Ледяная принцесса

— Зачем сразу так? — тут же не согласилась мама. — Иногда случается чудо, как у нас с твоим папой. Из того времени, что я была рядом с ним, я не хотела бы изменить ни дня. Может и твоя судьба будет к тебе благосклонна. А пока, не снимай этих двух колец, ни при каких обстоятельствах. То, что с лунным камнем, предостережёт от лишних глаз и ушей. Всегда подскажет, если кто-то есть рядом. А то, что с гербом… Мне подарил его твой отец, так получилось, что во мне, потомке стихийных магов иногда вспыхивает наследие того самого некроманта. Мы с Даррином думали, что возможно, этот дар передастся сыну. Но ты ведь знаешь, как строги законы к некромантам? Обязательное обучение и постоянный контроль, а если сила как у меня, проявляется хаотично и изредка, то иссушение дара. Только большинство переживших эту процедуру лишились разума. Поэтому я вроде носила кольцо с гербом собственного мужа, а на самом деле, он блокирует любое проявление дара. И на твоей руке это кольцо никого не удивит, но проверок ты можешь больше не опасаться. И тебе предстоит учиться. Очень многому, дочь. В чём-то я смогу тебе помочь. Почти всему, что понадобиться будущей королеве, могут обучить в обители помнящих. К тому же я знаю ту, что сейчас является настоятельницей. Но вот владеть оружием тебя там не научат, а любой во дворце выдаст тебя Дартану.

— Папа меня учил. — Напомнила я маме.

— Я помню. Но этого недостаточно. Ты должна не просто уметь держать оружие в руках и смешно им размахивать, ты должна стать бойцом, воином, опасным соперником. — Мама задумалась, а потом отцепила от своего пояса небольшой кинжал, который носила всегда, но я ни разу не видела, чтобы она вынимала его из ножен. — Надеюсь, что он ещё жив. Когда будешь уверена, что за тобой не следят, воспользуйся артефактом перехода. Помнишь, как папа учил тебя открывать переход к кому-то, используя его личную вещь или кровь? Того, к кому ты попадёшь, зовут Тиберий Графт, его мать из горных кошек, а отец из клана Мархот. Так уж случилось, что у этого мастера клинков долг жизни перед моим отцом, который унаследовала я, а теперь передаю тебе. Берегла для сына, а приходится… Отдашь ему его зарок, этот кинжал, взамен потребуешь у него наставничества. И держись, моя девочка, чтобы не случилось, ты должна выжить!

Мама притянула меня к себе на колени и крепко обняла, а я прижалась к ней в ответ. Так нас и нашли вломившиеся в зал прощаний прихвостни дяди, его будущая свита. Чуть позже подошёл и он сам.

Лорд Дартан смотрел на нас с мамой, с заметным трудом сдерживая торжество.

Глава 4.

Я смотрела на дядю и будущего опекуна, который даже здесь, в зале скорби, где ещё были не погребённые тела тех, в чьей смерти он был виноват, не скрывал, что уже считает себя королём. Хотелось заковать его навсегда в ледяной панцирь и выставить на главной площади. Но мама права, меня, скорее всего, объявят сошедшей с ума от горя и проснувшейся силы, и уничтожат.

Боясь выдать себя даже взглядом, я спрятала лицо, уткнувшись маме в плечо. Мама только крепче обняла меня в ответ.

— Что происходит, лорд Дартан? Почему ваши слуги смеют мешать нам прощаться с нашими погибшими? — холод в мамином голосе мог соперничать с морозами наших зим.

— Мы просто не знали, что и Белла здесь, и думали, что девочка пропала. — Дядя не посчитал нужным даже в обращении упоминать наши титулы.

— Принцесса Арабелла, ненаследный лорд Дартан, изъявила желание разделить ночь прощания со мной. — Напомнила лорду мама о том, что пока он никто, лишь признанный бастард королевской крови.

Лорд, без земли, которую он мог бы завещать сыну, и которая бы подтверждала его титул. Лицо дяди перекосило от злости, но он быстро нашёл, чем ответить.

— Есть ли смысл так цепляться за титул, если уже на рассвете она перестанет быть принцессой? Девочке нужно сразу привыкать к тому, что она теперь просто леди. — С притворной скорбью на лице и насмешкой во взгляде сказал лорд. — Кстати, вы сами уже думали о своей судьбе? Огласить свой выбор вы должны на рассвете, сразу после погребения.

— Я хотела бы остаться со своей семьёй. Пусть даже для прощания. — Не стала отвечать мама. — Или здесь присутствующие уже забыли о своих обязанностях при дворе?

Несколько человек от слов мамы дёрнулись, словно их ошпарили, и окинули королеву злым взглядом. Но спорить не осмелились. Память о том, как вспыхнули гвардейцы-клятвопреступники, была ещё слишком свежа. Разделить их судьбу никто не хотел, а клятвы, которые они же и давали, получая место при дворе, мало кто из них помнил, ведь большинство считало их просто устаревшей церемонией, данью традициям.

Только первый король из рода Сарнийских идиотом не был. И все эти церемонии были построены на магии крови. Да, той самой, последователей которой он сам же и уничтожал, опасаясь того, что однажды они вновь откроют дорогу порождениям Мрака. Мастеров этого тёмного искусства уже не осталось, а их заклинания, основанные на порабощении самой крови живого существа, продолжали служить победителям.

О наступившем рассвете нас с мамой известил слитный вой сигнальных рогов на крепостных башнях. Погребение короля и принца началось.

Закованным в доспехи строем в зал прощаний спустились гвардейцы. Те, кто клялся служить своему королю. Многие из них были не раз ранены в боях, когда вместе с моим отцом отбивали очередную волну тварей на стенах или уходили на зачистки гнездовий. Призыв клятвы им не навредил, значит, предателей среди них не было. И я ловила на себе и маме их сочувственные взгляды.

Гвардейцы разделились и разошлись по восемь человек к каждому постаменту. Верные воины встали по четыре человека с каждой стороны от постамента. Склонив головы в знак скорби, они одновременно ударили латными перчатками в нагрудные пластины доспехов, отдавая последний воинский салют павшим.

Заунывное эхо склепа многократно повторило этот звук. Словно давно почившие Сарнийские отдавали воинскую дань потомкам. Слитный хор из обители провожающих затянул древние песнопения, сопровождающие погребение королей.

На самом деле, ещё одна тайна первого короля, это было заклинание. Если падут стены, и некому будет защищать эти земли, то в час последнего боя потомок Сарнийских, сможет призвать всех своих предков. Именно поэтому на троне может быть только тот, кто в полной мере соответствует наследию первого короля. По крови, по дару и воинскому искусству.

Отсюда и требование, что наследником должен быть мужчина. Либо замужняя женщина его рода с проявленным даром, чтобы корона точно вернулась в мужские руки. Просто первому королю и в голову не пришло, что воином может быть и женщина.

Впрочем, и сейчас, кроме королевства элдаров или империи, как они сами себя называли, женщина, ставшая воином, была скорее исключением, чем правилом. Даже некромантки, хоть и проходили обязательное обучение, больше ценились как будущие матери одарённых. На войну их никто не отправлял. Даже горные кошки, что открыто носили клинки, применяли их только в крайнем случае, а вставали рядом со своими мужчинами, только в случае нападения на земли княжества.

Носилки с телами отца и брата подняли с постаментов и понесли в одну из погребальных галерей. Сначала своё место вечного упокоения обрёл брат. Мама молчала, только слёзы градом бежали по щекам и капали на грудь брата, когда мама укладывала его руки и вкладывала в них рукоять меча. После того, как резная панель с гербом нашего дома и именем моего брата навсегда закрыла его от живых, пришла пора прощаться с отцом.

Его усыпальницу уже почти закрыли, когда раздался голос матери.

— Стойте! — сделала она шаг вперёд и потребовала у стоявшего рядом гвардейца. — Кинжал.

Одним движением мама отсекла свои волосы, даже поранив кожу на голове. И положила длинные локоны, которые папа называл истинным богатством, отцу на грудь. Часть из них была испачкана в маминой крови.

— Зарок мертвецу, — в ужасе шептали придворные дамы.

Мама гордо вскинула голову и обвела взглядом тех, кто в суеверном ужасе её разглядывал.

— Всего лишь обещание любимому. — Ответила мама.

До конца церемонии никто так и не осмелился приблизиться к маме. Даже лорд Дартан держался в стороне и молчал. Так и стояли мы вместе с мамой среди жавшихся к стенам придворных.

— Моя королева, — подал маме руку обёрнутую плащом, чтобы не оскорбить касанием к коже, один из гвардейцев, нёсших носилки с телом отца.

Погребение закончилось.

Ровно через час распахнуться двери всегда закрытой часовни, где обычно происходили свадьбы Сарнийских, коронации и представление наследников. Сходящиеся острыми вершинами резные вершины и высокие витражные окна сегодня станут свидетелями отречения королевы, моей матери.

За тот час, что прошёл между двумя церемониями, маму не оставили одну не на секунду. Даже меня к ней не подпускали, и если бы я прошедшей ночью не прибежала бы к ней, сейчас у нас просто не было бы возможности поговорить.

Я вместе с дядей, его женой и сыном стояла на небольшом возвышении в конце зала часовни, рядом с тронами короля и королевы. Лорд Дартан и леди Ирлид вместе со своим сыном, пока ещё, встали у подножья ступеней, ведущих к тронам. Но по их одеждам было понятно, что сразу после отречения, последует и коронация.

Леди Ирлид уже присвоила себе бриллианты из парадного гарнитура королевы. Я еле сдерживала себя, чтобы не напасть на неё и не сорвать принадлежавшие моей семье украшения.

Двери часовни распахнулись, и вошла моя мама. В черном строгом платье, держащемся на одной пуговице под грудью. Под ним должно быть другое, нижнее платье. Но я вижу только глухую, с высоким, плотно зашнурованным воротником, рубашку тёмно-серого цвета.

Уходящая королева должна оставить здесь не только корону, горящую тысячами граней королевских бриллиантов, но и парадное одеяние, словно показывая этим, что она навсегда уходит в тень, оставляя свой титул и место другим.

Но кроме короны на маме сейчас только обручальное кольцо, которое забрать у неё никто не имеет права. Мама с идеально ровной спиной и безразличием на лице идёт мимо расступившихся придворных. Её всегда яркие голубые глаза, сейчас источают холод и презрение ко всем. Ко всей этой жалкой своре придворных прихлебателей.

Мама снимает корону со своей головы и опускает её на бархатную подушку, рядом с короной короля. Снять верхнее платье, хоть оно скромно и не украшено вообще, ей не позволяют. Два церемониймейстера буквально срывают платье с уже бывшей королевы. Отыгрываясь сейчас на беззащитной женщине за свой собственный страх перед тенью её мужа.

Но мама видимо предвидела это. Только уголок губ дернулся в понимающей усмешке. Будь на маме под чёрным верхним платьем обычная нательная рубаха, она бы не выдержала. Но мама надела уплотненную дорожную рубаху, папа однажды посмеялся, что у него почти такая. Он под доспехи поддевал.

От дверей подошли сёстры из обители помнящих и скорбящих. Лорд Дартан встретил их злобным взглядом, понимая, что избавиться от мамы будет нелегко, и его план с нападением мнимых разбойников летит к мраку.

Но его ждала церемония коронации. При всех зачитали, что у рода Сарнийских не осталось более мужчин, кроме лорда Дартана, а потому, по древнему закону, именно он становится новым королём. С оговоркой, что единственный ребёнок покойного короля Даррина, леди Арабелла Сарнийская, может сохранить фамилию и право проживать в королевском замке. Возможность пробуждения дара даже никто не предполагал.

Лорд Дартан и леди Ирлид встали так, что оба трона остались у них за спинами. Видимо собирались сразу и усесться на них, как только напялят на себя парадные короны Сарнийских. Они взяли короны и держали их над своими головами, пока один из церемониймейстеров зачитывал текст клятвы короля.

Лорд и леди произносили только слово «клянусь», после каждого обещания. Даже не потрудились выучить, подумала я с некоторой долей злорадства.

Леди Ирлид уже с нетерпением посматривала на ободок короны над своей головой. И стоило только отзвучать последнему «клянусь», даже не дожидаясь, когда глашатай объявит своё "да здравствует король и королева", она опустила корону на свою голову и тут же взвыла от дикой боли.

Этого никто не ожидал, но голова леди стала, словно покрываться льдом, и там где появлялся этот лёд, кожа тут же вздувалась пузырями ожогов. Лорд Дартан, который чуть промедлил, с нескрываемым страхом почти швырнул корону обратно на подушку. И наблюдал за тем, как по полу часовни катается его жена.

Корона, которую моя мама сняла несколько минут назад, слетела с головы леди и валялась около ступенек. Я спустилась и подобрала её. И ничуть не сомневаясь, надела на себя и в полной тишине, нарушаемой лишь затихающими стонами леди Ирлид, уселась на трон отца.

— Леди Арабелла, — подошёл к ступеням один из советников, — а вы раньше уже надевали корону своей матери?

— Да. — Кивнула я ему.

— А вы что-нибудь при этом говорили? — уточнял он.

— Нет. — Улыбаюсь я. — Говорила раньше, когда папа отвёл меня в какую-то комнату, где был только странный обруч с шипами, о которые я уколола руку. Папа попросил меня повторять за ним.

— Принцесса Арабелла, вы помните, что именно вы повторяли? — все уже поняли, что покойный король успел тайком короновать дочь, а я врала смело, зная, что уж папа бы меня не выдал, и я уверена, одобрил бы мои действия.

— Помню, конечно. — И я без запинки повторила слова королевской клятвы.

Словно подтверждая мои слова, корона на моей голове заискрилась, словно в каждой ее грани отражался яркий солнечный свет.

— Но по закону… — попытался возмутиться дядя.

— По закону, моя дочь Сарнийская, и если дар не пробудится в ней, он может проснуться в любом из её сыновей, о чём вы все здесь благополучно забыли. Как минимум до совершеннолетия принцессы Арабеллы никто не смеет называть себя королём. И только если у моей дочери не будет сыновей, или в них до их совершеннолетия не пробудится дар, занять место на троне сможет представитель младшей ветви рода Сарнийских. — Громко сказала мама.

— Ты… Ты знала… — побагровел от злости лорд Дартан. — И молчала?

— А почему я должна была об этом говорить? Я сейчас процитировала закон о престолонаследии. — Улыбнулась ему мама.

А дальше произошло то, чего никто не ожидал.

— Гонец от императора Аргаэта! — объявил вошедший элдар, затем развернул свиток и зачитал. — Мой повелитель выражает свои соболезнования и сожаления, что не смог лично проводить верного многовековому договору между нашими народами правителя. Так же он заверяет, что готов принять опеку над юной принцессой, если ближайшие по крови родственники отказались от этого бремени. Если же юная принцесса окажется слаба здоровьем, то императорский двор готов предоставить лучших лекарей империи и покои для проживания принцессы Арабеллы Сарнийской, возможно чуть более мягкий климат пойдёт ей на пользу.

Глава 5.

Этот момент я запомнила навсегда. Мгновение, в которое я объявила войну собственному дяде и впервые надела маску. Для всех вокруг я оставалась безвольной, наивной и прямо скажем глуповатой принцессой, возможной наследницей.

А истинное своё лицо и мысли я тщательно скрывала даже от собственного отражения в зеркале. Мне нужно было дожить до моего совершеннолетия, умудриться выйти замуж, а я уверена, что дядя костьми ляжет, но этого не допустит, и сохранить мой дар в тайне. Пока. Потом вся эта великосветская падаль получит по заслугам. Сейчас нужно затаиться, освоить оружейный бой, научиться управлять своим даром.

А потому я сидела на троне отца, с короной своей матери на голове, хоть она и была мне ещё велика и крутила головой, рассматривая отделку часовни. Правда, старалась больше запоминать не красоту стен, а лица придворных и дяди.

Лорду Дартану было плохо, он буквально побелел от злости и разочарования. Будь его воля, не бойся он последствий, гонца растерзали бы! Но гонец лишь передал слова своего хозяина, императора. А вот с ним лорд соперничать не собирался. Более того, одно письмо, и он должен судорожно придумывать, как сохранить в своих лапах хоть какую-то власть и надежду стать королём.

— Мы благодарны императору за проявленную им заботу о единственном оставшемся в живых ребёнке моего брата, принцессе Арабелле. И заверяем, что сделаем всё возможное, чтобы девочка оправилась от пережитого горя. — Спасал своё положение дядя. — И конечно, не только закон велит мне принять бремя опеки над юной принцессой и регентства, но и кровные узы с погибшим братом. Я сам никогда не интересовался наследованием, так как не было никаких предпосылок полагать, что старшая ветвь Сарнийских так трагично прервётся. Да и лорды, я думаю, в растерянности от произошедшего. Поэтому упустили из виду некоторые моменты, что и привело в итоге к, скажем так, преждевременной коронации.

Главы нескольких родов королевства согласно закивали, словно подтверждали, что да, всего лишь досадная оплошность. Но я запомнила фразу дяди про преждевременную коронацию. То есть, немного поспешили, но итог ожидается тот же самый.

— И я надеюсь, — продолжал разливаться южной теплолюбивой птахой дядя, — что император отнесётся с пониманием к тому, что принцессе легче будет перенести потерю в родных стенах и среди знакомых лиц. Я же, как опекун и регент, приложу все усилия, чтобы она ни в чём не нуждалась и получила достойное воспитание. К тому же, всем известно, что принцесса очень активный и здоровый ребёнок. Так что забота лекарей императора излишня.

— А тёте не надо помочь? — воспользовалась я тем, что отношение ко мне при дворе как к ребёнку только что сделали официальной политикой. — А то она всё на полу…

Лица многих присутствующих скривились, дядя же напротив, как будто закаменел. Его лицо застыло, губы плотно сжались. Как же! Он тут так старался рассказать как готов заботиться о племяннице — сироте, и при этом так неосмотрительно забыл о тихо скулящей от боли супруге.

— Лекари! — рявкнул он, и мнущиеся у порога, но не решающиеся подойти и помешать церемонии, целители, наконец-то получили возможность оказать помощь леди Ирлид.

Когда мимо меня, всё ещё сидящей на троне, пронесли носилки с леди, я поразилась тому, какую рану она получила, просто одев корону, не имея на это право. И в то же время, именно сейчас, пришло понимание, что путь, который я сама себе выбрала, лёгким не будет и случиться может абсолютно всё.

Могла ли предполагать леди Ирлид, ещё хотя бы полчаса назад, что для неё желание быть королевой закончится изуродованным лицом? И вряд-ли это пройдёт бесследно. Даже я в своём детском возрасте знала, что раны, нанесённые магией, вообще почти не лечатся. А самое страшное, что пришло понимание, что без жертв на этом пути не обойдётся.

Гонец остался ждать официального ответа императору. Моя мама, присев в глубоком церемониальном поклоне на прощание, отправилась в окружении сестёр помнящих в обитель.

— Моя принцесса! — подчеркнула она, что теперь она только моя подданная, перед тем, как скрыться в портале.

Взгляд лорда Дартана, направленный в спину уходящей королевы и который я случайно перехватила, был полон яда, как он только сдерживался ещё.

Уже вечером стало ясно, что хоть леди Ирлид и останется жива, но появляться при дворе более не сможет. Вердикт лекарей звучал ужасно. Кожа на голове, там, где раньше были густые, чёрные волосы, обгорела, и местами проглядывали кости черепа. Большая часть лица была изуродована ожогом и леди лишилась одного глаза. Уже вечером её отправили в обитель к исцеляющим, потому что ей нужны были постоянный уход и обезболивающие заклинания.

Однако, она была жива, а значит лорд не смог бы жениться повторно. К тому же, именно леди принесла в их семью земли и замок, за счёт которых жил лорд Дартан. В случае её смерти или признания брака недействительным, так как она теперь до последнего вздоха будет жить в полусне, земли, как её приданное вернутся её семье. Ведь дочерей, которые могли бы наследовать материнскую долю, как например я за своей мамой, в семье лорда не было.

Так что лорд будет выворачиваться из кожи вон, но продлевать жизнь леди Ирлид как минимум до моего совершеннолетия. Но это лишало его возможности получить ещё одного законного наследника. А у его сына дар толком не пробудился. Как и у отца, у Гардена лишь вырывались небольшие искры.

Ни лорд, ни его сын не могли даже открыть замки в кабинете отца, где почти всё завязывалось на сочетание крови и магии. К сожалению, в законе ничего не говорилось об обязательности пробуждения дара у мужчин, чем и пытался воспользоваться теперь уже регент. Регент и мой опекун.

Только это было совсем ни тем, чего желал дядя, подстраивая гибель моих отца и брата! Сейчас, когда я замерла у того самого слухового отверстия, благодаря которому узнала о роли дяди в том горе, что пришло в нашу семью, я прекрасно слышала и видела, как он вымещал свою злобу на мебели и даже стенах. Подставка для ног и даже тяжёлое кресло валялись обломками у стены, в которую их швырнул лорд Дартан, сыплющий проклятиями в адрес моего отца, матери и императора.

Ведь теперь он не мог убить бывшую королеву, не мог начать готовить моё убийство, распуская слухи о моём слабом здоровье. Иначе император тут же заберёт меня ко двору, выдаст замуж за кого следует, и как минимум до совершеннолетия моих сыновей, он может и не мечтать даже о месте регента. Потому что наместником этих земель император явно поставит своего человека. Видела я, и как дядя отдал приказ тщательно за мной следить. Он хотел узнать, с кем я дружу, к кому привязана, на кого рассчитываю.

— Она всего лишь ребёнок, глупая девчонка! — повторял он престарелой служанке, которую моя мать уже грозилась отослать от замка за склочный нрав и рукоприкладство. Старая Марти часто позволяла себе оттаскать за косы младших служанок или нахлестать по щекам служкам. — Она сама себя выдаст. Да даже просто и не догадается скрывать!

Следующие несколько месяцев были для меня тяжёлыми. Старуха Марти всё время была рядом, старалась сунуть свой нос в мои вещи, присутствовать при каждом моём разговоре. Приходилось капризничать и закатывать истерики, крича, что я принцесса и мне не нравится Марти, потому что она старая, страшная и плохо пахнет.

Были у меня и учителя. Я учила этикет и танцы, были занятия по верховой езде, словесности… Но ничего и близко похожего на экономику или управление государством в моём обучении не было. Даже история шла по моему желанию. То есть хотела, читала, хотела, нет.

Помня о словах дяди, я не заводила питомцев и старалась со всеми держаться на расстоянии. И так несколько слуг стали жертвами различных неприятных случайностей. Причём именно те слуги, что открыто были добры ко мне. После этого я старалась избежать подобного. Не улыбалась, не разговаривала, ни как не выделяла никого и не показывала хорошего отношения. Очень скоро я приобрела репутацию высокомерной и капризной девчонки.

Но со временем контроль за мной снизили. Опекун даже заменил старую Марти на Хеллу. И заодно выдал мне в руки козырь, который я тщательно берегла.

Тогда пришло первое из десятков приглашений провести очередные праздники при дворе императора. Дядя тогда даже растерялся. А я, укрепляя мнение о себе, как о глупенькой и недалекой, соскочила со стула и подпрыгивала, хлопая в ладоши.

— Конечно, конечно, конечно! — верещала я, изображая восторг. — У меня будут красивые платья, красивая причёска, красивая комната и красивые служанки! А на завтрак будут пироженные! Наверняка! И не одно! А не эта ваша гадкая молочная каша! Да ещё и с противным маслом!

О том, что я не люблю кашу, я говорила уже не впервые, и именно поэтому на завтрак подавали именно её. Откуда бы дяде знать, что овсяную и рисовую кашу, сваренную на молоке и с топлёным маслом, я могла есть десять раз в день и за обе щёки? А вот повар знал. И видимо догадывался о моём актёрстве. Потому что каша была всегда неизменно вкусной и именно как я люблю, едва-едва подслащённая.

А вот дядя тогда задумался. Вела я себя ровно как и должна вести себя избалованная девчонка, учиться не хотела, заявляя, что этикет это скучно, и капризничала. Только начни я гостить у соседей, не ровен час вернусь с женихом или не вернусь вовсе. Тогда и случился мой первый разговор с дядей в его кабинете.

От количества позолоты и бархата хотелось скривиться. Кабинет отца всегда был строгим, на столе были письма, бумаги, счета… У дяди стоял поднос с бутылкой вина и лёгкими закусками.

— Арабелла, позволь мне поговорить с тобой не как с моей маленькой племянницей, а как со взрослой и серьёзной девушкой! — начал дядя, а я вытянулась струной, показывая, что да, я именно взрослая и серьёзная.

Лорд Дартан даже не смог скрыть презрительной усмешки, настолько предсказуемо это было. Скажи малявке, что она взрослая и можешь спокойно ей вертеть.

— Я вас слушаю дядя. — Ответила я, поджав губы, чтоб уж точно выглядеть взрослой.

— Императорский дворец, не то место, куда я мог бы тебя отпустить со спокойной душой. — Вещал дядя, расписывая мне опасности пребывания в гостях у императора.