Помоги проекту - поделись книгой:
— Там просто место удобное, чтобы друг друга подождать.
О том, что именно рядом с клубом каратек обычно припрятаны биты и прочий инвентарь для «бесед», говорить не стал.
— Куда вы поехали после этого?
Да, безопасники тонкую душевную организацию молодого человека явно не собираются жалеть. Потому что все последующие ответы на вопросы куда проще давать следователю, чем в присутствии родителей. Но деваться некуда. Не зря с утра все из рук валилось.
— Заехали в клуб Денаро. У Юмы там были какие-то дела, — ага, дела. Понятно, какие дела. Успел из-под полы пару бутылок пива добыть. Одну высосал сам, вторую троице отдал на улице. — Потом отправились на набережную.
— Куда именно?
— Стоянка рядом с Мицубиши-цемент. Там еще недалеко магазин круглосуточный с парковой. Вот между ними и были.
— Чем это место столь важно было для господина Хаяси?
Молчать смысла особо не было. Теперь главное — стрелки перевести на двух шибзиков. Его слово вместе с Юмой против их — вполне может сыграть. А что там ляпнет получивший по башке — это уже вообще дело десятое.
— Юма-кун хотел с кем-то из школы Мейхо встретиться. Днем какой-то парень на Хиро с Ичирой наехал, вот и решили заступиться. Поговорить, объяснить, что так поступать неправильно.
— Ночью? В чужом районе?
— Ну, не я место выбирал. Я лишь пытался друга поддержать. Сами ведь сказали — чужой район. Вдруг он каких-нибудь хангурэ с собой притащит.
Вроде прокатило.
— Как звали того молодого невоспитанного человека?
— Не знаю. Это нужно у парней узнавать. Они с ним в одной школе учатся.
На листе блокнота выстраивалась цепочка иероглифов.
— С вашего позволения, Нобу-кун, я уточню для полноты картины. Значит, был конфликт в школе с учеником. Как его зовут, надо уточнить у Хиро Канэко и Ичиры Огава.
— Да.
— Вы вечером вчетвером приехали на встречу. Место встречи вы не выбирали, и кто назначил время тоже не знаете.
— Нет, Юма-кун позвонил после школы и спросил, поеду ли я с ним.
— Что было дальше?
Самое неприятное.
— Они подрались. Ну, тот парень и Юма. Этот кусо-яро [
— Палку?
— Да. Там парковка почти не освещается, я даже не увидел, откуда он ее взял. Ну, подрались. А потом Юму сильно ударили, он закричал и мы побежали.
— Убежали вчетвером от одиночки?
— Он сильно там кричал, будто в него акума вселился. Было очень страшно. И мы убежали. Я всех потерял сразу, как только между складов пробежал. Кричал, звал, никого не видел. Домой пришел уже поздно. И спать лег.
— А телефон? Он у вас был отключен.
— Испугался. Подумал, что в школу пожалуются и накажут…
Закрыв блокнот, мужчина кивнул:
— Да, школа… Которую вы сегодня прогуляли… Ну что же, огромное спасибо, Нобу-кун, за помощь… Кстати, не могли бы вы включить все же телефон и проверить, может Юма-сан отправил вам сообщения?
— До утра не было… Но я сейчас принесу мобильник.
Эсэмесок не было. Как и аудио-сообщений.
Проводив гостей, шагнувших под зонтами в льющиеся с неба потоки холодной воды, Нобу вернулся домой и поежился. Лица родителей ничего хорошего не обещали. И завершившаяся беседа с безопасниками банка была лишь легкой разминкой перед предстоящей выволочкой. По итогам которой запросто можно было лишиться отдыха на весенних каникулах и обещанных подарков в честь окончания учебного года.
Помешиваю палочками рыбный суп, который почти готов. Еще чуть-чуть и можно устраиваться ужинать. На столе уже исходят паром рис и лапша. Отдельно выложены на блюдо цукэмоно — маринованные закуски. Горка отварных овощей и на холодильнике блестит боками десерт в глянцевой коробке — вагаси. Главное, побольше рыбы в миску положить. Ощущение, будто я месяц сидел на жесткой диете и только сейчас дорвался до еды.
Из коридора доносится, как хлопает дверь. Надо же, Аки-сан вернулся. Чего это в такую рань?
Выглянув, спрашиваю:
— Все нормально? Да? Тогда жду к столу, ужин почти готов.
Через полчаса оба дегустируем десерт, попивая горячий зеленый чай. Во время еды почти не разговаривали, но по паре брошенных слов я понял, что опекун умудрился спустить все деньги сразу на «верном номере», вот и вернулся домой, злиться на судьбу. Похоже, что даже на пиво у него не хватило.
— Как в школе дела? — задает дежурный вопрос, высматривая в коробке еще кусочек засахаренных фруктов.
— Нормально. Домашки надавали на следующую неделю. И в середине марта начнутся тесты. Придется готовиться.
— Давай, дело хорошее.
О том, что к началу апреля надо будет оплатить следующий год обучения, опекун даже не заикается. А я помню, что за второй класс старшей школы нужно выложить почти семьсот штук. Плюс еще триста тысяч за материалы к экзаменам и допуск к ним. Миллион. Мы когда из бухгалтерии вышли, успел в документы мельком нос сунуть. А как опекун разорялся — словами не описать… Катаю слово на языке про себя и думаю, что Аки-сан смог проиграть очень неплохие деньги буквально за год. В долги влезть еще не успел, но оттянулся неплохо. Пять своих зарплат годовых просадил и не заметил. Теперь вон на пиво с сакэ даже не хватает.
— Я не уверен, что мне стоит продолжать учиться, — начинаю разговор. Мужчина напротив вздрагивает:
— Это почему еще?
— Потому что два года обучения — это больше двух миллионов йен. А за университет придется выложить больше десяти. У меня нет таких денег.
Именно так. У меня. Извини, теперь табачок будет врозь, опекун. Аки хмурится:
— Я что-нибудь придумаю.
— Возможно. Но пока предлагаю решать проблемы по мере поступления… Найду деньги к сроку — продолжу ходить в школу. Не найду — пойду работать. Кстати, вот тридцать тысяч, — кладу на столик пухлый пакет. Специально мелкие купюры отбирал, чтобы выглядело более внушительно. — Это взнос за следующий месяц. Я даю вам, Аки-сан, тридцать тысяч. А вы не донимаете меня вопросами про учебу, где я пропадаю и вообще, чем занят в тот или иной момент времени. Так скажем, начинаем мирное сосуществование.
— Вообще-то я твой опекун! — пытается он повысить голос, но я давлю это в зародыше.
— Вообще-то вы не мой отец. Это раз… Этот дом принадлежит мне. Это два… Если начнем собачиться, то в момент совершеннолетия я выставлю вас на улицу, Аки-сан. А записать недвижимость на себя без моего согласия вы не можете. Бабушка указала владельцами только меня с отцом. Интересно будет посмотреть, где вы в Йокогаме на крохотную зарплату сможете угол снять. Это три… Поэтому повторю еще раз. Вы хороший человек. Вы брат моего отца. Я вас уважаю. Но я уже достаточно взрослый, чтобы возможные проблемы решать самостоятельно. И пусть формально до двадцати мне еще не видать паспорта и официального совершеннолетия, но это время можно провести мирно. Или поругаться.
Вздыхаю, поднимаю глаза к потолку, где медленно вращается вентилятор. Начинаю описывать «плохой вариант».
— Поругаемся. Вы дадите в сердцах мне в ухо. Я вызову полицию. Подам жалобу. Эту жалобу не забудут показать вашему руководству. На работе за рукоприкладство лишат премии и станут шептаться за спиной. Может быть, даже обойдут с возможным повышением. Одним словом — головная боль и неприятности…
Стучу пальцем по пакету с деньгами.
— Либо раз в месяц я даю вам тридцать тысяч и не спрашиваю, как именно хотите их потратить.
— Мне надо подумать, — мрачно отвечает опекун.
Да, да. Подумать, прикинуть, прожевать и проглотить столь неожиданно проявленную независимость подопечного.
— Ваше дело. Йены забрать? — начинаю тянуть руку, но Аки-сан тут же накрывает взятку ладонью.
— Я сказал — мне! Надо! Подумать!
Отвешиваю церемониальный поклон и добавляю:
— До каникул нужно будет в банк сходить. На меня открыть счет. Буду откладывать по чуть-чуть. В школе можно и восстановиться, если это потребуется. Или просто — на сдачу экстерном собрать… Еще чаю? Нет? Тогда я помою посуду и пойду спать.
За окном гремело и стучали тяжелые капли. Отличная погода, чтобы хорошенько выспаться. Заодно все возможные следы смоет. Видимо, мой добрый ангел решил прикрыть меня от возможных неприятностей.
Утром опекун умотал сразу после восьми. Если правильно помню, как раз первые ставки можно сделать. И недалеко районный маркет открылся, где можно прикупить пиво или чего покрепче.
Но не успел я окончательно продрать глаза и начать зарядку, как в двери позвонили. Странно. Может, ключи забыл? Хотя, когда он пару раз «на бровях» добирался, то просто долбил ногой в дверь. Чего стесняться.
Спустился в пижаме, открыл дверь. Полюбовался черными зонтами, затем обратил внимание на чужие рожи. Пошарил по закромам за лобной костью, у Тэкеши прекрасная фотографическая память. Нет, не знаю таких.
И, судя по костюмчикам, не простые ребята. С борекудан я пока еще не пересекался, делить нам нечего. Значит, неприятности с другой стороны.
Здравствуй, доброе воскресенье. Хорошо начинаешься.
Глава 3
Сидим, пьем чай. Залил пакетики, не хочу на мутных типов хорошую заварку тратить. Заодно продемонстрировал, что им тут не рады.
Морды каменные, общаются исключительно официально, сплошные «сан», «не могли бы вы», улыбки фальшивые. Два умудренных жизнью уважаемых господина из службы безопасности Аючи банка снизошли до школьника. На пятнадцатилетнего пацана это должно было произвести впечатление. Вот только, мальчики с галстуками, вас ждет сюрприз. Неприятный.
— Чем могу помочь, Мори-сан?
Правый еле заметно хмурится. Красивые такие жетоны они мне мельком показали в самом начале — с завитушками, фотографиями и фамилиями. До полицейских не дотягивают, но пугать обывателя вполне сойдут. То, что я успел прочесть и запомнить — не понравилось. Ничего, я лишь разминаюсь.
— Могу я узнать, Тэкеши-кун, где вы были в ночь с пятницы на субботу?
Пока чай заваривал, уже прикинул варианты. И для выбранного мной пути линия поведения выглядит однозначно. Авторитет буду нарабатывать вот на этих бедолагах, кого руководство случайно под молотки сунуло.
— Решал личные вопросы, Мори-сан.
— Если не секрет, где и как?
— Не секрет. Отбивался от идиота, который старался проломить мне голову бейсбольной битой. Зовут идиота Юми Хаяси. А отбивался в Шинигосочо, на парковке у набережной.
— Чем закончился инцидент?
— Меня отлупцевали, повалили на асфальт и пытались добить. Я сумел прокусить мочку у противника, тот с перепуга рванул прочь с криками. И дружков с собой прихватил. На этом встреча закончилась.
Переглянулись.
— У нас другая информация, Тэкеши-кун.
— А мне плевать, — подливаю себе чай, игнорируя чашки гостей. — Я вообще разговариваю с вами исключительно из жалости. Подумал — льет на улице, промокнут парни. А ведь не по своей воле обувь стаптывают.
Назвать молодых мужчин старше себя по возрасту парнями — это все равно что плюнуть смачно прямо в лицо. Для европейца — вполне приемлемо. Для японца — оскорбить и показательно унизить. Посмотрим, насколько далеко они готовы зайти. Потому что у меня сейчас исключительно выигрышная позиция.
Сцепиться с несовершеннолетним без присутствия родителей или опекуна — это очень серьезное правонарушение. Если еще при этом телесные повреждения нанести — то запросто можно присесть. С работы за такое точно вышибут. А я с утра как раз тональный крем смыл, у меня синячина на половину рожи. Предъявил полиции, пальчиком указал — и все, хлебай дерьмо полной ложкой. Поэтому на меня можно лишь глотку драть и стараться границы сильно не переходить. Пытаться запугать. Вот только я как дикобраз, только тронь.
— Ты не понимаешь, в какие неприятности ввязался, — закипает правый. Он вообще всю беседу пытается альфа-самца отыгрывать. Второй больше глаза пучит для значимости. Вот альфу и провоцирую.
— Неприятности? Не понимаю? А, да, в самом деле… Если хорошенько подумать, то попытку урегулировать школьный конфликт вполне можно трактовать как попытку убийства. Предумышленного… Меня. Когда четверо старшеклассников с холодным оружием напали на одиночку. Пригласили в подготовленное место. Потом все вместе избивали и под конец пытались раздробить голову заранее припасенными предметами, которые суд сможет трактовать как орудия преступления… Ничего не забыл?
За окном продолжает идти дождь. Судя по облачности, к обеду должен закончиться. Но того, что вылилось почти за сутки вполне хватит, чтобы смыть любые следы. Теперь ночной инцидент можно поворачивать разными сторонами. И прихватить меня на горячем уже сложно. Свидетели? Так они в стороне стояли, пока я с Юмой в партере развлекался. Если бы что-то увидели, то в двери бы не два клоуна стучались, а наряд полиции. Поэтому продолжаем концерт по заявкам.
— Младший Хаяси после драки домой не вернулся. Это делает…
— Это лишь говорит, что мне стоит позвонить в местный кобан и пригласить патрульных. Чтобы они двум надутым индюкам объяснили, стоит ли угрожать несовершеннолетнему в его доме. Пока моего опекуна нет рядом… Еще раз. Исключительно по доброте душевной. Чтобы вы зря время не теряли… Когда я прокусил мочку уха у нападавшего, он с меня соскочил и бросился бежать. Вместе с подельниками. Больше я его не видел. На ноги я встал через полчаса, еле домой добрался. Под утро только пришел. Где именно теперь шляется этот урод — понятия не имею. Его дружков в школе вчера видел. Предупредил, что еще раз такая встреча случится — клешни им повыдираю и в одно место вставлю. На этом — все… Любые другие вопросы — в письменной форме и только в присутствии инспектора полиции.
Дожал я Мори. Правильно просчитал — когда тебе еще тридцати нет, а в лицо дерзит подросток, хочется дать ему леща. Наверняка в школе был одним из сэмпаев, мелюзгу строил. И по работе все пытается наверх выбраться, напарника вон — вообще на вторых ролях держит.
Протянул руку, хапнул за отворот пижамы, попытался подтянуть поближе:
Поделиться книгой: