Помоги проекту - поделись книгой:
– Вот видите, уважаемые зрители, какой непредсказуемой бывает дикая природа в Африке. Ещё каких-то полчаса тому назад Гути (так звали зебру) была одним из самых послушных одомашненных животных на континенте, но теперь словно с цепи сорвалась.
Не понимаю, что на неё нашло: может быть, магнитные бури, или чем-нибудь заболела? В любом случае наши исследования не терпят промедления и отлагательств, поэтому я вызвал для Гути ветеринара. Сегодняшний день она проведёт в уютном стойле, а я вынужден воспользоваться автомобилем.
– Ещё бы! – прокомментировал вошедший в комнату с тремя чашками чая и новой порцией бутербродов Валерка. – Посмотрел бы я на него, если ему на горб 100 килограммов взвалить, да ещё потом заставить пройти под палящим солнцем пару километров. А джип у него классный. Когда вырасту, куплю себе такой же. Буду по лесам и болотам «рассекать» в поисках сокровищ.
– Ага, и найдёшь себе там царевну-лягушку, – пошутил Серёжка. – Хотя нет, не найдешь, на твоём пути Гипоокус всю живность перетопчет от ревности.
Валерка даже не обиделся. Он уже привык, что друзья постоянно подшучивают над их тёплыми отношениями с Нелли из Пятиречья. Поэтому просто раздал чашки с чаем, сел на диван и стал жевать бутерброд с вареной колбасой, приняв как можно более равнодушный вид.
Тем временем на телеэкране творилась какая-то неразбериха: то и дело мимо камеры, попадая в кадр, пробегали взволнованные люди. Они размахивали руками, кричали, проносили вначале пустые, а затем полные вёдра с водой, какие-то верёвки и тряпки.
Ведущий, стараясь сохранить благодушную атмосферу передачи, отвлекал зрителей пустяшным рассказом про драку двух молодых львов, которые так заигрались, что не заметили, как их окружило и чуть не затоптало стадо слонов.
Внезапно кто-то сильно толкнул оператора в спину, и бедняга рухнул прямо на ведущего. Мужчины, охая и ругаясь, дружно свалились на землю, а видеокамера отлетела в сторону и уставилась объективом в синее безоблачное небо. Вскоре над ней нависла морда уже знакомой ребятам зебры.
– Вспомнила, вспомнила, дорогие мои мальчики! Как меня в стойло повели, так сразу и вспомнила. Ваш Гибискус велел передать, чтобы вы взяли с собой зимнюю одежду и обувь. Не мудрено такое забыть: ведь у нас тут, в Африке, ничего теплее трусов лысаки не носят…
Большего Гути сказать не успела, поскольку ей на шею была накинута толстая верёвка, и двое крепких мужчин, сопя, оттянули животное от камеры и принялись несильно похлопывать и гладить по бокам, чтобы успокоить. Ведущий, кряхтя, поднялся на ноги, отряхнулся от песчаной пыли и быстренько распрощался со зрителями до следующей передачи.
– Молодец какая эта лошадка, – одобрительно сказал Колька, – такую важную деталь успела сказать. Куда это нас господин Гунтас планирует забросить, если без шубы и тёплых ботинок там не обойтись? Уж не в измерение вечных льдов, надеюсь?
– А что, разве есть такое? – поинтересовался Валерка.
– Ты что, забыл? Нам же Марфа Травница про Арктикус рассказывала.
– Да, но она говорила, что там даже слюни во рту замерзают, – вмешался в разговор Серёжка. – Честно говоря, мне не хотелось бы простудиться и потом объяснять родителям, где это я умудрился заболеть в конце тёплой весны прямо перед самыми экзаменами.
– Ну так и оставайся дома, – подколол его Валерка. – Нам больше чудес и приключений достанется.
– Разбежался, – усмехнулся Серёжка. – Если бы не я, а точнее, мой дедушка, ты бы, Валерка, дальше деревни своих родственников ещё долго не увидел.
– Сергей прав, – поддержал его Колька. – Скажи спасибо, Валерка, что нам выпал шанс дружить с ним.
– Всё-таки странная штука жизнь, – задумчиво произнёс шалопай Валерка. – Я, например, в первых двух классах вообще Серёгу терпеть не мог. Помните, он вечно ходил такой чистенький, гладенький, с зализанными волосами? Так хотелось наподдать ему хорошенько. А потом ничего, к четвертому классу хоть стал на человека похож: и рубашка бывает мятая, и на штанах пятна иногда можно заметить. Исправился, одним словом.
– Дурак ты, Валерка, а точнее чурбан неотесанный, – обозвал его Николай. – Одежда ему чистая не нравится. Ты вон на Гунтаса посмотри. Страшно подумать, в скольких мирах за один день может побывать этот коротышка. В каких передрягах оказаться, и сколько природных катаклизмов пережить. И тем не менее, на нём всегда чистая, без единого пятнышка, жилетка, нерваные штаны и ботинки, блестящие от чистоты. Про сумку вообще молчу. Такое ощущение, что он её не носит с собой постоянно, а хранит в стерильно-чистом шкафу и достает только по праздникам. Верно говорят: «Встречают по одёжке».
– А провожают по уму, – закончил за друга Серёжка. – Ладно, давайте думать, как нам действовать дальше. Мне-то проще: моя зимняя одежда висит в шкафу в комнате. А вот под каким предлогом вы будете выносить свои пуховики, шапки и ботинки из дома, я ума не приложу. Надо сочинить что-то правдоподобное, во что родители поверят без лишних вопросов и не начнут перезванивать друг другу, чтобы уточнить, куда это мы собрались такие «утепленные».
– Давайте скажем, что собираемся с классом после окончания учебного года в поход, – предложил Валерка. – В лесу даже летом бывает прохладно, поэтому тёплая одежда будет очень даже уместна.
– Поэтому собираем зимние вещи за две недели и непременно в квартире у Серёжки? Ну ты «голова садовая», Валерка, – покрутил пальцем у виска Колька. – С такой легендой можно и не врать ничего, а сразу во всём признаться и поставить крест на наших путешествиях.
– А если сказать, что мы уже выросли из наших вещей и несём их к Серёге, чтобы отправить его нищему двоюродному брату, типа оказываем гуманитарную помощь.
– Нет у меня никакого бедного родственника. Даже родной сестры нет, хотя я родителей сто раз просил об этом, – грустно ответил Серёжка. – Нет, парни, похоже, ничего путного нам не придумать. Придётся вам вещи аккуратно из дома выносить, чтобы родители ничего не заметили.
– Тоже вариант, – согласился Колька. – Пуховики и шапки можно скомкать и в рюкзак затолкать вместо учебников. А обувь в мешок для «сменки» поместится. За раз всё и перенесём. К Сереге сразу после уроков пойдём, вещи у него оставим. А вечером уже придём с ночёвкой, скажем, что будем готовить доклады по истории.
– Хорошо, тогда давайте ваши учебники и тетрадки сюда, в мой рюкзак. Я их завтра в школу приволоку, чтобы вы не сидели, как два тупня, за пустыми партами, – предложил Серёжка.
Ребята охотно повытаскивали своё «учебное барахло», как они его называли, и с шутками и смехом стали запихивать в небольшую Серёжкину школьную сумку.
– Осторожнее, толмаха не раздавите, варвары! – предупредил их мальчик.
– Ну вы даёте! – взвесив чуть позже рюкзак двумя руками, ужаснулся Серёжка. – Как мне такую гирю до дому теперь тащить? Совсем ополоумели, я не хочу грыжу заработать. Вынимайте быстрее учебники, обойдёмся только тетрадями и пеналами. Думаю, что за один учебный день без книжек вы сильно не поглупеете.
Минут через десять Колька и Серёжка с полным, но уже не таким тяжёлым портфелем распрощались с Валеркой и не спеша вышли из подъезда.
– Если ты не торопишься, давай, как выйдем из автобуса, снова побеседуем с тем блошиным королём? – предложил Николай. – У меня к нему есть один интересный вопрос, который, кстати, может нам помочь в будущих путешествиях.
– Нет, особо не тороплюсь, – пожал плечами Серёжка. – Давай пообщаемся с этим Клоком – так, кажется, его зовут? Мне самому тоже интересно, что он ещё может рассказать.
Приятели с нетерпением пережидали, пока автобус полз в плотной московской пробке, пытаясь добраться до нужной остановки. Двери ещё не успели полностью раскрыться, а Серёжка уже выпрыгнул из салона на улицу и помог слезть Кольке. Пухлая молодая кондукторша, глядя на это безобразие, пыталась испепелить их взглядом, громко возмущаясь и жалуясь остальным пассажирам на «пропащее молодое поколение» и «родителей, которые не следят за воспитанием своих детей». Но мальчишки уже этого не видели и не слышали, устремившись к тому месту, где совсем недавно беседовали с очень маленькой, но весьма мудрой блохой.
Однако, добежав до нужного места, они с удивлением обнаружили, что бродяги, просящего милостыню, и «след простыл». Вместо него у знакомого дерева сидела, наслаждаясь прохладой и тенью под раскидистой кроной, небольшая бродячая собака. Она с аппетитом уплетала какие-то объедки, по всей видимости, оставленные предыдущим временным жильцом.
– Вот, блин, опоздали, – удручённо констатировал Колька. – Как жалко-то! Теперь не узнаю ответ на свой вопрос.
– А чего ты хотел? Блоха – она и в Москве, и в Нью-Йорке, и в Токио блоха. Всё время скачет. А будет сидеть на одном месте, так голодной останется. И возраст тут не помеха – им же пенсию по старости не платят.
– Вы напрасно иронизируете, молодой человек, – раздался откуда-то снизу привычный писк. – В мире насекомых довольно сносно относятся к представителям старшего поколения.
Ребята в недоумении стали вглядываться туда, откуда исходил звук, но так ничего и не увидели.
Клок, понимая ничтожность своего визуального образа, совершил три высоких прыжка на спине собаки, после чего демонстративно уселся ей на кончик уха. Бедный пёс был так занят поглощением уличных деликатесов, что даже не стал тратить время, чтобы согнать лапой надоедливое насекомое.
– Как здорово, что Вы не ушли, дяденька блоха! – обрадовался Колька, не скрывая своих чувств.
– И что это вас так развеселило, молодой человек? – пропищал Клок. – Думается мне, что вы и ваши родители будете не в восторге, если я поселюсь в ваших волосах. Да и нельзя мне отсюда никуда уходить: я же король правой стороны этой улицы, а не какой-нибудь другой. А у нас, блох, с территориальным делением дела обстоят весьма строго. Чужаков в своих владениях мы не терпим, сразу кровь пускаем: и собственную, и выпитую.
– Дело в том, что я хотел задать вам один вопрос, который мучает меня уже несколько месяцев. Столь пожилому существу он наверняка может показаться наивным и, может, даже глупым, но для меня это важно, – уточнил Колька.
– Ну что же, – немного поразмыслив, согласился Клок, – раз уж вы так бежали ко мне со всех ног, боясь прозевать, так и быть, задавай свой наивно-глупо-важный вопрос.
– Скажите, Вам никогда не приходила мысль в голову, что было бы хорошо, если бы в нашем измерении насекомые занимали доминирующее положение? А все остальные существа подстраивали бы свою жизнь под ваши законы и жизненные устои.
– Если бы я не видел сейчас перед собой лысака, молодого и неопытного, я бы подумал, что со мной разговаривает напыщенный шершень или горделивый комар, – фыркнул в ответ Клок. – Это же надо додуматься до такого…
– А что Вас не устраивает? Разве Вам не надоело всю жизнь бояться более крупных и сильных врагов, хотя по количеству любой вид насекомых превосходит их в тысячи раз? Вас же обидно называют не иначе как паразитами!
– Ну и пусть называют, что с того? Мы живы, сыты, размножаемся – в общем, можно сказать, счастливы. А стремление к тотальному господству – это всё глупости от непонимания мироустройства. Ты знаешь, что только одна стая саранчи может насчитывать несколько миллиардов особей. И живут они – не в пример нам, блохам – до двух лет. Ну отдай ты им ключи от мира, и что получишь взамен? Да эти проглоты сожрут всю растительность и превратят нашу прекрасную планету в безжизненную пустыню. А потом и сами сдохнут от нехватки пищи. Нет уж, высшие силы вполне разумны в своём стремлении уберечь измерение от напрасной гибели.
Глава 6. Мудрый Васька
– Как Вы сказали, уважаемый король: «Ключи от мира»? – вмешался в беседу Серёжка. – Интересный термин, никогда раньше такого не слышал.
– Термин как термин. Сколь величественный, столь и бесполезный, по крайней мере лично для меня.
– А что он означает? – полюбопытствовал Колька.
Клок не успел ответить, как собака, дожевав последний кусок заплесневелого сыра, наконец занялась своим телом и стала бешено чесать задней лапой за ухом. От такой гигиенической процедуры блоха с воплями кубарем скатилась с псины и в панике попрыгала по улице куда подальше.
– Ну, как обычно, на самом интересном месте, – раздосадованно произнёс Серёжка. – Всегда так: или Гунтас рассказ оборвёт своим «Рано вам ещё это знать», или враги нападут, либо ещё какая напасть приключится.
– Ладно, пойдём, – потянул его за рукав Колька, и ребята не спеша направились в сторону дома. – Самое главное я услышал.
– И что же это? Никогда раньше за тобой не замечал стремления сделать муравьев и тараканов всемогущими.
– Да я не про это. Мне было весьма интересно узнать, мечтают ли другие существа, живущие в нашем измерении, а особенно такие мелкие и слабые, как насекомые, о мировом господстве и доминировании над другими?
– Вот Клок тебе и ответил, что всё это чушь собачья, идущая от недоразвитости и плохой осведомлённости о мире, в котором живёшь.
– Ты прав, Серёжка. Даже насекомым с их огромным количеством и феноменальной работоспособностью (взять тех же пчёл или муравьёв) совершенно до лампочки призывы к победе любой ценой.
Отчего тогда мы, люди, столь воинственны, и тратим так много времени на войны, конфликты и бытовую грызню между собой? Ведь в сравнении с теми же животными, насекомыми, рыбами нас проживает на Земле не такое уж и большое количество, чтобы было тесно и неуютно.
– Ну ты спросил! – на ходу отмахнулся Серёжка. – Историю, что ли, плохо учил? Вспомни: на протяжении всего своего существования народы постоянно вели войны друг против друга. Если верить учебникам, то самый длинный период относительного затишья между конфликтами, в которых участвовали сверхдержавы, не превышает 100 лет.
А почему так происходит, лично мне непонятно. Может, витаминов в организме людей не хватает. Вот они и начинают болеть и нападают на более здоровых сородичей. Или, наоборот, «крепыши» пытаются стереть с лица земли «хилую заразу», на манер того, как в Древней Спарте детей, родившихся уродами, скидывали в пропасть.
– Да-а, если бы знать, с какого возраста становится ясно, что человек «получился» плохим и вредным для окружающих. И после этого ра-а-з его с высокой скалы об острые камни, чтобы воздух напрасно не коптил и жизнь другим не отравлял, – задумчиво сказал Колька.
– Если бы не было плохих, как бы ты тогда понял, кто такие хорошие? – спросил Серёжка. – И потом, Сильвия нам ясно дала понять, что на такие «краски» мир делить нельзя. Что для одного хорошо, для другого неприемлемо. И я говорю даже не о разных существах, а об одном виде. Сравни, к примеру, нас и племя людоедов в далекой Африке: что – прикажешь жить по одним правилам и общей морали?
Оставшуюся часть пути до дома мальчишки шли молча, погруженные в свои мысли. Они уже пересекали родной двор, и до подъезда оставалось не более пятидесяти метров, как внезапно окрик «Эй, мальцы!» вывел их из раздумий.
– Я к вам обращаюсь – оглохли, что ли? – донесся со стороны недовольный хриплый прокуренный голос.
Друзья обернулись и увидели, как к ним спешно приближается колдун-недоучка Дмитрий Сергеевич. Он заметно прихрамывал на одну ногу и опирался на толстую деревянную палку.
– А ну-ка стойте, когда с вами взрослые разговаривают! – скомандовал он и подошёл к Серёжке и Кольке, тяжело дыша и отдуваясь.
– Вы что-то хотели, дяденька? Учтите, у нас очень мало времени, и родители запрещают нам общаться с незнакомцами, – первым ответил Колька, которому очень не хотелось разговаривать с соседом.
– Не беспокойся, щенок, я быстро. Или сейчас сами признаётесь, что это именно вы разлили подсолнечное масло на лестничных ступеньках перед моей квартирой, или я вас поколочу вот этой палкой!
– С чего вы взяли, что нам есть интерес переводить продукты на такую дурную затею? – спросил Серёжка.
– А с того! Я видел, как вы общаетесь с этой старой дурой Клавдией, да ещё постоянно угощаетесь её погаными пирожками. А она всё время бегает в магазин за маслом и мукой для своей стряпни. Так что лучше не врите мне, тогда легче отделаетесь. Я из-за вас чуть ногу не сломал: к счастью, только лодыжку вывихнул. А мог и башку себе разбить об каменный пол.
– Знаете, дяденька, нам искренне жаль вас и вашу голову, а в особенности ваших соседей, вынужденных терпеть рядом такого нервного жильца. А что касается нашего общения, так мы, как бы вам помягче сказать, общаемся не только с бабой Клавой.
– А с кем ещё? – не понял колдун. – Вы что, меня пугать своими родителями вздумали? Так учтите, что я не из пугливых! – гордо вздёрнул подбородок Сергеич, отчего едва не потерял равновесие и не упал назад.
– Мы вас и не собирались пугать, просто тут на днях к нашему другу Валерке прибывает погостить его подруга гиппоокус. Поэтому лучше Вам не путаться у нас под ногами. Чтобы не вышло неприятностей.
После этих слов на колдуна стало жалко смотреть. Видимо, несмотря на обиды со стороны сокурсников, он всё же был прилежным слушателем в Академии магов и запомнил много информации о существах из других измерений.
– Я… вы… да… пфф.. это, ну я не… – промямлил мужчина, словно набрал полный рот липкой сладкой карамели, и беспомощно развёл руками, отчего даже выронил свой посох. – Вы… вы, уважаемые мои дети, совершенно не так меня поняли. Я же имел в виду не это, а это, как его, ну в общем совершенно другое.
Вы, главное, не беспокойтесь и больше не думайте о моих словах и угрозах, а лучше вообще забудьте о моём существовании. Давайте, я сейчас просто уйду, и мы сделаем вид, что нашей встречи и этого дурацкого разговора не было.
– Правильно, дяденька, – ответил Колька, едва сдерживая улыбку. – Идите-ка вы лучше домой, ногу лечите. И не забудьте лестницу от масла отмыть, чтобы, не дай бог, никто другой не упал.
– Не беспокойтесь, господа хорошие, будет блестеть так, что глаза ослепнут! – и Дмитрий Сергеевич, словно бравый солдат на плацу, повернулся на 180 градусов и, несмотря на травмированную ногу, с завидной прытью понёсся к себе домой.
Стоило ему отбежать на значительное расстояние, как друзья разразились громким заливистым смехом, отчего напугали уличных котов, задремавших на солнышке в детской песочнице.
– Может быть, зря ты его так испугал, рассказав про гиппоокуса? – отдышавшись, через некоторое время спросил Серёжка. – Видал, как его перекосило, еле на ногах устоял. Вон, смотри, даже свою палку бросил и без неё драпанул. Как бы потом от таких переживаний ему с сердцем плохо не стало.
– Ничего, зато в будущем не будет приставать с дурацкими расспросами и угрозами, – ответил Колька. – Я, конечно, понимаю, что Гунтас строжайше запретил нам раскрывать посторонним информацию о путешествиях в другие измерения. Но этот Сергеич – он всё-таки колдун, значит, не совсем посторонний. Тем более лично в Академии магов побывал на краткосрочных курсах для колдунов и волшебников. Поэтому знает, что если проболтается о нас кому-нибудь, то сам же от этого и пострадает в первую очередь.
– Наверное, ты прав, – согласился Серёжка. – Ведь в душе все эти «ребята с потусторонним талантом» мечтают стать сильными магами и верят, что не только «Колесо Фортуны» может их сделать таковыми. Вспомни хоть нашего Фёдора Кирилловича, который за чемодан золота хотел купить себе неограниченный доступ к энергии «рек силы».
– Ладно, пойдём домой, надо ещё успеть подготовиться к завтрашней контрольной работе по математике, повторить пройденные темы, – поторопил Николай.
– Вот ты, Колька, зубрила! – хлопнул его по спине портфелем Серёжка. – А эту штуковину я, пожалуй, с собой прихвачу – уж больно внушительно она выглядит, – сказал он, нагибаясь и поднимая с земли толстую длинную деревянную палку, которую не на шутку испугавшийся колдун забыл забрать с собой.
– Вот скажи, не будешь потом жалеть о потерянном над уроками времени, если вдруг «Колесо Фортуны» выберет тебя, и ты станешь всемогущим магом? – спросил Серёжка друга, когда мальчишки зашли в свой подъезд.
– Наоборот, – не раздумывая ответил Колька. – Ты думаешь, что у магов, да даже не магов, а обычных взрослых людей, нет других забот, кроме как учиться и набираться новых знаний? Посмотри хотя бы на своих родителей. Да чтобы себя и тебя, оглоеда, прокормить, оплатить жилье, машину, кредиты в банке, они вынуждены целыми днями вкалывать на работе. Уходят из дому рано утром и приползают вечером чуть живые. Тут уж не до книжек и тетрадок. Так им голову за день заморочат, что и маленький стишок в неё не влезет.
– Но это просто моим, наверное, так не повезло. Но есть же состоятельные люди с непыльной работой и большой зарплатой. Им-то что учиться может помешать? – спросил Серёжка.
– Взрослая жизнь помешает, а точнее её соблазны: развлечения, покупки, вкусная еда в дорогих ресторанах, кругосветные путешествия на шикарных океанских лайнерах, казино и многое другое, о чём мы с тобой сейчас можем только догадываться. Когда такие соблазны подстерегают на каждом шагу, заставить себя взять в руки книгу порой ещё сложнее. Так что, Серёга, пользуйся случаем, учись, пока есть возможность. Потому-то детство и называют беззаботным, что у тебя голова не болит о том, где переночевать, что надеть и когда покушать. Чем ещё заниматься в таких райских условиях, как не впитыванием в себя новых знаний?
– Ты «образовательный маньяк», Колька, – усмехнулся Серёжка. – Лично я очень люблю в свободное время играть в компьютерные игры. Валерку от телевизора за уши не оттащишь. Кто-то с утра до вечера футбольный мяч по двору гоняет, – рассуждал мальчик, поднимаясь по лестнице.
– Ребятушки, здравствуйте, – приветствовала их у мусоропровода баба Клава. Она как раз вытряхнула помойное ведро и закрывала жерло трубы большой тяжелой металлической крышкой на скрипучем выдвижном механизме.
– Ну как вам посылочка, которую я передала? Сгодилась на что или так, очередной вселенский мусор?
– Здравствуйте, бабушка. Ещё как пригодилась, спасибо вам большое! – поблагодарил Серёжка. – Только я никак не пойму, как Вы её получили? Гунтас в нашем измерении не появлялся, иначе обязательно бы ко мне заглянул. Как же у Вас оказался шар с толмохом?
– А кто тебе сказал, что у меня изначально был именно шар, тем более с такой диковинкой внутри? Ты же видел, что я его просто сотворила с помощью энергии.
– Но если она у Вас была, причём в солидном количестве, значит, Вам её кто-то передал? И если пелин здесь не появлялся, а другим магам пользоваться своим даром в нашем мире запрещено, получается, что возможна передача энергии между измерениями? – сам не поверил в свою догадку ошеломлённый Колька.
– Стало быть так. Только я вам ничего не говорила, – улыбнулась и хитро прищурилась старушка.
– А это что такое у вас? – показала она рукой на палку в Серёжкиных руках. – Знакомый посох, вот только не могу вспомнить, где я его раньше видела.
– Это мы у Дмитрия Сергеевича отобрали, – гордо ответил мальчик. – Отбили в честном бою. Потрогайте, какая тяжёлая! – и в подтверждение своих слов он протянул палку бабе Клаве.
– Точно, вспомнила, – утвердительно закивала головой старушка. – У этого подлеца давеча её и видела.
Потом взяла у Серёжки из рук палку и стала внимательно осматривать, крутя и переворачивая.
Поделиться книгой: