Ледяная принцесса

Ледяная принцесса

Глава 1.

Стылый камень фамильной усыпальницы королей Сарнии обжигал холодом босые ноги. Я прижалась всем телом к отполированной с внутренней стороны мраморной плите, прислушиваясь и внимательно всматриваясь в кольцо своей матери, которое носила на мизинце.

Тонкий серебряный ободок с капелькой-кабошоном лунного камня. Если туман внутри камня отливал синим, то значит, где-то рядом были живые, если серым, значит, кругом все мертвы. Такие камни были у многих девушек и женщин в нашем королевстве, где именно женщинам приходилось обходить места сражений с ледяными тварями в поисках ещё живых стражей.

Я же использовала его, чтобы не попасться, возвращаясь во дворец. Камень в кольце оставался серым, значит, никого кроме предков Сарнийских в королевском склепе не было. Я положила руку на голову геральдического грифона. Часть фигуры бесшумно утонула в камне, открывая узкий проход сбоку от усыпальницы одной из моих далёких прабабок.

Стоило мне выскользнуть в тёмную галерею, едва освещённую чадящими факелами, как за моей спиной провернулась часть резной плиты, закрывающей захоронение. Не зная, как открыть проход, никогда его не найдёшь. Плита за моей спиной казалась монолитной. Мне пришлось проскользнуть в соседнюю галерею, в самом тёмном углу которой было одно из первых захоронений этого склепа. Даже высеченное на камне имя почти стёрлось.

Но я его знаю и помню. Валис Первый Сарнийский. Выстоявший король, как называли его в легендах. Легкий укол об острый клюв стерегущего вечный покой хозяина грифона, и вот я уже в потайном коридоре, что приведёт меня в замок. Точнее в замковую библиотеку. Тут я оставляю сапоги и стягиваю с себя плотный кожаный костюм для езды на грифоне, натягиваю домашнее платье и мягкие высокие домашние туфли хэдэбю.

Замерзшие ноги приятно окунулись в мягкость меха теплых и мягких туфель. Бархатный тяжелый халат, несу в руках, его я смогу надеть только перед самым выходом из потайного хода. Узкие коридоры внутри замковых стен сплетаются, словно змеи из южных земель. Почти в любую комнату замка можно попасть этими тайными переходами. Но мне нужна библиотека. Всё. Камень оберёга начинает нагреваться, значит, меня начали искать. Но я успела.

Искра родового дара и я проскальзываю в щель рядом с камином. Кольцо с гербом Сарнийских снова оказывается на моём пальце, гася любые проявления дара, я снова лишь носительница крови, дочь погибшего последнего короля, лишённая права на трон принцесса Арабелла Сарнийская, живущая под опекой объявившего себя королём брата моего отца Дартана Седьмого.

Я едва успеваю усесться в кресло и закутаться в меховое одеяло, когда в библиотеку врывается толпа во главе с самим Дартаном и его сыном, Гарденом.

— Что такое? Ой, а сколько времени? — делаю вид, что только что проснулась.

— Что вы здесь делаете, Ваше высочество? И почему посреди ночи вы не в своей постели, как и полагается достойной девице из знатной семьи? — надменно цедит дядя.

— Простите, дядя. Хотела почитать и задремала, — оправдывалась я, привычно опустив взгляд в пол.

— Не удивительно. — Смеётся Гарден, поднимая за угол обложки первый том начальной истории. — Ты бы взяла что-нибудь попроще, что тебе подходит. Сказки, например. Хотя ты уже подросла, можешь одолжить у придворных дам какой-нибудь роман.

— Арабелла, эти книги не предназначены для развлечения глупых девиц. — В голосе дяди звучит вечное недовольство мной и фактом моего существования. — Учёные мужи тщательно сохраняли те знания, что дошли до нас, драгоценный оклад этих книг показывает ценность этих знаний. Он не для того, чтобы малолетняя девчонка вцеплялась в понравившуюся обложку, как сорока. Чтобы ты запомнила, что чем дороже обложка, тем ценнее книга, через три дня перескажешь мне всю книгу. И пока не сможешь пересказать, тебе запрещено покидать свои покои.

— Да, дядя. — Забираю книгу у кузена и тороплюсь в свою комнату.

Переходы и галереи становятся всё строже и скромнее в отделке, пока последняя не исчезает совсем. Мои покои с того дня как отца и брата похоронили, а мама ушла в храм служительниц, располагаются здесь, в хозяйственном крыле, в башне над кухней, и я, возвращаясь в свои покои, частенько останавливаюсь, пропуская спешащих с тяжёлыми подносами слуг.

Никто из них не благодарит и не приветствует дочь покойного короля. Потому что малейшее проявление участия ко мне и моей судьбе мгновенно карается. Не в открытую, нет. Просто происходят разные неприятные случайности. У меня даже своей лошади нет, потому что иначе, если я только привяжусь к животному, оно или сломает ногу, или неожиданно взбесится, или съест что-нибудь не то и отравится.

Дверь в мои комнаты едва прикрыта. Общая комната, она же комната для занятий, купальня и спальня, совмещённая с гардеробной и спальней для прислуги.

— Хелла, — зову я единственного близкого мне человека, но вместо ответа слышу только приглушённый плач из спальни. — Хелла… Вечные льды, что произошло?

Платье на моей компаньонке и служанке в одном лице разорвано, она пытается стянуть края лифа, а я замечаю горящий красным отпечаток чьей-то крупной ладони на её щеке.

— Принц Гарден… — шепчет она.

— Что он сделал? — чувствую, как ледяная буря поднимается внутри, прорывая сдерживающие оковы артефакта.

— Ударил, когда я не смогла ответить, где вы. И предположил, что вы возможно у любовника, а я передаю вам записки о свиданиях, а потом прячу их. Как он сказал, наверняка за корсажем или под юбкой, под лентой чулок. И проверил. — Хелла разрыдалась. — Лорд Дартан не позволил ему задрать мне при всех юбку, но платье… Порвал. И я… При всех…

— Тише, тише, Хелла. Ну, какой лорд Дартан. Услышат, и беды нам не миновать. — Обняла я плачущую девушку, мысленно принимая тяжёлое для меня решение. — Платье не беда. Возьмешь любое моё. Но нам придётся расстаться.

— Что? Нет, моя принцесса! За что? — распахивает она сверкающие от слёз глаза.

— Потому что кузен проявляет к тебе настойчивый и нездоровый интерес. А я не смогу тебя защитить, понимаешь? Я не могу допустить, чтобы тебе причинили зло. — Объясняю ей свое решение.

— Нет! Я не уйду, хоть гоните меня, а не уйду! — решительно вытирает она слёзы. — Ничего он мне такого не сделает, чтобы я не выжила! Служанки говорят, что там немножко совсем надо перетерпеть. А замуж меня и так не возьмут. Пойду я умоюсь и переоденусь, и за ужином вам схожу. А это что за книга?

Я поднимаю с пола том истории, который принесла с собой.

— Моё наказание, через три дня нужно пересказать дяде. — Объясняю ей. — Ничего страшного, я хорошо знаю историю.

Пока Хелла приводила себя в порядок и пошла на кухню, я вышла на балкон. Узкий выступ с невысокими перилами, где едва помещалась я одна. Историю я действительно знала очень хорошо, также как и географию, экономику, даже труды по архитектуре и военному делу были мной разобраны досконально. Так что пересказа первого тома я не боялась. А вот нападение на Хеллу меня насторожило.

Чуть в стороне, несколько всадников с шумом, криками и смехом направились к хозяйственным воротам. Кузен и его дружки направились в город, развлекаться. Воровато оглядевшись по сторонам, я вдохнула полной грудью колючий от мороза воздух, и незаметно стянула с пальца кольцо, блокирующее мой дар.

Снежные вихри тут же сорвались с моих ладоней, словно только этого и ждали. Вьюжными гончими они настигли кавалькаду и промчались сквозь всадников, стаскивая их с сёдел. Только вот кузену не повезло, он очень неудачно упал на промёрзшую и покрытую панцирем льда землю, так неудачно, что его крики были слышны даже внутри замковых стен. Теперь ему точно не до Хеллы.

Я вернулась в комнату и уселась перед камином. Взгляд сам собой упёрся в небольшой портрет, миниатюру, законченную буквально за несколько дней до гибели отца и брата. Здесь мы ещё все вместе.

Наш мир до сих пор искупает злодеяния ордена "открывающих пути", как они себя называли, постоянно выплачивает кровавую дань. Изначально, королевств было двадцать. За их границами располагались ничейные земли, бросовые. Условия там были суровые и для жизни почти непригодные. Но находились те, кто жил и там. Наше, Сарнийское королевство, это самый край тех земель. Сейчас. А раньше, это были центральные земли.

Мои предки пришли сюда с волной уцелевших, они жили среди тех, кто готов был переносить суровый характер этих земель, но быть самому себе хозяином.

Орден, сбившийся из магов отшельников, изгнанных из других королевств, или не пожелавших терпеть правила и законы, которые их ограничивали, воздвиг свою цитадель глубоко на Севере. Что-то неладное почувствовали слишком поздно. Люди стали пропадать целыми поселениями. Отряды стражи перестали возвращаться из дозоров.

Маги ордена в своих изысканиях открыли секрет силы крови. Понимание, что кровь живого существа сама по себе сильнейший магический элемент, толкнуло их на неведомый по своей чудовищности опыт. Магистры ордена переступили границу смерти, найдя способ переносить свой дух и своё сознание в новое тело. Но и это их не остановило.

Даже лютые морозы не смогли заставить алтари ордена остыть, столько человеческой крови на них пролилось, целые гекатомбы жертв… Чудом выжившие в ужасе рассказывали об увиденном. Чего хотели добиться эти маги, неизвестно по сей день, но результат превзошёл все самые кошмарные ожидания.

Они призвали в наш мир Хаос, связали наш мир единой пуповиной с Изначальным Мраком, откуда в наш мир хлынули порождения Тьмы. Пропитанные магией смерти, чуждой нашему миру, чудовища не знали преград на своём пути. Девять королевств перестали существовать в считанные дни! Те, кто смог выжить в том ужасе сбились в кучу, огромную стаю, движимую только одной целью, вырваться из когтей мучительной смерти.

Но их встретили копьями и дождём стрел со стен. Ни одно королевство не желало принимать беженцев.

Тогда, мой предок, Валис, совершил нечто невообразимое. Он заключил договор на крови с разумными порождениями Мрака, с теми, кого с нами, людьми, роднила жизнь. С теми, кто мог чувствовать, кто защищал своё потомство, и кто желал мира и покоя.

Валис предложил им место, которое могло стать их новой родиной, их собственное королевство. Он и идущий во главе беженцев Мрака демон обменялись кровью. Человеческая алая кровь смешалась с чёрной кровью демонов. Именно поэтому Сарнийские могут подчинять себе грифонов.

Те, кто называл себя элдарами, обратились против открывшейся бездны. Им и людям Ничейных земель нечего было терять. В истории пишут, что в последний день битвы, воины стояли по колено в грязи. Жуткое уточнение. В наших местах земля, как камень, промёрзла далеко вглубь. И чтобы была грязь…

Даже страшно представить, сколько тогда погибло. Но прорыв был остановлен. И спорить с победителями никто не осмелился. Так родились ещё два королевства. Валис Выстоявший основал королевство, которое назвал именем своего рода, правитель элдаров и вовсе не мудрил, а назвал своё королевство Чёрным.

Сарнийское королевство стало тринадцатым, но чаще нас называли первым. Потому что мы первые от границы с проклятыми землями. И новую опасность тоже встретили первыми.

Прорыв Мрака в наш мир не прошёл бесследно. Искры магии смерти вновь и вновь порождали тварей неведомых ранее. Их гнал вперёд вечный голод. Потомки элдаров обладали редкой магией, которую у нас стали звать некромантией. Фактически, некроманты стали главной надеждой и военной силой в войне с тварями. Нам, стихийникам, обладающим изначальной магией этого мира, приходилось в разы сложнее.

Но и мы справлялись. Мои предки построили семь стен, разделяющие Мёртвые земли, как теперь зовут те места, и королевства, и на них несут бессменный дозор стражи. В помощь им бриллианты, что стали находить в наших землях, они превращали стены в раскалённые ловушки для существ, которых мы звали ледяными зверьми или тварями.

Но иногда, эти существа, в которых смешалась магия смерти и стихийная магия, прорывались сквозь стены. И тогда, жертвы были неминуемы. Так случилось и в тот раз, когда отец и брат объезжали стены.

Мой отец всегда говорил, наше королевство перестанет существовать не тогда, когда последний Сарнийский закроет глаза, а когда падёт последняя стена и не будет никого, кто удержал бы знамя стражи на стенах.

Почему о том прорыве никто не предупредил, почему рядом с отцом и братом не оказалось готовых помочь стражей, доподлинно неизвестно. Но обратно в замок вернулись закрытые окровавленными знамёнами с гербом нашего дома телеги.

Я помню, что в тот момент словно воздух заледенел. Мама не шла, а скользила, опираясь на стену и не отводя взгляда от тех телег. Я помню, как она опустилась на колени, прижимая к губам свесившуюся из-под знамени руку отца. Кажется, мама тогда поняла больше, чем маленькая я.

Потому что с колен встала фурия, воспользовавшаяся своим правом королевы и призвавшая проклятье ледяного огня на головы тех, кто клялся в верности королевской крови, и отступил, обрекая тем самым отца и брата на верную смерть. Почти весь отряд дворцовой гвардии, что сопровождал короля и принца вспыхнул сине-голубым пламенем. Та картина ещё долго не давала мне спать. А маму навсегда прозвали Анной Кровавой.

А ещё я помню улыбку брата отца и довольный блеск в глазах его жены. По закону, наследовать трон мог только мужчина рода Сарнийских или женщина, достигшая совершеннолетия, обязательно вступившая в брак и с пробудившимся даром. Даром, который на протяжении многих сотен лет пробуждался у женщин нашей семьи всего несколько раз!

А единственным мужчиной в нашем роду остался брат отца, бастард, в котором дар так и не проснулся. И который ждал моего совершеннолетия, как ледяная тварь, ждёт, когда погаснет бриллиант на стене. Потому что если в день моего совершеннолетия у меня не будет мужа, и я не продемонстрирую владения фамильным даром, он сможет назвать себя законным королём и присвоить себе корону Сарнийских по праву.

Глава 2.

Мало кто знает о том, что королевский замок имеет двойные стены, внутри которых прячутся многочисленные и запутанные ходы. Точнее, сейчас об этом знаю только я.

Карта ходов хранилась в потайном кабинете отца. Король получал эти знания от своего отца и передавал своему наследнику. Но я с детства была верным хвостиком отца и брата, и отделаться от меня не было никакой возможности. Даже на ту злополучную охоту я не попала, только потому, что заболела.

Брат всё время смеялся, что если он вдруг чего забудет во время правления, то я ему буду подсказывать. И я в это верила и старалась изо всех сил. Поэтому уже вскоре мне карта была не нужна, я и посреди ночи могла пройти по всем тайным ходам, не задев ни одной ловушки.

Чтобы я не видела истерзанных тварями отца и брата, меня отправили в комнату. Но я, всё ещё под впечатлением от увиденного наказания за клятвопреступление, сбежала в тайные ходы. Я хотела видеть всё. Как будут омывать раны погибших, я хотела запомнить и отомстить.

Проходя мимо одного из многочисленных слуховых отверстий, я услышала разговор дяди и его жены.

— Почему ко мне по-прежнему обращаются "леди Ирлид"? — возмущалась жена дяди. — Неужели непонятно, кто здесь теперь королева?

— Королева здесь пока Анна, если ты не поняла этого, когда она проявила клятву верности. — Ответил дядя, развалившись на кресле.

— Она не может быть королевой без короля! А единственный мужчина в роду Сарнийских это ты! Значит, и королева теперь я. А Анна может отправляться вслед за своим муженьком! Почему бриллианты Сарнийских ещё у неё? — требовала она.

— Заткнись, дура! Не приведи Мрак, кто услышит… Анна со своей расправой сыграла мне на руку. Столько болтливых ртов закрыла сразу. Никто теперь не проболтается. — Дядя довольно ухмыльнулся, не зная, что свидетель у его откровений уже есть. — Тупые солдафоны, поверили, что раз я тоже Сарнийский, хоть и бастард, то и клятву они могут нарушить без вреда для себя. А ты не уподобляйся базарной клуше! Всё должно быть законно! Потерять трон из-за бабьей дури, я не собираюсь. Сначала погребение короля и его отпрыска. Потом отречение Анны, ведь короля-то нет, а на троне может сидеть только Сарнийский, либо замужняя Сарнийская с проявленным даром. А там и сдохнет. По дороге, или в трактире, где остановится ночевать. Разбойники решат ограбить бывшую королеву. А через год-другой от болезни скончается и уже ненаследная принцесса. Она вообще очень болезненный ребёнок.

Я в ужасе отшатнулась от стены, за которой озвучили приговор мне и моей матери. Знала я теперь и кому мстить за смерть отца и брата. Забившись в глухую нишу среди переплетений тайных коридоров, я разрыдалась. От страха, от боли, от осознания, что сильного папы и доброго брата больше нет. И заступиться за нас с мамой некому. Никто в этом замке не подаст свой голос в нашу защиту. Никто. Даже понимая, что происходит, все будут только наблюдать со стороны, как дядя нас убивает, чтобы наверняка никто не стоял между ним и троном.

Вокруг резко похолодало или мне так показалось из-за резко сжавшегося в груди сердца. Воздух зазвенел сотнями льдинок, заискрился. Грудь наполнилась запахом мороза. Кожу закололо, словно я вышла на мороз. Стало так больно, как будто я мгновенно промерзла. Боль выгнула мой позвоночник и заставила закричать.

Но вместо крика изо рта и из раскрытых ладоней вырвался настоящий снежный буран, мгновенно засыпавший коридоры на сколько хватало глаз снегом и украсив стены пушистой бахромой инея. Стоя на коленях между стен замка, упираясь руками в пол, чтобы не упасть, я понимала две вещи. У меня пробудился наследный дар Сарнийских и моё детство закончилось.

Как позже выяснилось, промерзло тогда пол замка. Но все списали это на гибель короля. Мол, так сработала защитная магия замка. Но в тот момент, я этого не знала.

Я встала и пошла в кабинет отца. Точнее, в его потайную часть. Сначала опираясь на стену и шатаясь, потом всё увереннее, словно покинувшие меня силы постепенно возвращались.

Шла я за печатью. Именно она открывала комнату короля в сокровищнице. Минуя стопки слитков золота и просто огромные сундуки чеканных монет, я торопилась в самый тёмный угол. Туда, где после россыпей драгоценных камней и рядов парадных доспехов королей прошлого, лежали сваленные в кучу поломанные магические посохи, мечи Сарнийских и древние знамёна.

Открыть эту комнату можно было только кровью, даром и печатью, той самой, чей оттиск стоял на договоре с правителем элдаров.

Простой камень стен, никаких украшений, только каменный постамент с простым железным обручем с тринадцатью зубцами. Вот она — настоящая корона Сарнийских. Я опустилась на колени, положила руку на центральный зубчик короны, позволяя острому выступу проткнуть кожу. Кровь из раны заливала древнюю корону, тонкие морозные нити дара сами оплетали изначальный артефакт нашей семьи, единственный уцелевший знак отличия магистров магии крови.

Я четко произносила слова клятвы, звучавшей когда-то над полем последней битвы. На языке, который звучал сейчас только в магических клятвах да в ритуалах, в большинстве своём запрещённых. Когда-то я так переживала, что брат запнётся или забудет хоть слово, что выучила эту клятву, наверное, лучше своего имени.

Я клялась, что моя кровь и мой дар будут служить этой суровой земле и людям на ней живущим, что моя жизнь станет щитом для живых, что мой дар станет разящим мечом. Что даже при угрозе смерти я останусь стоять между порождениями ночи и живыми.

С последним словом воздух зазвенел, задрожал от тысяч льдинок несущихся ко мне. Каждая из них находила свое место, пока я не оказалась полностью закованной в ледяной доспех. Знак того, что клятва принята и с этого момента я приняла обязанность своего рода по защите этих земель.

Встав с колен, едва доспехи из призрачного льда исчезли, я со всех ног побежала к единственному оставшемуся для меня родному человеку, к маме. Меня уже искали по всему замку, но мне было все равно. Я торопилась в прощальную залу фамильного склепа, где моя мама оставалась наедине с отцом и братом.

Ее взгляд на меня был пустым и безжизненным. И даже то, что я ей рассказала о предательстве брата отца и о готовящемся нападении на неё, маму не взволновало. Но стоило мне ей рассказать о том, что дядя не сможет сесть на трон отца и о проснувшемся даре, как мама вздрогнула, тревога и страх отразились в её глазах.

— Прости меня, Даррин, — прошептала она, обращаясь к отцу. — Я не сберегла нашу дочь.

Глава 3.

Насмешка судьбы, злая ирония рока, но будущее рода Сарнийских решали уже почти лишённая прав королева, только что ставшая вдовой, и маленькая девочка, последний побег законной ветви рода.

— Ты никому не должна говорить о том, что у тебя пробудился дар, слышишь? Кем бы ни был тот, кто будет рядом, как бы не помогал и не защищал тебя. — Сжимала мои ладошки мама. — До твоего совершеннолетия ни у кого и мысли возникнуть не должно о подобном.

— Почему? — не понимала я. — Ведь я тогда смогу стать наследницей папы. И никто не сможет…

— Смогут. Ещё как смогут. Твои отец и брат владели даром в полной мере. И… — мама прикрыла глаза, удерживая слёзы. — Получить власть и защитить саму себя, ты сможешь только когда взойдёшь на престол, после твоего совершеннолетия. Стать королевой ты сможешь только в двадцать пять лет, при пробудившемся даре и наличии супруга. Таков закон Сарнии. До этого времени твоим опекуном будет этот убийца. Проявившийся дар у женщины в роду Сарнийских большая редкость, и он вряд-ли будет этого опасаться. Но если у него закрадётся хотя бы подозрение… Наши дни сочтены.

— А если я всем расскажу…

— И кто тебе поверит? — удержала меня мама. — Кто подтвердит твои слова? Брат твоего отца лорд с незапятнанной репутацией. А ты всего лишь ребёнок, потерявший отца и брата. Выкрутят так, словно ты просто не поняла о чём речь или вовсе придумала. У меня, как у вдовы короля, два пути, выйти замуж, как только я сниму корону, которую на меня надел твой отец. Или обитель. Назвать мужем кого-либо, кроме твоего отца я не смогу, даже если мне будет грозить смерть. Остаётся обитель. Я выберу обитель помнящих и скорбящих. Попасть к ним можно только порталом, они оберегают знания, и посторонних там нет. Значит и убийца ко мне не подберётся под видом нуждающегося в лечении, раненного или нищего. К тому же, это единственная обитель, где разрешены визиты родственников. Так что за меня не переживай. Ты уже меня спасла, моя умная и отважная дочь.

— Я должна буду прятаться и молчать, пока убийца моих папы и брата будет мнить себя королём? — во мне просыпалась ненависть и желание отомстить.

Дар, что совсем недавно пробудился, с готовностью откликнулся и засверкал снежинками на ладонях.

— Пока у тебя нет сил и некому прикрыть твою спину, да! — жёстко сказала мама. — Хочешь, чтобы тебя объявили не контролирующим свою силу магом? Убьют тебя, и Дартан добьётся своего! А уж по какой причине твоя смерть станет законной, никому не интересно. Обезумела от силы и напала на брата отца и своего опекуна? Дартан и этому будет рад. Ещё и со скорбью на лице будет наблюдать, как тебе, скованной артефактами против магов, будут при всех рубить голову!

— Но ведь меня могут проверить на артефакте, — вспомнила я, с каким восторгом наблюдала, как брат кладёт руку на хрустальный шар, в котором тут же словно поселился маленький снежный вихрь. — И всё равно все узнают правду.

— Не узнают. — Мама сняла со своего мизинца кольцо-печатку с гербом Сарнийских и протянула мне. — Очень давно, одна из моих прабабок, желая усилить почти погибший род, вышла замуж за бастарда лорда магии смерти, как зовут себя некроманты. Он согласился принять фамилию жены, а заодно и титул. Вскоре после рождения законного наследника он умер.

— Тоже был слаб здоровьем? — вспомнила я слова дяди.

— Скорее, страдал непереносимостью к ядам. — Скривилась мама.

— Но лордов смерти нельзя отравить! На них не действует ни один яд. Это все знают. — Возразила я.

— Ни один. Кроме "вечного сна". — Поправила меня мама.

Этот яд был известен, но рецепт его изготовления был уничтожен, а главное, составляющие! Почти все было невозможно достать. Раньше, когда эхо войны с изначальным Мраком было гораздо сильнее, их ещё можно было найти, а сейчас и смысла нет искать.

— К сожалению, он оказался слишком честолюбив и жаден до власти. И положение консорта его не устраивало. — Продолжила мама. — Поэтому он ждал, когда родится наследник, чтобы избавиться от жены. Держи. Это кольцо всегда подскажет тебе, есть ли кто рядом. И не вызовет подозрений. В нашем королевстве такие носят почти все. А если провернуть рисунок снизу, то откроется потайное отделение под камнем. Там яда на двух некромантов. Может и к лучшему, ближе к совершеннолетию можешь поступить также, как та моя прабабка.

— Выйти замуж за некроманта, родить наследника и отравить мужа? — с сомнением уточнила я у мамы план действий.