Хозяин башни. Часть 1

– Теперь все за дело. Нельзя терять ни минуты! Этой ночью спать не придётся. Лейв! – Олли взглянул на стройного финна, задумчиво поглаживая свою бороду, – возьми трёх своих людей. Надо разведать территорию. Ты всегда отличался особой ловкостью, должен справиться с этим делом лучше прочих. Порядчиков надо ожидать с юга. Они уверены в том, что никто не окажет им сопротивления и не станут скрываться и пойдут по тракту. Вы же должны не выдать себя. Всё ясно? Как только увидите их – сразу ко мне.

Лейв кивнул и поспешил покинуть площадь вслед остальным старейшинам. На площади остались Олли и Ронстейн.

Ронстейн подошёл к Олли, который был на пол головы ниже товарища.

– Почему ты поставил Божана выше меня? – в раскатистом голосе мужчины сквозило явное недовольство. – Ты не доверяешь мне?

– Потому что ты, друг мой, слишком резок, – Олли нахмурился. Он прекрасно знал вспыльчивость своего друга. – Божан же сумеет сплотить вокруг себя людей. Я опасаюсь, что ты можешь перегнуть палку.

Ронстейн впился глазами в Олли, но ничего, не сказав, резко развернулся и размашистым шагом покинул площадь. Глава Совета покачал головой, глядя вслед уходящему и перевёл взгляд наверх. Над Своельгой повисла черная туча. Ветер лохматил волосы Олли. На лицо старейшины упали первые капли дождя.

– Всеотец! – крикнул он в высь. – Где ты? Самое время тебе показаться нам. В этих землях был рождён твой потерянный сын. Яви же нам свою милость, – прошептал Олли, опустив глаза вниз и сжав кулаки.

Сотни лет назад он, яростный викинг, истекающий кровью, сжимающий в руках меч, которым только что сразил врага, но пропустивший удар в спину, оказался в Миитланде. Он ждал валькирий, что доставят его в огромные чертоги Одина, где он станет пировать с Богом всех Богов. Но Олли очутился в странном месте, где его встретил бородатый коротышка, который что-то писал на пергаменте, а после его под руки, сопротивляющегося, увели какие-то высокие люди и объяснили, где он находится. Миитланд! Олли требовал отвести его к Одину, на что ваны, которыми оказались эти люди, лишь посмеялись и отправили его, могущественного ярла в школу, где он вместе с другими людьми самых разных народов, словно мальчишка, вынужден был обучаться жизни в новом мире, так не похожем на благословенную Вальхаллу, о которой слагали саги скальды.

Среди его нового окружения оказались и трепетные христиане, которые с ужасом смотрели на него, проклятого язычника, оказавшегося рядом с ними после смерти. И не в каком-то там раю, а в месте, которое давным-давно сотворили Один со своими братьями. Он чувствовал своё превосходство перед этими дрожащими глупцами и смотрел на них свысока.

Был среди них особо упёртый мужчина, бывший в прежней жизни одним из главных служителей выдуманного бога Христа. Кеолнот – плешивый человечишка. Даже Один одним своим глазом без труда разглядел бы, сколь противен он был Олли. Но надо отдать должное упёртости Кеолнота. Даже здесь, где не стоило труда отыскать доводы против христианской веры, он продолжал утверждать, что языческих богов, отсохни его язык, не существует. Что за отчаянный глупец!

Впрочем, Олли так и не довелось встретить ни Одина, ни Тора, ни кого иного.

Ваны поведали им, что Один – лишь один из пятнадцати равных друг другу богов, что на заре эпох создали нынешний Миитланд (Олли упорно называл новый мир Вальхаллой) и теперь живут обособленно на горе, вершина которой теряется в облаках. Гудъюмфьел – так называется гора богов.

Не просто было привыкнуть Олли и к тому, что Один женат на какой-то Макоши – богине, которую чтили в далёких от Норвегии восточных землях. Он противился новым знаниям, но со временем пришлось признать новые условия. Да, скальды во многом были не правы. Но не в главном.

Его отправили на север страны в захудалую деревушку, где жили всего-то пара десятков людей. Своельга. Прибыв сюда, он начал с усердием отстраивать село, восстанавливать ветхие дома и, благодаря своей неуёмной энергии, быстро был признан главой деревни.

Старожилы, которых теперь уж и не осталось совсем, поведали ему, о том, что в этих землях когда-то Макошь родила на свет будущего Короля людей. Благословенная земля. Они научили Олли чтить Макошь. Из уважения к Одину, мужчина смирился с тем, что северные земли ставят выше богиню-женщину, но в глубине души продолжал обращаться мысленно к покровителю воинов.

И вот теперь он снова вспомнил Одина. Кто как не он должен помочь им в этот трудный час?

Вороны – постоянные спутника Всеотца – он ни разу не видел этих птиц в Миитланде. Ваны учили, что эти птицы ушли из Енкильмаала вместе с сыном Одина. Плохой знак. Олли снова взглянул на небо, ища, не появятся ли вдруг там Хугин и Мунин. Нет. Ни единой птицы в чернеющем небе.

Олли поспешил на свой двор. Пора начинать приготовления. Рассчитывать приходится самим на себя. Как и всегда.

Издалека до Своельги донёсся протяжный раскат грома.

Глава 6

Беда

Всю ночь шёл дождь и перестал только к восходу солнца, оставляя за собой сизую завесу тумана.

Укрепление деревни шло полным ходом. Жители Своельги, сменяя друг друга для короткого сна, трудились, тревожно оглядываясь то на Зелёный лес, над которым вился серый туман, словно дым от сотен костров, то на юг, в сторону дороги. В поле вдоль и поперёк дороги рыли ямы, которые должны были стать неприятным сюрпризом для конных всадников. Входы в деревню загораживались переносными щитами высотой в два человеческих роста и шириной в обхват взрослого мужчины, сплетёнными из тонких прочных ветвей деревьев.

Все хозяйственные постройки во дворах жались задами к оградам. Их бревенчатые стены, прилегающие вплотную к плетню, могли стать надёжной защитой от врагов, а плоские крыши, как оказалось, служили отличной площадкой, с которых лучники могли вести прицельный огонь. Для защиты людей на крышах ставили заслоны из досок, которые были вытащены из разобранного настила на площади. Теперь место для собраний чернело утрамбованной землёй, на которой валялись веточки, палки и подгнивающие листья деревьев, лежавшие там с прошлой весны, когда перестилали покрытие.

Охотники и рыболовы вышли на промысел как только солнечные лучи показались из-за горизонта.

В полях работами руководил Божан, чья кряжистая фигура мелькала среди спин людей, которые в полусогнутом положении остервенело копали, всаживая в заросшую желтеющей травой сырую тяжёлую землю лопаты и отбрасывали чёрные комья в сторону. Всаживали, отбрасывали, всаживали, отбрасывали. Божан зычным голосом отдавал указания, время от времени помогая то одному, то другому.

Полина с Ванькой трудились здесь же, вместе с Маликой и Машкой и ещё восемью домочадцами рыжеволосого Энгиля. Мужчины орудовали лопатами, женщины и малые дети носили землю в мешках в сторону.

Ронстейн командовал укреплением стен и крыш для лучников. Здесь работали более двадцати человек.

Семья Божана была самой малочисленной в деревне. Прочие семьи состояли из не менее чем десяти человек. Вместе с Олли жили двадцать девять домочадцев. На его огромном дворе стоял большой длинный дом, в котором все жили общинным укладом. Такие же жилища были во дворах всех скандинавов, кроме Энгиля, который ставил для родичей отдельные дома, как было принято у славянской и финской частей населения.

В каждом дворе отдельно стояли амбары, хлевы, склады, бани и прочие хозяйственные постройки, по которым теперь ползали люди Сновида и Николая, сообща возводя укрепления для лучников.

С засеянных полей люди тянулись вереницей с охапками наскоро скошенных злаков, оставляя дозревать большую часть урожая, надеясь, что осенью удастся собрать его.

Недовольный, мычащий, ржащий, блеющий скот, который лишили привычного выпаса, сейчас размещали по дворам. На площади выставили большие котлы, у которых возились женщины во главе с Айной – женой Тойво, отвечающего за продовольствие. На столах, которые ещё недавно ломились от угощений во время празднования Ночи обряда, теперь стояли скромные блюда. Люди спешно ели и уходили на работы, давая место следующим.

В углу площади, рядом со складами, сидели Тихон с Захаром и ловко резали с помощниками стрелы из крепких веток. Они затачивали края прямых стрел и складывали их в корзины, которые подхватывали подмастерья и относили на другой край площади, где на свободных от трапезы столах развернулся смотр оружия, за которым внимательно следили Олли с Гуннульвом. С утра каждый своельжец принёс всё, что могло служить орудием: ножи, топоры, серпы, косы, заготовки для стрел, молоты и даже несколько мечей. Часть из принесённого было в отличном состоянии, но большинство нуждалось в ремонте. Йоллун скептически рассматривал железные изделия.

– Ну что скажешь, брат? – хлопнул по могучим покатым плечам Йоллуна Гуннульв.

– Сразу видно, что давно не знала бед Своельга, – хмуро пробасил мужчина, – лезвия тупы и покрыты ржой. Можно ли было представить, чтоб викинг держал свой меч или топор в подобном состоянии? – угрюмо хмыкнул Йоллун, беря в руки кинжал и грустно проведя пальцем по лезвию.

– Сейчас не время тоски по прошлому, – сказал Олли, – сможешь привести их в должное состояние?

– Конечно, – отложил в сторону кинжал Йоллун, – очистить от ржавчины да заточить. Что-то придётся выправить, —указал он на кучку покорёженных инструментов и орудий. Думаю, к новому восходу солнца управлюсь, если буду работать с парой помощников.

– Они у тебя будут, – расплылся в широком оскале Гуннульв, с гордостью глядя на своего домочадца.

– А вот времени до утра может не быть, – Олли, и без того хмурый, ещё больше помрачнел, глядя, как на площадь галопом въезжает Лейв и трое его людей. Лошади тяжело храпели от долгой скачки и лоснились от пота, покрывающего их крупы. На лицах разведчиков застыло тревожное выражение.

– Олли! – на ходу спрыгивая с лошади, крикнул Лейв и подбежал к главе Совета, – мы видели отряд порядчиков на нашей дороге. Если их ничто не задержит, они будут здесь ещё до захода солнца.

Олли крепко выругался и посмотрел на небо, которое снова затягивало тучами, обещавшими ливень.

– Сколько их?

– Точно не знаю, не успели сосчитать. Но точно несколько десятков. Может даже сотня. Большинство из них – воины на лошадях, с ружьями. Были там и пешие в белых одеяниях, которые несли белые знамёна с жёлтым крестом. Примерно человек десять и они безоружны.

Олли вопросительно посмотрел на Лейва.

– С крестами, говоришь? – глава Совета от чего-то сразу вспомнил мужчину с Ближних островов – епископа, который упрямо не соглашался верить, что находится в мире, сотворённом богами язычников. – Вас видели?

– Нет, – мотнул головой Лейв. – Мы наблюдали за ними из укрытия и после сразу направились сюда.

– Хорошо. Поешь со своими людьми и присоединяйся к работам, – Олли пожал руку Лейва и повернулся к Гуннульву. Разведчики устремились к котлам, где готовили еду их жёны. – Гуннульв, когда вернутся твои люди?

– Они с самого утра ушли в лес, – мужчина, прикрыв ладонью глаза, посмотрел на солнце, которое преодолело самую высокую точку в хмурящемся небе и теперь медленно клонилось к закату, – Скоро они уже должны вернуться с добычей.

– Им надо поторопиться.

– Мой рог призовёт их, – Гуннульв снял с пояса охотничий рог, который всегда носил с собой, глубоко вдохнул и дунул в него. Над Своельгой раздался низкий протяжный рёв, который спугнул стаю воробьёв, прятавшихся в ветвях деревьев за оградой.

Олли одобрительно кивнул и обратился к Йоннульву.

– Бери помощников, сколько надо и делайте сколько успеете, – хмуро глянул он на одобрительно кивнувшего головой мастера. – Гуннульв, займись раздачей и сортировкой оружия.

Старейшина сразу принялся за дело, встав рядом с Гуннульвом и откладывая в сторону оружие, что не требовало починки. Олли же резко развернулся и тяжёлой поступью направился прочь из деревни.

Навстречу ему с полей как раз возвращались люди во главе с Матти, чьи длинные светлые волосы развевались на ветру. На плече он нёс длинную косу, на лезвие которого прилипли мелкие травинки. Рядом с землепашцами шли люди Тойво с полными корзинами свежего улова.

– Олли, – приветствовал главу Матти, подняв руку.

– Как дела? – пропуская мимо себя людей, подался в сторону Олли, увлекая за собой и Матти.

– Мы собрали с полей пшеницу и овёс, оставив только самые незрелые злаки. Вышло не много, конечно. Но рыбалка получилась доброй, – кивнул он в сторону рыбаков.

– Отлично. Разведчики вернулись, – чуть тише добавил Олли, – раньше захода солнца порядчики будут здесь. Нам надо торопиться.

Матти понимающе кивнул.

– Всех уводим в деревню. Веселин уведёт женщин и детей в Безымянный лес. А пока ступайте передохните. Женщины приготовили знатный обед, – сказал Олли и направился в сторону поля, которое раскопали люди Божана и Энгиля.

Увидев главу Совета, Божан направился к нему. Олли пересказал доклад разведчиков. Плотник свёл густые брови вместе и тяжело вздохнул.

– Собирай всех в деревню, – распорядился Олли, положив руку на плечо товарищу. Здесь вы потрудились на славу, – Олли обвёл взглядом перекопанное поле, на котором чернели кучи земли.

– Мы соберём землю и вернёмся.

– Не мешкайте, – кивнул Олли, развернулся и пошёл обратно.

Полина стояла на лесной опушке рядом с колодцем среди прочих провожающих и смотрела вслед тем, кто скрывался за стволами деревьев. Малика с Машкой, которая вела тревожно оглядывавшуюся Жучу на поводке, уходили вместе с остальными женщинами и детьми, кто не мог в силу возраста держать оружие в руках.

Рядом с Полиной стояли и Ванька с Катей. Девушке тоже предлагали уйти. Никто бы и слова не сказал ей, не упрекнул в трусости, но она отказалась, чем сильно удивила Полину.

– Ладно, идём, – охрипшим голосом сказал Иван, – нас ждёт Божан.

Оставшиеся защитники Своельги вереницей поспешили за ограду. Солнце розовело, опускаясь всё ближе к горизонту. Тучи, весь день гулявшие над деревней, зависли в небе и готовились разразиться дождём. Ветер дул, то налетая порывами, разметывая волосы Полины, то затихая. Троица вошла в ворота последними, прикрыв вход за собой наспех сделанным из веток щитом, прикреплённом к треноге, которая позволяла корявому заслону ровно стоять на земле. Полина подумала, что это вряд ли сильно поможет, если на деревню решат напасть. Она уже слышала от Божана, что разведчики доложили о почти сотне вооружённых людей, которые очень скоро должны были добраться до Своельги. Но девушке всё ещё не верилось, что дело дойдёт до столкновения.

Ближайшими дворами, прилегающими к южному выходу из деревни, где должны были появиться порядчики Нювалребена, были дворы Збишека, Тойво и Веселина. Именно здесь, на крышах сараев и загонов для скота, люди возвели укрепления из настила площади и встали в два ряда лучники. Здания так тесно прилегали друг к другу, что над оградой получалась удобная площадка, которая тянулась по периметру всей деревни. Квадратные заслоны, отстоявшие друг от друга на пол шага, полностью закрывали людей. В них были проделаны отверстия для прицельного ведения стрельбы. Гуннульв был назначен руководить лучниками. Остальные старейшины рассредоточились по периметру. Божан, Энгиль, Лейв, Николай и прочие – все внимательно наблюдали округу.

Вход на площадь с северной стороны решили завалить столами и прочей мебелью, возведя баррикады. Предполагалось, что сюда порядчикам добраться будет сложнее всего и здесь собрались тем, кому не досталось оружия. Полина, Ванька и Катя остались вместе с несколькими женщинами, у которых не было детей, отказавшихся покидать мужей. Кто-то просто стоял и ждал, что будет дальше, кто-то сидел на земле как Ванька и смотрел прямо перед собой. Некоторые сосредоточенно мерили шагами землю, сжимая в руках самодельные дубины.

С неба закапал дождик. Полина задрала голову и закрыла глаза, чувствуя как холодные капли охлаждают её разгорячённое лицо. Она стояла одна, прислонившись к стене рядом с баррикадами. Её окутала отрешённость от внешнего мира. Страх то был или иное чувство – она не знала. Казалось, что гораздо спокойнее сейчас замкнуться и просто не видеть беду, которая нарастала с каждой минутой. Примерно то же самое происходило и с другими. Люди были как никогда спокойны, словно утратив способность переживать.

Полина с удивлением для себя заметила, что в воздухе мерцают крошечные огоньки. Или это последние лучи заходящего солнца отражаются в каплях дождя?

Девушку отвлекло шуршание за спиной. Она резко повернулась на звук и увидела, как поверх нагромождения столов и скамей карабкается знакомая фигура в тёмном балахоне. Полина вытаращила глаза от неожиданности.

– Фавра! – еле слышно выдохнула она и шагнула к ведунье, которая легко спрыгнула с баррикад, отряхивая одежды. Лицо она всё так же скрывала под непроницаемым капюшоном.

– Привет, Полина, – как ни в чём не бывало тихо поздоровалась Фавра. – Где Олли?

– Он у южных ворот. Но почему тебя так долго не было?

– Проводи меня к нему, – перебила девушку ведунья и взяла её под локоть. – После поговорим.

Полина не стала спорить. Она быстрым взглядом обвела площадь. Несколько любопытных глаз провожали их, когда они уходили.

Олли стоял, облокотившись на заслонку рядом с воротными столбами и задумчиво жевал тростинку. Рядом с ним, прислонённый к плетню, стоял его боевой топор, которым он не пользовался уже несколько сотен лет. Олли усмехнулся. Сотни лет! Кто бы мог подумать, что ему уготована такая долгая жизнь.

Сверху, над оградой тихо переговаривались его товарищи. Олли не решился отправлять Лейва или ещё кого на разведку – не хватало, чтоб одного из его людей заметили и схватили порядчики – с них станется. Тем более с ними ещё шли люди в белых одеждах с крестами на знамёнах. Ещё со времён своей жизни викингом он привык, что от крестов нельзя ждать ничего хорошего. Пошёл мелкий дождь. Что ж, подумал Олли, дождь, значит дождь.

Глава Совета пристально смотрел на сужающуюся вдали дорогу, когда услышал, как его окликнули. Он повернулся. Перед ним стояли Полина и ведунья, если эта высокая фигура в балахоне была ею. Олли поперхнулся от того, что его воины так запросто позволили подойти к нему. Военное время не допускало подобной беспечности. Несколько вооружённых мужчин за спинами женщин стояли с виноватыми лицами, дескать, а что мы могли сделать? Попробуй останови ведунью. Олли усмехнулся.

– Здравствуй, Фавра, – чуть склонив голову набок, стараясь углядеть лицо ведуньи под капюшоном, произнёс мужчина. – Где ты была?

– Приветствую тебя, Олли, – журчащий, нездешний голос ведуньи всегда сбивал с толку старейшину. – Где я была – сейчас не имеет значения. К деревне движутся вооружённые люди, о чём ты, как я вижу, и без меня знаешь. Это сейчас проблема первостепенная.

– Точно, – хмыкнул Олли, поднимая топор, – и мы готовы к их появлению. И справились без твоих мудрых советов.

Олли шагнул за ограду, закрыл за собой заслонку и собираясь обойти Полину с Фаврой, добавил:

– Здесь не место хрупкой женщине. Полина, проводи её на площадь. Уходить в Безымянный лес времени уже нет.

Олли уверенным шагом двинулся прочь, не обращая внимания на ведунью.

– Старейшина! – голос ведуньи разнёсся по деревне, словно ударили разом в сотни колоколов. В спину Олли толкнул порыв ветра, чуть не сбив мужчину с ног. Он недоумённо покосился на стоявших рядом воинов, словно спрашивая их, не почудилось ли ему? Они также оторопело смотрели ему за плечо. Олли повернулся. Ведунья медленно направлялась к нему. Она подняла руки и скинула назад капюшон, обнажив серебристые волосы, которые рассыпались лунным светом ей по плечам. Своельжцы, раскрыв рот, смотрели на чудо, разворачивающееся перед ними. Молодая женщина стала выше ростом и излучала силу, от которой у видавших многое за свою жизнь мужчин подкашивались колени. Полина, знавшая секрет Фавры, с некоторым превосходством смотрела на разыгрывающееся сцену перед ней.

– Мне кажется, – голос ведуньи рокотал над деревней, словно эхо далёкого камнепада, – я имею полное право остаться здесь и защищать деревню! И осмелюсь заметить, что могу справиться с этим лучше многих из вас! Я – дочь Мораны и Свентовида, представитель первородных людей, Фёстенкилов, участница Великой битвы и одна из хранителей Енкильмаала, владетель света жизни Альвов! Я – Алайна! Ну или Фавра – имя, которое вам ближе, друзья мои, – последние слова прозвучали куда спокойнее. Голос ведуньи снова стал похож на тихое журчание ручья.

Полина, стоявшая за спиной Фавры, старалась выглядеть невозмутимой, хотя представление, которое устроила женщина, оказало на неё сильное впечатление. Что уж говорить про остальных, которые стояли с раскрытыми ртами и, не в силах произнести ни слова, хлопали глазами на явившееся им чудо из сказаний. Первым, как и полагается истинному главе, пришёл в себя Олли. Он встрепенулся, переложил топор из одной руки в другую, переступил с ноги на ногу, с восторгом глядя на серебро струящихся волос и благоговейно произнёс:

– Возможно ли такое? Фавра – дитя богов? Почему же ты раньше не говорила?

– Всему своё время, глава Совета. Не было мне радости в том, что я вынуждена была скрывать своё лицо от тебя и всех остальных, – ведунья обвела добродушными глазами каждого присутствующего. Со стен, вытягивая шеи, чтоб разглядеть происходящее, выглядывали лучники, позабыв о том, что надо следить за дорогой. – Но теперь мир изменился и пришёл в движение после долгой спячки. И нам предстоит встать на защиту нашего дома!

Сразу после слов Фавры с юга раздался протяжный вой трубы. И тут же Гуннульв, единственный, кто продолжал наблюдение на посту, не впечатлённый событием, достойным великих саг, крикнул:

– Идут!

Своельжцы всполошились. Раздались приказания опомнившихся старейшин, призывающие людей занять заранее условленные места.

На изумлённое лицо Олли снова легла тень ожидания битвы. Он повернулся к вооружённым мужчинам, что стояли рядом с ним и сказал:

– Я выйду за ограду и встречу их, вы охраняйте вход. Гуннульв! – старейшина выглянул с крыши сарая. – Будь начеку, держите их на прицеле, не дайте войти в деревню.

Гуннульв кивнул, поправляя кинжал, висевший на поясном ремне и скрылся. Олли взглянул на Фавру. Ведунья с интересом наблюдала за мужчиной.

– Ты великий человек, Олли, и я верю, что тебе уготована большая роль в предстоящем круговороте. Иди же смело.

Фавра ласково улыбнулась. Олли кивнул, пряча взгляд и вышел за ограду. Ведунья же, схватив Полину за руку, поспешила подняться на крыши по приставленной к стене стремянке. Женщины вскарабкались по шатающейся лестнице и подошли к заслонам из досок, между которыми стояли своельжцы и наблюдали как к деревне неспешно подходит отряд подрядчиков.