Помоги проекту - поделись книгой:
Пронеслись над лесами холодные ветры и, заронив в сердца людей печальные думы, вернулись к Великим Каменным горам, в свое каменное гнездо Товпозиз, в тот край, куда лежал путь Перы.
Густы на том пути ельники, широки болота, глубоки овраги, высоки горы.
Но прошел Пера земли племен печорских и племен югорских. Прошел густые ельники и топкие болота, глубокие овраги и высокие горы.
Прошел Пера те леса, куда и в полдень не проникает солнечный луч и где не веселится сердце; прошел чащи, куда даже самые смелые охотники не смеют ходить и где стаями бродят хищные звери; прошел глухие болота, где разделяются реки и ручьи и где пересекаются невидимые тропы.
Все прошел Пера и вышел к Великим Каменным горам, к высоко вознесенному над землей каменному гнезду ветров — Товпозизу, туда, где обитают ветры и их повелитель — грозный северный ветер чуткоухий Войпель.
Тихо было у Каменных гор, только слышался шорох падающих с неба редких снежинок. Спали ветры в своем каменном гнезде, дремал чуткоухий Войпель; не ждали они гостя, и никто не заметил человека.
Остановился Пера среди каменной долины у подножия гор и, нарушив тишину, запел.
Тотчас же загудел в каменных долинах ветер, белые вихри поднялись над вершинами, и густой колючий снег осыпал Перу.
Гудел ветер, заглушая песню человека, снег слепил глаза, вихрь перехватил дыхание, но Пера пел все громче и громче.
Тогда из-за седых камней вышел угрюмый и белый, как зима, старик. Угрюмо посмотрел он из-под густых, косматых бровей холодными, цвета векового льда, глазами на Перу и спросил:
— Как осмелился ты, человек, шуметь возле моего жилища?
И понял Пера, что это сам хозяин Каменных гор — повелитель ветров, грозный северный ветер чуткоухий Войпель встречает его на пороге своей страны.
Без страха взглянул Пера в его холодные, сверкающие из-под косматых бровей глаза.
— Я пришел к тебе из страны Комму, которой овладело злое племя колдунов, — ответил Пера, — и прошу тебя, чуткоухий Войпель, укрой меня в своем краю, пока я не возмужаю настолько, чтобы сразиться с ними и победить их. Ведь только край ветров недоступен тунам и йомам.
Неласково смотрел Войпель на Перу, суров был его ответ:
— Ты прав: только край ветров закрыт для злого племени колдунов, здесь они не настигнут тебя. Но тяжел путь возмужания в суровом моем краю. Видишь вокруг ледяные глыбы? Они тоже когда-то были людьми. Вот этот хотел быть богатырем, чтобы властвовать над своим племенем, а этот — чтобы завоевать соседние земли, вон того сюда привела любовь к золоту, а того — ненависть к людям… Холодные ветры и вихри выморозили из их сердец все желания, и тогда их сердца остановились. Эта долина называется Долиной Ста Сердец. Но слышишь, какая тут стоит тишина: ни одно из ста сердец не бьется…
Войпель замолчал.
Прислушался Пера и слышит: стучит сердце, одно сердце, его сердце. И он сказал тихо и твердо:
— Я готов к испытаниям, грозный повелитель ветров. Пусть не будет мне радости и веселья в жизни, пока не верну я радость и веселье моему народу коми.
Еще страшнее загудел ветер в каменных долинах, еще выше поднялись над вершинами белые вихри, еще гуще полетел снег на плечи и на голову Перы.
От этого ветра останавливались человеческие сердца, стыла кровь в жилах, мерк свет в глазах.
Но стоял Пера среди вихрей, стоял под снегом, не закрывая лица. А в сердце его, как солнце, пылала мечта о свободной и любимой земле Комму.
Тогда Войпель поднял вверх одну косматую бровь — и перестали крутиться белые вихри, перестал валить белый снег.
Сказал Войпель:
— Нет в твоем сердце страха, злые думы не туманят твою голову. Горит в твоем сердце любовь к народу Комму, и любовь эта, может быть, сильнее моих холодных ветров и вихрей.
Так остался Пера в суровом краю ветров.
Наступила ночь. Со всех концов земли — из-за дальних лесов, из-за рек и морей — слетались в свое каменное гнездо ветры. На своих невидимых крыльях они принесли в Товпозиз шум лесов, плеск вод, голоса людей.
Всю ночь Пера не сомкнул глаз, слушая голоса мира.
И он услышал Комму. Услышал так, как слышал голос родной земли на пороге лесной избушки — вёр-керка старого охотника Бурморта. Он слышал шум льющихся слез, слышал стоны и плач, и перед его взором колыхалась огромная черная туча — горе народа Комму.
На рассвете, едва стала рассеиваться белая мгла и глаз смог отличить небо от земли и горы от пропастей, Пера увидел, что перед ним на скале стоит белый Войпель.
— Иди за мной, — сказал Войпель и ступил на невидимую тропу, что вела из каменной долины в горы.
Заметена тропа глубокими снегами, завалена ледяными скалами — не для человеческих ног проложена она. Но Пера поднялся и пошел за Войпелем, взметая снежную пыль, карабкаясь по синему льду.
Войпель привел его на вершину горы.
— Видишь, человек, со всех сторон мой край окружают горы, они крепки и несокрушимы, они одни во всем мире сильнее всякого колдовства и заклятий. Только тот, кто будет обладать силой гор, победит злое племя колдунов…
— В чем же сила Каменных гор? — спросил Пера.
Войпель ударил посохом в каменную грудь высокой скалы.
Гул пошел по ущелью, и Пера услышал, как вздохнула скала и из нее послышался голос:
— Кто тревожит меня?
— Это я, чуткоухий Войпель, хочу знать, крепко ли закрыты пути, ведущие к каменному гнезду ветров.
— Крепки горы, окружающие твое обиталище, крепки мои плечи, подпирающие горы.
Утих гул в ущелье, и лишь быстрое эхо унесло слова в долину и там еще раз выкрикнуло их.
— Тайну силы Каменных гор знает один Кероспыкот — тот, кто подпирает гору, — сказал Войпель.
— Я узнаю у него эту тайну! — воскликнул Пера. — Укажи мне дорогу к Кероспыкоту.
— Она перед тобой; иди, если можешь, — ответил Войпель, указав на скалу.
Поднялась метель, Войпель закутался в белые вихри и пропал.
Пера остался один перед каменной скалой. Она была высотой до неба и гладкая, как лед в озере.
Взял Пера в руки свой верный, свой крепкий топор, ударил по скале — и брызнул камень, сверкнул лед.
Дрогнула скала, и снова послышался голос Кероспыкота:
— Кто тревожит меня?
— Это я, Пера, ступил на дорогу, ведущую в твое каменное жилище.
— Что тебе нужно, человек?
— Я хочу узнать тайну силы Каменных гор и стать таким же сильным, как они.
В ответ только засмеялся Кероспыкот:
— Я открою тебе эту тайну, но напрасно стремишься ты ее узнать. Не обрести тебе, человек, силы Каменных гор, не по плечу затеял ты дело.
— А может быть, по плечу, — сказал Пера. — Говори, Кероспыкот, я слушаю тебя.
Из самой середины Каменных гор глухо донеслись до Перы слова Кероспыкота. Тот, кто подпирает собой гору, проговорил:
— Сила Каменных гор в самом нижнем, самом последнем камне. Кто пройдет до него сквозь горы и сдвинет его с места — лишь к тому перейдет великая сила Каменных гор.
…Трижды зима вымораживала землю; трижды весна звенела талой водой в лесах, и в тундрах, и в болотах; трижды лето цвело земляникой; трижды осень желтой листвой опадала на землю. Трижды огнекрылая птица Каленик собирала перелетных птиц в стаи и вела их по звездной небесной дороге к теплому морю Саридзь.
А Пера все крушил скалу. Падали тяжелые глыбы вниз, заполняя глубокую пропасть. Пера шел к последнему камню.
Шел Пера, торопился: только в полдень отдыхал он, отложив топор, только в полночь засыпал на короткое время.
А с далекой реки, где шумит листвой береза, где плещет волна, перекатываясь через песчаную косу, на крыльях летучего ветра долетала иной раз заветная песня:
Но однажды, на исходе третьего года, ветер, прилетевший из земли Комму, принес в Товпозиз иную песню:
Словно прибыло сил у Перы от далекой песни, от печального голоса зовущей на помощь тоскующей Райды.
Теперь он не отдыхал в полдень, не спал в полночь; и скала дрожала от могучих ударов его топора, предчувствуя, что близок тот миг, когда Пера сокрушит ее каменную мощь и отнимет ее каменную силу.
И вот рухнула последняя глыба.
В отцовский пестерь положил Пера последний камень сокрушенной им скалы. В отцовском пестере унес он великую тяжесть и великую силу Каменных гор — Товпозиза.
Прямым путем через льды и снега на исходе третьего года ушел Пера из сурового края чуткоухого Войпеля. Тем прямым путем, которым водит птица Каленик серо-белых гусей со снежных пустынь к теплому морю Саридзь и от теплого моря Саридзь к снежным пустыням, — тем путем, что пролег через леса и болота, через горы и овраги к милым пармам Комму.
В ненастное, хмурое утро подошел Пера к родной земле.
Взглянул он в одну сторону — чернеет темный лес, взглянул в другую — расстилается болото. На песчаных холмах стоят сосны, на кочках краснеют брусника и клюква. Та же парма, да не та. Не узнаёт Пера родимых мест: хмуро, несолнечно небо, неприветлив, темен лес, а переспелые брусника и клюква на кочках как кровавые слезы.
Долго стоял Пера на краю леса, все ждал: не проглянет ли из-за туч радостное солнце, не зазвенит ли лес звонким птичьим щебетом, не донесется ли с заветных ягодных полян ласковая девичья песня, не поднимется ли в небо легкий дым охотничьего костра.
Но темно было небо; молчалив лес, нем, как камень, неприютен, как осенняя ночь.
Тут увидел Пера, что от самого края леса, от поляны, от болота, идет в чащу чья-то охотничья тропа. Тропа пряма, как боровая сосна, и на всех деревьях вдоль нее — хитрые зарубки.
Пошел Пера по той тропе через лес.
Идет, по сторонам поглядывает. Летают вдоль тропы рябчики и тетерева, скачут белки и куницы, в кустах стоят олени и сохатые. Богата тропа дичью.
Вдруг услышал Пера в придорожных кустах робкий шорох: то ли зверь крадется, то ли человек.
— Эй! — крикнул Пера. — Кто там есть? Выходи на тропу!
Шорох стих, а никто не откликнулся. «Зверь убежал бы от оклика, — подумал Пера. — Значит, там затаился человек».
— Эй, добрый человек! — опять крикнул Пера. — Выходи на тропу! Ведь быстрее и легче по тропе шагать, чем лезть по бурелому да сухостою.
— Твоя правда, — послышался в ответ голос из кустов. — Только не смею выйти на тропу, боюсь. Не моя эта тропа.
— Дороги в лесу никому не заказаны, — сказал Пера. — Ходи где хочешь.
— А по этой тропе заказано людям ходить.
Чудными показались Пере эти слова: не было раньше в Комму такого обычая, не было запретных троп.
Свернул он с тропы, пошел на голос, к робкому охотнику.
Был тот охотник худой и тощий, как линяющая перепелка, кафтанишко был на нем рваный, лапти стоптанные, а котомка пустая.
Взглянул Пера на котомку — ведь умение охотника сразу видать по котомке — и усмехнулся:
— Рябчиков да тетеревов — хоть руками лови, белок да куниц — хоть мешком греби, а у тебя котомка пустехонька…
— Дичи много, — вздохнул охотник, — да Вэрса не велит ее добывать. Забрал он себе все леса, оставил нас помирать с голоду. Видать, чужой ты здесь человек, коли не знаешь про Вэрсу.
Поделиться книгой: