Странные и удивительные мы

— Хм.

Мы снова побежали, на этот раз медленнее.

— Что мне делать? — спросила я.

— Не знаю.

Этот ответ меня обескуражил — Эд всегда знал, что делать.

Когда в четырнадцать я уронила свой автобусный проездной в водосток, он знал, что делать. Когда я продавала свою первую квартиру, а жилищная инспекция обнаружила скрытую утечку воды, он знал, что делать. Я всегда была уверена, что даже находясь в воздушном шаре высоко над землей с десятью другими людьми, он будет знать, что делать.

— Я понимаю, что у тебя куча вопросов, — продолжил он. — Но письму должно быть объяснение.

— Какое?

— Не знаю.

Второе «не знаю» за один разговор. Мое сердце сжалось.

Когда Эд открыл машину, мои мысли снова вернулись к фотографии. Какой беспечной, счастливой и молодой выглядела на ней моя мама! Я даже боюсь представить, о чем она думала спустя всего лишь несколько недель, когда поняла, в какую катастрофу попала.

Глава 8

Изменения в теле на первых порах были едва заметны. Один или два прыщика на спине, жирная лоснящаяся кожа, как у подростка, мягкие ноющие связки. Она чувствовала — что-то происходит, непонятная болезнь. И еще она уставала как никогда. Такая сокрушительная обессиленность, что иногда требовались огромные усилия, чтобы просто открыть глаза. Она молилась, чтобы это состояние прошло. Но проходили дни, а ее состояние не улучшалось. Мимолетно она отмечала тупую пульсирующую боль в груди и животе, как в определенные дни месяца. В последнее время боль сопровождалась увеличением наполненных кровью вен в груди, вокруг сосков. И эти определенные дни месяца все не наступали. Проходили недели, но не было и намека на менструацию. Ее беспокойство росло, наполняя спальню, словно черный дым. Кому сказать? Это невозможно. Это разрушит жизнь. Поэтому она надеялась, что и рассказывать будет нечего. Однажды утром она проснется и обнаружит след на прокладке, которую надевала каждую ночь, в надежде, что это заставит ее тело функционировать, как прежде.

Иногда проезжая мимо отделения хирургии в конце улицы, она поглядывала на дверь, за которой могло быть решение проблемы. Доктор Дженнингс был их семейным доктором. Он делал ей, маленькой девочке, уколы и лечил от кашля. Мама до сих пор каждое Рождество приносила ему домашний чатни.[9] Девушка хотела зайти к нему, но боялась. Отделение было маленьким, и доктор мог случайно проговориться маме. Узнав, родители будут убиты, что дочь подвела всех, и в наказание отправится прямиком в ад. А значит, их молитвы, вознесенные в церкви, были бесполезны.

От стыда сердце бешено стучало, лицо горело. Она не видела выхода. А понимание того, что любима, не приносило успокоения. Как раз наоборот. Окружающие думали, что она честная, верная и абсолютно идеальная. Никому не хочется обнажать свою темную сторону, показывая, как под влиянием вожделения и страсти, ты способен стать обычным эгоистом, отбросив всех и вся.

Но очень скоро придется признаться. Ее фигура менялась и лишь вопрос времени, когда одежда станет тесной. Она все понимала, но продолжала молчать и бездействовать, не зная, что делать. Страх сковывал ее.

Глава 9

Прошло два месяца после разговора с Эдом. Как-то утром я проснулась от протечки канализации: отвратительная жидкость медленно сочилась из батареи спальни, оставляя коричневые пятна на ковре. Я позвонила отцу, чтобы посоветоваться, но он решил немедленно приехать.

— Не надо. Я вызову слесаря, — ответила я, проклиная себя за то, что сразу не позвонила водопроводчику.

— Давай сначала посмотрим, смогу ли я отремонтировать, — весело ответил отец.

— Но разве ты сегодня не работаешь?

— Я загляну по дороге. Не проблема.

Мой папа — поклонник магазина «Умелые руки» и предпочитает во всем разбираться сам, изучив инструкции. Пятнадцать минут спустя, он уже стоял за дверью с инструментами в руках и улыбкой на лице.

— Я постараюсь быстро, — объявил он перед тем, как войти.

Стесняясь того, что в свои тридцать я все еще не умею решать подобные проблемы, все-таки была очень рада папе. Сняв пиджак, он опустился на колени возле радиатора. Я нависала над ним, пока отец обследовал розетку, а затем украдкой посмотрела на часы. Мне срочно нужно быть в другом месте.

— А ты почему не в университете сегодня? — поинтересовался папа, склонив голову и откручивая гаечным ключом вентиль.

— У меня выходной.

Он удивленно приподнял голову.

— Правда? В середине недели?

— Да. Позже буду писать планы лекций дома. Пап, мне неудобно это говорить, но у меня сейчас встреча. А потом ланч с Рут.

— С твоей школьной подругой? Все в порядке, Элли, иди. Я закончу и уйду. Только подай мне миску, чтобы я мог слить воду.

Я схватила глубокую тарелку для мюслей и протянула ему, мучаясь угрызениями совести.

— Ты уверен, что не против, если я уйду?

— Нет же! Давай, беги!

Спустя полчаса я входила в бизнес-центр «Сент-Мишель», бывшую церковь на окраине города, перестроенную под офисы. На ресепшене меня встретила девушка, которая отвечала за клиентов в арендованных помещениях здания, где консультировали терапевт по когнитивному поведению и финансовый советник. Внезапно у меня появилось желание обсудить мое пенсионное обеспечение пока я здесь. Ожидая, я листала ленту в Фейсбуке, пока внезапно до меня не дошло, что уже давно ничего не слышно от Эда. Еще на прошлой неделе я отправила ему сообщение, но он так не ответил. Я отправила еще одно.

С тобой все хорошо? Твое молчание нервирует!

— Элли?

Гед МакКензи, семидесятилетний мужчина — очень высокий, худой, но бодрый для своего возраста, — был одет в клетчатую бело-голубую рубашку, галстук, синий джемпер с треугольным вырезом и серые брюки.

— Идемте! У нас прогресс.

До недавнего времени я по-настоящему не понимала людей, нанимающих детективов. Тот факт, что на этот раз я сама стала нанимателем не относился к реальной жизни. Кажется, что подобные вещи бывают лишь в американских криминальных фильмах или низкопробных романах.

Не зная с чего начать, я обратилась к поискам в интернете. Несмотря на красивые сайты, было что-то неуловимо-подлое в них. Самой популярной предлагаемой услугой была «медовая секс-ловушка» для мужчин, наряду с системой прослушки телефонов, удалением жучков, сбором информации об отсутствующих по болезни работниках.

Создавалось впечатление, что где-то между строк есть доверчивая жертва, которая отлично проводит вечер пятницы не на деловой встрече, как было сказано жене, а со шлюхой. Значит, Стефано МакКорт тоже становится жертвой, раз я собираю на него информацию? А то, что я проделываю это за спиной отца, превращает и его в жертву тоже?

Я шла за Гедом по металлическим ступеням, каждый шаг отдавался гулким эхом, словно в грузовом контейнере. Поднявшись на второй этаж, он пригласил меня в маленький офис, пахнущий свежим ковролином и маркерами. На одной из стен фотография, где он, покидая ряды манчестерской полиции, пожимает руку министру внутренних дел. До этого я была здесь один раз, но только сейчас заметила снимки на его столе: одну с сенбернаром, а другую с тремя маленькими девочками, вероятно его внучками.

— Очень мило, — заметила я.

— О, да, это правда. Хотя старина Тайсон уже совсем дряхлый.

— Я имела в виду девочек.

— Я понял, — улыбнулся он. — Решил пошутить. Кофе перед тем, как начнем? Или чай из боярышника? Моя жена как-то увидела в передаче «Этим утром» репортаж о том, что боярышник стабилизирует давление. С тех пор у меня его много, хотя я терпеть его не могу. У меня есть тайник с пакетиками «Нескафе».

— Спасибо большое, но я пас.

Не хочется тратить оплаченное время на кипячение воды.

В прошлый визит Гед забрал копию газетной вырезки и мое свидетельство о рождении. Я рассказала все, что знала и что нашла из интернет-поисков в Фейсбук и Линкедин. Пусть ничего существенного я там не нашла, но все же выяснила, что Стефано МакКорт отбывал шестимесячное наказание по воле ее Величества за мошенническое присвоение 35 000 фунтов стерлингов на пособие по инвалидности. Ролик брейк-данса в Ютьюб положил конец этому источнику дохода. Но танцующий Стефано был слишком молод, чтобы быть юношей из газетной вырезки.

Сев напротив меня за стол, Гед наклонился вперед и сложил пальцы в замок.

— Итак, у меня новости.

— Слушаю.

— Предупреждаю, у меня нет всех ответов на вопросы, которые вы задаете, но есть хорошие сведения. Конечно, мне понятны ваши финансовые обстоятельства и то, что вы хотите сократить расходы.

— Боюсь, что я вынуждена так поступить.

Я зарабатываю достаточно, чтобы жить в хорошей квартире, водить трехлетний автомобиль «Пежо» и пару раз в год уезжать на каникулы, но этого, бесспорно, недостаточно, чтобы оплачивать счета за расследование.

— Хорошо. Поговорим о деньгах после того, как я все расскажу. Не беспокойтесь, я здесь не для того, чтобы скрутить вам руки и заставить платить больше. Это не мой стиль и, в любом случае, я завален делами.

Я судорожно сглотнула и кивнула.

— Окей. Расскажите, что вам известно.

Глава 10

— Я начал со списка избирателей тысяча девятьсот восемьдесят третьего года. Там нет упоминаний ни о Виттории, ни о Стефано, но зарегистрирован Майкл МакКорт, отец Стефано.

Гед открыл коричневую папку и вытащил тонкую стопку листов.

— Адрес семьи в момент проживания в Великобритании Авеню Бамфорд 47 в Аигберт. Теперь это частное владение, которое арендуется молодыми специалистами.

Я подалась вперед.

— Моя мама выросла в Моссли Хилл. Там до сих пор живут бабушка с дедушкой. Это недалеко.

— Я нашел только свидетельство о рождении Майкла, но не Стефано и Виттории, которые, как мы можем предположить, родились в Италии. Время, которое они провели здесь всей семьей относительно недолгое. Где-то около года. Полагаю, Стефано тогда было девятнадцать. Письмо, которое вы приложили, указывает, что Майкл МакКорт был куратором музея Кастельвеччио. До восемьдесят третьего, его имя фигурирует в каталогах приобретений ливерпульского музея. Видимо, сотрудничество двух музеев позволило ему переехать.

Гед взял другой лист бумаги.

— Помимо изучения документов, я вышел на контакт с председателем «Аллертон Пипл Холл», чтобы получить хоть какие-нибудь сведения о Стефано. Казалось, шансов мало, но мой звонок принес необычайные плоды.

— Да что вы!

— И Стефано и его отец, живя в Англии, в короткие сроки отличились в команде местного крикет-клуба. Майкл всю жизнь был отличным бэтсменом и обучил игре сына, который получил награду «Игрок года». Председатель смутно помнит, что Стефано работал портье в королевской больнице, но почти все выходные летом восемьдесят третьего проводил в клубе. Я спросил, не знает ли он, почему Майкл внезапно уехал. Председатель ответил, что прошло слишком много времени, и он ничего не помнит.

— То есть он не знает, куда они переехали?

— Не знает. Однако, — продолжал Гед. — Я нанял частного детектива в Риме, Вирджинию Болдрини. Она нашла адрес в итальянском аналоге нашего земельного учета. Еще четыре года назад эта недвижимость принадлежала Майклу и Виттории МакКорт, а после право собственности перешло их сыну.

Он подвинул листок с адресом.

— Это Сирмионе, Ломбардия. На севере Италии.

Я уставилась на бумагу, не в силах прикоснуться к ней.

— И что теперь?

Детектив откинулся на спинку стула.

— Ну, вам надо решить, чего вы хотите, доктор Калпеппер. Если деньги для вас не имеют значения, и вы хотите больше узнать о Стефано МакКорт, тогда мисс Болдрини возьмется за дело. Она может выследить его, постучаться в двери или расспросить людей.

— Сколько это будет стоить?

Гед мельком оглядел бумажную кипу, вытащил конверт и протянул мне. Мои глаза скользнули по цифрам внизу письма. Я постаралась не показать своего шока.

— У меня нет причин полагать, что она не справиться с этой работой. Но… Если деньги действительно не являются проблемой.

— За такую стоимость это проблема, — ответила я.

— Что я хочу сказать… Мы можем собрать всю информацию о Стефано МакКорте, начиная с размера его обуви и заканчивая его налоговыми выплатами. Единственное, что невозможно выяснить — ваш ли он отец. Только двое могут это знать наверняка. К сожалению, один из них — ваша мать, больше не с нами. И вы, конечно же, не можете попросить мужчину, вырастившего вас, пройти тест на отцовство?

Мое сердце сжалось в груди.

— Нет, я не могу этого сделать. Он не должен знать. Это будет… Ужасно, если станет известно, что она обманула его. Все эти годы он воспитывал меня, думая, что он мой отец и…

Голос мой задрожал, и я прямо посмотрела на мужчину напротив.

— Он никогда не узнает.

— В таком случае, есть только два варианта. Первый — это смириться с незнанием и жить дальше.

Внезапно меня затошнило.

— А второй?

Он сложил руки в замок.

— Вы можете поехать и сами спросить Стефано МакКорта.

Глава 11

Эд

Эд лежал на кровати, уставившись в потолок. Было солнечное утро вторника. Бледные лучи проникали сквозь ставни и яркий свет резал глаза. Он не страдал болезнями уже несколько лет, но сейчас ему немного нездоровилось.