Помоги проекту - поделись книгой:
В практической жизни каждому, однако, понятно, что, «когда нет верблюда, лучше иметь осла, чем не иметь его». Сомалийцы часто употребляют эту пословицу. «Коль нет лошади, так и осел хорош», — убеждены венгры. Турки придерживаются особого мнения: «Лучше два быка, чем один, лучше один осел, чем два». Каково происхождение столь странного суждения? Видимо, они обратили внимание на то, что от одинокого осла-трудяги, как правило, и звука не услышишь. Отсюда родилась и другая идиома: «Задуматься, как осел», — которая обычно употребляется в отношении тугодумов и откровенных тупиц. Если же ослов два и более, то, по наблюдению турок, они устраивают жуткий гвалт, бросив работу. Впрочем, сомалийцы и арабы практически в любой ситуации придерживаются противоположной точки зрения: «Лучше иметь двух ослов, чем одного».
В некоторых районах Африки пословицы состоят из двух частей. Мораль в них выражается не прямо, а образно, в виде аллегорий. Один собеседник, как пароль, изрекает первую половину, а другой в ответ — вторую, давая понять, что мысль схвачена. И никто не обижается.
— Для осла мед не имеет вкуса… — услышал как-то я, став свидетелем такой переклички в деревне тыграев, в Эфиопии.
— Глупцу совет не нужен, — моментально прозвучал отзыв.
Бенинский журналист Малид Дагиа в свое время процитировал мне (по поводу захвата власти в Либерии сержантом Сэмюелем Доу) пословицу своего народа эве: «В стране, где нет лошади, осел — принц». Разумеется, невозможно по своему желанию заиметь природные способности, если они не даны тебе от роду Богом. Но человеку свойственно порой полагать, что все ему нипочем — и не замечать своих слабостей, не осознавать их, веря всему, что нашептывают льстецы.
— Старый осел с новой попоной, — сквозь зубы процедил заирский журналист Маланда ва Каманда, комментируя борьбу за власть, разгоревшуюся в его стране под флагом «движения к демократии и многопартийности» между находившимся у власти 30 лет президентом Заира Мобуту Сесе Секо, с одной стороны, и оппозицией — с другой.
Слушая иной раз по радио или телевидению какой-либо африканской страны очередное «эпохальное» обращение к народу, невольно вспоминаешь мудрое выражение бурятов: «Осла узнают по ушам, дурака — по речам». Или популярное выражение осетин: «Осел как ни разжиреет — все осел». Разумно было бы внять голосу здравого смысла, исходящего от китайцев и монголов, которые остроумно подметили: «Насыпь ослу в уши хоть золото, хоть навоз — он одинаково замотает головой». Нельзя отмахиваться и от мнения народа волоф: «Как бы осел ни тряс головой, от ушей не избавится».
Ученые доказали, что ослам вольготнее всего в родной стихии, то есть в ослином обществе. Чем больше ослов вокруг, тем раскованнее ощущает себя каждый из них. Ничто в такой однородной социальной среде не нарушает гармонии и покоя. Ослы хорошо понимают друг друга и не обижаются один на другого. В отличие от людей, осел не бьет своих. «Осленок спокойно сосет сзади ослицу», — исстари одергивают сомалийцы расшалившихся детей. А в Конго кивают в знак согласия, добавляя: «Маленький леопард не боится пятен своего отца». Не бывало еще казуса, когда бы ослица пнула приладившегося сзади к ее сосцам сына или дочь. Амхарцы теоретически допускают такой редкий случай, но с оговоркой: «Когда осел лягает осла, зубы у них остаются целыми». Однако горе барану или овце, если они попытаются усыпить бдительность ослицы!
Тем не менее не будем чересчур легковерны и восторженны. Осел не такое уж бессловесное и безобидное животное. Приниженность его нередко бывает напускной. «Упрямый осел лишь принимает покорный вид», — предупреждают проницательные японцы. «Осел лягается и кусается, как и его отец», — ставит точку над «i» народность волоф… Да, осел не бьет своих, но чужим следует быть настороже с ним.
— В моем народе овамбо с детства учат: «От осла всегда жди пинка», — сказал мне Сэм Нуйома, будущий президент Намибии. (Это было еще до провозглашения независимости страны, когда он не являлся главой государства, а еще только вел переговоры с пятеркой ведущих западных держав.) — В трудном деле надо быть постоянно начеку: не предвидеть опасность — легкомысленно.
Конечно, кому понравится, когда вмешиваются в его дела, диктуют, какую политику проводить, каких руководителей выбирать, какие книги читать, какую музыку слушать? Видный лингвист Ахмед Артан Ханге, директор Института лингвистики в Могадишо, привел мне старинную пословицу: «Осла и того, кто суется в чужие дела, бьют по щекам».
Отношение к ослу зависит от обстоятельств и от его личных качеств — да позволит нам читатель выразиться так напыщенно и красиво. «Если твой господин — осел, не говори ему «чош!» — предостерегают армяне («Чош!» — окрик, которым понукают осла). В переводе на русский это означает примерно следующее: «При плешивом не доставай гребешок». Бывают, разумеется, исключения из правил. Малагасийский писатель Арсен Рацифехера как-то раз с непроницаемо суровым лицом пошутил:
— И глупая речь приходится к месту, если ее держит осел и все понимают это.
В России из глупой речи давно «насобачились» легко и непринужденно делать гениальную: все зависит только от того, чьи уста эту речь изрекают.
Скудеет мысль, меркнут и теряются идеалы, мельчают люди… «Кони перевелись — поле за ослами», — сокрушались в прошлом грузины, словно бы предугадывая события конца XX — начала XXI века. Пока осел занимает высокое положение, ему не рявкают: «Чош!» — перед ним падают ниц. Но верить в искренность почитания ослов все-таки не стоит. По крайней мере, для себя лично надо определиться в этом. Сомалийцы предостерегают: «Не тронь осла, пока он не пнул тебя копытом». У нас в России существует эквивалентное выражение, правда, оно звучит менее безобидно… Сирийская же пословица гласит: «Умер осел кадия — весь город явился, умер кадий — никто не пришел». (Наверное, и при живом кадии у города было свое мнение о его осле. И суть здесь не в осле, а в кадии.)
У народов, говорящих на языке суахили, есть легенда. С одним человеком, слепым от рождения, однажды случилось чудо: на мгновение он вдруг обрел зрение — и в тот же момент перед ним оказался осел. Зрение тут же вновь померкло, но весь воображаемый мир для него с этого времени сконцентрировался вокруг видения осла. Осел для него стал чем-то особенным — прекрасным, большим, умным. Когда кто-нибудь при слепом хвалил какую-то вещь, тот непременно спрашивал: «А похожа ли она на осла?» И все вокруг удивлялись такому сравнению. Наконец люди спросили его:
— Почему, бвана (господин), ты все сравниваешь с ослом?
И слепой рассказал, как однажды открылись его глаза и первое, что он увидел, был осел; и с тех пор весь мир для него заключается в образе осла. «Красивый, как осел! Большой, как осел! Длинный, как осел!» И ко всему прочему слепой тоже добавлял слова, означающие сравнение с ослом.
Услышав легенду, я подумал, значит, при известных обстоятельствах осел действительно может стать мерой красоты, ума и всего хорошего, что только есть в этом мире! Ничего не скажешь: умную сказку сочинили жители Восточной Африки.
Образ осла в легендах и сказках разных народов и стран подобен ограненному алмазу — всякий раз оборачивается новой, неожиданной стороной. С одной стороны, осел и мудр, и сметлив, и находчив; это пример благоразумия, хитрости, даже предприимчивости, он удачлив в спорах с другими зверями. С другой стороны, тот же осел бывает непроходимо глуп, твердолоб, упрям, доверчив — и одновременно подл, похотлив и т. п. В общем, он прост как правда: его низменные желания — все как на ладони. Его глупость, упрямство и непомерное самомнение приманивают к нему хищников, стремящихся сожрать его.
Все это как нельзя лучше оттеняет противоречивое отношение людей к милейшему, симпатичнейшему животному. В восточной сказке «Старик, мальчик и осел» старик и мальчик поочередно садятся на осла, внимая неодобрительному ворчанию людей. Когда же старик взвалил осла на свои плечи, то услышал — и, может быть, на сей раз не без оснований — оскорбления в свой адрес:
Сказка сказке рознь. В сомалийских сказках, отражающих быт странствующих по пустыне кочевников, видна арабская традиция. У ночного костра вам могут часами рассказывать о проделках героя народных сказок Абу Наваса, и оклеветанное молвою бедное животное — осел — предстает уже в ином свете. Вот одна из сказок…
Однажды на деньги, ссуженные ему халифом, хитрец Абу Навас купил красивого белого ослика. Через некоторое время к нему явился сосед и попросил одолжить приглянувшегося и ему, соседу, длинноухого. Абу Навасу не хотелось расставаться с любимцем, и он солгал:
— Осла нет дома.
Однако в этот миг осел, как на грех, загорланил.
— Разве это ревет не твой осел? — спросил сосед.
— Ты кому больше веришь — мне или ослу? — упрекнул его Абу Навас. — Ты пришел за ослом или послушать, как он кричит? Так вот, и я могу кричать: иа! иа! иа!
Мораль этой сказки такова: не проси у человека то, что ему дорого; он на любую хитрость пойдет, лишь бы отвадить просителя… К слову сказать, в Танзании и Кении я тоже слушал сказки об изобретательном поэте Абу Навасе и хитроумном зайце, названном его именем.
Однако не будем увязать в деталях. Миру и впрямь без ослов не обойтись. Как и до Всемирного потопа, на свете отыщется место всем: и глупым ослам, и умным. И не надо торопиться с хулой на почти не размыкающее уст животное. Предки крымских татар и турки всегда советовали меньше прислушиваться к подсказкам из толпы, а больше доверяться собственному суждению. «Не обрезай хвост осла твоего в толпе, ибо один говорит, что он длинен, другие — что он короток», — обосновывают они свою точку зрения.
Кредит доверия у осла за тысячелетия, бесспорно, накопился громадный, и он далеко не исчерпан, сколько бы глупостей длинноухий ни натворил и сколько бы их ему ни приписывали. «Как бы ни велик был верблюд — всегда на поводу у осла», — говорят азербайджанцы. «Слон осла не заменит», — утверждают бамбара. Я верю народному мнению. У осла много добрых качеств, которые неплохо было бы заиметь и людям. Добавим, что ослы выживают лишь в тех краях, где родились. И еще там, где к ним хорошо относятся. «Осел наверняка останется в стране, где его называют «хаджи», — гласит пословица народа джерма.
В конце концов, человечество, наверное, сможет выжить без атомной энергии, нефти, угля, но осиротеет, если вдруг по его же небрежению исчезнет длинноухое племя. «Лучше крикливый осел, чем никакого!» — восклицают волоф и сомалийцы. Разумные люди всегда берегли и берегут ослов. «Сначала привяжи своего осла, потом поручай его заботам Бога», — учат детей сомалийцы, и те, вырастая, зорко следят, чтобы живы были верблюды и не вымирали ослы.
Когда осел приходит первым
В Африке, на Ближнем и Среднем Востоке к ослам относятся по-разному: где хорошо, где плохо, а где равнодушно (там, где они не водятся), — но о существовании ослов знают все. Плиний рассказывал о римской мозаике в Иппоне. Судя по сюжету мозаики, ослы давным-давно водились на севере Африки. Один вид осла уже вызывает ностальгическое воспоминание о безвозвратно канувшем прошлом, когда без длинноухого не обходился ни один путник ни в одном путешествии. На ослах до сих пор ездят, а в Иране, Сирии и Египте на них передвигаются и женщины.
Сколько пользы приносит это животное людям! Ослицы испокон веков давали молоко, которое употреблялось в том числе и как лекарство. Еще римский император Марк любил мыться молоком ослицы. Целительными свойствами, по преданию, обладают копыта, уши, шкура, даже помет осла и в особенности волосы — темная шерсть в виде креста на спине. Знак этот, согласно народным поверьям, появился после того, как на спине ослика Иисус Христос въезжал в Иерусалим.
Вплоть до середины XIX века считалось, что шерстинки с черного креста на крупе излечивают коклюш, но важно было, чтобы пол животного был противоположным полу больного.
— Я не видел ни одного осла, который бы бездарно прожигал свою жизнь в безделье или беспробудном пьянстве. Но гордых ослов я встретил на своем жизненном пути сколько угодно. За всю мою долгую жизнь я ни разу не видел осла-наркомана или ослицу легкого поведения, — полушутя-полусерьезно сказал мне туарег Имажерен Фадель бен Феззане, в фелидже (шатре) которого я спасался от застигшей нас в пустыне песчаной бури.
Когда туарег, житель Сахары, хочет сделать широкий жест, проявить щедрость, он дарит или одалживает осла. Ослами туареги Ахгарра не торгуют, но и не разводят их. За животными не ухаживают. Ненужных в работе бросают в горах на произвол судьбы, и те дичают. Молодняк, родившийся на воле, человека к себе не подпускает. Осел в Ахгарре чувствует себя более или менее свободным. Возможно, он впервые был одомашнен именно там. Его мясо не употребляется в пищу, разве только во время голода. Шкура осла никак не используется, а в стужу молоком ослицы лечат кашель. Туареги не умеют определять возраст осла. Чтобы узнать, стар он или нет, ему выворачивают ухо. Если оно после этого выпрямляется, значит, животное еще полно сил, если же нет — осел явно уже ни на что не годится.
Ослы помогают делать важные научные открытия. Пять лет египетские археологи безрезультатно вели раскопки в оазисе Бахария в Западной пустыне, однако лишь в конце 90-х годов XX века к поразительному успеху в работе их привел именно длинноухий помощник. По-видимому, умному животному наскучили неумелые действия ученых — и он вдруг резко потянул за собой проводника, который через несколько мгновений провалился прямо в одно из древних захоронений…
Последовали новые раскопки — и был обнаружен некрополь с 200 мумиями, относящийся к греко-римской эпохе (IV век до н. э. — V век н. э.). Мумии были сложены рядами, один ряд над другим. Золотое напыление мумий, богатое убранство могил указывали на то, что погребенные, среди которых были и дети, принадлежали к знати и занимали высокое положение в обществе.
Некрополь, расположившийся на площади шесть квадратных километров, включающий, как установлено, около десяти тысяч захоронений, назван Долиной мумий. На масках и золотых нагрудниках изображены египетские божества, божественные кобры… По словам директора Верховного совета по делам древностей Захи Хаваса, Долина мумий стала третьей «долиной с великим историческим наследием» после Долины царей и Долины цариц.
Впрочем, с ослов спрос в принципе пока небольшой. Они ведь обычно делают не то, что хотят, а то, что им велят люди.
В августе 1993 года внимание южноафриканских пограничников привлекло стадо ослов, мирно бредших из Лесото в ЮАР под резкое хлопанье кнута пастуха. Хотя послушные животные не несли никакой поклажи и не вызывали особых подозрений, дотошные стражи границы решили для очистки совести провести беглый досмотр ослов и пастуха. Каково же было их удивление, когда в искусно прикрепленных к брюху животных сумках они обнаружили в общей сложности 460 килограммов марихуаны. Контрабандист и его невольные сообщники были доставлены в полицейский участок… Однако в целом Имажерен Фадель бен Феззане прав: ослы законопослушны, и, в отличие от людей, их легче перевоспитывать.
Есть один пункт, в котором можно согласиться даже с нашими правозащитниками — сторонниками всеобщей демократии и вседозволенности: права ослов необходимо отстаивать всеми силами и средствами. И мне, как африканисту, приятно, что в области защиты прав ослов тон помимо России задает Африка. Ни для кого уже не является секретом, что борьбу за права ослов рано или поздно придется начинать повсюду. Своего рода инициаторами в этом нужном деле стали танзанийцы. С октября 1999 года в Танзании стало действовать законодательство, согласно которому запрещено насиловать ослов. Теперь миролюбивые животные, которых никто не заподозрит в приставаниях к людям, зная о подобном законе, по крайней мере, будут чувствовать себя более или менее защищенными от грязных домогательств сладострастных «братьев своих старших».
Впервые этот охранный акт ввели в действие в селении Танзанайт, близ столицы страны Аруши, тамошние старейшины. Они запретили практику, связанную с освященным веками обычаем совершать сексуальный акт с ослом, который колдуны рекомендуют в качестве верного, по их мнению, средства приворожить удачу или найти месторождение драгоценных камней. В недопустимости такого жестокого ритуала местных мудрецов убедил отвратительный инцидент, когда шестеро их бравых — и считавшихся добропорядочными гражданами! — земляков привязали осла к дереву и по очереди надругались над несчастным животным, оно в результате издохло в мучениях. Виновные конечно же внятно не сумели объяснить, для чего именно им понадобилась удача, и были отданы под суд. Но ослу-то, как заявили старейшины и хозяин животного, от этого легче не стало.
Очень жестко поставлен вопрос о правах ослов и в Зимбабве. Зимбабве — демократическая страна, в которой человеческие права есть и у ослов. Так заявил в июле 1998 года представитель полиции Зимбабве. (Кстати, пока, к великому нашему сожалению, неизвестно ни об одном заявлении подобного рода со стороны российских борцов за права человека.) По словам представителя полиции, пришла пора положить конец жестокому обращению с ослами. Бессловесных животных заставляют ежедневно перевозить тяжелые грузы — кукурузу, хлопок, просо и подсолнечник — на расстояния до 80 километров. Зарегистрирован случай кончины осла, которому его хозяин не давал пить в течение полусуток, в то время как сам продавал свою продукцию и утолял жажду в пивном баре. Полиция города Саньяти предупредила владельцев ослов, что ее терпение иссякло. И теперь нарушителям законов об охране животных, всем, кто по-звериному жестоко относится к ослам, грозят два года тюрьмы.
Ослы, надо попутно заметить, чрезвычайно чтимые животные у народа масаи, живущего в окрестностях Аруши. Поэтому старейшины опасались, что виновники гибели осла от надругательства могут навлечь своими циничными проказами несчастья на головы местных жителей — например, вызвать увеличение заболеваемости проказой, рост детской смертности или, скажем, числа ослепших. Такие наказания, как они были уверены, наслали бы на них разгневанные духи предков, в которых в Африке веруют непоколебимо. В отношении более конкретных последствий… Врачи, к примеру, полагают, что акты группового скотоложства вполне могут повлечь за собой (в качестве вполне заслуженной кары) венерические заболевания. Во всяком случае, гипотез и предположений о возможных последствиях этого темного дела много.
В Нигере ежегодно в начале января, как это было в доброй средневековой Европе, отмечают «день осла». Мне удалось побывать на таком торжестве в Зиндере в 1988 году. Кульминацией его стал марафон верхом на длинноухих. Вообще-то к таким соревнованиям готовятся загодя. И в тот раз жители города и окрестных деревень горячо приветствовали участников, выкрикивая имена известных на всю страну наездников и ослов-фаворитов: знатоки здесь до тонкостей разбираются в возможностях каждого животного, хотя некоторые ослы стартовали в подобной гонке впервые.
Ослы, как известно, отличаются строптивостью. Но задачу жокеев осложняет не только упрямый норов скакунов — согласно разработанным правилам, в ходе состязания категорически запрещено какое-либо насилие над ослом. Нельзя пользоваться даже вожжами. Жокеи уповают лишь на свое красноречие. А нужно уговорить животных не только преодолеть 12-километровую дистанцию, но и взять с ходу несколько барьеров: один 250-метровый участок следует пройти задним ходом.
В Зиндере для 20 из 70 наездников старт сразу обернулся финишем. Их хваленые ослы не сдвинулись с места, отказавшись выйти на дистанцию. Спортсмены катастрофически быстро, на каждом километре, выбывали из борьбы. К неописуемому восторгу зрителей, некоторые животные перед препятствием вдруг поворачивали назад, другие ослы вызывающе ложились на трассу — и отдыхали, мешая и подавая дурной пример другим. Победителем тогда, в январе 1988 года, стал, причем уже в третий раз подряд, популярный в Зиндере жокей — 20-летний Иди Ибра.
— Секрет моих успехов прост, — объяснил он. — Я никогда не обижаю животных. Ослы, как и люди, любят ласку. Они отзывчивы на доброе слово и, вопреки неправильному представлению о них, довольно понятливы. Кстати, они памятливы и на жестокость.
Ослов почитают в любой части света. Если вы назовете ослом жителя мексиканского городка Отумба, то он не только не обидится, но даже сердечно улыбнется вам.
«Сеньорес, всем владельцам ослов предлагается принять участие в традиционном фестивале в Отумбе!» — такое воззвание ежегодно развешивается в этом городишке, неподалеку от мексиканской столицы. Горожане с энтузиазмом готовятся к необычному мероприятию, участвовать в котором ежегодно (с 1964 года) считают честью для себя все владельцы ослов. На единственный в Мексике фестиваль приезжает ежегодно до 10 тысяч зрителей.
О том, как в Отумбе зародилась идея проводить фестивали ослов, рассказывают немало занимательных историй. Согласно одной из них, как-то в гостинице тогда еще небольшого поселка остановился некий коммерсант. Постояльцы справились у него, куда и зачем он отправляется. «Еду в Тулансинго покупать ослов», — сообщил бизнесмен. Тогда в ответ ему было заявлено: «Зачем держать путь в такую даль, если и здесь «ослов» хоть отбавляй?!»
С тех пор за коренными жителями Отумбы закрепилось прозвище «ослы», на которое в другом месте могут и обидеться, но только не здесь. Горожане всячески холят своих длинноухих любимцев к фестивалю: каждый хозяин осла надеется получить хотя бы один из призов. Члены жюри должны раздать денежных вознаграждений на общую сумму три тысячи долларов — участникам, добившимся выдающихся результатов в разных видах программы.
Началу праздника неизменно предшествует парад ослов, в ходе которого владельцы животных прежде всего меряются силами в чувстве юмора. Так, на одно из животных его хозяин прикрепил табличку с надписью: «Использует экологически чистое топливо». Другой владелец осла напялил на себя костюм героя популярного фильма «Зорро» и лихо гарцевал на своем скакуне, размахивая хлыстом. Третий нарядил свое животное в подобие костюма, делавшего его похожим на персонаж популярного мультфильма… По устоявшейся традиции, хозяева животных сами наряжаются и гримируются так, чтобы быть похожими на героев телесериалов, политиков или эстрадных звезд. А однажды публику поразила смелая выдумка одного из участников конкурса: он умудрился украсить своего осла так, что тот напоминал миниатюрное изображение вулкана Попокатепетль, расположенного неподалеку от Мехико.
За парадом, как правило, следует футбольный турнир, в котором участвуют спортсмены на ослах. Затем происходят скачки. Венчает фестиваль конкурс ослиной красоты, всегда вызывающий особый интерес у зрителей. Самого красивого осла и самую прекрасную ослицу выбирает жюри, составленное из признанных во всей стране тонких ценителей ослиной красоты.
В окрестностях Отумбы становится все труднее встретить осла, которого использовали бы в качестве средства передвижения или для перевозки грузов. Люди предпочитают ездить на автомобилях. Местные жители теперь держат в хозяйстве ослов исключительно для участия в фестивале. Конкурс в Отумбе получил известность за пределами Мексики. По уверению организаторов, в нем периодически бывают представлены ослы из Аргентины, Чили и Колумбии.
В осле очень много трогательных черт — тех, что роднят их с людьми. Как-то раз на территории Мали в сухой сезон, примерно в феврале, группа пытливых россиян провела оригинальный научный опыт. Местному ослу Майклу, которого все наши специалисты любили за свойский, компанейский характер, подлили в большую бадью с холодной колодезной водой граммов 200 водки. Сделано это было под вечер, когда человеку свойственно подумывать о разрядке. Через четверть часа Майкла, видимо, стало разбирать желание спеть — и он музыкально заревел: «Иа! Иа! Иа!..» Под свое пронзительное, нервирующее пение он было двинулся прямо на весело гоготавший народ. Однако едва его хозяин угрожающе привстал и поднял руку, прилипчивый, но смекалистый Мишка отвел от людей осоловелый, но хитрый и с хулиганским блеском взгляд и отступил в сторону, не прерывая вместе с тем заунывной песни. Иногда осел взбрыкивал, норовя угодить копытом в кого-либо из проходивших мимо или стоявших поблизости. Самое неприятное началось к полуночи: шутников потянуло на сон, а окосевший осел (будто какой-нибудь заправский московский или санкт-петербургский пьяница) все не мог угомониться — и часов до трех утра время от времени затягивал, как бурлак на Волге, свою бесконечную аритмичную песню, мешая людям спать. Во всяком случае, последнее слово осталось определенно за ним. Правда, с тех пор в компанию Майкла перестали принимать.
В ослах, как и в людях, в значительной мере присутствует артистизм. Мне рассказали о необычном осле, которого приютил житель зимбабвийского городка Бернсаид — Уэйн Грант. Длинноухий постоялец, судя по его повадкам, явно считает себя… собакой. Возвращаясь как-то с работы, Грант заметил на обочине дороги понурого ослика, пожалел несчастного малютку и решил поселить его у себя на вилле. Тем более что у него в доме уже жили две собаки, кот и попугай. Нового жильца искупали в ванне, накормили и уложили спать возле камина. Наутро его осмотрел ветеринар, объявивший, что осел практически здоров, хотя и сильно ослабел от недоедания. Скоро Иа, как его окрестили дети Гранта, освоился и стал считать себя полноправным членом семьи.
Симпатичного ослика полюбили не только люди, но и домашние животные. Особую нежность проявляли к нему собаки, заботившиеся о нем как о собрате. Иа тоже быстро усвоил собачьи повадки: охотно лакомился собачьими консервами и даже пробовал грызть кости. Он и сейчас, как любой уважающий себя пес, любит погоняться за котом или, положив копыта на плечи хозяину, лизнуть его в лицо. Осел пока не научился лаять, хотя и с присущим его роду упорством время от времени пытается это сделать.
Иногда на Иа находит просветление, и он вспоминает о своем происхождении. Тогда этот осел-перерожденец принимается спокойно щипать траву на лужайке перед домом.
— Мне теперь газонокосилка не нужна, — шутит Грант.
Нрав у Иа добродушный, и он ни разу не покусал никого из гостей, чем порой грешат его кумиры — собаки. Есть у него один недостаток: он просыпается с первыми проблесками зари, раньше петухов, и будит хозяев пронзительным ревом. По Иа можно проверять часы.
— Мы так привыкли к Иа, что даже не представляем, как жили без него раньше, — с улыбкой призналась как-то раз жена Гранта, распечатав очередную пачку сладкого печенья, чтобы угостить любимца.
С ослом у человека очень много общего — их связывает долгий опыт взаимоотношений. Столько сокровенного, близкого, понятного! Недаром в некоторых странах людей даже беззлобно сравнивают с этим милым, подчас незадачливым животным. Писатель Марк Хиллел приводит наводящий на глубокие размышления случай с израильским специалистом по ирригации — в книге «Израиль. 30 лет юмора». Тот с женой отправился в Африку в качестве инструктора. Год спустя его жена родила сына. Черного с ног до головы. Счастливый отец отбил телеграмму родителям в Тель-Авив: «Дорогие папа и мама, у нас появился сын, но, так как у Рины не было молока, его кормили африканские кормилицы, поэтому он черный». На рождение внука моментально откликнулась бабушка: «У меня тоже не было молока, когда ты появился на свет. Мы жили в пустыне, и у нас не было коров. Вот почему мы вынуждены были вскармливать тебя молоком ослицы».
Конечно, не только в Израиле встречаются люди, явно вскормленные молоком ослицы.
Ослы не могут пожаловаться на дискриминацию и в так называемых развитых цивилизованных странах. Где, вы думали, сегодня живут самые крупные ослы? Не торопитесь с ответом. Да, конечно, не в России, хотя, казалось бы… Впрочем, речь пойдет не об ослах, а о мулах, а именно — о гибридах последних. На ферме у американца Герберта Л. Мюллера в Колумбии (штат Иллинойс) процветают мулы Аполлон (родившийся в 1977 году в штате Теннесси) и Анак (родившийся в 1976 году в штате Кентукки). Аполлон весит 998 килограммов, а длина его туловища составляет 1,995 метра. Масса его напарника — 952,2 килограмма, длина — 1,905 метра.
Наверное, в том, что самые крупные в мире родственники осла обитают в США, нет ничего сенсационного. Этих животных там всегда привечали. Кто не знает, что осел — своего рода эмблема — это символ Демократической партии США? Эмблему ввел в обиход американский карикатурист Томас Наст, поскольку в его времена осел был главной тягловой силой в южных штатах, население которых выступило главной опорой демократов.
В 1997 году в Австралии был посмертно награжден Пурпурным крестом за храбрость осел по имени Мэрфи, который вместе со своим хозяином, санитаром Джоном Симпсоном Киркпатриком под огнем турецкого снайпера перевозил с поля боя раненых австралийских солдат. Это происходило в Галлиполи, еще в годы Первой мировой войны. Таким образом, через 82 года после совершения подвига была отчасти восстановлена справедливость: надо отметить, что сам рядовой Киркпатрик так и не получил военной награды за проявленную отвагу.
Любопытен тот факт, что храбрый санитар и его осел навечно запечатлены в скульптурном виде: они послужили моделями изваяния в комплексе памяти австралийским жертвам мировых войн. Особенно популярно данное произведение искусства среди детей, посещающих это дорогое всем австралийцам место. Тут следует уточнить. В течение восьми месяцев в 1915 году австралийские и новозеландские войска тщетно пытались захватить высоты Галлиполи, чтобы вывести Турцию из мировой войны; Мэрфи выжил в те памятные дни и был с почетом вывезен в Австралию, а Киркпатрика сразила в самое сердце пуля турецкого стрелка. Пурпурный крест учрежден Королевским обществом предупреждения жестокого отношения к животным. Им награждаются животные, проявившие особое мужество.
Трудно подсчитать, сколько памятников ослам поставлено во всем мире. Говорят, что их очень-очень много. Между тем мулу, ближайшему родственнику осла и лошади, сооружен, кажется, единственный памятник, установленный вблизи американского военного кладбища неподалеку от Парижа. Надпись на надгробной плите гласит:
«Здесь покоится прах незабвенного Мегги. За свою долгую жизнь он ударил копытом 2 генералов, 8 полковников, 17 капитанов, 31 лейтенанта, 544 рядовых и только одну германскую мину».
В Болгарии, в Габрове, перед Домом юмора и сатиры водружена изящная скульптура осла. Правда, после победы в стране демократии у изваяния отломили ухо.
Да что там американцы или болгары! Какой честолюбивый и достаточно эрудированный, интеллигентный человек не мечтает увидеть осла во сне? В подобном случае все известные сонники сулят успех, известность, славу и благополучие. Но как редко удача в виде осла является нам по ночам!
Да приснится каждому из нас осел!
ПЕСНЬ О ВЕРБЛЮДЕ
Творческие поиски журналиста сравнимы с поездкой по горной дороге, изобилующей резкими поворотами, крутыми подъемами и спусками: никогда не знаешь, какая неожиданность подстерегает тебя за очередным поворотом. Едва заканчиваешь сочинять очерк о каком-нибудь признанном вожде — и тут же вынужден опуститься до жизнеописания какого-нибудь, скажем, скорпиона, длинноухого осла или верблюда. Наполеон в примерно такой же жизненной ситуации изрек: «От великого до смешного — один шаг». А до него другой француз, Жан Франсуа Мармонтель, на эту тему выразился несколько более философски: «Вообще смешное соприкасается с великим».
Интерес к верблюдам во мне в свое время возбудил директор департамента естественных наук Академии наук и искусств Сомали — Мухаммед Али Хусейн.
— Удивительное животное! Детище своей среды! Экологически самое приспособленное! Разумное в полном смысле слова, — восхищался этот ученый (в свое время — выпускник Украинской сельскохозяйственной академии в Киеве), ставший специалистом с мировым именем в верблюдоведении. — Проследи — и увидишь, сколь верблюды похожи на людей. Жизненные положения, в которые попадают невозмутимые «корабли пустыни», порой столь разительно напоминают превратности человеческой судьбы, что даже возникает впечатление их человекоподобия, хотя внешне в них не много сходства с homo sapiens.
Весьма многое в образе жизни верблюдов и впрямь напоминает человеческий обиход. Есть среди них и трудяги, на которых зиждется благополучие «подотряда мозоленогих», и убежденные, даже прирожденные празднолюбцы, и вялые равнодушные флегматики, и непредсказуемые гневливые холерики. Последние, правда, чаще всего идут на убой — но, как говорится, перевода им нет.
Первые встречи с «кораблем пустыни»
Когда человек впервые уселся на горб дромадера (дромадер — одногорбый верблюд, в отличие от двугорбого — бактриана), история пока точно не ведает. Известно только, что это случилось очень давно. На востоке Сирии, в Тель-Халафе, археологи раскопали изображение одногорбого верблюда, высеченное в скале около пяти тысяч лет назад, а в Египте нашли статуэтку навьюченного дромадера, которой тоже более пяти тысяч лет. Рисунки примерно того же возраста или еще старше, изображающие их одногорбых собратьев, имеются на скалах Асуана и Синая. Ученые считают, что одомашнен верблюд был около четырех тысяч лет до н. э. в Аравии или Северной Африке. В Древнем Египте каменная фигурка этого животного служила путникам в дальней дороге талисманом удачи.
Воочию я впервые увидел надменного вида дромадеров в начале 60-х годов у подножия пирамид Гизы, в Каире, на действующем там уже более полутысячи лет верблюжьем рынке. Затем — рядом с храмом царицы Хатшепсут и в Долине царей, близ Луксора, на юге Египта. Потом встречал дромадеров в Мали и Нигере, среди песков Предсахарья, и, наконец, в Сомали.
— В нашей стране 6,1 миллиона одногорбых верблюдов, то есть 60 процентов их африканского поголовья и треть — мирового, — с гордостью говорил Мухаммед Али Хусейн. — Их роль в нашей жизни мы стали исследовать в Академии наук и искусств с 1982 года.
Мухаммед Али Хусейн рассказал так много интересного о поведении и психологии парнокопытных исполинов, что мне стал значительно яснее смысл арабского изречения: «Животное Иова (то есть верблюд. —
«Мир подобен тени: утром глядит в одну сторону, а вечером — в другую», — услышал я однажды в кочевом шатре имеющую прямое отношение к диалектике народную пословицу, причем из уст бывалого пастуха Артеха, преодолевшего со стадами не одну тысячу километров.
Да, мир действительно изменчив. К примеру, мои представления о верблюдах, почерпнутые из школьного курса зоологии и из сочинений А. Брема, переменились, когда мне довелось наблюдать их в естественной среде. «Дромадер… это самое неприветливое, глупое, упрямое и неприятное создание, какое только можно себе вообразить», — внушал Брем. И так думал не только великий зоолог. Это, в частности, подтверждает весьма поучительная история, рассказанная мне французским писателем Эрве Негром.
Один турист попал в Тунисе на базар. К нему там пристал араб, начавший уговаривать богатого гостя купить верблюда:
— Очень красивое животное! Недорого стоит. Ничего, кроме воды, не пьет. Почти ничего не ест. Может увезти вас куда угодно. Я предлагаю вам, месье, выгодную сделку…
Когда француз выложил деньги и взял уже под уздцы верблюда, торговец предупредил покупателя:
— Будьте очень осторожны. Чтобы он двинулся вперед, скажите ему: «Уф!» Чтобы остановился, скажите: «Мерд!» (фр.: дерьмо, черт. —
Европеец взобрался на дромадера и решил совершить прогулку по дюнам. Через десять минут он увидел, что животное несет его к обрыву. Француз занервничал, но никак не мог вспомнить ни одно из двух «магических» слов. В панике он выругался: «Мерд!» Послушный верблюд, уже занесший ногу над пропастью, замер как вкопанный. Тогда несчастный наездник вытащил из кармана платок, вытер лоб и облегченно вздохнул: «Уффф!..»
— Заносчивое, но глупое животное. Многое воображает о себе, а за душой у него ничего нет, — свысока изрек один из коллег-африканистов, невольно привнеся в характеристику элементы антропоморфизма.
Жители стран с умеренным климатом обычно рассматривают верблюда как диковинку: комок мяса, своеобразно вылепленный природой, и одновременно — живой сосуд с молоком. Думается, с точки зрения верблюда, наверно, считающего себя красавцем, люди тоже могут представляться некрасивыми, даже ублюдочно безобразными.
В народе давно подметили: «Верблюд не видит своего горба, а видит только горб брата» или «Верблюд не знает, что у него самого шея кривая, но упрекает в том змею». Но верблюдам весьма простительно заблуждаться на свой счет.
Однажды, будучи в Мали, я попал в Томбукту вместе с одной из высокопоставленных делегаций. (Члены подобных делегаций, изображая из себя важных персон, в настоящее время часто и, как правило, бесполезно колесят по белу свету.) Гостей сопровождал посол, питомец определенной школы дипломатии — той, что черпала и черпает кадры из родственно-клановых источников. Такие кадры, хотя и являются выходцами из народа, быстро забывают о своем происхождении, пусть печать поколений и проступает у них в каждом слове или движении, даже в ударениях.
Наш дипломат был по-сыновьи ласков с вышестоящими, по-отечески суров с подчиненными — и бережно относился к своей особе, имея преувеличенное понятие о собственной роли в современной дипломатии. Чем-то он напоминал волшебным образом перенесенного в нынешние условия древнего падишаха в миниатюре.
Поделиться книгой: