Помоги проекту - поделись книгой:
Он остановился около трупов и уставился на неё, мерцая светом из глазных отверстий в шлеме-маске.
Грозорождённый молчал, но то, как он поднял свои молоты, говорило яснее любых слов: руна моя.
Они стояли так долго, глядя друг на друга поверх храпящей туши Готрека.
Трахос подошёл ближе, хрустя ботинками по сломанному оружию и разбитой броне. Небо стало бледнее, обрисовав его контур, и она увидела, как уверенно он держал свои боевые молоты. Псих или нет, но он по-прежнему оставался грозорождённым вечным. Отпрыском громового бога. Он был на несколько футов выше обычного человека, и, даже сломанный, его доспех представлял собой грозное зрелище.
Маленет переступила через груду тел, приготовившись. Она всегда знала, что этот момент настанет. Они не могли оба претендовать на руну. На ноге Трахоса от левого колена до верхней части ботинка зияла прореха. Она уже была там, когда он впервые подошёл к Маленет, несколько месяцев назад, блуждая среди холмов, как невменяемый пророк. Он отчаянно нуждался в лекарствах, ремонте или любой другой помощи, которую оказывали грозорождённым, когда они возвращались во владение Небес. Каждый шаг давался ему с трудом, азиритские доспехи вспыхивали каждый раз, стоило ему пошевелиться. Она улыбнулась. Обычно воин, подобный ему, стал бы истинным испытанием даже для её навыков, но в этом состоянии он будет лёгкой добычей. Этой ночью Кхаин напьётся свежей крови.
Маленет провела одним из клинков по одному из висевших на поясе пузырьков. Кристалл раскололся беззвучно, но она сразу же почувствовала запах яда, разлившегося по лезвию.
Трахос присел, изготовив молоты.
Двое бойцов напряглись, готовые нанести удар.
— Задница Грунгни! — заорал Готрек, вскакивая на ноги и поднимая топор. — Люди, разве вы не понимаете, когда вас отхреначили!
Он покачивался, явно растерянный, всё ещё под хмелем, пронзая ночь хмурым взглядом своего единственного глаза, пытаясь сосредоточиться и разглядеть противника. Не увидев ни одного, он повернулся к Маленет.
— Эльф! Где эти засранцы!
Маленет опустила оружие и Трахос последовал её примеру. Шанс был упущен. Она покачала головой.
— Все мертвы, — окинув Трахоса предупреждающим взглядом, она отступила.
Хмурая гримаса так и не оставила мрачное лицо Готрека, кожа на котором была серого цвета, как у трупа. Он пнул тела неудачливых грабителей.
— Слабаки. Они мечом-то едва могли махнуть. В вашем вонючем мире даже черепа раскалывать не так весело.
Руки Трахоса дрожали, когда он засовывал молоты за пояс.
— Это не мой мир.
— И не мой, — сказала Маленет, оглядывая своеобразный ад, в который их привёл Готрек. Небо было цвета старой оловянной посуды: тусклой, холодной и заклёпанной звёздами. И звёзды не сияли, а излучали безжалостную черноту. Точки абсолютной тьмы, окружённые пурпурными коронами, раны в небе, проткнутые пальцами, с которых стекала смола. И город не уступал небу в мрачности. Вдали слышались панические крики и шум спешно загружаемых повозок. Столбы дыма стелились по небу, сигнализируя о приближении другой армии. Они выглядели как следы от когтей на серой коже.
Готрек пробормотал дуардинское проклятье и начал выбираться из своей трупной постели.
— Где эль?
— Ты всё выпил, — ответил Трахос.
Истребитель нахмурился и почесал свой бритый череп, колыхнув огромный огненно-рыжий хохол пропитанных жиром волос. Затем он впился взглядом в землю, его могучие плечи поникли, а рукоять огромного топора безвольно повисла в его руке. Он что-то шептал себе под нос, повесив голову, и Маленет задумалась, о чём он думает. Он вспоминал свой дом? Мир, который, по его словам, был столь же велик как Смертные владения? Она подозревала, что большинство его мыслей касались его прошлого. Чего ещё? В нём было что-то трагическое, решила она. Он был как окаменелость, возрождённый жестокой некромантией и выброшенный в мир, где никто его не знал.
— Ты прав, — сказал Готрек, внезапно поднимая голову и с широкой ухмылкой на лице. — Нам нужно больше эля.
Маленет недоверчиво покачала головой. И уставилась на дуардина вместе с Трахосом. Любой другой ощутил бы их ненависть, как физический удар, но Готрек даже не почесался. Он махнул им рукой, чтобы они шли назад по переулку, прочь от подсобки, а сам, весело напевая, отправился на главную улицу.
Их взгляду предстал хаос. На каждой перемычке окна или дверного проёма гремели плетёные клетки размером с человеческую голову, наполненные зубами, кожей и костями. Наряду с подношениями Нагашу можно было заметить и восьмиконечные звёзды, спешно сколоченные и раскрашенные в кричащие цвета. Мангалы извергали облака синего дыма на деревянные иконы, на которых были изображены лики демонов и святых. И всё это радостно соседствовало с жёлтыми амулетами в виде молота, с выбитыми на них азиритскими рунами. На каждом углу можно было заметить отчаянную попытку успокоить какого-либо бога. И через этот карнавал цветов и форм во всех направлениях метались люди, швыряя вещи из окон или карабкаясь в фургоны. По улицам дул холодный ветер, казавшийся тяжёлым от предчувствия. Мужчины и женщины плакали и спорили, в то время как их дети боролись в пыли, словно предчувствуя грядущее насилие, что вот-вот должно было случиться. Уже несколько недель провидцы в городе, да и во всём регионе, страдали от мучительных видений. У одних прорастали рты в подмышках, извергающие потоки желтушной рвоты. Других посещали ужасные, лишающие рассудка видения, а некоторые обнаруживали, что их голоса сменялись звериным, гортанным языком, которые они могли понять с тем же успехом, что и молчание. Каким бы ни был характер их видений, все они сходились в одном — пришла смерть. Большинство людей восприняли это как сигнал к бегству, но Готрек, всё ещё разъярённый из-за того, что так и не встретил Нагаша, решил остаться, смакуя предстоящий бой, как отвлечение, по крайней мере.
Когда Готрек вышел на обдуваемую холодным ветром улицу, то едва не столкнулся с огромным зверем, которого вели сквозь толпу — облачённым в броню мамонтом, заваленным мехами и мешками, чертящим следы в дорожной грязи концами бивней. Десятки одетых в меха кочевников заполняли его паланкин, а ещё больше роилось вокруг, подгоняя зверя палками и оскорблениями, пытаясь вытащить ещё немного скорости из грузного существа.
Готрек остановился, уставившись на кочевников, и Маленет не стоило большого труда догадаться, что вызвало его раздражение. Ей не хотелось признавать это, но она начинала понимать его. Он был во многом грубым и бессердечным, но имелось несколько вещей, которые, казалось, особенно оскорбляли его примитивные чувства. Вид дикого существа, принуждённого к рабству, был одной из таких. На миг ей показалось, что он бросится на кочевников, но секунду спустя он покачал головой и потопал дальше, пропихиваясь между торговцев в сторону самого большого здания, что-то ворча себе в бороду.
Маленет изо всех сил старалась не отставать, когда он открыл дверь и погрузился в мрачную обстановку «Приглушённого барабана». Несмотря на панику, царившую снаружи, единственная гостиница Клемпа была битком набита вялыми, находящимися в ступоре клиентами — люди, которые ушли так далеко, что им в голову даже не приходила мысль попытаться спасти свою шкуру, люди, которые называли мрачные пророчества чепухой. Здесь было ещё больше кочевников во всё тех же грязных мехах, но кроме них и впечатляющее своим разнообразием множество людей иных верований и наций со всех уголков Аметистовых княжеств и окружающих их земель. Маленет заметила огромных дикарей с востока столь же татуированных, как Готрек, и выглядевших столь же неотёсанными. Были похожие на бродяг паломники, одетые в рванину и с подведёнными углём глазами и угольным же макияжем, который, правда, был несколько расплывчатым из-за пива, в лужах которого они лежали. В одном углу сидела группка путешествующих изгнанников-дуардинов, сгорбившихся над своими напитками и поглядывавшими на Готрека из-под украшенных гребнями побитых шлемов.
Готрек не стал обращать на них внимание и протолкался через весь зал прямо к центральной стойке бара, где высокая, свирепо выглядящая женщина нависла над одним из клиентов и трясла его из стороны в сторону, пока монеты не выпали из его хватки и не покатились, звеня, по стойке.
— В следующий раз, — прорычала она, — это будут твои кишки.
Мужчина отошёл от неё, а затем ошалелой грудой рухнул на пол, правда очень быстро вскочив на четвереньки и убравшись с дороги, когда мимо него протопал Готрек.
— Всё равно слабо, — сказал он, глядя на неё.
Она недоверчиво покачала головой, а затем перегнулась через стойку и посмотрела на него сверху вниз, разглядывая его впечатляющее брюхо.
— Ты всё это выпил?
Готрек ударил кулаком по своему брюху и рыгнул.
— Ничто для меня.
Женщина перевела взгляд на подошедшую Маленет.
— Он правда всё выпил?
Маленет неохотно кивнула, ощутив раздражение от того, что хозяйка выглядела впечатлённой.
Готрек изучал бутылки позади женщины.
— Есть что покрепче?
Она уставилась на него.
— Ты с ними? — спросила она, указывая на группку дуардинов.
Готрек продолжал изучать напитки, пропустив вопрос мимо ушей.
Единственным признаком того, что он был услышан, стала едва заметно напрягшаяся челюсть.
Пожав плечами, он сняла с полки бутылку и поставила перед собой. Бутылка имела форму вытянутой слезы и явно была древней — толстая штуковина из мутного зелёного стекла, покрытого пылью и пеплом. И, кроме того можно была заметить фрагменты чего-то, взвешенного в жидкости.
Готрек схватил бутылку и поднёс её к камину, который потрескивал рядом с баром, с прищуром вглядевшись в кружащийся осадок.
Женщина ухватилась за один из его похожих на ствол дерева бицепсов.
— Это недёшево.
Готрек бросил в неё несколько монет и продолжил вглядываться в напиток.
Затем он одним тычком своего толстого пальца проткнул пробку внутрь и комнату наполнила омерзительная вонь.
Маленет закашлялась и прикрыла лицо рукой.
Готрек принюхался, а затем поморщился.
— Это не «Багманское».
— Тогда не пей, — посоветовала Маленет, вспоминая последний раз, когда он напился. Им ни за что не удастся покинуть Клемп невредимыми, если Готрек затеет драку, как раз, когда из-за горизонта появится армия. Он бросил на неё предупреждающий взгляд.
— А как же Нагаш? — выпалила она первое, что пришло в голову.
Его хмурый взгляд стал ещё мрачнее, однако он не стал подносить бутылку к губам.
— Ты притащил нас сюда, чтобы найти его, — Маленет бросила взгляд на Трахоса. Тот стоял в нескольких футах, наблюдая за разговором, но, как обычно, казалось, ничего не замечая, погружённый в свой собственный ад. Понимая, что от грозорождённого помощи не дождёшься, она вновь повернулась к Готреку. — А теперь, когда его армии собираются напасть на нас, ты, похоже, намереваешься напиться до потери сознания. Ты можешь упустить шанс, который так искал — шанс встретиться с ним. Ну, или что бы ты там не надеялся достичь.
Готрек сердито зыркнул на неё.
— Его здесь нет. У богов нет яиц, чтобы самим вести войну. Нагаш будет где-то прятаться, как и все остальные, — с этими словами он сделал глубокий глоток из бутылки, не сводя взгляда с Маленет.
Затем он сделал паузу, после чего швырнул ещё несколько монет, прихватил бутылку, отнёс её к одной из скамей, что стояли вдоль стен комнаты, и уселся. Скамейка протестующе заскрипела, принимая на себя его немаленький вес.
На скамейке уже сидел пожилой мужчина, который с интересом наблюдал, как Готрек сделал ещё один глоток отвратно воняющего пойла. Мужчина был высок и строен, с прямой спиной и гордым видом, и, потягивая свой напиток, двигался скупыми, отточенными движениями аскета. В отличие от всех остальных в «Приглушенном барабане», одет он был безупречно. Его рубаха, плащ и брюки были вышиты золотой нитью, а зачёсанные назад волосы, несмотря на заметные залысины, были так украшены бисером и полудрагоценными камнями, что напоминали тюбетейку.
Когда Готрек опустил на стол полупустую бутылку, он наклонился к нему и прошептал:
— У вас есть дело к некроманту?
Пойло явно ещё не начало действовать на Истребителя. Его рука выстрелила с удивительной скоростью и вцепилась в тощую шею мужчины.
— Кто спрашивает?
Странный шум донёсся из груди человека. Быть может, это был смех.
Готрек выругался. Вместо того чтобы ухватиться за кожу и кости, его рука прошла сквозь шею мужчины и осталась с горсткой пепла, который ссыпался на пол, как только Готрек отдёрнул руку. Он посмотрел на мужчину.
В течение доли секунды у старика не было шеи, только оползень из тонкой пыли, падающий с его нижней челюсти ему на плечи. Напоминало песок в песочных часах. Затем пыль затвердела, и шея человека снова приобрела нормальный вид. Он пригладил свои напомаженные волосы и посмотрел на Готрека, его глаза блестели и не были сфокусированы, как будто он всматривался в дым.
Щёки Готрека вспыхнули от ярости, и он схватил рукоятку своего топора.
— Что ты? Дух? В своё время мы сжигали беспокойных мертвяков.
— Я хорошо отдохнул, спасибо, — ответил мужчина с рассеянной улыбкой.
Маленет и Трахос подошли к столу.
— Что ты? — спросила Маленет.
Мужчина проигнорировал вопрос, изучая руну на груди Готрека и шипы на обтягивающей Маленет коже. Затем перевёл взгляд на побитый зигмарит доспехов Трахоса.
— Вы не похожи на слуг Великого некроманта.
— А ты — да, — сказал Готрек, делая ещё один глоток из бутылки. — Что ты… — он колебался, глядя на бутылку в своей руке. — На самом деле весьма недурно.
Он посмотрел на хозяйку и одобрительно кивнул.
К удивлению альвийки нелепая женщина покраснела.
— Как и ты, огненный убийца, я не преклоняю колени перед богами, — заговорил меж тем мужчина, глядя на Готрека с плохо читаемым выражением.
— Я
— Зачем ты хочешь связаться с Нагашем, если не служишь ему? — спросил мужчина.
— Что ты? — вмешалась Маленет, крепче сжимая рукояти кинжалов. — Ты — человек?
— Я — Курин, — ответил он, протягивая руку.
Маленет подозрительно посмотрела на него.
Готрек закрыл глаза и прислонился спиной к стене, а когда некоторое время спустя снова открыл их, то ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сосредоточиться.
— Ты пьян, — проворчала Маленет.
Готрек осклабился.
— А ты уродлива. Но завтра я буду уродлив, а ты будешь… — он осёкся и нахмурился. — Нет, погоди… Я имею в виду, что завтра я всё равно буду уродливым, а ты будешь пьяна, — он покачал головой, пытаясь вспомнить шутку, которую он отпускал каждый день на прошедшей неделе.
— Я принадлежу к ордену магистров, который называется Тишина, — продолжил мужчина, не обращая внимания на путаные бормотания Готрека. — Каящиеся, как некоторые нас иногда называют.
— Я никогда о вас не слышала, — ответила Маленет, продолжая подозрительно разглядывать их странного собеседника. Хватало людей, которые с радостью бы наложили лапу на руну в груди Готрека. Возможно, то, что Курин оказался в «Приглушённом барабане» именно в этот час, не было случайным стечением обстоятельств.
— Немногие слышали, — ответил Курин. — Наши навыки больше не пользуются спросом.
— Навыки?
Он снова вытянул руку вперёд, так вяло и отчуждённо махнув ей перед Маленет, что она подумала, не ждёт ли он, чтобы она поцеловала её. А затем он повернул руку ладонью вверх.
Маленет, Готрек и Трахос наклонились ближе, с удивлением наблюдая, как линии на его ладони поднимаются в воздух небольшими дымными завитками.
— Прикоснитесь к ним, — сказал он.
Маленет покачала головой, а двое её спутников резко отшатнулись назад.
Он пожал плечами.
— Мы древний орден. Мы правили этим королевством в давние времена, задолго до этих неотёсанных варваров, что ныне борются за господство над ними. Мы едины с пылью. Мы не разделяем ни одного из недостатков человечества — ни сомнений, ни сожалений, ни горя, ни стыда. Дёрн — наша плоть, земля — наша постель. Это делает жизнь простой. Смертные опасения нас не беспокоят, поэтому у нас есть время, сфокусироваться на более важных вопросах.
Готрек сумел-таки сосредоточиться.
Поделиться книгой: