Когда случается невозможное (СИ)

Насекомые, спящие в листьях, дружно расползлись в стороны. Удивляться сил уже не было, поэтому просто отметила для себя, что «хека» — это разогнать насекомых. Хорошее заклинание, пригодится. Если что, буду по крестьянским амбарам подрабатывать. Есть же тут амбары?

Тем временем ложе было готово. Поверх листьев он раскидал листки с моим договором, а затем приказал:

— Ostimi minna lannë [5]!

Листья и листки слились, переплелись между собой, образуя широченное покрывало тёмно-бордового цвета. Прижав к себе обеими руками, эльф уложил меня на импровизированное ложе, сам лёг на бок рядом и стал меня разглядывать. Именно так, как Славик Вику, — жадно, вожделенно, с нескрываемым мужским интересом.

Было странно, страшно, любопытно, неловко и приятно одновременно.

— Танарил? Как ты сюда попал? — спросила я, ловя его взгляд.

— Захотел уйти из своего мира, — ответил он, проводя пальцами по груди и рождая во мне смятение и интерес.

Его прикосновения были волнующими и пугающими одновременно.

— Почему ты захотел уйти?

— Потому что меня предали моя невеста и мой брат. Я застал их в весьма недвусмысленной позе. После чего полгода размышлял о том, чего я хочу, а затем случайным образом отправился в этот мир. Здесь встретил и захотел тебя. Всё просто.

— И что будет дальше? — судорожно сглотнула я.

— Если ты о ближайшей паре часов, то тебе будет приятно. Если о более отдалённом будущем, то понятия не имею.

Видимо, разговоры ему надоели, и он накрыл мой рот поцелуем. Потрясающим, горячим, страстным поцелуем. Я сама не заметила, как обвила его шею руками и пробежала пальцами по толстой косе. Ох, какая длинная! Спина широкая и тренированная, но не перекаченная. Фигура гармоничная и поджарая. Размах плеч тоже был внушительный, а на животе — кубики. В обычной жизни я бы такого красавчика не заинтересовала, даже на одну ночь. А здесь я чувствовала, что он буквально горит от желания.

Его руки тем временем гладили моё тело. Сначала легко, едва касаясь, затем нежно, а потом требовательно и даже властно.

— Танарил? — спросила я, когда он опустился к шее, лаская горячим влажным дыханием тонкую кожу, — Есть какое-то заклинание, чтобы не было больно?

Он перевёл на меня взгляд умопомрачительных зелёных глаз и сказал:

— Расслабься, ни крови, ни боли не будет.

Я ему поверила, и с меня словно спали оковы настороженности, неуверенности в себе и боязни что-то сделать не так. Стыдно тоже не было. Он мог не спрашивать и не уговаривать, а взять силой. Или даже подчинить каким-то заклинанием. Конечно, он мог бы предложить мне покровительство и защиту просто так. Это было бы благороднее. Но что, если я действительно ему просто очень сильно понравилась? В бедро упиралось недвусмысленное свидетельство его желания. В конце концов, он ничем мне не обязан. Опять же, откуда я знаю, какие законы благородства в его мире? Может, он как раз и поступает очень даже по-джентельменски?

Тем временем его движения заставили все мысли покинуть привычное место обитания, а в игру вступили ощущения. Конечно, никаких чувств к Танарилу у меня не было, но он был привлекателен, приятен, нежен и даже чуток. А ещё он не торопился, позволяя мне медленно распаляться в его руках. Он то целовал шею, то гладил спину, то прижимал меня к себе, заставляя ощущать твёрдость его возбуждения.

И я отвечала, как умела. Гладила, целовала, наблюдала и впитывала его реакцию на эти ласки, наслаждалась его непривычным мужским запахом.

— Мне нравится твоё тело, такое стройное и изящное. И такие нежно-розовые маленькие соски, — он поцеловал каждый, — идеальные пропорции.

Идеальные пропорции? Это он про мою единичку и впалый живот?

— Мне тоже нравится твоё тело, — от смелого признания лицо залилось румянцем.

— Странно, что волосы такие тёмные, а кожа нежно-молочная, как у перворождённой, — прошептал он в ответ.

— Это не мой цвет, нас заколдовали, — ответила я, прижимаясь теснее.

— Но зачем? — удивился он, а затем коснулся моих волос. — Apanta anwa[6]!

— Не знаю, — завороженно ответила я, наблюдая, как возвращается мой родной светло-русый цвет.

— Так намного лучше. Хороший цвет, пепельный, не золотой, — похвалил он, увлекая меня новым, ещё более дурманящим поцелуем.

Мне казалось, что его ласки длились бесконечно, проникали под кожу, успокаивали волнение, усмиряли недоверие. Когда я расслабилась окончательно, он оказался сверху, придавив тяжёлым телом к земле. Поцелуи стали тягучими и долгими, и я сама подалась навстречу ему, повинуясь желанию. Он вошёл в меня плавно, медленно увеличивая давление и шепча какие-то слова. Боли не было, но чувствовать его в себе оказалось настолько непривычно, что я задохнулась от нахлынувших ощущений.

Постепенно его движения теряли плавность и становились более жадными. Этот ритм гипнотизировал. Я совершенно заблудилась в лабиринте противоречивых ощущений и доверилась ему полностью. Спустя несколько сильных толчков его тело напряглось, и он горячо запульсировал внутри меня.

Я думала, что на этом всё закончится, но ошиблась. Всё только началось. Несколько глубоких вдохов спустя он продолжил целовать и гладить меня, удивляя такой настойчивостью.

— Теперь твоя очередь, — хрипло прошептал он мне на ухо и лёг на бок рядом, развернув меня к себе спиной. Его руки беспрепятственно скользили по телу и животу, оглаживали грудь, нежили тонкую кожу между ног. Повторное проникновение стало неожиданностью, а его пальцы начали ласкать там, где тело давало совершенно новый для меня отклик. Он двигался плавно, размеренно, позволяя прочувствовать всю гамму ощущений от его прикосновений. Острое предвкушение удовольствия накатило неожиданно, когда он нежно прикусил мочку уха, а потом продолжил ласкать ушную раковину, то касаясь языком, то легко сжимая зубами, то сминая губами. Тело затрепетало и покрылось мурашками, пробудилась чувственность, и я всё сильнее поддавалась на дразнящие ласки пальцев.

Инстинктивно я попыталась двинуться ему навстречу, раскрыться сильнее, впустить всю полноту этого удовольствия. Почувствовав отклик, он усилил натиск, и я содрогнулась от яркого, невозможного блаженства. Он ускорился в ответ, сжал сильнее, действуя грубее и жёстче, но каждый толчок внутри меня теперь отзывался коротким спазмом наслаждения. Его второй оргазм я ощутила ещё полнее, интуитивно подстраиваясь под него.

— Это было чудесно, — прошептала я чужим голосом.

— Мне нравится, как ты откликаешься на мои ласки, — ответил он. — И у тебя невероятно чувствительные ушки.

— Даже предположить не могла, что это так. А у тебя? Если я сделаю то же самое? — с интересом обернулась я.

— То мне это очень понравится, только прошу тебя быть очень нежной, — улыбнулся он.

Я попробовала. Сначала осторожно провела подушечкой указательного пальца по самому краешку уха, изучая такую необычную форму. Затем втянула в рот мочку и легонько прикусила. Судя по реакции тела, ему очень понравилось.

Почему-то стало легко и весело. Улыбка расцвела на лице. Хотелось смеяться и танцевать.

Наверное, подкаты у эльфов звучат так: «Какие планы на вечер? Может быть, соберёмся, поласкаем друг другу уши?», «Такие мочки я бы кусал всю ночь», «Девушка, я по ушам вижу, что у вас давно никого не было». Хотелось глупо захихикать, но откровенно балдеющий в моих руках эльф такого издевательства не заслужил. Кроме того, несмотря на обстановку, на произошедшее, на туманность дальнейших перспектив, мой первый раз мне понравился. Без лепестков роз, но в романтичном зимнем лесу. Вряд ли кто-то ещё мог похвастаться таким опытом. Опять же, с красивым эльфом, а не с занудным и до прозаичности обыкновенным одногруппником.

Я гладила и целовала Танарила очень долго. Он впитывал ласку, как сухой песок воду, жадно требуя ещё и ещё. Когда наши тела переплелись в третий раз, я лежала на боку, лицом к нему и имела полный доступ к его главной эрогенной зоне, ушам. Оказалось, что я даже могу управлять его ритмом: сознательно или нет, он ускорялся и замедлялся в ответ на мои ласки. Это было забавно и мило. В какой-то момент он полностью перехватил инициативу и заставил меня забыть обо всём, кроме своих движений. Разбуженная чувственность требовала прикосновений к конкретной точке, и каждый раз, когда наши тела сливались нужным образом, я не могла сдержать стона наслаждения. Бурный взрыв удовольствия оглушил и ослепил, заставив жадно хватать ртом ледяной воздух. Эльф испытывал то же самое, до боли сжимая моё тело в объятиях.

Когда все закончилось, он уложил меня к себе на грудь и задумчиво поглаживал спину. Было в этом единении что-то очень личное, гораздо более интимное, чем секс.

Мы молчали.

— Танарил, я больше не смогу… — честно призналась я, когда его поглаживания стали чуть более настойчивыми. — Кроме того, лёжа здесь мы к жилью не приближаемся.

— Не могу сказать, что хочу приближаться к жилью, но жить, питаясь зайцами в лесу, тоже так себе перспектива.

— А почему я тебя понимаю? Ты же говоришь на другом языке?

Наконец на ум пришёл рациональный вопрос. Бедный, он, наверное, поразился гулкой пустоте, которая сейчас царила у меня в голове.

— У магов гораздо сильнее развиты интуиция и восприятие мира. У нас больше чувств, мы способны воспринимать большее количество информации и передавать энергию разными способами. Мы также можем воздействовать на других не только физически, но и эмоционально, энергетически. Например, внушить другому страх или заставить ощутить боль без прикосновения. Так вот, язык — это информация и эмоции. Ты считываешь их, не разбирая конкретные слова. Ты понимаешь смысл, но скорее всего не сможешь повторить произносимые мною звуки. Чем сильнее маг, тем сильнее его восприятие.

— То есть я сильная магичка? — искренне удивилась я.

— Сильная и необычная. Я чувствую в тебе все элементы сразу, такого я ни разу не встречал. Среди перворождённых наиболее распространена магия Земли, Воды, Света и Воздуха. Я владею стихией Земли.

— А как же ты применял заклинание согревания? Для этого не нужен огонь?

— Нет, я применил формулу. Заклинания могут быть напитаны разной силой, но проявляются иначе. Каждый элемент индивидуален, а их смеси рождают десятки вариаций. Мы с тобой можем использовать одну и ту же формулу, но выглядеть это будет по-разному. Однако, есть и ограничения. Например, огонь из пустоты я разжечь не смогу, а огневик не сможет сдвинуть гору. Но лечить себя до определённой степени мы можем оба, просто это лечение проявится иначе. Как так вышло, что ты не владеешь своей магией? — с любопытством спросил он.

— Я родилась в мире, где о ней есть только истории и легенды. Мы ей не пользуемся, я даже не знала, что она у меня есть, — провела рукой по сильному плечу и посмотрела в глаза.

— Забавно. Ты голодная?

— Нет, может, пойдём? — предложила я.

— Как скажешь, — он поднялся сам и помог встать мне. Пока я обтиралась снегом, чувствуя себя невероятно уязвимой, он отряхнул покрывало и накинул мне его на плечи. — Это не для тепла, а для спокойствия, если устанешь от него, то я заберу.

Повинуясь его жесту и заклинанию, впереди образовалась подтаявшая дорожка. Идти босиком было не особенно приятно, и я несколько раз ойкнула, уколов ногу. Тогда Танарил сделал для меня что-то наподобие обуви из земли, песка и камней. На ощупь она была вполне удобной, по ощущениям напоминая чешки.

Я шла вслед за ним, любуясь его гармоничной фигурой.

Пожалуй, это был самый странный, непредсказуемый и удивительный день в моей жизни.

Танарил

Заходя в портал, я думал о том, что первое, что сделаю в другом мире — это найду сговорчивую красотку и отыграюсь за все месяцы вынужденного воздержания. Темница была устроена так, что у пленников, даже самых благородных, не было абсолютно никакой приватности, поэтому последние пару месяцев я просто изнывал от наплывов желания, перемежаемого приступами философского фатализма.

Когда я вышел из портала голый, без денег, вещей и артефактов, подаренных отцом, но зато едва ли не в объятия абсолютно обнажённой человечки, то рассмеялся, в очередной раз убеждаясь в том, какое великолепное у Рока чувство юмора.

Девушка была почти так же красива, как перворождённая, чего стоили одни только огромные глаза цвета стали. Тонкая и хрупкая, она ничуть не уступала самым изящным лаларам Великого Леса. Мне не понравились только тёмные короткие волосы, но привередничать в зимнем лесу было бы глупо. Девушка дрожала от холода, и я не мог понять, почему она не использует магию. Когда выяснилось, что она не знает, где мы и что делать, взял ситуацию в свои руки.

Её растерянность и наивность обратил себе на пользу, и уже спустя пятнадцать минут наслаждался телом незнакомки. Забавно — чтобы уложить её в постель, не понадобились ни деньги, ни статус, ни ухаживания. Достаточно было смутной угрозы оставить её тут одну. Наверное, подумала, что я и правда могу так поступить.

Оказалось, что девушка невинна, и это несколько подпортило мне настроение. Но близости с женщиной хотелось гораздо сильнее, чем играть в благородство. Да и за время, проведённое в тюрьме, я решил слушать в первую очередь свои желания.

Я не был тщеславен в том, чтобы стать первым, скорее в том, чтобы моей любовнице понравилось. С девственницами же вечная морока, какое удовольствие в зажатой, напряжённой, ничего не умеющей девице? Раскачивать её пришлось долго, я уже почти потерял терпение, но в какой-то момент она расслабилась, и дальше всё прошло, как мне хотелось.

Когда проявился её истинный цвет волос, стало совсем хорошо. Тёмный оттенок перестал царапать взгляд. Длина, конечно, была просто возмутительная: волосы едва доставали до лопаток, но вроде бы было заклинание роста. Если решу попридержать девочку возле себя, то поднапрягусь и вспомню.

Ушки у неё оказались не менее чувствительными, чем у перворождённой, и это по-настоящему завело. А ответными ласками я откровенно наслаждался, испытывая весь спектр удовольствия. Свою неопытность Ката компенсировала старанием, что тоже было неплохо.

Мне повезло. Мир мог оказаться гораздо менее дружелюбным, а человечки тут могли быть кряжистыми и мясистыми. Я вспоминал фигуры знакомых мне женщин этой расы и убеждался, что хоть в чём-то мне улыбнулась Удача. Виденные мною ранее человечки даже близко не могли сравниться красотой с этой. Даже отдалённо напоминать лалар Великого Леса для такой непрезентабельной расы, как люди, — колоссальный успех.

Глядя в огромные, словно штормовые озёра, глаза, я даже начал подумывать о том, что стоит о ней позаботиться и убедиться, что она не исключение из известного мне правила. А что если в этом мире нет перворождённых? Очевидно, что Советник решил отомстить, и меня ждёт множество малоприятных сюрпризов.

В любом случае, двигаться нужно, в этом Ката была права. Она покорно и, главное, молча шла за мной до тех пор, пока не стемнело. Если ей требовалась остановка, то она деликатно спрашивала. Удобная девушка. Решив не утомлять мою невольную любовницу, я объявил привал, согрел землю и устроил на ней второе покрывало из листьев. Оно, конечно, получилось чуть более грубым, чем то, что было у Каты, но в текущих обстоятельствах лучше, чем ничего. Охота много времени не заняла, лес сам подсказал, в какой норе можно разжиться спящей ящерицей размером с ногу. Мне также досталось несколько корнеплодов, которые можно было запечь на углях.

Я обучил Кату разжигать огонь, и у неё получилось довольно быстро.

— Nar! — приказала она, начертив специальный знак.

Влажные ветви задымили в подготовленном костровище. Плюсов в соседстве с Катой становилось всё больше, от огня стало уютнее. Я, конечно, тоже мог разжечь огонь магией и трением, но, учитывая промёрзшие дрова, это потребовало бы больших усилий. А она пусть тренируется, ей полезно. Даже удивительно, насколько легко она осваивает магический язык перворождённых!

Бордовая ящерица оказалась не особо вкусной, а вот печёные корнеплоды понравились. Никогда таких не пробовал. Мякоть у них была рассыпчатая и фиолетовая. Я сделал мысленную пометку поискать такие же завтра во время пути.

Перед сном Ката смешно обтиралась снегом, фыркая и приглушённо ругаясь. Раскрасневшуюся и порозовевшую, я принял её в свои объятия и с наслаждением вторгся в горячее узкое лоно. Уснул практически сразу, полностью удовлетворённый и довольный собой. Надо же, как мало оказалось для этого нужно: всего лишь смена впечатлений, открытое небо над головой и секс с красивой человечкой.

[1] «Тепло тела», — перевод с магического языка перворождённых.

[2] «Акт воли, явись», — перевод с магического языка перворождённых.

[3] «Тепло земли», — перевод с магического языка перворождённых.

[4] «Проваливай, уходи, убирайся», — перевод с магического языка перворождённых.

[5] «Смешайтесь, переплетитесь в ткань», — перевод с магического языка перворождённых.

[6] «Проявить истинный, изначальный [облик]», — перевод с магического языка перворождённых.

Глава 2. Встреча

Катарина

Странно, как моё сознание легко адаптировалось к новым реалиям. Есть ящерицу, спать на покрывале из опавших листьев, отдаваться эльфу? Легко. Это точно я? Та самая девушка, которая иногда по двадцать минут выбирала в столовой пирожное? Или как раз отсутствие выбора так положительно сказывалось на моём самочувствии? Вместо того, чтобы по полчаса примерять разные джинсы перед выходом из комнаты, я просто накидывала одно покрывало и шла. Не хватало только привычных удобств. Например, предложенный с утра Танарилом корешок мне понравился на порядок меньше, чем зубная щётка с пастой. Но выбора что? Правильно, не было. Поэтому я его пожевала, закусила остатками бордовой игуаны и двинулась вслед за Танарилом.

Всё утро расспрашивала его о магии, о её особенностях, о путешествиях между мирами и о том, что нас может ждать тут. Сначала он отвечал охотно, а затем я почувствовала, что болтать ему надоело, и отстала.

Остановку в обед мы сделали в небольшом овражке, где Танарил накопал местных фиолетовых картофелин. Из камней он сделал пиалы, согрел воду и заварил какие-то хвойные иголки странного бордового цвета. Напиток мне не понравился, но так как в этом ресторане больше ничего не предлагали, то я сначала безропотно выпила, а потом расплатилась за еду древним, как мир, способом. Ещё и щедро оставила на чай.

— Танарил, а можно сделать из покрывала одежду? — спросила я, пока мы шли.

— Можно, если у тебя есть иголка и нитка. Ножик я сделаю из камня.

Присмотревшись к покрывалу, я приуныла. Оно было какое-то цельнотканое, нитку из него вынуть бы не вышло при всём желании.

— А нельзя сделать нитку?

— Я могу сделать верёвку, тогда можно будет подвязать покрывало, — неожиданно миролюбиво предложил он.

— О, это было бы здорово!

Пальцы быстро уставали придерживать ткань.

— Держи, — протянул он одну верёвку и подпоясался второй.

Сейчас мы выглядели, как жители Древнего Рима, одетые в тёмно-бордовые тоги.

Я не удержалась и рассмеялась.