Когда случается невозможное (СИ)

— Танарил, вопрос. Ты говорил, что ты слышишь землю. Может, она тебе нашепчет? Может, тут клад какой прикопан где-то? Золото, драгоценные камни? Или что тут в этом мире ценится, свинец и гранит?

— У нас как платёжная единица золото используется в том числе, но это только для отсталых районов, в остальном мы уже давно перешли на поручительские платежи, — эльф мерно вышагивал впереди.

— Это так?

— Деньги хранятся в банке, и банк тебе выдаёт чековую книжку на сумму, на которую ты можешь рассчитывать. Если ты кому-то платишь, то они вместо реальных денег просто получают в доступ больший баланс на своей книжке. Как бы тебе объяснить подоходчивее… — задумался эльф.

— А зачем? У нас такое тоже есть. Электронные деньги. Можно карточкой платить или телефоном, — пожала я плечами.

— Чем?

— Телефоном, это такой аппарат. Им можно фотографировать, создавать такие маленькие мгновенные картинки происходящего, как картина у художника, только электронная. А ещё можно звонить и разговаривать с любым человеком, у которого тоже есть телефон, даже на огромные расстояния, через весь мир. И считать он может, и как часы используется, и как будильник. Кроме того музыку умеет проигрывать. Да много чего ещё, — улыбнулась я.

— И это всё один только артефакт?

— Нет, что ты, это не артефакт, у нас же нет магии. Это прибор.

— И ты сможешь такой сделать, если дать тебе все необходимые материалы? — заинтересовался он.

— Нет, не смогу. Я же не инженер и не электронщик, — с сожалением вздохнула я. — Ну так что там по кладам, есть они тут?

Таларил посмотрел на меня, затем сделал несколько жестов и сказал:

— Saca malta[1]!

К моему большому удивлению он повернулся ко мне с улыбкой.

— Есть одно место, да и крюк небольшой, вот только по ощущениям немного там.

— Ну и что? Лучше, чем ничего! — обрадовалась я. — Сейчас нам даже за еду и одежду нечем заплатить. Вот придём мы в город, и что? Кто нам поможет-то?

Эльф хмыкнул и немного сменил траекторию пути.

До указанного им места мы шли пару часов.

На дне оврага Танарил заклинанием обнажил землю, и перед нами предстал закопанный труп. Радовало только то, что он был очень старый, разложившийся до костей. Не скрывая брезгливости, Танарил выудил золотые, серебряные монетки из истлевшего кошелька и отдал мне. Я оттёрла их снегом и пересчитала. Пять золотых, три серебрушки и россыпь из двадцати трёх медяшек. Интересно, это много? Или мало?

— Ещё искать золото будем? — насмешливо спросил Танарил, протягивая мне небольшой кусок ткани, отрезанный от своего полога.

Сообразив, что он имеет в виду, я сделала из него узелочек-кошелёчек и передала обратно.

— Бери себе, я, если нужно будет, всегда сам заработаю, — усмехнулся он.

— А что ты умеешь делать? — с любопытством спросила я, а он задумался.

— Мои навыки, конечно, специфичны. Я работал в Суде, но местных законов я не знаю. Я довольно хорош в бою, длительное время изучал магию и мог бы её преподавать при необходимости. Кроме того, меня обучали управлению, политике и торговле. И с ремёслами знаком, но поверхностно, в достаточной мере, чтобы разбираться и управлять.

— Ты из знатной семьи?

— Можно и так сказать, но значения это не имеет, обратно в свой мир я не вернусь, а тут я никто. А ты что изучала?

— Экономику и бухгалтерию, только закончить не успела. Но вообще я с цифрами хорошо дружу, внимательно отношусь, ошибки неплохо нахожу.

— Ты должна была стать женой управляющего или руководителя?

— Да нет, у нас женщины сами работают наравне с мужчинами, — пожала плечами я, следя за тем, чтобы не наступить на какой-нибудь сучок.

— А как же рождение детей? — с любопытством спросил он.

— Семья помогает обычно, есть детские сады, где можно оставить малыша на какое-то время, можно няню нанять, поэтому женщины могут сами детей заводить, не обязательно для этого иметь семью.

— Странный мир, ребёнку нужна полноценная семья и обеспечивать её должен отец, — твёрдо сказал эльф, а я тихонько обрадовалась.

Не то, чтобы я строила на него настолько далеко идущие планы, но вдруг? Хорошо же заранее знать мнение по вопросам семьи.

Хотела спросить, бывают ли у них браки с человеческими женщинами, но вовремя прикусила язык. Мало ли, испугается ещё моих матримониальных аппетитов и оставит тут в лесу одну. Лучше сначала выйдем в люди. То, что с каждой минутой он мне нравился больше и больше, глупо было отрицать. Красивый, уверенный в себе, спокойный, ироничный и собеседник интересный. А ещё очень страстный любовник. В общем, базовый набор качеств идеального парня наличествует. Нахрапистый, конечно, но разве это плохо?

Прерывая мысли о Танариле, в зимнем лесу началось световое представление. То ли вчера закат был не таким ярким, то ли мы вышли в другую местность, но сейчас весь лес впереди нас был залит густым жёлто-оранжевым светом заходящего солнца. Сугробы искрились и начинали алеть на глазах. Мы вышли на небольшой пригорок и видели заиндевелый, мерцающий в закатных лучах зимний лес.

Эльф остановился и молча наблюдал за буйством красок, расцвечивающих окутанную инеем рощу впереди. От красоты захватывало дух.

Я тихонько замурлыкала одну из любимых песен мамы, она всегда пела её под гитару, если мы с родителями выбирались на природу.

Я вижу, как закат стекла оконные плавит,

День прожит, а ночь оставит тени снов в углах.

Мне не вернуть назад серую птицу печали,

Все в прошлом, так быстро тают замки в облаках.

Там все живы, кто любил меня,

Где восход — как праздник бесконечной жизни,

Там нет счета рекам и морям,

Но по ним нельзя доплыть домой.

Вновь примирит всё тьма, даже алмазы и пепел,

Друг равен врагу в итоге, а итог один.

Два солнца у меня на этом и прошлом свете,

Их вместе собой укроет горько-сладкий дым.

Возьми меня с собой, пурпурная река,

Прочь унеси меня с собой, закат.

Тоска о том, что было, рвется через край,

Под крики серых птичьих стай.[2]

Эльф обернулся и задумчиво посмотрел на меня.

— Красивые слова. Почитай мне поэзию твоего мира, — он наблюдал за тем, как позади далёких гор скрывался алый диск солнца.

Наизусть я, оказывается, знала не так много, и всё больше о любви. Однако эльф не привередничал, слушал с интересом, иногда переспрашивал какие-то слова. Больше всего ему понравились стихи Цветаевой «Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес» и «Мне нравится, что Вы больны не мной», он даже попросил прочесть их дважды. Его до глубины души поразило, что в нашем мире есть женщины-поэты.

В итоге на ночлег мы так и остались на уступе, с которого наблюдали за закатом.

На ужин были секс и поэзия. Вот что значит спутаться с озабоченным эльфом-эстетом.

Утром небо затянуло сизыми тучками. На завтрак мы запекли фиолетовый картофель, и я начала немного скучать по бордовой ящерице. В сравнении с пустой картошкой она была не так уж и плоха.

— Скорее всего, эту ночь тоже придётся ночевать в лесу. Мы движемся медленнее, чем я предполагал, — сказал эльф.

— Придётся, так придётся, — флегматично ответила я, в который раз убеждаясь, что отсутствие выбора — это невероятное благо.

— Ты почитаешь мне стихи? — спросил он, когда мы начали спускаться с небольшого холма.

Вот ведь попался ценитель поэзии. Почитала, а куда было деваться? Он слушал внимательно и даже с трепетом. На каких-то местах останавливался и просил повторить. Да, такими темпами мы и завтра ночевать будем в лесу.

А затем он запел. Голос у него был сильный и ошеломляюще красивый. Мне даже неловко стало, что я до этого при нём позволила себе что-то намурлыкивать. Больше ни при каких обстоятельствах! Птицы заслушались, лес замер в восхищении, а я увлеклась и врезалась в дерево. Когда он остановился впереди, подошла и уткнулась лицом в его спину, чувствуя, как вибрирует его голос внутри. Это было настолько потрясающе, что можно было остаться без второго по счёту ужина.

Его пение пробрало до такой степени, что к глазам подступили слёзы. Песни были трагичные и полные боли: об изменах любимой. Видимо, личная драма наложила отпечаток, дав эмоциональную глубину. Я шла за ним, как привязанная, полная какого-то священного благоговения. К сожалению, петь на морозе долго он не мог, но этого и не требовалось.

С наступлением третьей ночи, я прижалась к нему настолько привычно, что мне уже начинало казаться, что прошлого не было. Зимний лес, эльф и фиолетовая картошка — были, а всё остальное только пригрезилось.

К обещанному Танарилом поселению мы вышли в районе полудня следующего дня. Высокая серая каменная стена тянулась насколько хватало взгляда. Искать ворота пришлось долго, но зато их открыли почти сразу после того, как мы постучали.

Внутри были люди, дома и пахло едой!

Лимар

Дежурство на воротах было неприятной, но неизбежной обязанностью. Коли поступил в Школу Магического Мастерства Ковена, изволь участвовать в жизни города.

Поначалу я, конечно, был поражён величием города-государства. Всё тут было самым современным, магию использовали во всём, начиная с оснащения ванных комнат и заканчивая приготовлением еды.

Сами камни здесь буквально пронизаны колдовством. Даже дома и заборы строились с помощью магов земли. До чего богато смотрелось! Можно, конечно, долго рассуждать о расточительности подобного подхода, но Ковен мог себе это позволить. Снаружи из-за стены постройки казались невзрачными и серыми, но стоило войти внутри — и Ковен раскрывался, сиял голубизной. Местные величали его Небесным Городом. Жили тут в основном маги. Наезжали и простые люди, что не обладали способностями и работали по контракту, но по окончании его срока им надлежало уехать из города магов. Находиться тут можно было только с личного разрешения Телиуса Араньяса, Главенствующего Архимага. Без его одобрения тут даже мухи не родились.

Мы с братом уже почти три года учились в Высшей Школе. Много воды утекло, пообтесались мы, уразумели многое, знакомства завели. Сюда попадали только взрослые маги, заключившие контракт с Ковеном на обучение. После окончания учёбы платники могли остаться и работать здесь по соглашению или даже получить одну из обеспечиваемых Ковеном должностей в других государствах. Лучшие контракты предлагали на родине, в Шемальяне. Принцип был прост: организация или Гильдия запрашивала нужного специалиста, а Школа получала комиссионные с каждой зарплаты устроенного таким образом мага.

Подобных работ предлагалось немало, у нас с братом вариантов было море необъятное. Маги нужны были везде. Да ещё по прибытии в Школу оказалось, что у меня редкий дар универсального мага. Владею сразу всеми шестью стихиями. Такие маги требовались всюду, ведь я мог работать с пространством. Последние два года брал разные заказы, изготавливал сундуки, шкатулки, шкафы и лари на продажу. Последний договор принёс очень хорошие деньги. Зачаровал тысячу сумок-безразмерок и наконец смог рассчитаться с семьёй за наше с братом обучение.

Свой дальнейший путь я сейчас и обдумывал. Предлагалось несколько позиций на родине, в Нейпе, с очень достойным окладом. Мог я остаться и здесь, в привычной мастерской, работать на Ковен по контракту. Либо же вернуться домой, колдовать над изделиями, которые изготавливали братья. На последнем дюже настаивал отец. Нужно было также учитывать и решение Натара, всё-таки мы с ним были близки, не только делили утробу матери, но и крепко дружили. У него оказался талант к работе с металлом, и сейчас он бесплатно трудился подмастерьем у местного кузнеца, набирался опыта. Отец такому раскладу радовался несказанно, всё-таки свой маг-кузнец в семье — это дорогого стоит. Уже сейчас Натар мог изготавливать петли и замки отменного качества.

За последний год мы плавали домой трижды. Я каждый раз зачаровывал большую партию подготовленного семьёй товара. Доходы резко выросли, и отец купил скотину и дорогие инструменты.

Однако сундук, сработанный магом-универсалом, сильно отличался от сундука просто зачарованного. В первую очередь размером внутреннего пространства. Поэтому отец хотел, чтобы после учёбы мы вернулись домой и принялись за дело с размахом. Вот только мы с братом, хоть и скучали по родным, всё же привыкли за последние три года к вольной жизни. Да и немного могла предложить наша родная станица в плане развлечений.

Кроме того, больно хотелось мир посмотреть.

Мы сошлись с двумя северянами, которых тут величали варварами. Высокие, статные парни рыжей масти разительно отличались от других народов. Среди выходцев с Северного Плато пространственников почти не было, поэтому у них в кланах тоже легко можно было бы найти хорошую работу на пару-тройку лет. Да и оружейники там требовались всегда. Ребята звали к себе в клан на приработок. Говорят, что северный континент очень красив.

Я также не бывал в Минхатепе, государстве на юге. Там климат разительно отличался от нашего, животные и растения были совсем иными, а внутри страны лежала настоящая пустыня. Минхатепцы говорили, что нет зрелища прекраснее, чем закат в пустыне. Ещё бедняги всё время мёрзли и тратили огромные усилия на обогрев своих комнат, поэтому селились всегда исключительно вместе.

Северяне, напротив, до самой зимы ходили в рубахах-безрукавках и коротких штанах чуть ниже колена. Летом же и вовсе старались лишней одеждой себя не обременять, порой нещадно обгорали на нашем солнце и смущали редких девиц.

Ковен располагался на самом крупном континенте нашего мира, Карастели. Южнее лежала Альмендрия, с которой в последние годы у них были крайне напряжённые отношения, а на самом востоке континента на полуострове находилась моя родная Шемальяна. Именно Карастель была заселена в первую очередь, поэтому наш мир и носит это название. Минхатеп и Северное Плато были освоены тысячи лет назад, когда люди научились плавать на такие серьёзные расстояния.

Мысли текли плавно и размеренно, я уже начал задумываться о том, что буду брать в столовой на обед, когда в ворота раздался стук. Мои напарники-дежурные встрепенулись, кто-то даже проснулся, а я двинулся открывать ворота.

Судя по магическому отклику, к нам пожаловало двое пеших. Интересно, откуда они тут вообще могли взяться? От всего мира Небесный Город отделён высочайшими горами, совершенно не проходимыми зимой. И Штормовым морем, которое порой подбирается к горам вплотную, подмывает целые скалы и обрушивает в себя тонны горной породы. Проехать точно нельзя, разве что пешком. А магический купол вокруг Ковена искажает порталы.

Обоих пришедших я определил как сильных магов, артефактов при них не было никаких.

Неужто ещё невесты?

Три дня назад в кабинете Архимага из портала вывалилась девица из другого мира, утверждающая, что она одна из невест императора Альмендрии Эринара Торманса. Оказалось, что девушка — сильная магичка, и Араньяс уже пристроил её в Ковен. Быть невестой огневика-императора — участь действительно незавидная. Говорят, любовниц у него целый гарем. Ещё говорят, что в постели он не может контролировать свой огонь, и после каждой ночи с ним женщинам приходится долго лечиться от ожогов.

Новую девушку, Лилию, мы с братом видели в столовой. Необычная, голубоглазая и светловолосая. Я таких никогда не встречал. Северянки рыжие, а все остальные нации чёрной масти с карими глазами. Вот оттого и любопытно живётся в Ковене: что ни день, то что-то новенькое увидишь. Брату девица очень по нраву пришлась, он от её форм глаз никак не мог оторвать и всё подбивал меня пойти к ней познакомиться. Вот и шёл бы сам, мне иномирная магичка не особо глянулась.

Дверь я открыл с помощью четырёх других дежурных. Ещё одна дань защите Небесного города: ворота можно открыть только впятером. Это правило ввели много веков назад, когда мятежный маг смог в одиночку открыть ворота врагу при осаде.

Взору предстала дивная картина.

Две бледноглазые бледноволосые девицы. Одна с белой косой, грубоватым лицом и длинными ушами, как у сидхов. Вторая же явно была человеческой магичкой, вот только выглядела очень юной. Ростом едва ли доставала мне до груди, а ручки и ножки у неё были тоненькие, словно тростинки. В деревне к ней никто бы не посватался, такая под коромыслом того и гляди переломится. Однако, сила в ней ощущалась сродная мне. Проверив обеих через специальный амулет, я убедился, что одна была универсальной магичкой, а вторая обладала сильнейшим даром Земли. Вот Араньяс будет рад! Женщин в Ковене всегда было мало, и прибытие сразу трёх — небывалая удача. Особенно сидхи обрадуются, их у нас всего ничего, и девок среди них нету. А эта, хоть и не красавица, но зато ушастая, своя.

— Добро пожаловать в Ковен! — гаркнул я, повинуясь инструкции. — Доложите, кто вы, откуда и с какой целью прибыли.