Помоги проекту - поделись книгой:
Полина Ростова
Лина
Тошнотворный запах жареной рыбы. Холодный осенний ветер из разбитого окна. Сантиметровый слой пыли и грязи на когда-то зеленых стенах. Мигающая лампа накаливания. Опаленный звонок рядом с дверью, обитой драной кожей. Протяжный трескучий звонок. Шаги за дверью. Открывающийся английский замок.
Лина вошла в квартиру. Мама в леопардовом халате уже убежала на кухню, где что-то шипело и скворчало.
– Опять без ключей ходишь? – громко сказала она хриплым голосом.
– Ты же сама сказала, что будешь дома… – робко ответила Лина, снимая старую куртку.
– Ты чего там бормочешь?
– Ничего, – громче сказала Лина и пошла в комнату.
Она включила желтый свет, кинула рюкзак на пол, сняла уличную одежду и переоделась в домашнюю, которая стала ей мала еще года два назад. Лина села за стол, и взгляд ее упал на отражение в зеркале. Оттуда на нее смотрела бледная девочка с легкими мешками под глазами, видными из-за прямоугольных очков, и узкими обветренными губами. Тонкие волосы непонятного цвета были собраны в неаккуратный хвост на затылке. Лина нахмурилась, быстро отвернула зеркало и потянулась за учебниками.
– Иди есть! – донеслось из соседней комнаты.
Лина медленно поднялась с деревянного стула и пошла к столу. В другой комнате горел такой же желтый свет. Со стороны маленького телевизора слышны были песни Аллы Пугачевой, перекрываемые неприятным свистом. Девочка села в кресло перед низким столом, над которым нужно было согнуться в три погибели, чтобы поесть. На нем стояла тарелка, наполненная желтым, плохо протертым картофельным пюре и двумя подгорелыми котлетами. «Продам моторную лодку. Цена по договоренности. Рассматривается обмен на удочки» – гласила надпись на экране телевизора.
Лина около минуты держала вилку с куском котлеты перед лицом и смотрела в одну точку. Из транса ее вывела мама, которая уже закончила уборку на кухне и вошла в зал. Она в коричневых тапочках прошлепала к дивану и села напротив девочки.
– Ты чего опять такая недовольная?
– Я довольная, – ответила девочка, улыбнулась одними губами и захрустела твердым куском картошки, изо всех сил стараясь не морщиться.
Мама вздохнула и уставилась на экран телевизора. Теперь там продавали удочки.
– Что там в школе? – немного неловко спросила она через пару минут, кутаясь в халат.
– Ничего. Пока без троек.
Помолчали.
– Ну а что еще расскажешь? Ты же, наверное, хочешь что-нибудь рассказать? Что там на твоем этом… кружке?
– На рисовании? Тоже нормально. Мне нравится, – Лина немного помолчала. – Только у всех синтетические кисти, а у меня щетина. Не очень удобно. Учительница сказала купить.
– Ага, щас мы еще деньги на синтаксические кисти будем тратить! Мы тебе и так сапоги купили новые, на осень и на зиму. А папка-то твой вообще о тебе не думает! Вон уже девятый час, а его все нету!
Лина снова опустила глаза в тарелку. Она набрала очередной кусок картошки на вилку, но не донесла до рта: он упал на ковер. Мама ахнула.
– Да что ж такое! Как дите малое! – она вскочила с дивана и побежала за тряпкой.
Лина ела молча. Запихнув последний кусок в рот, она поблагодарила маму и пошла в комнату. Нужно было приниматься за уроки. Она решила начать с самого сложного – с математики. Лина положила учебник перед собой и несколько раз прочитала: «Алгебра. 8 класс». Нашла нужную страницу, достала зеленую тетрадь и ручку и принялась за работу. Множества… Что такое это множество? Зачем оно? Пересечением множеств называют такое множество, которое состоит из всех общих элементов исходных множеств. И что? И чем это отличается от объединения? Лина не понимала. Она не понимала не только эту тему, но и математику в принципе. И не только математику. Учительница ее ненавидит, она не поставит ей ничего выше тройки, даже если она решит все примеры из всех существующих учебников математики. Лина посидела над первым номером, посидела над вторым, но так ничего и не поняла, и перешла к русскому языку. Здесь все было куда проще. Она переписала текст и перешла к заданиям, уже научившись игнорировать истеричные голоса актеров из сериала, как вдруг послышались звуки со стороны прихожей, как будто кто-то старался попасть ключом в замочную скважину, но никак не получалось. Мама вскочила с дивана и быстрыми шагами направилась к двери. Замок щелкнул, и скрипучая дверь открылась.
– Здра-авству-уй, – сказал искаженный папин голос. Лина нахмурилась. Она знала, что сейчас ей лучше не попадаться на глаза, хотя с папой увидеться хотелось.
– Вы посмотрите на него! Ну надо же, нарисовался, хрен сотрешь! Ты где шлялся, тварь пьяная, а?
– Ну чего ты, чего-о… Ну выпили немножечко с мужика-ами, совсем чу…
– Я тебе сейчас дам «немножечко»! Слышишь? Я тебе сейчас дам!
Послышались глухие удары. Лина испугалась, хотя она давно уже должна была привыкнуть к таким сценам. Она тихонечко встала со стула и бесшумно закрыла дверь. Попробовала продолжить с уроками, но не получалось. Она хотела включить музыку в наушниках, чтобы не слышать криков из-за стены, но вспомнила, что оставила телефон в прихожей. Кое-как дописала русский, пролистала параграф по истории. Намазала сухие руки морковным кремом, сняла очки, выключила свет и легла в кровать. «Ты вообще в курсе, сколько лет твоей дочери? Ты вообще помнишь, что она у тебя есть, скотина?!»
Лина заплакала.
Трезвонит противный будильник. Семь утра. Холодная вода над старой чугунной ванной с ржавыми подтеками. Каша на воде. Испитый пакетик чая. Мама, закрывающая синяк на лице. Вчерашняя одежда. Тяжелый портфель. Холодный ветер в лицо.
В школе все шутили и смеялись в компаниях. Девочка, с которой Лина когда-то дружила, уехала в большой город год назад и перестала даже думать о ней. С тех пор она одна.
Она зашла в класс биологии, села на свое место и смотрела в одну точку, слегка приоткрыв рот. Одноклассники что-то говорили ей и смеялись, но Лина их даже не замечала. Начался урок. На вопрос учительницы «Кого нет?» кто-то даже сказал ее имя, а она сама так и не откликнулась. Весь урок она как печатная машина писала определения, которые диктовала учительница, но не вникала, о чем идет речь.
Перед математикой она немного пришла в себя и открыла учебник, чтобы продолжить попытки закончить домашнюю работу. Цифры и буквы разбегались, в голове что-то свистело. Прозвенел звонок, в класс вошла учительница, злобно окинув всех взглядом.
– Есть вопросы по домашней работе? – прогремел ее голос.
Стояла тишина.
– Еще раз спрашиваю: есть вопросы?
У кого-то упал учебник.
– Ну, раз вопросов нет, сейчас будем проверять… – она зашуршала страницами журнала. – Саровская уже вся двойками обросла. Ну давай, Саровская, покажи номер сто семь.
Лина вздрогнула и сглотнула слюну, услышав свою фамилию.
– Давай быстрее, к доске выходи! А Захаров нам сейчас решит сто девятый, да?
Лина встала, взяла с парты учебник и пошла к доске. Цифры еще быстрее забегали перед глазами. Она переписала пример, противно скрипя мелом об доску, и молча уставилась на него. Учительница занялась любимчиком Захаровым. Лина не шевелилась и сверлила взглядом пример, как будто он сам должен был начать раскладываться на множители. Через пару минут она почувствовала легкий удар в спину, вздрогнула и обернулась. На полу валялся обгрызенный ластик, а с третьей парты раздавались ехидные смешки.
– Что происходит?! – учительница развернулась на каблуках и увидела ошарашенную Лину. – Чего ты стоишь, юродивая? Ты делала домашнюю работу?
– Да, – еле слышно пробормотала она.
– Неси тетрадь свою!
Лина быстро схватила учебник и зачем-то мел и устремилась к столу. Схватив мятую зеленую тетрадь, она протянула ее учительнице.
– Антон, что ты стоишь? Решай дальше! – она вырвала из рук Лины тетрадь и зашелестела листами.
– Двадцать второе октября, домашняя работа, так… И все, и конец! Где домашняя работа?
– Я не смогла сделать, – промямлила Лина.
– Что ты там бормочешь под нос? Почему не сказала, что у тебя есть вопросы? Я же спрашивала!
Лина изучала рисунок на линолеуме.
– А, ну конечно! В классной работе она мне цветочки рисует! Вы посмотрите, художница!
Класс засмеялся.
– Тихо! – крикнула она так, что в ушах у всех зазвенело. – Цветочки будешь на уроке ИЗО рисовать, а сейчас села на место и пиши все, что видишь и слышишь. Сегодня получаешь два, а вечером я позвоню твоим родителям и узнаю, что они думают про твои оценки. Маша, иди, доделай ее пример.
Лина села за парту. Звон в ушах стал громче. Она взяла ручку и стала бездумно переписывать с доски формулы.
После урока ей не хотелось сидеть в классе, и она пошла в туалет. Выйдя из кабинки, дверь в которую не закрывалась уже лет двадцать, она увидела возле зеркала двух старшеклассниц. Одна из них, пониже и посимпатичнее, проводила ее взглядом и окликнула у самой двери:
– Эй, девочка, привет! Как тебя зовут?
Лина остановилась и недоверчиво повернулась.
– Я?
– Да, ты, – хихикнула старшеклассница.
Лина робко представилась.
– Привет, Лина, а я Даша. Ты в каком классе учишься?
– В восьмом.
Девочки переглянулись. Та, что повыше, кивнула.
– А ты чего такая грустная?
– Математичка наорала.
– А, ну ясно! У вас Наташка ведет?
– Нет, Александра Федоровна.
– Ну, значит они обе такие орущие. У тебя сегодня сколько уроков?
– Семь.
– А какой последний?
– Информатика.
– Фигня. Не хочешь после шестого урока с нами прогуляться? – спросила Даша, прикусив губу.
– Ну, я не знаю…
– Да не ломайся. Успеешь еще на информатику свою сходить.
Лина молчала, глядя на свои ботинки.
– Ладно, подумай. Если созреешь, приходи сразу после шестого к гаражам, – Даша потрогала ее по плечу.
Лина кивнула и вышла из туалета.
История. Физика. Русский. Оглядки одноклассников. Звон в ушах. Цветочки в тетрадях. Вопросы учителей. Порывы ветра из распахнутого окна. Скрипящий мел. Давящие на живот колготки. Сухие губы. Развязанные шнурки. Бабочки в животе.
Английский язык – это, конечно, не математика, но смысла и логики Лина тоже видела мало. Она рассматривала нелестное послание от предыдущего класса на столе, когда активная Маша положила перед ее глазами листочек с вопросами на непонятном языке. Лина взяла его в руки и принялась сверлить их глазами так же, как пример на алгебре. Прошло десять минут.
– Лина, а ты почему ничего не делаешь? – робко спросила пожилая учительница. – Я же вам самые легкие задания дала.
Лина оторвала глаза от листочка, покрутила головой и взяла ручку. Она старательно переписала все вопросы и варианты ответов, а затем наугад стала обводить верные. На пятом вопросе прозвенел звонок. Лина взяла свой клетчатый листик и медленно положила его в стопку.
– А побыстрее можно? – цокнул кто-то сзади. Лина смутилась и быстро отошла от стола.
Собирая учебник и тетради в портфель, она вспомнила о предложении старшеклассницы и посчитала, сколько уроков уже прошло. Шесть! «Надо идти», – сказал какой-то голос у нее в голове. «Я что, правда пойду?» – удивилась Лина. «Да», – ответил голос.
Она подождала, пока все учителя разойдутся по кабинетам, а охранник пойдет заваривать чай, и быстро зашагала к двери. Та громко захлопнулась, и Лина устремилась в сторону левого крыла школы, к гаражам. Там ее уже ждали те старшеклассницы и мальчик, из-за которого в школу каждый месяц приходил инспектор по делам несовершеннолетних.
– О, вот она, – сказала высокая девочка. – Ты чего так долго?
– Я ждала, пока все учителя разойдутся.
– Умно, – похвалила Даша. – Ну ладно, пошлите.
Всю дорогу они почти ни о чем не разговаривали. Лине было все равно, куда они идут.
Асфальт и пятиэтажки кончились, началась грунтовка и маленькие домики. Лина наблюдала за камушками, выпрыгивающими из-под ее ног. Старшеклассники о чем-то перешептывались и посмеивались.
Через десять минут дома закончились, и Лина увидела перед собой поле с высокой травой, на самом деле бывшее болотом. Они завернули налево, и послышались отдаленные крики и смех.
– Ну вот и пришли, – сказала Даша.
Они оказались перед невысоким заброшенным зданием. Оно выглядело так, словно его бросили, даже не достроив до конца. Перед зданием два мальчика лет четырнадцати что-то требовали от третьего, который был как будто не в себе: он с открытым ртом смотрел в небо и даже не пытался вырваться из цепких рук своих товарищей. Три тринадцатилетних девочки в грязной одежде сидели на траве и жевали какую-то сухую булку. На одной из них была жутко обтягивающая майка, которая едва закрывала грудь. Рядом с ними взрослая на вид девочка страстно целовалась с ужасно худым пареньком. Возле куста кто-то неопределенного пола валялся без чувств. Лина выпучила глаза, ее сердце забилось, и она инстинктивно отступила назад.
– Куда? – вторая старшеклассница схватила ее за локоть.
Лина еще больше испугалась и вздрогнула, глядя на нее широкими глазами. Девочка повела ее к Даше, которая уже разговаривала с избиваемым парнишей.
– Куда ее? – тихо спросила она.
– Кого? – отвлеклась она. – А, да пока просто подержи, чтоб не рыпалась. – Даша хитро посмотрела на Лину, улыбнулась ей и подмигнула. – Да, и телефон забери.
Лина слегка повела локтем, но девочка еще крепче в него вцепилась. На коже остались отпечатки нестриженых ногтей. Она поняла, что бежать уже поздно, и испуганно бегала глазами, замечая все больше и больше жутких сцен. Девочка вытащила у нее из портфеля телефон и положила в карман.
Поделиться книгой: