Дышать счастьем

— А можно купить чупа-чупс и шоколадное яйцо? — застенчиво спрашивает старший Никитка.

— Ну, конечно, можно! Только, чур, не бежать, держаться рядом со мной, тетя на колесиках не такая быстрая, как вы, — подмигиваю им.

Через месяц Милу выписали из клиники. Мне так жаль было расставаться с мальчиками! Они тоже привязались к «тете на колесиках», но их мать настоятельно требовала вернуть детей.

Отныне Саша посещал квартиру, где жили дети очень часто. Он не шибко верил в Милкино выздоровление и боялся, что она опять начнет чудить. Но пока все шло хорошо. Она бледной тенью ходила по квартире, но детьми занималась. В холодильнике всегда была домашняя еда, у мальчишек новые игрушки и книжки. На Сашку больше не кричала. Когда он приходил к детям, запиралась у себя в спальне и плакала. Однажды вышла зареванной и попросила у моего мужчины прощения. Сашка простил, он не мог иначе. Они долго говорили в тот день, вспоминали прошлое — ту малую часть хорошего, что было в их жизни. А о плохом он поведал мне несколько позже.

Они познакомились в студенческом общежитии. Саша сразу приметил черноволосую девушку с угольно-черными глазами. Ее называли Цыганочкой. Может, и правда в Милкином роду были цыгане, кто знает? Она об этом умалчивала. Мила не сразу ответила на ухаживания симпатичного студента третьекурсника. Ей казалось, что она достойна большего, например, сына каких-нибудь богатых родителей, чтобы обязательно с собственной машиной и квартирой. А у Сашки ничего — гол, как сокол. Только дядя, говорят, у него имеется какой-то крутой. Затем она увидела Сашку на вечернике в обнимку со своей лучшей подругой, ревность взяла над ней верх, Милка тотчас передумала и пригласила его к себе в комнату. Они стали встречаться, гулять в парке, ходить на студенческие дискотеки. Оба влюбились без памяти.

— Саш, тебе нужно познакомиться с моей мамой, она настаивает, — как-то раз завела Мила разговор.

— Хорошо, поедем завтра в твою Рязань, — с готовностью согласился тот.

Пятиэтажный панельный дом стоял на отшибе, в серой прихожей пахло пылью и травами, на кухне стерильная чистота. Ирина Кирилловна приняла потенциального зятя настороженно. Пока они сидели за столом, молчала и прожигала его взглядом. Саше было неуютно, хотелось встать и уйти, но воспитанность не позволяла поступить столь некрасивым образом. Он откашлялся и вежливо поинтересовался:

— Как Ваше здоровье?

— Не скоро хатку освобожу, и не надейся. Вас обоих переживу еще, — сухо ответила женщина.

— Простите, мне не нужна Ваша квартира, — смутился парень.

— Ну, и какие у тебя планы по поводу моей дочери? Поматросить и бросить? — прищурила черные глаза будущая теща.

— Мы поженимся, как только окончим институт, — заверил Саша.

— Мама, мы никуда не торопимся! — вклинилась в разговор Мила.

— Он поторопит, — Ирина Кирилловна ткнула пальцем в Милкин живот.

— Кто?! — в изумлении открыла рот дочь.

— Ребенок.

— Мила, ты беременна? — забеспокоился Александр.

— Все уже давно предрешено, — сказала странная женщина. — У вас родится мальчик, ваша жизнь будет бурной, но короткой. Еще вопросы есть?

У Саши создалось ощущение, что это не знакомство с мамой невесты, а поход к гадалке. Ох, как он ненавидел разные пророчества! С трудом сдерживая в себе ярость, он с шумом отодвинул стул и быстрым шагом вышел из квартиры вон. Он не собирался больше терпеть неуважительное отношение к себе. Милка с отчаянным криком выбежала за ним следом:

— Не слушай ее! Она полоумная, вечно фигню всякую людям несет. Ее за это ненавидят. Сааааш, вернись!

— И не подумаю, — бросил он в ответ.

Саша никогда больше не бывал в Рязани. Его собственные родители жили в Подмосковье. Точнее остался один отец — старенький худой мужчина. Сашка поздний ребенок в семье, появился на свет, когда его родителям было уже по 45 лет. Ребенок-неожиданность.

Мама умерла, когда он был еще подростком. Папа потихоньку начал сдавать, выпивать, у него появились странности. К примеру, он никогда не покупал продукты, а приносил их с мусорки, куда выносили из магазина просроченную еду. Саша привозил ему свежие продукты, но Геннадий Александрович все равно каждый день обретался на задворках супермаркета. Несколько раз его оттуда прогоняли бомжи, сильно избили, но пожилой мужчина все равно возвращался. Иногда он не узнавал своего сына, чаще обвинял, что из-за его рождения умерла мама — роды в таком возрасте тяжелый удар по женскому здоровью.

Геннадий Александрович старательно взращивал в сыне чувство вины и значительно преуспел в этом. Саша все реже и реже встречался с отцом, и о его смерти узнал от соседей. Оказывается, отец пролежал мертвым три дня, прежде чем его обнаружили.

Пророчества Ирины Кирилловны вскоре начали сбываться — Мила забеременела. Сашка настаивал на аборте, она же рьяно сопротивлялась:

— Не стану выковыривать ребенка!

— Зачем нам он сейчас? Мы не потянем, ведь скоро экзамены. Где я, по-твоему, должен искать работу?

— У тебя же за плечами армия — иди работать по контракту. Нам квартиру дадут, как военным, — мечтала Мила.

— Нет. Я получаю высшее образование не за тем, чтобы снова надеть военную форму. Есть идея получше…

Саша с блеском сдал выпускные экзамены и устроился на работу в страховую компанию, где за пять лет сделал неплохую карьеру. У них появилась машина, квартира, деньги — все, что нужно для комфортной семейной жизни. Правда, ему частенько приходилось бывать в командировках, но ему это даже нравилось — смена обстановки.

Единственное, что огорчало Александра — это отсутствие любви в их семье. Многие пары живут так — страсть давно угасла, люди приспособились друг к другу, притерлись. Нет больше необходимости завоевывать друг друга. Скучно, грустно, но живут же люди. И Саша так жил.

Иногда Милка была невыносимой, особенно, когда забеременела вторым ребенком. Практически каждый вечер она поднимала свою излюбленную тему:

— Саша, когда пойдем в загс? Я хочу быть твоей официальной женой.

— Зачем? — отгородившись от сожительницы ноутбуком, сухо поинтересовался он.

— Зачем люди женятся? Мы должны зарегистрировать брак. Вдруг с тобой что-то случится. Помнишь, мама…

— Еще одно слово о пророчестве твоей матери, и я уйду, поняла? Не верю во весь этот бред. Просто я ей не понравился, вот она и сделала гадость, предсказав мне якобы недолгую жизнь. И вообще, скорее всего твоя мамочка имела в виду нашу супружескую жизнь — она будет короткой. Потому что я устал от тебя! Ты каждый день выносишь мне мозг про свадьбу. Я на тебе не женюсь!!! Я вообще ни на ком никогда не женюсь! — сорвался Саша на крик.

— Потому что боишься того, что предсказания мамы сбудутся, — выплюнула правду Люда, а Саша едва сдержался от того, чтобы ее ударить.

Однажды он вернулся из командировки и в точности, как в заезженных анекдотах, застал в своей супружеской постели голого мужика. Не смотря на наличие двух детей, Милка умудрялась гулять. Испуганный мужик сбежал сразу, прихватив свои вещи и Сашкин одеколон с полки. Саша не тронул ни жену, ни ее любовника, потому что считал себя выше бытовых разборок.

— Если бы ты меня любил, я никогда бы не пошла на измену! Если б женился на мне, признал своей законной женой, — упрекала его растрепанная обманщица.

— Конечно, мужик всегда виноват в том, что ему наставляют рога, — хмыкнул Саша, собирая свои вещи в новенький чемодан.

— Прости меня, прости, — цепляясь за рукав его кожаной куртки, плакала Милка.

Саша только отмахивался от нее, как от назойливой мухи.

— Я никогда не видела любви в своей жизни! Моя родная мать меня никогда не любила, отца вообще не знала. Меня вообще никто никогда не любил. Я просто хотела почувствовать себя любимой… Прости!!!

— Ты не там ищешь любовь, — устало произнес Александр, — у тебя есть, по крайней мере, два человека, которые безумно любят тебя, не смотря ни на что — это твои дети.

Абсолютно без всяких эмоций Саша собрал вещи и вышел из квартиры. Мила выскочила следом.

— Не уходи, прошу тебя, Саааааш! Хочешь, на колени встану перед тобой, чтобы ты меня простил?

Однажды он уже простил ей поцелуй с однокурсником — больше не хотел.

— Не унижайся, это тебе не поможет, — холодно ответил он и быстрым шагом спустился по ступенькам.

— А как же дети? — обратилась в пустоту Мила.

С тех пор она его ждала, искала, бегала от одного мужчины к другому, тщетно стараясь забыть бывшего любимого. Мучил так же острый денежный вопрос. Ее запросы росли, хотелось и красиво одеться, и детям что-нибудь купить. Мила подала на алименты, но ответчика так и не нашли. Саша затерялся от них в большом городе. Может, вообще покинул область, кто знает? Не удалось так же выйти на его родного дядю. Кто-то посетовал ей кинуть клич в социальные сети, написать о том, что мужчина бесследно исчез.

И я единственная, кто позвонил по ее объявлению.

Глава 9

Мне грустно и одиноко в пустой квартире. Саша пропадает на работе вот уже несколько дней. Мое беспокойство за него нарастает. Я не могу нормально есть и спать, жду, когда все это закончится. Умоляю его оставить эту опасную аферу с казино. Уверяю, что мне нормально живется в инвалидном кресле, и не нужно так рисковать ради моего желания встать на ноги. Главное, что сопутствующие симптомы болезни не беспокоят больше. Все нормально, ну и что, что не могу ходить? Я же не единственная в этом мире, кому отказали ноги. Но Саша меня не слушал, он настаивал на лечении в Греции и верил в его успех.

Однажды он вернулся под утро. Глаза лихорадочно блестят, на лице сияет торжествующая улыбка:

— Я это сделал!

— Что? — поднимаюсь в постели на локтях и близоруко щурюсь.

— Я сорвал куш. У нас теперь есть деньги на твое лечение, Аленка! Мы тебя вылечим и станцуем джигу прямо на берегу моря.

Не знаю, что сказать, мне очень страшно. Порывисто обнимаю Сашку и утыкаюсь носом в его гладко выбритую щеку.

— Ну зачем так было рисковать? Я очень за тебя переживала.

— А зря. Я все продумал. Сегодня же свяжусь с клиникой и куплю билет на ближайший авиарейс в Грецию. ТЫ БУДЕШЬ ХОДИТЬ!

Плачу, нет, рыдаю взахлеб. Неужели все позади? Или все только наоборот начинается? Не хочу без него уезжать и прошу, чтобы немедленно уволился из казино. Твердо обещает к моему возвращению оттуда уйти. Обнимаемся, никак не можем наговориться в этот тихий предрассветный час. О том, чтобы лечь спать не возникает и мысли. Оба слишком возбуждены и взбудоражены открывшимися перспективами. Мечтаем о том, как я, вернувшись из Греции, спущусь с трапа на своих ногах — грациозно, с прямой спиной, как балерина. Длинные светлые волосы будут развиваться на ветру, на мне будет короткое платье, которые не скроет красивые и здоровые ноги, обутые в красные туфли.

— Алена, я должен тебе в кое-чем признаться, — говорит Сашка и трепетно сжимает мою ладонь.

— В любви? — шучу я, а сама предчувствую что-то нехорошее.

— И это тоже, конечно. Но дело в другом…

— Так в чем же? Не томи, говори, Саш.

— В общем, я ни дня не проработал страховым брокером. Прости за обман.

— Как же ты зарабатывал на жизнь, когда мы познакомились? — удивляюсь я.

— Я всегда работал на дядю — брата моего отца. Он глава группы, специализирующейся на кражах и грабеже, сколоченная им еще в лихих 90-х годах. Ему под 70 лет, а он все еще держится на плаву. Я исчез год назад, потому что находился под следствием. Меня поймали на организации грабежа крупного супермаркета и держали в СИЗО больше года, поэтому тебе не звонил, не писал и не объявлялся. Легавые не смогли ничего доказать и прямо в зале суда меня отпустили. Ну, там дядя вмешался, конечно, отмазал. Теперь, когда ты знаешь правду, умоляю тебя: не прогоняй меня! Я со всеми этими противозаконными делишками завязал, от дяди отделился, и я реально хочу начать новую жизнь с тобой. Прошу, поверь мне.

Я устало прикрываю веки и чертыхаюсь вслух. Вот только воровской романтики не хватало в моей истории! И что мне теперь делать с этой информацией, скажите на милость? Саша — грабитель. Глупо и по-детски брать сейчас с него слово, что он «больше так никогда не будет делать». У него есть своя голова на плечах, так пусть пользуется ею.

— Скажи, хоть что-нибудь, — умоляет он.

— Пойдем спать, Саша. Сегодня выдался слишком тяжелый день.

* * *

Наступает день моего отлета. Сашка отпрашивается с работы и везет меня в аэропорт. Конечно, с нами едет и моя инвалидная коляска — без нее пока никуда. В Греции меня встретят работники реабилитационного центра, которые уже ждут моего приезда. Саша все проплатил наперед.

Не могу избавиться от нехорошего предчувствия, тело бешено трясет, как в вирусной лихорадке. Еще немного и со мной случится паническая атака. Пару раз у меня была уже эта страшная штука: ощущение близкой смерти, ужаса, невозможность говорить и дышать. Теперь, как огня, боюсь этого состояния и чтобы отвлечься, начинаю тихо напевать детскую песенку.

— Ты чего, Ален? — улыбается Сашка. — Хотя продолжай, мне очень нравится, как ты поешь. У тебя такой приятный голос, как у русалки из сказок. Никогда не думала стать певицей?

— Нет, у меня страх перед публикой.

— Моя любимая вся соткана из фобий и страха, — беззлобно констатирует он, — но это ничего, мы справимся с любым твоим тараканом, даже самым вредным.

— Сааааш, а давай я никуда не полечу, а? У меня плохое предчувствие, — никак не могу унять дрожь во всем теле. Кажется, у меня даже поднялась температура на нервной почве.

— Аленка, все будет хорошо, настройся на позитивную волну, — сжал мою руку Саша.

— Что-то случится, — задумчиво говорю я, — может, мой самолет рухнет?

— Перестань, любимая! На земле аварии случаются чаще, чем в воздухе. Твой самолет очень хорошей авиакомпании — не переживай! Все будет так, как мы задумали: вернешься и величественно, как королева, сойдешь с трапа на своих ногах.

Еще долго обнимаемся в аэропорту, пока, наконец, не объявляют посадку на рейс. Обходительный сотрудник помогает мне занять свое место. Уныло смотрю в окно, и молюсь: пусть все будет хорошо.

Мой полет составлял всего три часа. Мне же показалось — вечность. Самолет мягко приземлился в аэропорту Афин. Пассажиры по традиции аплодируют пилоту и двигаются на выход. Сижу в ожидании помощи и размышляю: что меня здесь ждет? Мне помогут встать на ноги? Во всяком случае, я приложу максимум усилий к тому, чтобы Сашкины деньги не пропали даром. Я отправляю ему смс, что благополучно долетела. Впереди еще примерно 300 километров до Салоников — города, где, собственно, располагается мой реабилитационный центр.

Первое впечатление от этой страны было не очень приятным. Дело в том, что кто-то взял мою коляску и увез ее в неизвестном направлении, подумав, что она общественная. Как же я пожалела, что не придала ей каких-то индивидуальных черт! Можно было, например, заказать диски на колеса со своей фотографией или какой-нибудь рисунок. Обязательно сделаю это в следующий раз.

Сашка ответил, что утрата кресла — знак судьбы. Значит, лечение мне поможет, и оно больше не понадобится. Но я куда более реалистично смотрю на вещи, поэтому жутко расстроилась.

Сотрудник авиакомпании в прямом смысле слова передал меня из рук в руки работнику клиники. Конечно, долго извинялись за неприятную ситуацию, но мне-то что теперь от их извинений. Медработник сказал, что в центре мне выдадут новую коляску и чтобы я не волновалась по этому поводу. Он неплохо говорил по-русски, и это радовало.

На комфортабельном микроавтобусе мы выехали в Салоники. На улице начало октября, и погода отличная — градусов 19 тепла. В Москве сейчас сыро и дождь — все жители давно переоделись в пальто и утеплились шарфами. А здесь люди ходили в легких кофтах. Пляжный сезон еще открыт, но водичка в море бодрящая, если верить интернет прогнозу.

Долгий, изнурительный путь и, наконец, мы на месте. Клиника мне очень понравилась с первого взгляда, сотрудники вежливые, обходительные, много русскоговорящих. Лечащий врач Янис Кесиди подробно расспросил меня о болезни, завел карту и составил план мероприятий. На протяжении нашей беседы он доброжелательно улыбался, и у меня не возникало сомнений в том, что я попала в руки к великолепным специалистам, знающим свое дело.

Территория медцентра зеленая и облагороженная. Личные апартаменты превзошли все ожидания — здесь было все, что нужно для комфорта человеку с ограниченными возможностями. Уютно, со вкусом, ничего лишнего. Кнопка вызова персонала, как и полагается, расположена низко, чтобы сидящий человек мог дотянуться до нее рукой и нажать, если ему потребуется помощь.

Климат в Греции мягкий, средиземноморский, воздух пропитан морской солью — не надышаться. Я находилась в раю. Делаю несколько классных панорамных снимков и отправляю Саше. В ответ он желает мне огромной удачи, пишет, что любит и верит, что у нас все получится.

Впереди меня ждали две недели реабилитации. Послушно выполняю все предписания. Весь день у меня расписан почти по минутам. В свободное время медитирую на пляже, мысленно говорю с морем, а море мне отвечает. Волна шумит, ударяясь о берег, и в этом шуме я различаю ободряющее: «Все будет хорошо. Только не теряй веры, что бы ни случилось». Чувствую себя чуточку сумасшедшей, но мысленные упражнения идут мне на пользу.

С Сашкой общаемся преимущественно сообщениями, и он пишет, что еще не ушел из казино. В который раз с болью в сердце прошу покинуть азартное заведение. Неспокойно у меня душе, когда думаю об этом мрачном месте, где нет часов. Игроки не ориентируются во времени и сидят за столами часами напролет, а то и сутками.

В клинике я познакомилась со многими замечательными людьми, все они проходили реабилитацию после тяжелых заболеваний. Были и страдающие таким же диагнозом, как у меня. Мужчины, женщины, дети — болезни не щадят никого!

Здесь вкусная еда, тихие вечера и потрясающей красоты рассветы. Мне жалко тратить время на сон, хочется как можно дольше насладиться этим райским уголком. Сплю от силы шесть часов, и мне хватает. Чувствую себя абсолютно бодрой по утрам. С чашкой зеленого чая в руках встречаю рассвет и по привычке медитирую. Потом в отличном расположении духа отправлялась на процедуры и занятия в тренажерном зале.

Меня приводит в восторг ходьба в экзоскелете. Это специальное медицинское оборудование крепится к нижней части тела пациента и выполняет те функции, которые утратил больной. Сложно описать свои ощущения, когда встаешь из инвалидного кресла и чувствуешь движение. Сначала — страшно. Паникуешь, представляешь: что там происходит внизу? Но когда получается сделать хотя бы один шаг — пусть даже неумелый, появляется вдохновляющее чувство. Я хожу! Пол мягкий — упасть не страшно. Рядом два реабилитолога, они придут на помощь при первом же затруднении.

Здесь шикарный бассейн с чистейшей теплой водой, парафиновые бочки, ванночки и всевозможные тренажеры. Даже уезжать не хочется отсюда! Две недели пролетели слишком быстро, но дома меня ждет Сашка. Последнюю ночь перед отлетом я не спала и подводила итоги своей поездки. Я могла ходить с опорой. Для кого-то может это мелочи, но только не для меня. Это огромный шаг вперед. Прорыв я бы сказала!

Я рассчитываю на то, что смогу спуститься с трапа самолета самостоятельно, конечно, изящно не выйдет — придется держаться за поручни и смотреть в оба, чтобы не упасть. Но платье с открытыми ногами и туфли я любимому обеспечу, пусть полюбуется! Лишь бы встретил. Из-за его вечной занятости нам не удается нормально пообщаться вот уже несколько дней. Мне не нравится тишина, в которой живет мой телефон. Хоть бы встретил…

Каким-то чудом нашли и вернули мою коляску. Так что я теперь при собственном транспорте. По приезде в Москву обязательно закажу новые диски и стильно украшу свой «трон» на колесах. Одному Богу известно, сколько мне еще в нем кататься.

Собираю свои немногочисленные вещи и выкатываюсь в холл. Сотрудник реабилитационного центра отвезет меня в аэропорт. Я сяду на самолет и полечу к любимому, сойду с трапа на своих ногах, жаль он этого не увидит, потому что в этот момент будет находиться в зале ожидания. Но я ему подробно расскажу, что чувствовала в этот момент. Прощай Греция, я обязательно вернусь сюда снова, чтобы зажигательно станцевать на пляже и, счастливо смеясь, упасть в песок.