Тонкости зельеварения (СИ)

Второй раз за день меня выбили из колеи, и на этот раз надолго. Я смотрела на графа и не могла найти слов. — Разумеется, ни о какой консумации речи не идет. Дана не красней, ты достаточно взрослая девушка. Мадлен, вы приобретете статус графини Байрок, и никто, никто не помешает вам продолжать дело. По завещанию я оставлю вам крупную сумму, достаточную, чтоб вы жили безбедно и достойно в любом месте Риконтии.

Я пыталась понять, не брежу ли я. Дана схватила меня за руку: — Мадлен, это выход! Это все решит! — В завещании я назначу вас опекуном Даны на случай, если я умру до ее совершеннолетия. — Мадлен, пожалуйста!

Предложение графа вызвало у меня внутренний протест, но… я не нашла ни одного аргумента против. А умоляющие глаза Даны все решили.

* * *

Наутро мы узнали, что лорд Лиам уехал. У меня под дверью лежала записка: "Даю вам две недели чтобы принять решение. Либо вы станете виконтессой Байрок, либо пеняйте на себя". От записки странно пахло. Я поднесла ее поближе к носу — так и есть. Скоро записка начнет темнеть, пока не превратится в непригодный для чтения клочок черной бумаги. Ах, Лиам, невнимательно вы слушали свою собеседницу. Или вы не знаете, что в академии травникам и лекарям преподают начала алхимии? А в тонких воздействиях есть прекрасное заклинание для замедления алхимических процессов. Оно довольно сложное, не всем под силу, и действует на совсем небольшие предметы, вот как этот клочок бумаги. Как неосторожно было оставить в руках зельевара подтверждение ваших намерений.

Я отнесла записку в лабораторию, тщательно над ней поработала и спрятала в секретер.

Думаю, Лиам выждет месяц. Ближе к концу зимы чинуши не очень любят выезжать из городов — весенняя распутица может застать их в любой момент. Наверняка визита комиссий и разнообразных законников стоит ждать начиная с середины весны. Но теперь нам было, что им ответить. Граф не стал тянуть каучук, и тем же вечером мы поженились.

Я осталась в вишневых комнатах. Мне не хотелось никуда переезжать, я привыкла к синим обоям с розовыми цветами, к тому же, как я поняла, граф очень любил свою жену, которая умерла сразу после гибели сына. Мне не хотелось бы оскорблять ее память, занимая комнаты, в которых все осталось так же, как в день ее смерти.

Поэтому вечером после свадьбы я возвращалась к себе. Там меня и подкараулила госпожа Файсан. Наверно, с таким лицом в стародавние времена борцы с магами подходили с горящим факелом к груде хвороста под ногами привязанной к столбу ведьмы.

— Ты! — ее палец ткнул меня в грудь. — Я знала, что ты примешься соблазнять честного человека! Но ты еще и женила его на себе! Дрянь! Мало тебе мужиков из ваших магов! Прикинулась приличной, но я знаю твою натуру, знаю!

Я поморщилась от капельки слюны, прилетевшей в мой лоб. — Госпожа Файсан, мы поговорим с вами утром. Но я считаю, что вам не следует оставаться в этом доме.

Экономка метнулась ко мне, от неожиданности я сделала шаг в сторону, прижимаясь к стене, и блеснувшее лезвие лишь вспороло кожу на боку. Я пнула сумасшедшую в ногу и схватила за запястье. — Кто-нибудь! Ко мне!

Дана вылетела из своей комнаты, за ней служанка. Пока снизу бежали, мы втроем пытались скрутить бьющуюся на полу женщину, у которой изо рта пошла пена. Нам удалось это сделать вместе с прибежавшими слугами.

Наутро мне сообщили, что госпожа Файсан всю ночь билась и выла. В город послали за стражей, законниками и лекарем. Тот, качая головой, забрал ее в душелечебницу навсегда.

Глава 19. Зимний сад

Нам полагалось устроить прием по случаю женитьбы, но граф Ансельм не хотел фарса с фальшивыми поздравлениями и пожеланиями долгого счастья, поэтому, после короткого совета втроем, мы решили пригласить соседей из двух графств, с которыми граничит Байрок, и три пары из высшего света Байроканда. Прием назначили на середину зимы.

Первыми прибыли граф Алсайн с супругой, приятная пара за пятьдесят. Их земли граничили с графством Байрок на севере. Бедняги тряслись в поезде весь вечер и часть ночи, вышли из вагона в четыре утра и едва стоя на ногах добрались до привокзальной гостиницы. Утром, наняв кэбрио, доехали до нас и попросив прощения, удалились приводить себя в порядок и отдыхать.

Графине Нейдрел с востока повезло больше, ее поезд приехал в Байроканд под вечер, и утром они с дочерью вышли из гостиницы свежие и выспавшиеся, прошлись по магазинам и приехали к обеду, когда Алсайны достаточно отдохнули, чтоб спуститься вниз. Женщины сердечно обнялись. Было видно, что они давно знакомы и состоят в хороших отношениях. Граф Нейдрел не смог приехать, поскольку недавно повредил ногу, и ближайшие месяцы будет передвигаться в кресле на колесах, а старший сын Нейдрелов взялся помогать отцу. Но я подозреваю, что мужчины семьи Нейдрелы решили дать женщинам возможность от них отдохнуть.

Граф Ансельм представил меня прибывшим. Лайла Нейдрел была чуть моложе подруги, а ее дочь Зои, пожалуй, на год или два младше меня. Лорд Ансельм увел графа Алсайна в курительную комнату, а мы с женщинами, в ожидании обеда, расположились в гостинной. Графини смотрели на меня с любопытством. Зои поглядывала с неприязнью на меня и на Дану.

— Леди Мадлен, вы не возражаете, если я буду вас так называть? — Я не возражаю, если вы будете звать меня по имени, — улыбнулась я. — О, благодарю. Мы в нашем узком кругу стараемся обходиться без церемоний, правда, Кора?

Графиня Алсайт кивнула, и Лайла снова взялась за нить разговора: — Расскажите нам о себе. До нас еще в середине осени доходили разные слухи. Одни говорили, что в замке теперь заправляет ужасная особа… простите, я не буду углубляться в подробности, — она кинула быстрый взгляд на дочь. — Да-да, — авторитетным тоном заговорила Дана, — мы все уже наслышаны о легендах, будто в академии только и занимаются, что бесчинствами и развратом.

Брови старших дам слегка приподнялись, а лицо Зои, растеряв часть враждебности, проявило живой интерес. — Наша бывшая экономка, эта старая дева Файсан, и дня не проходило, как рассказывала всем страшные сказки про магичек, — моя юная подруга кинулась в бой на мою защиту. — Но уверяю вас, под ними нет совершенно никаких оснований. Мадлен — зельевар третьего класса, который она получила всего-лишь через год после академии. Смогла бы она обладать подобными знаниями, если бы тратила время не на учебу?

— Да, мы тоже сочли эти рассказы некоторым преувеличением, — улыбнулась Лайла. — Тем более, что другие говорили, что за графством Байрок, наконец, начали приглядывать и решать некоторые его проблемы. Но я, признаться, не ожидала, что этим займется столь юная леди. — Леди Лайла, я вам признаюсь откровенно: леди я стала лишь месяц назад. Я родилась и выросла в провинциальном городе Шалпии в семье обычных горожан. Я надеюсь, вы простите мне мой далекий от идеального риконбрийский.

Дамы благосклонно покивали. Действительно, мой язык стал довольно сносным. С наступлением зимы большую часть времени, когда я не варила зелья для обитателей замка и поселян, мы с Даной занимались изучением языка.

Я продолжала: — Я знаю жизнь простого народа, я провела детство среди этих людей, я сама была такой. После академии в Бристоне я занималась благотворительностью. Я варила недорогие зелья, которые моя добрая приятельница раздавала нуждающимся в кварталах бедноты. Приехав в замок как компаньонка для Даны и зельевар, я увидела, что обитателям графства Байрок нужна помощь, и не могла остаться в стороне. Мой статус графини Байрок позволяет мне заниматься делами своим именем, без риска, что кто-то оспорит мои распоряжения и мое право.

Я прочитала удивление на лицах и решилась пояснить: — Да, я не буду уверять вас в неземной любви между мной и графом Ансельмом. Он, безусловно, достойнейший человек, переживший невосполнимые утраты. Я надеюсь, сейчас ему чуть легче, когда он знает, что мы с Даной занимаемся делами. — Однако, — покачала головой леди Кора Алсайт. — Не ожидала от вас такой прямоты, не ожидала. Но, видимо, это и к лучшему, что между нами нет никаких недомолвок. Я не вижу здесь лорда Лиама. Ему не сообщили? — Лорд Лиам побывал в замке перед Зимнепраздником. Он повел себя… бесцеременно. После его угроз нам и пришла идея пожениться. — Откровенно говоря, дядя повел себя как последний мерзавец, — горячо вставила Дана. — Он шантажировал Мадлен, он угрожал комиссией расследования в графстве. — Она слегка смутилась, — дедушка был плох многие годы, и дела и правда были не так хороши. Но Мадлен принялась все исправлять! А дядя… — она не нашла больше слов и взялась за чашку.

Я накрыла ее руку свой ладонью, чтоб успокоить. — Раз уж у нас такой открытый разговор… — Кора с сочувствием посмотрела на Дану. — Я помню Лиама как молодого развращенного бездельника. Он поздний ребенок, и я предупреждала покойную Элинору, что не стоит так баловать мальчика. Но увы… Дорогая, — она обернулась ко мне. — Если Лиам все же попытается воспрепятствовать тебе, знай, что у тебя есть поддержка. Мы засвидетельствуем твои добрые намерения. Я думаю, ты догадываешься, что мы знаем о делах соседей. — Если тебе нужна помощь, ты можешь к нам обратиться, — кивнула Лайла. — А я ей не верю! — внезапный крик Зои разорвал мерное течение нашей беседы. — Матушка, вас же предупреждали, что это хитрая и изворотливая интриганка, и что ее опыт в академии и в Бристоне казался не только зелий, не так ли, ле-е-еди Мадлен? — Зои! Как ты себя ведешь? Еще немного, и я сочту, что ты столь же дурно воспитана, как Лиам! — Вы наговариваете на него! Она наверняка пыталась его соблазнить, но куда ей, простушке, до блестящего лорда из столичного света! Лиам ей отказал, и она переключилась на графа Ансельма! И теперь рассказывает нам сказки! — Зои, прекрати немедленно и извинись перед леди Байрок, иначе я отправлю тебя наверх.

Мы с Даной переглянулись. Теперь понятна их неприязнь друг к другу. Юная дурочка влюбилась в этого хлыща, а Дана пыталась раскрыть ей глаза, но не преуспела.

— Лорд Лиам сделал мне предложение, — сказала я, глядя в глаза Зои. Та замолчала и побледнела. — Он согласился, чтоб я занималась графством на условиях, что я выйду за него замуж, произведу ему наследника и стану перечислять ему часть дохода графства для его развлечений в столице. Более того, он настаивал на таковом разрешении вопроса и даже принялся мне угрожать, если я не соглашусь стать его женой. — Вы лжете, лжете, — прошептала она. — Если вы подождете, я принесу вам доказательство. Он уехал за два дня до Зимнепраздника, оставив мне записку. Я покажу вам ее.

Записка, которую я хранила в секретере, произвела на девушку сильное впечатление. Она кусала губы, стараясь сдержаться, но в конце концов разрыдалась. Я отдала распоряжение принести успокоительный отвар, который всегда стоял в кухне наготове.

К счастью, вскоре нас позвали в столовую. Успокоительный сбор хорошо подействовал на Зои, но та была тиха и молчалива.

За обедом леди Кора заверила графа Ансельма, что новоиспеченная графиня Байрок произвела на них самое благоприятное впечатление. Потек непринужденный разговор. После десерта мужчины снова ушли в курительную комнату, а Зои сказалась больной. Ей нужно было привести чувства в порядок.

Мы вчетвером вышли в зимний сад — довольно новая пристройка к одной из башен, чьи огромные окна выходят в сторону реки, скованной льдом между покрытых снегом берегов. В пристройке горел камин и между кресел расставлены кадки с вечнозелеными растениями. В Зимнепраздник мы украшали их светящимися шарами и раскрашенными деревянными фигурками. Но теперь украшения сняты, и можно полюбоваться на красоты самой природы.

— Леди Кора, леди Лайла, нам с Даной, действительно, нужна помощь.

Мы расположились в креслах, но я начала вовсе не светский разговор.

— Лорд Ансельм уже не в том состоянии, чтобы вплотную заниматься делами. Я могу спрашивать его совета, но боюсь, моих вопросов будет слишком много. Он снова взял на себя вложения графства, производства и ценные бумаги, но даже здесь мне придется ему помочь, например, как потеплеет, объехать производства. Я сама делаю то, что очевидно требует внимания: проверяю старост и глав округов, отвечаю на просьбы поселян, сейчас веду переписку с лекарскими факультетами академии и университета, чтобы начинающим лекарям предлагали работу в городках и поселениях графства. Это, пожалуй, лучшее, в чем я разбираюсь. Но работа с землей… — Я развела руками. — Обычно есть управляющий, который набирает себе знающих помощников, но нам пришлось уволить всех за небывалых размеров воровство. Не знаете ли вы кого-нибудь, кто мог бы помочь мне в делах? Найти хорошего управляющего, конечно, было бы чудесно.

Леди Кора вздохнула: — Видят Звезды, мой муж будет недоволен, но я постараюсь его переубедить. У нашего управляющего двое сыновей, которые служат его помощниками. Старшему тридцать лет, он хорошо обучен, и господин Тральс прочит его на свое место лет через десять. Но может быть, мне удастся убедить мужчин, что в графстве Байрок он нужнее? И ему будет интереснее заняться самостоятельной работой уже сейчас. А господин Тральс вполне подготовит младшего, мы не останемся без присмотра.

Я потеряла дар речи от восторга, что одной заботой меньше. И какой заботой!

Мы еще поговорили про сложности управления землями и разошлись готовиться к вечернему приему.

Глава 20. Следы на снегу

Я собиралась растегнуть платье, когда обнаружила недостачу пуговицы на рукаве. Кажется, во время обеда она еще была здесь. Я спустилась вниз, прошла по галерее внутри стены и вернулась в зимний сад. Вот она, лежит у ножки кресла. Наверно, настоящая леди послала бы служанку или попросту отдала бы платье бедным, но мне так и не удалось стать настоящей леди.

Сейчас в зимнем саду было тихо. Я любила это место и приходила сюда иногда, когда позволяло время. Голубой лед реки, нетронутый ковер снега… нетронутый? Мимо покрытых белыми шапками кустов пролегла цепочка мелких следов. При замке жило несколько детей, но им строго-настрого было запрещено выходить на берег зимой. Кто-то ослушался. А там опасно!

Я побежала к караулке у ворот, но как назло, охранники помогали разгружать экипаж прибывших гостей. Набросив на плечи чью-то теплую шинель я сунула ноги в здоровенные сапоги, стоявшие в углу, и бросилась бегом на берег. Цепочка следов вывела меня к краю, где поросший кустами берег возвышался над водой. Следы уводили наверх. Я продиралась сквозь ветви, проклиная маленького демоненка, которому вздумалось погулять. Но я никак не ожидала, что у края берега, глядя на гладкий лед, стоит Зои — без шапки, в домашних туфлях, а шубка валяется поодаль на снегу. Она с ужасом смотрела вниз и набиралась смелости сделать последний шаг.

Демоны! Я задушу этого виконта своими руками!

— Здесь не так высоко, чтоб разбиться об лед, и не так глубоко, чтоб проломив его утонуть. Ты искалечишь лицо, сломаешь пару-тройку ребер, вымокнешь и будешь замерзать в крови и боли. Поверь мне, не самое приятное зрелище.

Она плакала, и слезы льдинками сверкали у нее на щеках. — Мне все равно. Пусть я замерзну! Если он такой! и ты… такая!

Я подняла шубу и протянула ей. — Идем, поговорим. Я знаю черный ход, чтоб не попадаться никому на глаза.

Она не двинулась. Я взяла ее за руку и потянула к себе, прочь от берега. Закутала в шубку и повела за собой.

Мы прошли через кухню, и понятливая повариха кивнула нам на столик у огня. Вокруг сновали люди, замок готовился хоть и к небольшму, но приему. Разговора тут не получилось бы. Мы снова напоили Зои успокоительным отваром, нашли ей сухие туфли, отогрели, и я повела ее наверх по черной лестнице. Шинель и сапоги я попросила вернуть на место.

Я привела Зои в свою гостинную. У нас есть еще полчаса. Я собиралась понежиться в ванне, но ничего, обойдусь простым ополаскиванием.

Зои сидела на диване и молчала, глядя в пол. Придется говорить мне. — Он сказал, что стоит графу Ансельму умереть, как он примет наследство и сможет на тебе жениться.

Девушка кивнула. — Ты обещала его дождаться.

Кивок. — И в залог вашей любви ты отдала ему свою невинность.

Зои снова зарыдала. Да, тут успокоительный сбор бессилен.

— Полагаю, эту сказку он рассказывал не одной тебе. — Я знаю, вам после академии все равно, но я приличная девушка! — Зои всхлипывала, не слыша больше ничего вокруг. — А я, значит, неприличная. — Все знают, что магичкам можно, что угодно, их и так замуж берут! — Можно — не значит, что все делают, что угодно. Но это правда, среди магов считается неважным, если девушка и парень встречались, но не поженились. — Вот видите! — Что я вижу? Что остальное общество все еще живет как пятьсот лет назад? — Вы не понимаете! — снова затянула Зои. — Мне теперь только в обитель! — Кто тебе сказал такую глупость? — Благородная девушка должна блюсти себя! — Так и блюла бы, а не вешалась на шею первому же мерзавцу! — не выдержала я. — Теперь или слушай умных людей, или продолжишь делать дурости! Когда это случилось? — Он приехал к нам в Зимнепраздник и остался на три дня, пока остальные гости не начали разъезжаться. Матушка с батюшкой его не очень любят, но решили не устраивать скандал, когда в замке полсотни гостей. — Она снова всхлипнула. — Ты знала его раньше? — Да, год назад на Зимнепраздник батюшка с матушкой повезли меня в столицу, и мы встретились там на балу. Лиам пригласил меня на танец, отвел к десертам… Потом подошли граф Ансельм с леди Даной, и Дана увела меня в сторону. Она говорила, что Лиам пустышка и бездельник, но я… — новый всхлип прервал ее речь. — Но ты не поверила.

Она кивнула: — Матушка тоже сказала, что он лентяй и глупец, но он такой… он столько знает, столько рассказывал, и столица… Он говорил, что он в столице ведет дела, а к графству его отец не допускает, но он бы взялся и привел бы все в порядок, как положено в наше время. А графу не нравится, что Лиам хочет менять графство со своими порядками, поэтому граф выставил его вон.

Я фыркнула: — Будто он знает, как ведутся дела в графстве. Он сам бросил хозяйство и уехал развлекаться. И нет у него никакого дела, кроме кутежа и женщин. Он живет на ренту с суммы, которую когда-то выпросил у лорда Ансельма.

В ответ полился новый поток слез.

Не знаю, имею ли я право читать морали этой девочке. Но с другой стороны, кому как не мне, кто знает цену ошибкам?

Когда всхлипы чуть утихли, я произнесла: — Беда вовсе не в том, что ты больше не невинна. И не в том, что по наивности отдалась подлецу. — А в ч… чем? — В том, что ты поверила пустым словам человека, которого видела два раза. Ты ведь любому так поверишь, понимаешь? Тебя кто угодно может обмануть, достаточно ему обладать приятными манерами и модным сюртуком. Неужели ты не читала книги про коварных соблазнителей? — Читала. Но они мерзкие, их сразу видно! А Лиам… он воспитан, хорош собой… он такие красивые слова говорил, так танцевал… а в это время ждал вашего ответа! Ы-ы-ы… — Ты думаешь, нельзя быть одновремено мерзким, и при этом хорошо танцевать? И уверяю тебя, любой соблазнитель знает, какие слова сказать девушке. Иначе он был бы не соблазнителем, а только по щекам получителем.

Зои хихикнула сквозь слезы, но плечи ее снова упали: — Что мне теперь делать? Ох, матушка отправит меня в обитель! И накричит! — Скажи, это было больше месяца назад, у тебя с тех пор были женские дни?

Зои кивнула. Ну слава Звездам, хоть об этом мерзавец позаботился, или просто повезло. Я села рядом с ней, обняла за плечи и положила ладонь на ее вцепившуюся в обивку дивана руку. — Теперь я тебе дам, чем умыться, чтоб снять припухлость и красноту. Ты пойдешь и оденешься к приему. А завтра мы с тобой поговорим про твое будущее. Хорошо?

Глава 21. Познавательный вечер

В положенное время граф Ансельм сидел во главе стола, я — с другой стороны на против него.

Рядом со мной отвели место Дане. Слева от нее расположилась леди Лайла, за ней Зои. Напротив них — чета Алсайтов. Гости из столицы сидели дальше: барон и баронесса Мизельштат — суровый лорд за сорок и милая блондинка за тридцать, маркиз и маркиза Бурвинин — пара примерно возраста графа, и рядом с графом — бургомистр с супругой. Громогласный лорд Хардрок и леди Хардрок будто сошли с журнальной иллюстрации про добропорядочного отца города и его жену, примерную жену и мать, которая заботится о доме, муже и детях, являет собой крепкий тыл и воплощенное благочестие.

Обе графини по разу обратились ко мне с каким-то мелким вопросом, дружеским тоном давая понять своим соседям по столу, что я принята в их круг. Мужчины осмотрели меня как забавную статуэтку и потеряли интерес. Примерная супруга бургомистра расточала благожелательность ко всем вокруг, включая сидевшую как на иголках Дану и угрюмо разглядывающую закуски Зои. Блондинка рассматривала меня с волчьим дружелюбием. Я приготовилась к атаке с той стороны и не прогадала.

Когда отзвучали приличествующие случаю поздравления, баронесса окликнула меня: — Леди Байрок, прошу прощения, я, наверно, пропустила эти сведения, и надеюсь, вы извините мою забывчивость. Из какого вы рода?

Обе графини подобрались, как перед атакой, готовые прикрывать мои фланги. Но я пока не нуждалась в огневой поддержке: — Из магического, леди Мизельштат. До замужества у меня не было титула, его мне заменил третий класс зельеварения, полученный в Шалпии.

Поговаривали, что в Шалпии требования к классам намного выше, чем на Риконбрийском острове.

— О, вы маг? Когда мне сказали, что вы работали зельеваром, я думала, что вы делаете отвары из трав. — Разумеется, я варю отвары из трав, используя при этом магию. Магические зелья действуют быстрее и вернее обыкновенных. — И вы учились в академии? Вы… в академии? — она слегка округлила глаза, показывая этим ужас от самой мысли, и оглянулась на других дам, как бы призывая их в свидетели такому непотребству. — Разумеется, я окончила академию, — я изобразила улыбку, с которой смотрят на несмышленыша, сморозившего миленькую чушь. — Не ожидали же вы увидеть в замке Байрок сельскую ведьму, которая получила рукописную книгу от прабабушки и бормочет над котлом абракадабру.

Девушки хихикнули. Даже Зои развеселила эта перепалка. Графини улыбались, маркизы смотрели на нас со снисходительностью возраста к молодежи, а супруга бургомистра, казалось, не поменяла благожелательного выражения лица, но в глазах отразилось внимание.

— И вы так просто в этом признаетесь? — баронесса все еще пыталась привлечь внимание к ужасной репутации магичек. — Вы полагаете, стоит скрывать принадлежность к тем, кто делает нашу жизнь удобнее? — Леди, леди, не ссорьтесь, — жена бургомистра сочла за лучшее вмешаться. — Я уверена, что маги — достойные люди, и нам стоит надеяться, что наш источник не иссякнет так, как в Леоссе. А вы знаете, что мой супруг вчера подписал разрешения на использование магических огней в новой оперной постановке? Я надеюсь, это будет чудесное зрелище. "Нарвал и ундина" должны показать в Равноденствие. Приглашаю всех присутствующих в нашу ложу! — Благодарю вас, леди Хардрок, — кивнула я. — В прошлый раз нам достались не самые удачные места в партере. Мы с удовольствием примем ваше приглашение.

Со стороны баронессы послышался возглас изумления — несколько наигранный, как мне показалось: — Вы были в опере, леди Байрок? — Разумеется. Почему вас это удивляет? — О, вы, должно быть, сопровождали леди Дану.

Повисло неловкое молчание, которое блондинка сочла за успех и повернулась к Дане: — Возможно, юная леди Байрок примет мое приглашение на "Утомленные бурей" на следующей неделе? Байрокский Театр поставил ее вполне, вполне недурно на мой вкус, и я бы сходила на нее снова, — глянув в мою сторону баронесса выпустила новую стрелу. — Не уверена, леди Байрок, что вам будет интересно.

Дана глянула на меня в поисках поддержки. — Это своеобразная пьеса, — заметила я. — Но вы правы, мне вряд ли будет интересно смотреть ее второй раз. В прошлом году ее ставила Бристонская Драма. — Я, как настоящий ценитель театра, с удовольствием посмотрю еще раз этот великолепный спектакль о несчастной любви прекрасной женщины, — баронесса пафосно задрала брови и всем своим видом изобразила восторженное благоговение. — Странная интерпретация, — я отпила вина, дав баронессе возможность стушеваться. — У героини непростой характер. Она бьется с обстоятельствами за родных, попавших волей судьбы под ее опеку, и ее настойчивость в достижении цели вызывает уважение, но выбор средств несколько… противоречив. Поэтому ее история любви закончилась так, как и должна была закончиться. — Неужели вас не тронула последняя сцена, где герой умирает, раскаиваясь в том, как он был с ней несправедлив? — Умирает? — Я не сдержала смех. — Раскаивается? Помилуйте, но в оригинальном исполнении муж героини говорит, что устал от ее ребяческих попыток воспользоваться его любовью, и уходит. — Возможно, кто-то в Бристонской Драме испортил прекрасную пьесу? — баронесса сморщила носик. — "Утомленные бурей" в Бристонской Драме ставили в присутствии госпожи Найчел. — Наверняка госпожа Найчел не поняла замысла мужа. — Мужа? Позвольте, но при чем тут ее муж? Автор пьесы, госпожа Алексис Найчел — весьма реалистично смотрящая на жизнь дама с острым языком, она не могла бы написать столь сентиментальный конец. Я имела честь присутствовать на обсуждении пьесы на фуршете после премьеры. Нет-нет, финал именно таков: муж разлюбил ее и уходит.

Блондинка закусила губу и потянулась за бокалом. — Алексис? — леди Хардрок была удивлена. — Но на афишах написано Алекс Найчел. — Возможно, в Риконтии посчитали странным, что автор известных пьес женщина? Муж госпожи Найчел, господин Петер Найчел далек от искусств, он главный магженер Бристонских мостов. — Браво! — не выдержала леди Кара. — Леди Байрок, я рада, что у Даны будет прекрасный пример перед глазами. — За леди Мадлен Байрок! — ее муж поднял бокал, и все последовали ее примеру, лишь баронесса пыталась скрыть кислый вид.

После десертов чета Мизельштат распрощалась с нами и отправилась назад, в город. Маркиз с маркизой и граф сказались уставшими и ушли отдыхать.

Остальных я пригласила в гостинную, куда попросила подать чай с пирожными. Бургомистр и граф Алсайт раскинули карты за отдельным столиком, находясь рядом с женской компанией, но при этом дав нам возможность вести свои разговоры. — Берегитесь, леди Байрок, — шутливо погрозила мне пальцем леди Хардрок. — Вы заимели весьма говорливого врага в Байрокском свете. — Главное, чтоб не авторитетного, — ответила я, и присутствующие рассмеялись. Могу поспорить, что баронессу мало кто воспринимает всерьез. — и, леди Хардрок, можете называть меня Мадлен. — Расскажите нам о Бристонской академии, — попросила жена городского главы. — Насколько она отличается от нашей? — Я очень мало знаю об академии в Байроканде, — развела я руками. — Я была там всего три раза и прочитала два семинара. На первый взгляд, студенты в Шалпии больше склонны развивать силу до своего самого высокого предела, хоть по мнению преподавателей, не все достаточно стараются. — Да, у нас принято экономить магию, — кивнула Хардрок. — Не уверена, что для учебы это правильно. Дорогой, — она обернулась к мужу, — может быть, повысишь пределы использования магии для академии? — Дорогая, ты уверена, что нам нужно столько сильных магов? — Сильные маги необходимы, — я снова вступила в разговор. — Некоторые медицинские манипуляции может произвести только сильный лекарь, а сооружения поставить сильный магженер. И так в каждой области. — Мне кажется, над этим стоит подумать, — заключила леди Хардрок. — Особенно теперь, когда многие сильные воздействия будут заменяться на тонкие. Ах, как здорово, что мой вечно занятый кузен нашел время для госпожи Мулинн! — Да, я ему очень благодарна, что выделил мне десять минут, но затем мы провели в беседе добрых три часа и начали сотрудничать, — проговорила я, и лишь когда увидела изумление присутствующих, поняла, что никто не знал моего прежнего имени. — О, прошу прощения. Да, всего месяц назад я была Мадлен Мулинн. — Вы? Это вы — госпожа Мулинн? О-о-о… я представляла вас по крайней мере раза в два старше, — леди Хардрок была в крайнем изумлении. — Хотелось бы мне, чтоб мои студенты были хоть вполовину так же талантливы, как вы. — Это была случайность. Я пыталась сделать дешевые зелья для бедняков более эффективными. Погодите, вы сказали — ваши студенты? — Леди Хардрок — декан факультета природознания в Байрокардском университете.

Тут настал мой черед потерять дар речи. Жена главы города, которую я приняла за примерную мать семейства, чей круг интересов ограничивается домоводством — декан факультета? Чудеса. — У вас учатся девушки? — внезапно подала голос Зои, которая весь ужин просидела тихо, погруженная в свои мысли. — Конечно, милая. Не так много, как юношей, но примерно пятая часть у нас девушки. — Матушка, я хочу поступать в университет на будущий год, — выпрямилась Зои. — Но… — леди Нейдрел растерянно посмотрела на дочь. — В графстве Нейдрел нет университета. — И не надо, поступлю в Байрокандский. Леди Хардрок, вы же меня примете?

Она с надеждой смотрела на леди декана, и та постаралась ответить как можно мягче: — Если у тебя хорошее образование, то ты непременно пройдешь вступительные испытания. Я пришлю тебе материалы, по которым нужно готовиться.

Дана удрученно вздохнула: сколько мы с ней не говорили, она так и не решила, чего она хочет от жизни. Какие науки ей интересны, хочет ли она просто получить знания или же зарабатывать на жизнь — хотя, я уверена, что ее имя есть в завещании графа — Дана пока не знала.

Зои засыпала вопросами леди Хардрок: об университете, о студенческой жизни, о науках. Вскоре Дана к ним присоединилась, а за ней и леди Лайла Нейдрел, как мать будущей студентки. Леди Кара потягивала чай, а я прислушивалась к разговору и поражалась, как ловко леди Хардрок обходит скользкие места.

Да, это был познавательный вечер, весьма и весьма.

* * *

Две оставшиеся семьи из Байрокарда уехали домой на следующий день после завтрака. Зои и Дана о чем-то говорили с леди деканом почти целый час, пока бургомистр не напомнил, что у него есть обязанности.

Позже девушки уединились в зимнем саду и что-то обсуждали сами. Похоже, их разногласия испарились. Граф Ансельм составил компанию графу Алсайту в карты, а мы с Корой уговаривали Лайлу отпустить дочь в университет. — Не знаю… — вздыхала та. — У нас четыре брачных предложения, но она воротит нос от всех мужчин. К счастью, кажется, после вашего рассказа прошло ее увлечение этим… недостойным человеком. Подумать только, он же в два раза старшее нее! И как вы предлагаете отпустить ее с такими взглядами на жизнь? Она же сущее дитя! У нас не принято, чтобы девушки выходили куда-то без сопровождения родственников или компаньонки, а здесь… университет! на три года! — Леди Лайла, если вы будете держать Зои дома, окруженную компаньонками и родственниками, она так ничему и не научится. Покажите ей жизнь, дайте ей самой принимать решения. Иначе вы не перестанете за нее бояться.

Но Лайла качала головой. Ох, знали бы матери, как легко срываются цветы у них под носом в самом сердце теплицы.

— Я могу себе представить, какой хвост ловеласов выстроится за ней в академии! — Вы можете отправить ее под вымышленным именем, — посоветовала Кора. — Некоторые аристократы так делают, чтоб не привлекать излишнего внимания к своим отпрыскам.

Лайла задумалась. — Нет, — тряхнула она головой, — нет, я не могу отпустить благородную девушку никуда одну, это неприлично, в конце концов! Кара, у тебя только сыновья, а представь, если бы была дочь?

Нет, они невыносимы, эти оранжерейные аристократы. — Леди Лайла, — вздохнула я. — Нет ли в вашем окружении небогатой, но достойной девушки возраста Зои или чуть старше, которая тоже хотела бы в университет и была бы достаточно образована? Я уверена, вы могли бы оплатить ей обучение, а она стала бы присматривать за Зои.

Идея леди Лайле понравилась. А я надеюсь, что Зои найдет общий язык со сверсницей.

Через несколько дней гости разъехались, и я решила дать себе день или два отдыха. Я даже не знаю, от чего я устала больше: от пикировки с баронессой в первый вечер или от разговоров с Зои во все остальные. Девушка смирилась с потерянной любовью, с тем, что ее первый мужчина оказался подлецом, и с тем, что дальнейшую жизнь она будет строить осторожно, самостоятельно, не пользуясь подсказками для "благородных девушек из приличных семей". Я обещала, что не брошу ее, когда она приедет учиться. От университета до замка всего два часа на кэбрио, а письмо идет один-два дня. Если понадобится, я приду на помощь.

Глава 22. Козырь наследника

Через неделю пришло письмо от Кары: сын управляющего с семьей согласился переехать в Байрок.

Еще через две недели у замка остановилась поселянская повозка, переставленная по зимнему времени на санные полозья. Дорогу от Байроканда в замок порядком замело, и хоть поселянские сани и верховые регулярно взбивали снег, все же городскому кэбрио не проехать.

Из повозки вышел молодой человек, осмотрелся, подал руку жене и помог выбраться двум девочкам лет трех-четырех. Я дала указания выгрузить багаж и провела семью в гостевую комнату отдыхать. Шутка ли, такой путь с детьми — сначала на поезде, потом на кэбрио по расчищенным улочкам Байроканда, и затем на санях меж полей. Я бы не торопила господина Тральса-младшего до весны, но к посевной нужно готовиться загодя.

Дом управляющего располагался за стенами замка, среди домов для семейной обслуги, охраны и мастерских. За два дня дом протопили и отмыли, и новая хозяйка вступила в свои владения.

Господин Тральс рьяно взялся за дело. С утра до вечера он пропадал в окрестрных поселениях, а после с двумя охранниками принялся разъезжать по дальним местам и навещать глав округов. Сведения он принес неутешительные. Впятером, вместе с Даной и графом Ансельмом, мы допоздна засиживались в кабинете над сметой расходов. Не обошлось без арестов: одного главу округа пришлось отправить в Байрокандскую тюрьму после того, как господин Тральс проверил книги учета и банковские счета. Я настояла на постройке за этот год еще хотя бы одной лечебницы. Я убедила и графа, и управляющего выделить деньги на жалование трем лекарям со своей практикой, куда стали бы обращаться не только те, кто может выложить монеты сам, но и малоденежные поселяне, которые обычно терпят до самого последнего, а потом бегут в переполненную лечебницу или умирают. Университет уже пообещал мне прислать трех выпускников, которые происходят из небогатых провинциальных семей и не могут расчитывать на хорошую практику в городе сразу после учебы. Придется пока довольствоваться немагическими лекарями.

Послушав мою речь на нашем маленьком совете, Дана задумалась о том, чтобы пойти по лекарской стезе. В минуту откровенности я рассказала ей, как одна моя знакомая (все-таки я не стала признаваться, что это была родная сестра) после первой брачной ночи едва не осталась бесплодной, потому что не хотела показаться мужчине. Женщин-лекарей всегда было мало, и Дана загорелась восполнить этот недостаток. Мы съездили в Байроканд, стараниями леди Хардрок переговорили с преподавательницей лекарского факультета первого года, зашли со списком в книжный и вернулись, нагруженные стопками учебников, справочников и анатомических атласов. С появлением управляющих и моим прогрессом в риконбрийском необходимость в помощи Даны отпала, и она принялась штудировать науки.

После путешествия с Даной граф стал заметно слабее. Он все равно занимался делами производства и бумагами. Новый управляющий со смущением признался, что он больше по аграрной части, а с производствами пока дела не имел. В графстве Алсайт для надзора выделен отдельный человек. Что ж, будем искать отдельного человека. Четыре мануфактуры и два цеха, принадлежащие графству, пока выглядели неплохо, давали доход, и мы решили отложить эти волнения.