Тонкости зельеварения (СИ)

Тита уволили. Меня спросили, хочу ли я передать его страже, но я отказалась: не хочется начинать свою жизнь в Риконтии с обвинений риконтийца, когда мне самой еще нужен переводчик. Парень выглядел обескураженным и злым на экономку.

Рассказы экономки о магичках имели неожиданный эффект. Ко мне пришли две служанки, одна в белом переднике, другая без. Первая немного говорила по-шалпийски — когда-то работала в доме шалпийского торговца. — Мири просит женское зелье, — кивнула она на Мири, которая мяла подол в руках. — Какое? Что-то болит? — Я посмотрела на Мири лекарским даром, но все было спокойно. — Она беременна? — Нет, нет. Это чтобы не было.

Брачного браслета на девушке я не заметила. Может, у нее есть жених или просто любимый. Но этот испуг на лице… — Мири кто-то угрожает?

Служанка в белом переднике непонимающе посмотрела на меня. Я достала словарь, нашла нужное слово и прочитала вслух. — Да, да, Питер угрожает, если она не спать, он с ней не ходить. — Питер — плохой парень.

Та перевела Мири, и у Мири выступили слезы на глазах, и я без перевода поняла ее ответ: она влюбилась в этого проходимца Питера. Я вздохнула: — А Питер ее любит? — Она говорит, Питер ее звал на… — Свидание? — Да, свидание.

Я полистала словарь и сложила фразу по-риконбрийски: — Мири Питера любить, Питер ее использовать. Так нельзя. — И закончила по-шалпийски: — Я сварю зелье, но пусть она подумает. — Что, если он не звать?

Я снова взялась за словарь. — Мири, если Питер тебя бросить, потом будет другой, кто любить.

Озадаченные девушки ушли. Похоже, экономка, сама того не понимая, создала мне авторитет в любовных делах. Надо срочно учить риконбрийский. Если Дане пришлось рассказывать, что на свете бывают гадкие мужчины, то служанкам придется объяснять, что бывают не только гадкие.

Я грустно улыбнулась. Зря они считают меня большим знатоком. В моей жизни так и не случилось настоящей любви, а женское естество после истории с Крамсом крепко уснуло.

Глава 16. Зелья и земли

Наступала осень, и я занялась варкой обычных для холодного сезона зелий от простуды, для укрепления организма, и более серьезных на всякий случай: от инфлюэнцы, жаропонижающие, от ломоты в суставах. Граф ежедневно выпивал разные составы, которые помогали ему чувствовать себя лучше и бодрее. Я пересмотрела его меню и исключила не самые полезные вещи. Когда тот попытался заартачиться, напомнила, что спиртное ему тоже нельзя, и если он хочет и дальше раз в неделю-другую посидеть за рюмкой со старыми друзьями, стоит поберечься в остальном. Дана стояла рядом со мной и сурово хмурила брови. Я уже поняла, что в вопросах здоровья графа его внучка — страшная сила.

— Ты не думай, — призналась она мне как-то. — Я дедушку и просто так очень люблю и хотела бы, чтобы он прожил еще долго-долго. Но представь, что со мной будет, если он умрет сейчас? Графство отойдет дяде Лиаму, и он станет моим опекуном. Представляешь? — Я его совсем не знаю, ни разу не видела. — И не увидишь, он давно не появляется дома, — фыркнула девушка. — Он и после смерти дедушки приедет только за деньгами, и будет вытягивать из графства все соки. Дедушка даже бросил землями заниматься, все равно Лиам все разорит. А меня дядя куда-нибудь отошлет. Хорошо, если в пансион, а не в обитель. — Ты скоро войдешь в брачный возраст. Начинается светский сезон, я думала, ты захочешь выйти на бал. — Не хочу, — надулась Дана. — Я не хочу замуж, я хочу учиться, как ты. У меня нет магии, но я могла бы пойти в немагический университет. — У вас ведь тоже поступают с восемнадцати. — Да, мне еще два года ждать. Я боюсь, что дедушка столько не проживет, а дядя Лиам не даст мне денег на учебу. И что мне тогда делать? Приданое будет лежать в банке до свадьбы. — Мы что-нибудь придумаем, если понадобится. Пока не волнуйся об этом. Если ты не хочешь на светские сезоны, мы можем заняться подготовкой к университету. Ты уже решила, что ты хочешь изучать? — Нет… — она сникла. — Вот этим и займемся. В библиотеке есть книги по разным наукам. Когда поедем в город, зайдем в книжную лавку, присмотрим еще что-нибудь, что тебя заинтересует. Ты сказала, что граф не занимается землями. Но как же люди, которые живут в графстве?

Дана удивленно посмотрела на меня: — Люди? А что им будет? Они арендуют землю и делают на ней, что считают нужным. — На земле всегда бывают проблемы, которые должен разбирать владетель. Всегда есть недобросовестные или нечистые на руку старосты, стражники, судьи, главы округов. Всегда есть поселяне, которым нужна помощь. Когда граф в последний раз принимал людей с просьбами? Земли он давно не объезжает? — Этим занимается управляющий. Но я его плохо знаю.

Я укоризненно покачала головой: — Дана, как леди Байрок ты тоже отвечаешь за людей. — Но я совсем не знаю, что делать, — растерялась девушка. — Я тоже не очень. Давай разбираться вместе.

За прошедшее время мой риконбрийский стал получше. Мы с Даном съездили в город на открытие театрального сезона. Я мало что поняла в спектакле, но даже так я смогла оценить, что труппа на хорошем уровне. А Дана была в восторге. — Через две недели сходим в оперу, правда? И балет! И еще галереи… Мадлен, сами Звезды свели нас у Креппа!

Я воспользовалась этой поездкой для двух других дел. Мы приехали в город утром. Дана отправилась по магазинчикам на улице Кружевниц, а я пошла в местную магическую академию. Она была поменьше Бристонской, но, может быть, мои разработки им пригодятся? Учеба только началась, и у декана зельеварного факультета было много дел. Он сказал, что выделит мне десять минут и то, потому что я зельевар третьего класса. — Хоть и не думаю, что будет толк от нашего разговора, — декан сносно говорил по-шалпийски, как и большинство образованных людей Риконбрийского острова. — Вы относитесь к магии как к молотку, и все проблемы считаете гвоздями. В Шалпии даже тонкие плетения изучают как баловство для аристократов! — Мои разработки основаны на применении тонких плетений в зельеварении, и результатами уже пользуются в провинциальных городах Ривалтского герцогства. — Тонкие плетения? В зельях? Но это невозможно. Мы проводили опыты, они растворяются без следа. — Я нашла методы закрепить тонкие воздействия в зельях.

Я выложила три пузырька, в которых я принесла пробы зелий. Декан осмотрел их магическим зрением, проверил даром и изменился в лице. — Покажите записи! У вас же есть записи?

Я выложила тетрадь с переписанными начисто инструкциями, и декан жадно ее схватил.

Мы уговорились встретиться с Даной в час пополудни в кафе. После академии я собиралась зайти еще в несколько магазинов, которые девушке вряд ли были бы интересны, но на деле опоздала к ней на встречу на четверть часа, и то пришлось нанимать двуколку. Декан продержал меня почти три часа, отменив множество встреч.

— Это… это невероятно! Почему никто раньше не догадался? — Потому что тонкие плетения — баловство для аристократов, а зельеварение считается серьезной наукой для серьезных магов. — У нас в Риконтии тонкие плетения — основа основ… Но вы правы, магическим зельеварением занимаются сильные маги, а в университете преподают, как сделать снадобья без магии совсем. Никто не додумался, как сложить одно с другим. — Мне не повезло. Или, напротив, повезло? Я слишком слабый маг, чтоб работать полномагическим зельеваром, поэтому принялась экспериментировать.

У декана чуть поддрагивали руки, когда он листал мою тетрадь и рассматривал пробы. — Вы будете у нас преподавать? — спросил он прямо. — Я работаю в замке Байрок. Боюсь, что не смогу ездить часто. Но думаю, что ваши маги разберутся по записям сами. — И вы их просто так отдаете? — Хм. Что вы имеете в виду? — Госпожа Мулинн, вы либо наивны, либо плохо осведомлены. Обычно такие знания продают. Я хочу с вами долгого сотрудничества, поэтому не желаю, чтоб вы чувствовали себя обманутой, когда во всем разберетесь. Я предлагаю вам триста золотых за ваши разработки. Это немного, но университет не может похвастаться большими счетами.

Я ошарашенно кивнула. — Ваше имя будет стоять на новом учебнике, обещаю! Я пришлю вам текст заверить, когда мы оформим все как надо. Кроме того, я все же надеюсь, что вы прочитаете пару-тройку семинаров. — Я пока не говорю по-риконбрийски достаточно хорошо. — Значит, пока на них будут ходить те, кто знает шалпийский, а таких немало. — Он хлопнул ладонями по столу и рассмеялся. — В Конбрии умрут от зависти! — Он наклонился ко мне поближе. — Вы не имеете ничего против конбрийцев? Между нашими странами некоторая напряженность, но научное сообщество сохраняет связи. Политика не должна нам мешать. Было бы нечестным утаивать от них такой пласт знаний. Но им, конечно, придется раскошелиться. Вам непременно переведут часть оплаты.

В кафе к Дане я пришла совершенно без сил и в полном изумлении. Не знаю, как сложится моя жизнь дальше, но я благодарна Звездам, что привели меня на Риконбрийский остров. Похоже, мое место именно здесь.

Второе дело принесло не такие хорошие новости.

Мы заехали в магистрат и взять документы по графству. Нам пообещали сделать копии и прислать в замок через два дня. Не то, чтобы я не доверяла управляющему, которого нанял граф Ансельм, но я решила, что соединив два источника — записи в книге учета и в магистрате — мы с Даной лучше во всем разберемся.

Результат меня ошеломил. По замковым книгам графство заплатило податей заметно меньше, чем по записям магистрата. В магистрате отмечают, сколько золотых в банке перевели со счета графства на счет Риконтийского казначейства. То есть, выписке из магистрата можно верить. А в замковой книге управляющей пишет всё сам. И это — та сумма, которая ушла на счет графства. Подати высчитываются от дохода. Это значит, что по записям магистрата доход графства намного больше, чем по замковой книге. И я догадываюсь, куда ушла разница.

Придется снова ехать в город и поднимать записи за прошедшие годы. Граф отошел от дел лет пять назад. Удивительно, что управляющий все еще здесь, с такими-то суммами ворованного.

Госпожа Файсан, казалось, забыла обо мне. Она делала вид, что я пустое место, при нужде обращалась ко мне подчеркнуто холодно, и только. За всеми заботами — здоровье графа, метания Даны, воровство управляющего, закупка новых ингредиентов, продолжение опытов, переписка с академией — я выпустила ее из виду. И зря.

* * *

В один из погожих дней мы с Даной сели в карету — обычного немагического вида, с лошадьми — и поехали по ближайшим селениям. Карета была непарадной, без графских вензелей, именно поэтому мы ее выбрали. Не хотелось смущать селян помпезным появлением. Мы оделись попроще, захватили корзину с едой и смотрели на поля, где уже начали собирать урожай.

В самом близком к замку селении на первый взгляд казалось все в порядке. Дома выглядели хорошо, дети — сыто, народ с любопытством смотрел на "господских девушек", а молодицы строили глазки сопровождавшим нас парням из замковой охраны. — Спроси, везде ли так хорошо, как здесь, — шепнула я Дане. Наверняка богатое село задирает нос перед соседями.

Староста рассмеялся и начал быстро-быстро говорить, размахивая руками. Когда мы вернулись в карету, оказалось, что я права — тот легко сдал нам все нужные сведения. Быстро, пока не забыла, Дана записала пять названий: где ленивые люди, где был мор, с которым не управились, где урожай затопило, где староста пьет, и где ворует.

Мы не успели объехать все за один день, нам понадобилось трястись в карете остаток недели, чтоб посмотреть своими глазами и на эти селения, и на другие. Общая картина удручала. Вечерами Дана плакала, а я поила ее мелиссой с ромашкой и пыталась придумать, как рассказать обо всем графу. А если ему будет все равно?

Я решила начать с воровства управляющего и двух старост. Собрав документы, я попросила графа взглянуть на мои записи. Граф долго хмурился, смотрел в окно и, наконец, вздохнул. — Стар я стал. Как же я легко поддался… Ты права, девочка. За своими бедами я позабыл о людях. Это ведь не все? выкладывай.

Мы объехали малую толику графских земель, но увиденного было достаточно, чтоб граф Байрок кликнул замковую охрану и приказал найти управляющего и доставить его сюда. В город уехал посыльный — за законниками, следователем и стражами.

Замок гудел.

Управляющего нашли в городе, когда он, услышав о наших поездках, пытался сбежать на поезде. Охрана замка не зря ест свой хлеб, и получив распоряжение, двое тут же отправились в Байроканд, и начали поиски с вокзала, где их и закончили. Пойманного ворюгу привезли, кинув как куль поперек коня. Три дня следователи и законники провели у нас, изучая бумаги и допрашивая арестованного, после чего забрали его в город.

Граф позвал нас с Даной в кабинет: — У меня нет надежного человека на это место, — начал граф Ансельм. — Может быть, поверенные и найдут такого, но дела не ждут. Вы вдвоем неплохо справились, как я вижу. Я был бы благодарен вам, госпожа Мадлен, и тебе, Дана, если бы вы дальше занялись хозяйством. Вы можете представить мне список, кого из глав округов и старост поселений нужно сместить, кого поставить, каким поселениям нужна помощь, где еще какие беды. Я верю вам больше, чем всем этим потомственным дельцам.

Пока я пыталась понять, во что я ввязываюсь, Дана схватила деда за руку: — Мы справимся, правда! — Ваше сиятельство, нам нужны деньги на расходы. Не хотелось бы бегать к вам за подписью для каждой мелочи. Конечно, для крупных сумм мы будем приходить к вам для решения, но я боюсь, что мелких будет слишком много. — Пошлите за поверенным, — распорядился граф. — Я выдам официальное поручительство.

Я охнула. Мне, иностранке без опыта… да что там, в мои двадцать лет даже экономками еще не становятся, и вот мне вручают казну и хозяйство целого графства?

Кажется, Дана тоже не осознавала всего груза ответственности. Зато граф оценил мое состояние: — Страшно? Увы, госпожа Мадлен, сейчас больше некому за это взяться. Я слишком запустил дела, даже надежных людей не осталось.

Следующие три месяца превратились в кошмар. Взяв охрану, мы уезжали на несколько дней, и четырежды вернулись с арестованными: два старосты посчитали свои поселения рабскими владениями, еще один перепортил половину девок в деревне, стращая семьи кумовством с судьей, и сам судья проворовался настолько, что без "благодарности" к нему не приходили. С главами округов было сложнее — для запутанного учета требовался более знающий человек.

Поселения после мора, поселения после природных катаклизмов, разоренные внезапной болезнью кормильца семьи… В графстве оказалось всего четыре лечебницы, которые еще как-то пытались работать. Я старалась не думать о графе Байроке плохо. По словам старой служанки, с которой мне удалось сблизиться, когда я кое-как заговорила по-риконтийски, граф Ансельм сильно сдал после гибели старшего сына, а разгульная жизнь младшего его добила. Одна отрада — внучка, которая выросла живой и смышленой. И доброй, хоть и наивной. Впрочем, за эту осень наивность Даны очень и очень уменьшилась.

Когда я начала кое-как объясняться, служанки и мастерицы из призамковых мастерских принялись ходить ко мне со своими сердечными проблемами. Мы перенесли посиделки в кухню, где раз в неделю по вечерам повариха ставила чай и пекла плюшки с вареньем. Дана неизменно присутствовала при наших разговорах, помогая мне с риконбрийским, и узнала о жизни больше, чем за все предыдущие шестнадцать лет.

Глава 17. Визит наследника

Когда ударили первые морозы, мы свернули поездки. Я выросла в городке, Дана — в замке, и разъезжать по селениям в холод мы были не очень готовы. Но и того, что мы сделали, уже было предостаточно, чтоб поселяне потянулись в замок сами. Мы решили, что один день в неделю отведем на прием людей, и попросили оповестить поселения, чтоб не отвлекали нас в другие дни — теперь я варила зелья ящиками, отправляя партии в лечебницы графства. А весной нужно искать помещения для еще двух лечебниц, хотя бы двух. Пользуясь знакомствами в академической среде, я намеревалась пригласить студентов-лекарей, которые хотели бы начать работу в больших поселениях и маленьких городках нашего графства. За зиму я собиралась посчитать, сколько нам нужно денег и сколько у нас есть.

Будто очнувшись ото сна, граф просматривал документы, указывал мне на то, на что я сама не обращала внимания, сам же занялся ценными бумагами и производствами. До мануфактур мы пока не доехали, но граф сам отправил туда надежных людей и выяснил, что все не так плохо, хотя вложить деньги в обновление все-таки необходимо.

Приступая к делу я совершенно не представляла, за что я берусь, но каждый шаг открывал новые и новые области. Главное, чему меня научили в академии: ставить правильно вопросы. Правильный вопрос — половина ответа. Оказывается, это верно не только в науке.

В конце осени мы с Даной решили, что заслуживаем выезда в город на новый спектакль, выхода в оперу и покупки подарков к Зимнепразднику. За всеми заботами мы совсем позабыли о развлечениях культурных людей.

Сразу после Зимнепраздника будет семнадцатилетие Даны, и его стоит отметить. По сути, раньше Дана вела жизнь затворницы, и у девушки нет подруг… кроме меня. Нужно это исправлять. Придется угворить ее на пару светских вечеров.

Мы провели в городе три дня. В этот раз я уже понимала артистов достаточно, чтоб оценить представление. Мы ночевали в городском доме графа, днем ходили по лавкам, в один день вечером сходили в театр, другой — в оперу, утром позавтракали в прелестной кондитерской и вернулись домой в экипаже с горой свертков.

Напевая дуэтом привязчивую арию мы ввалились в холл и увидели нервных слуг, которыми громко распоряжалась торжествующая госпожа Файсин. — Леди. Госпожа. — Обдала нас холодом экономка. — Соизвольте привести себя в порядок с дороги и пройти в кабинет Его Сиятельства.

Мы недоуменно переглянулись, сняли шубки, попросили отнести покупки к Дане в комнату и поднялись к графу Ансельму.

В кабинете, кроме графа, сидел лорд лет под сорок с хозяйским выражением лица. Дед Даны выглядел напряженно, даже зло. — Садитесь, — он указал нам на кресла у другой стены, подальше от гостя. — Госпожа Мулинн, позвольте представить вам моего младшего сына, виконта Лиама Байрока. — Наследника, — процедил тот, скривив рот. Граф одарил его презрительным взглядом. — Это и есть та… м… магичка? — Госпожа Мулинн — зельевар третьего класса из Шалпии… дядя, — судя по тону, Дана едва удержалась от малоприличных слов. — Да-да, мне сообщили, что теперь в графстве всем заправляет малообразованная особа из малопристойного учебного заведения, — лорд Лиам откровенно меня развглядывал, будто ощупывая глазами. — Прекрати, — прорычал граф. — Ты бросил семью, бросил земли, и я не позволю тебе оскорблять тех, кто занимается делом, в отличие от тебя, бездельника, живущего на ренту. — Кстати, весьма небольшую. Я подумываю о том, чтобы обратиться к судейским, чтоб мне выделили часть дохода от графства. Негоже наследнику прозябать. — Дедушка! — Дана с криком кинулась к графу. Даже без моего дара было видно, как отозвались в том слова сына.

Я подошла к шкафу, достала нужную склянку и налила графу в рюмку коргутайской настойки. Проследив за взглядом Лиама я поняла, что придется снять артефакт с двери в спальню и перевесить на шкафчик с лекарствами. — Вы к нам надолго? — Осведомилась я у гостя, который уже считал себя хозяином. — Пока не знаю. Может быть, и навсегда, госпожа Мулинн. — Он насмешливо посмотрел на меня. — Я не против, чтобы вы и дальше занимали апартаменты моей пока не существующей супруги. Пока… — он провел взглядом снизу вверх, от домашних туфель до губ, — пока не существующей. Я, как вы видите, свободен. — Благодарю, — ответила я, — но я подумываю устроить себе жилье рядом с лабораторией, там есть пустая комната.

Рядом с мастерской когда-то была комната швей, но теперь одежду шили в городе или там же покупали готовую. Придется отказаться от гостинной, но мы с Даной все равно проводим время в ее комнатах, со служанками разговариваем в кухне… Да, по сути, гостинная мне ни к чему. В комнату швей вполне уместится кровать и секретер. Придется закупить их в городе, разорять вишневые апартаменты не хотелось бы.

Дана что-то хотела сказать, но благоразумно промолчала. Я указала ей глазами на деда, и она послушно занялась графом, помогая ему перейти из кресла на диванчик у дальней стены. Я подошла и осмотрела его своим даром. Угроза прошла, хотя до обычного состояния еще далеко.

— Зря, зря, — протянул лорд Лиам, когда я вернулась. — Возможно, вы еще передумаете. Мне рассказывали про вас разные… — он неопределенно помахал рукой в воздухе, — разные занятные вещи, но я пока не склонен делать выводы. Может быть, после того, как мы познакомимся поближе, я составлю свое мнение.

Я уверилась, что его приезд — дело рук экономки. Пожалуй, переставлю кресло к двери в соседние апартаменты. Там, конечно, запирающий амулет, но так будет надежнее.

— Вы поэтому приехали, что некая госпожа передала вам сплетни? — не удержалась я от укола. — Было бы странно, если бы я получил сведения о том, что в графстве моего отца всем заправляет особа с сомнительной репутацией и не стал бы утруждать себя визитом. — Лорд Лиам, известно ли в Магической академии Байроканда, что у магов сомнительная репутация? В нашей совместной работе с зельеварным факультетом и комитетом общественного здровья графства Байрок я не заметила ничего сомнительного. Результаты работы отправлены в комитет общественного здоровья при Королевском Дворе, а значит, Королевскому надзору тоже ничего не известно о сомнительной репутации зельеваров.

Пусть знает, гаденыш, что меня не так просто сожрать. Он сейчас явно подумывает, что ему выгоднее: жениться на мне, сделать любовницей и подгрести под свое влияние, или опозорить и запугать. Пусть поймет, что за мной силы, которые ему не по зубам.

Все то время, пока я разъезжала по графству и копалась в бумагах, декан развил бурную деятельность в академии и вывел новое зельемагическое направление на суд магнаучной общественности. Первый учебник уже набирают для печати. В недавнем письме он передал восторги магического сообщества Риконтии. Пакет с разработками, действительно, уехал в столицу. Всего за четыре месяца! Невероятно.

Лорд Лиам сузил глаза. — Нам лучше дружить, госпожа Мулинн. Как наследник графства я могу поднять вопрос о том, что моего несчастного отца окрутила иностранка, которая не так давно приехала в Риконтию. С вами начнут разбираться, возможно, для начала арестуют. Графство в не очень хорошем состоянии, но кто знает, кто его довел — вы или мой отец? Кого-то из вас назначат виновным, и возможно, передадут управление мне. — Вы хотите управлять графством? Что вам мешало все эти годы? — удивилась я. — Ничуть не хочу, вы правы. Поэтому нам лучше договориться. Я, возможно, соглашусь с вашим пребыванием здесь и даже посоветую отцу уволить эту интриганку Файсан. Признаться, мне самому неприятна эта старая дева с грязными мыслями, но от вас мне понадобится… содействие, скажем, так. — Мне кажется, вы переоцениваете свои силы, лорд Лиам. — Посмотрим, посмотрим.

С этими словами он вышел из кабинета. На отца он даже не взглянул.

* * *

Я сидела в кресле, в пока еще своей вишневой спальне, когда ко мне постучалась Дана. Девушка перепоручила деда заботам слуг и пришла обсудить наши новые проблемы. Я достала яблочную наливку и разлила две рюмки, больше похожие на наперстки. — Вопрос в том, что ему нужно, — начала я размышлять вслух. — Деньги, конечно же, — ответила Дана, невесело усмехнувшись. — Если только деньги, это лучше всего. Графство не заметит, если, к примеру, один процент дохода пойдет наследнику на новые жилеты. Страшнее, если ему нужно другое. — Что?

Все-таки, она еще неопытное и светлое дитя. — Власть. Или упоение торжеством. Или все вместе. — Ему неинтересно управление графством. Ему здесь скучно. — Я уверена, что он не задержится в замке дольше месяца, но может поселиться в Байроканде и портить нам жизнь оттуда. Власть — не обязательно управление. Достаточно знать, что ты хозяин положения. А сейчас он считает хозяйкой меня. — Он захочет тебя убить?! — Дана смотрела на меня с ужасом. — Не думаю. — Обесчестить? — прошептала девушка. — Может быть. И запугать таким образом. Или, — я усмехнулась, — жениться и получить власть надо мной. — Я нахмурилась. — Дана, я совсем не знаю законов Риконтии про права жены. Не подскажешь? Может ли муж запретить жене работать? Кому принадлежат заработанные ею деньги? А средства, которые были до брака? — Средства остаются у жены. Работать может запретить, только если докажет суду, что ее работа мешает воспитанию детей и ведению дома. Половина заработанных денег принадлежит ему. — Н-да. Не так плохо, как можно было бы представить, но и не так хорошо, чтоб не принимать во внимание. Но на полноценную власть это не тянет. Пожалуй, жениться на мне он не захочет. А вот сделать любовницей в надежде, что сможет мной манипулировать — вполне. Но это если ему нужны деньги. Если же власть… — Тогда что? — Люди, которым нужна власть или торжество над недругом, не остановятся ни перед чем. Они могут разрушить предмет спора или свою собственную жизнь, только бы добиться властвования хотя бы и над руинами.

Я допила наливку. — Я поговорю с ним и выясню, что ему нужно. Иначе мы ничего решить не сможем.

Ночью кто-то пытался отпереть дверь между моими апартаментами и апартаментами Лиама. Впрочем, что значит — кто. Даже о том, кто дал ключ, не стоит гадать.

Глава 18. Два предложения

Назавтра лорд Лиам явился ко мне в лабораторию.

В то утро я получила очередное письмо из академии. Декан добился открытия кафедры нового направления, которое он назвал тонкомагическими зельями, и предлагал мне ее возглавить. А если я не хочу писанины и документов (он сам проклинал тот день, когда согласился стать деканом), то занять место главного исследователя.

Но я не могла бросить графство. И я не чувствовала себя настоящим исследователем. Я сделала разработки случайно, во мне не было настоящего духа покорителя безбрежных просторов знаний. Лучше оставить другим вспахивать целину, которую я обнаружила. Я же займусь нуждами людей, которые так похожи на меня, какой я была всего-то три года назад.

Мои размышления прервал настойчивый стук в дверь. Я не стала приглашать лорда внутрь. У меня здесь слишком хрупкие вещи, чтоб допускать к ним раздраженного недруга. Кроме того, в замке толстые стены и двери, и на этом этаже башни больше ничего нет, только лаборатория и пустая комната швей. Если я буду кричать, меня не услышат.

Я ответила сквозь дверь: — Лорд Лиам, если вы желаете поговорить, подождите меня в малой гостинной. Я скоро приду.

Он недовольно хмыкнул, но ушел.

Я сняла гоглы, рабочий халат и перчатки, умылась и расчесала волосы — еще когда устраивали лабораторию, сюда водопровод, а я выписала из города зеркало. Не хотелось бегать по замку растрепанной и подтверждать худшие опасения обитателей о магах. В малую гостинную я пришла в достаточно пристойном виде.

На столике перед лордом стояли приборы для чаепития и потрясающее печенье, которое пекла замковая повариха. Но у меня не было настроения для сладкого. Я села и молча ждала, когда лорд Лиам начнет беседу. Ему стало неуютно. Он ожидал, что я стану волноваться, суетиться, выспрашивать его планы, но я молча ждала. Наконец, он сделал попытку меня расшевелить: — Я хотел с вами поговорить, госпожа Мулинн.

Я так же молча кивнула с каменным лицом. Теперь я понимаю, как давил на людей Крамс — это страшно нервирует, когда не можешь "прочитать" собеседника. Пара порций новой успокаивающей настойки придали мне спокойствие статуи. Лорд сдался: — Я придумал, как разрешить наше с вами небольшое противоречие. — У нас есть противоречие? — приподняла я бровь. — Да! Не то гувернантка, не то магичка управляет моим наследством. — Маг-компаньонка. Но я все еще не вижу, чем бы вам это мешало. Что бы ни произошло, вы остаетесь наследником графства и этого замка. Вас не волновало, когда управляющий обворовывал графство. — Я позволила себе усмехнуться. — Боюсь, ко времени вступления в наследство вам пришлось бы распродавать мебель из замка, чтоб купить новый сюртук.

Лорд удивленно глянул на меня: — Все было настолько плохо? — У графа есть все документы. Да, воровство было поставлено на широкую ногу, а деревни разорялись, поскольку многие старосты и судьи последовали примеру управляющего. — Да, пожалуй… нехорошо.

Лорд опустил глаза в чашку.

— Итак, чем же я вам мешаю?

Лорд Лиам задумался над ответом, и я поняла страшное: он сам не знал. Ему нужны деньги, безусловно, но он сам не понимал, что ему делать с графством, с наследством, с ощущением ускользающей власти, которая ему, если честно, тоже не нужна, но само чувство потери ему не нравилось. Он хотел блистать в столице, но блистать, зная, что он не хозяин в своих землях, ему было бы неприятно.

Собрав мысли, лорд Лиам выдавил из себя: — Я не знаю, чего от вас ожидать. Если завтра отец умрет, я приму наследство, поставлю здесь своего человека и буду знать, что все под моим управлением. Но если отец проживет еще несколько лет, кто знает, что вы здесь натворите?! — в его голосе прорезались нотки паники. — Все, что я хочу сделать, это более-менее сносно живущее графство. — А потом? Вы просто так уйдете? — Я маг. Я всегда заработаю магией.

Да, здесь, в Риконтии, я могу зарабатывать магией. На все, что требует полной магии, накладывается такой налог, что мало кто их может себе позволить такие покупки. Остальные довольствовались маломагическими вещами, и спрос на них был намного выше, чем в Шалпии, и стоили такие вещи достаточно, чтоб слабые маги могли прожить. А новое направление зельемагии только растет.

— Я вам не верю. Никто не оставит так просто то, во что вложил столько сил, — ответил лорд Лиам.

Да, неверие — это тупик. — Поэтому, — продолжил он, — я предлагаю вам выход: вы станете моей женой.

Что-о-о?! Кажется, моя маска невозмутимости дала трещину. Но я постаралась взять себя в руки. — Вы ломились ко мне в спальню этой ночью, чтоб сделать предложение?

Мне захотелось выплеснуть чай в его лицо с гнусной ухмылкой. — Вы магичка. Я решил, что мы приятно проведем время. Не отрицайте, магички себе это позволяют. — С избранными мужчинами, в круг коих войти весьма тяжело, и вам это не удастся. Нет, лорд Лиам, ни вашей женой, ни вашей любовницей я не стану. Вам придется поверить мне на слово, что ваше наследство останется при вас и лишь приумножится.

Он сверкнул на меня глазами: — Я хочу быть хозяином на своих землях! — Займитесь хозяйством в таком случае, я введу вас в курс дел. — Несколько мгновений я полюбовалась на его злую гримасу. — Лорд Лиам, скажите честно, вы сами знаете, чего хотите? Вам нужен статус графа-хозяина, но не графство. Вам нужно прочное положение наследника, но без собственных наследников. Вам нужны деньги на жизнь в столице, но даже присматривать за управляющим вы не хотели. Вы полны противоречий, лорд Лиам, сами, без меня. — И все мои противоречия разрешатся, если вы выйдете за меня замуж. Вы достаточно симпатичны мне, чтоб завести с вами наследника. Вы управляете графством, будем честными, на правах слова, данного вам стареющим отцом, и только пока он жив. А станете это делать на законных основаниях и поселитесь здесь навсегда. А я, получив наследника, уеду в столицу, оставив земли на вас. Мы договоримся о том, какой процент дохода вы будете мне отсылать.

Я рассмеялась. — Спасибо за лестное предложение, но нет, лорд Лиам, мне оно неинтересно.

Я встала и направилась к выходу. — Ты пожалеешь, магичка. Сильно пожалеешь.

Вечером мы снова держали совет в гостинной Даны. Я пересказала наш разговор. — Значит, не деньги? Власть? — спросила подруга. — Все оказалось еще хуже, — ответила я. — Им движет страх. Даже не страх, а паника. — Его можно успокоить?

Я покачала головой: — Только тем способом, что он сам привел. Но замуж за него я не пойду. — Нет-нет, ни в коем случае! Что еще можно сделать?

Дана забыла, что я ненамного старше нее, и мой жизненный опыт хоть и богаче, но все же несравним со столичными интриганами. Лиам глуповат и ленив, но чего-то он в столицах нахватался. Дана смотрела на меня с ожиданием спасения. — Мы можем поискать хорошего управляющего до весны. Но если Лиам примется выживать меня из замка… У меня нет никакого законного веса в графстве.

У девушки загорелся взгляд. — Будет. Я поговорю с дедушкой. Никаким законникам я тебя не отдам!

Она чмокнула меня в щеку и выскочила за дверь. Что она придумала? и захочу ли я в этом участвовать?

Через час меня позвали к комнату графа Ансельма. Он полусидел в кровати со множеством подушек под спиной. С утра был лекарь, выдал еще пару микстур, и сейчас граф выглядел намного лучше. — Садитесь, девочки, — он указал на кресла. — Мири, оставь нас, — и служанка, которая была сиделкой при графе, вышла за дверь.

Граф всмотрелся мне в лицо. — Мадлен, вы сотворили чудо. Нет-нет, не спорьте. Дана перестала бунтовать, я занялся делами, а люди… вы сами знаете, как меняется их жизнь. Вы очень ценны и для меня, и для Даны, и для земель. Но мой сын прав, нет законных оснований для ваших решений, и если он займется преследовать вас по закону, он может доставить много неприятностей. Поэтому мы создадим такое основание.

Граф остановился отдышаться, отпил из чашки и продолжил: — Я понимаю ваше нежелание выходить замуж за Лиама. Хоть мне и жаль, что он не стал завоевывать по-настоящему такую женщину. Вы могли бы изменить его, Мадлен. Но это ваше решение. Предложение Лиама навело Дану на интересную мысль. Неожиданную мысль, но это все решило бы. Вы можете стать моей женой.