжигается Великое Пламя Сааддифа! На Выходе же изливается Великолепное Пламя Сааддифа!
И Дар Сааддифа воплощается в обоих них, да, в обоих! Это чудесное зрелище, невиданное мной прежде! Звезды и планеты, как пыль на рукавах Спирали, выстраиваются в хороводы, чтобы войти в Поток его Блаженства и Добродетели, и Благодати!
И удивительно, что Сила Добродетели происходит от Злобного Умонастроения Смертных, которое терзает моего Господина!
Да, это есть верно! Ибо всякий Вдох, совершаемый Сааддифом вопреки его Желанию Умереть, разжигает Великолепную Добродетель Сааддифа!
Добродетель, равной которой не существует нигде!
И всякий Выдох, совершаемый Сааддифом вопреки Желанию Умереть, изливает эту Великолепную Добродетель Его, моего Господина!
Да, отсюда я утверждаю, что Путь Дыхания – это Путь Добродетели, а само Дыхание есть единственная и неповторимая Добродетель Сааддифа, ибо его Бытие происходит вопреки Умонастроению Смертных!
Помысли сам, сколь противна Малым сама мысль о том, чтобы жить, когда их Умы уже заражены настроением Смерти!
Они стремятся Уйти ко Сну, к Забытью, к Смерти, каждое действие для них тягостное бремя, а дни тянутся как годы в бессмыслии!
Представь же Добродетель, которую рождает Господин мой, если Он вне мыслей и настроений, если Он только Дыхание, в котором сгорает Все!
И каждый Выдох его превыше всего того Добра, которое способны совершить все вместе взятые Смертные здесь!
В каждом направленном и осознанном Вдохе и Выдохе он превозмогает и исчерпывает свой Ум от Зла!
Сааддиф погружен в свой Ум, который подобен нечистой воде, что заполнила Гондолу Великого Ослепительного Тела его!
И я, подобно Ему, и такие, как я, единодышащие со мной и с Ним, мы движемся к единой цели, противоборствуя течению этой реки Смертного Эха!
Мы Дышим и только лишь!
Вопреки всему!
И сейчас мой Господин Сааддиф покоится в мире и покое, ибо он наполовину погрузился в свой Сон!
Кто же нарушает покой Сааддифа, как это сделал я, тот пробуждает не Сааддифа, но его Настроение!
А все потому, что не существует того, к кому я мог бы обратиться, сказав, Сааддиф! Сааддиф! Да, его нет! И мне неизвестно, что я пробуждаю спящего Зверя!
И в ответ слышу, что Он отвечает:
– Нет никакого Сааддифа, есть только Я, и Я есть то, что я Отвечаю тебе, потому слушай, что Сказано, а не повторяй, как дурак… Сааддиф, Сааддиф… ибо ты сам не ведаешь, к Кому Взываешь! А взываешь ты к тому, что стоит за мной – к моему настроению Смертных!
Когда же Маррак завершил свою речь о Сааддифе, то обратился к Терц Децимолю со словами, прося теперь и его рассказать о том, кто же он такой и откуда пришел сюда?
– …да, я поведал тебе о Великолепном Сааддифе, о себе, Марраке, о Службе своей Господину, но я услышал от тебя имя твоего учителя Эскориала…
Но Терц Децимоль вежливо прервал низкорослого и широкоплечего старика по имени Маррак.
– Он не мой учитель, – сказал фальф.
Но Маррак спросил, пусть расскажет!
Терц Децимоль ответил Марраку, что история его не преисполнена блаженством, но страхом, однако и эта история о Добродетели, пусть и иного рода.
В преклонном для фальфа тридцатидевятилетнем возрасте Терц Децимоль направился к тайномолу аби-хайят.
Фальф объяснил Марраку, что учение аби-хайят согласно древним сказаниям ведет свое начало от учения легендарного духовного наставника мушаафира, чье имя, данное ему его первыми брусбартскими последователями, звучит как Скагеррак и буквально означает Скрежещущий Звук Царапанья Камня о Камень.
– …ибо таковым, – объяснил фальф, – был Путь Учения и символический метод, посредством которого непревзойденный мудрец, мушаафир Скагеррак не только передавал тайное Знание, но и избавлялся от особенно докучавших ему просителей.
Терц Децимоль сказал, что нет подтверждений тому, был ли Скагеррак мушаафиром.
Однако, согласно преданиям о Скагерраке, он был от народа, что соткан из сияния Сакеллария, а также облачен в Доспехи от Дыхания Сааддифа.
– …и у Скагеррака, как у мушаафиров, отсутствовал артикуляционный аппарат. Как следствие, речевое общение между Скагерраком и его последователями оставалось невозможным, как и независимое словотворческое существование отдельной личности за пределом сложившегося в коллективном сознании рукава восприятия.
У мушаафиров, если верить легендам о них, не было имен кроме тех, которыми их нарекали брусбартские или фальфские ученики согласно методам и учениям.
С окружающей их средой и чужеземцами мушаафиры, включая и Скагеррака, контактировали посредством сложно сконструированного языка, жестикуляторные единицы которого служили его коммуникативному ядру…
Но Маррак, кажется, не понимал большинство слов, произнесенных здесь Терц Децимолем.
– О чем толкуешь ты, фальфский отшельник? Я слышу в зачерствевшем сердце твоем шорох бумаги и клацанье машин, что печатают слова, сердце твое подобно предмету мебели, которые я видел, где хранят старые запылившиеся бумаги!
И Слова твои, исходящие из чужих Уст, чужды мне! Они чуждые и для тебя, ты бессердечник!
Фальф признал, что его речь отчасти припомнена из опубликованной в популярном старосветском журнале статьи о мушаафирах. Он откашлялся и сказал:
– Как бы там ни было, но аби-хайят, по их собственному утверждению, являются последними носителями, продлителями и продолжателями струны сознания мушаафиров в этом мире, а число последователей учения аби-хайят немногочисленно теперь.
Ты, старый учитель Маррак, спрашивал у меня, кто есть Эскориал?
Я же могу только ответить здесь, что Эскориал был учеником Скагеррака, но, в отличие от Скагеррака, Эскориал учил не для брусбартов – а для фальфов.
В Веруламе, до того, как город был разрушен катаклизмом, находился Храм Почитания Великого Единого Тела Эскориала, Святыня нашего народа.
Сам же Эскориал был фальфским аби-хайят, то есть испившим от Благословенного Источника Жизни…
Получив от своего наставника Скагеррака учение, Эскориал направился в левое получашие, чтобы проповедовать его для фальфов, где по нынешний день процветает видоизмененное скагерракство, сильно отличающееся от первоначальной формы и отступившееся от того направления, в каком его двигал несколько тысячелетий назад сам Эскориал.
Распри философов расщепили новосветское скагерракство на десятки и сотни официальных и неофициальных конфессий, трактуя отдельные аспекты его по-своему, как им было это удобно, превратив его в Учение Эскориала о Едином Теле.
– …отсюда получается, что догматическое господство Учения важнее, а проповедуемая в нем Истина становится менее значительной!
Словно тысячи Солнц Спирали, заволоченные туманами и облаками. Учение доминирует над тем, чему оно Учит!
Такие Учения содержат в себе непоправимый дефект, создающий затмение в умах верующих!
Я, Терц Децимоль, жил среди аби-хайят совсем недолго, но успел усвоить от них сию непоколебимую истину.
Мне было поведано, что аби-хайят не исповедуют скагерракство или абихайятство, они исповедуют лишь Немеркнущую Истину и Славу Сакеллария какова она в Сущности.
А само бумажное Учение второстепенно для них, чтобы не порождать распри и фанатизм, свойственный, к примеру, джельдинизму Большой Семьи и скагерракству новосвета.
– Если Паруса твоего Корабля это есть Учение, сказали мне аби-хайят, то наполняет их Ветер того, чему ты Учишься!
Случается, если новопосвященный аби-хайят испытывает сомнения относительно Учения и того, чему оно Учит, то старшие духовные наставники предписывают ему уединиться среди вершин для строжайшего подвижничества и стучать камнем о камень…
Терц Децимоль и Маррак замолчали, фальф прервал свой рассказ, а Маррак свой Слух, ибо пробудилось Дыхание Сааддифа, и Маррак отошел ко сну.
Терц Децимоль же ощущал свое существо подобно безвольной иллюзии, запертой в монохромном сне.
Он стыдился собственных слов, вернее, чужих слов, которые казались неуклюжими и бездыханными, и крошечными, выходя из его опустошенных уст.
Слова же старого брусбарта Маррака, напротив, воодушевляли его, были преисполнены Живого Вековечного Знания!
И каждое слово его было подобно Огненному Кольцу!
Речь же фальфа показалась ему самому убогой, от нее расходился натуженный скрежет заумных механизмов, нечто неживое, напряженномыслие, и фальф, произнося каждое слово свое, воспоминал истинный источник его еще до того, как слово занимало свое место в его речах.
И обнаружил он, что собственными его словами были немногие, остальное он вспомнил, процитировал, откуда-то изъял.
Даже когда он объяснял Марраку относительно аби-хайят, Скагеррака и Эскориала, он не знал, насколько то соответствует истине, а насколько – нет.
Его просто научили тому.
И Терц Децимоль избегал в ту ночь размышлений, да, избегал их, ибо они пронизаны были Незримым Светом, который обращал его Ум в Настроение Смертных.
Вместе с удрученностью, охватившей его, он осознавал, что близится час его Ухода из мира.
Когда же Дыхание Сааддифа прозвучало для них вновь, Маррак возвратился к Терц Децимолю.
– …я, Терц Децимоль, – сказал фальф, – приложил немало усилий к тому, чтобы отыскать тайномол аби-хайят.
Когда фальф отыскал их, ему было предложено погостить у них и поучаствовать в одной из очистительных церемоний.
Последующие дни Терц Децимоль и аби-хайят участвовали всей общиной в смиренномудром аскетическом быте, ухаживая за цветами, насекомыми, камнями, помеченными иероглифической письменностью, ухаживали за травой, деревьями, зверями.
После пробуждения они трапезничали из посуды, по форме чашеобразной, которая помещалась на ладони и зачастую была наполнена только водой из родника.
Терц Децимоль пытался выставить на показ свою эрудицию и неустанно проявлял интерес, задавая аби-хайят различные вопросы: о том, например, существует ли у аби-хайят свой единоличный взгляд на мироустройство, какой прослеживается, скажем, в мифотворчестве Малых Народов?
Один из аби-хайят пригласил Терц Децимоля на прогулку, и они покинули пределы тайномола.
– …когда Входишь в мир, – заговорил после молчания аби-хайят, – то поначалу воспринимаешь Сияние и Тьму, и тебя Сюда приводит предвкушение того, что ограничения преодолимы, если таковые здесь Есть.
И сперва создается ощущение, напоминающее доверие и теплоту, и начинает мерещится, что мир способен принять, вместить и осуществить здесь Абстракцию Старой Памяти, которую ему предлагает или навязывает твой Ум.
Но вскоре наступает болезненное осознание того, что это обман.
Мы – я, безымянный и безликий служитель аби-хайят, и ты, фальф Терц Децимоль из Гудальданна! – неизменно столкнемся здесь с Ограничениями Действующего Закона, это неминуемо!
Нас ждет то, что Закон делает невозможным воплощение нашей Абстракции в той форме, в какой она воспринималась нами изначально. Но что нас привело?
И откуда нам принимать себя как существ, которые начали свое существование, если не с рождения Абстракции в Уме?
Ибо мы ищем эту Абстракцию здесь, но ее место занимают здешние Законы и мирские Порядки.
Со смертью или замещением Абстракции мы полностью теряем Путь назад к Себе!
В далеком-далеком прошлом наши учителя мушаафиры посредством соприкосновения и трения их направленных наружу Воль могли выделить из Филактери Пузырь.
Мушаафиры настраивали свой Пузырь, как Желали того, извлекая из Закона, Действующего в Камкарре, необходимые Связи, так что Пузырь являлся объединением их Воль и воплощением Замыслов.
А внутри него мушаафиры творили подобия мирозданий, где сохраняли свои Абстракции с той целью, чтобы моментально вспомнить свои Пути, если забудут.
После чего их Умы погружались в Незримый для нетренированного Глаза Пузырь, сотканный из настроенных и отрегулированных Связей.
И когда Умы мушаафиров наполняли Пузырь изнутри, он окрашивался в разноцветные оттенки.
Мушаафиры умели пребывать внутри своих пузырей сколько угодно долго, но никогда нельзя было с уверенностью знать, сколько наверняка они пробыли там.
Потому как внутри пузырей, где мушаафиры творили для себя свои абстрактные мироздания и сами определяли, какие Законы и Связи допускать там, а какие ограничить или отлучить, там время ощущалось иначе, чем здесь, ибо материя их Умов изливалась в пузырь по струе Воли, частично отделяясь от их Малых Смертных Тел.
Более того, мироздания в пузырях зачастую являлись непригодными для жизни ничьей, кроме их творцов.
Но иногда миротворцы допускали туда множество иных существ, которых переправляли в свои миры различными обходными тайными Путями, чтобы, например, спасти от гибели или вымирания. Однако же это не отменяло для них смерть!
Нельзя вырвать Движущиеся Колеса из Филактери, нельзя отделить Пространство от Пустоты, Жар от Огня!
А тот, кто пытается сотворить подобное, не сумеет избежать того, чтобы унести вместе с ними и Огонь Изначального Закона!
Ибо Закон начинает действовать, а его Огонь распространяться немедленно, если пытаешься применить свою Абстракцию к ограничениям и владениям Движущегося Колеса, иными словами все, что ты сотворишь – будет оставаться только Камкаррой, ложным подобием в отражении Филактери, но не самой Филактерью, нет!
Хотя мушаафиры и изливали материю Умов своих в пузыри, эти пузыри никогда не отлучались от Филактери, они существовали по ее Законам, пусть и допускалось вольное толкование этих Законов в Малом, однако Высшие Законы Филактери нельзя перетолковать под свою нужду, это не изменит их Сути…
Поделиться книгой: