Зеркало души (СИ)

— Всё надо испытывать понемногу, — скользила здравая мысль.

Сосед также закончил прием пищи, оставив немного в тарелке и сложив неё же нож и вилку. Я видела, что ему знаком столовый этикет, и он пользуется им автоматически, то есть привычно. Было сразу видно, что этому-то надо привыкать с детства, о чем я не преминула воспользоваться.

— Скажите, а вы помните свое детство? В какой семье вы родились? Судя по вашему умению пользоваться столовыми приборами, уж точно не в рабочей.

Он мило улыбнулся.

— Вы правильно заметили. Я из дворян. Правда, мой отец и дед и даже прадед были инженерами-металлургами. Это фамильная специальность всех детей мужеского пола. Какими-то особыми богатствами не обладали. Все своим трудом. Дворянство дадено было за заслуги перед Отчеством. Так что мы все рабочие, только с высшим образованием. Учился дома, потом в гимназии. Когда случился переворот, мне было всего десять. В моей семье был еще старший брат. Он погиб в Первую мировую. Отец сгинул на Урале, когда занимался там литьем на демидовских заводах в период гражданской войны. А мать умерла в голодные тридцатые годы. От инфлюэнцы или как говорят сегодня — от осложнений после гриппа. Остался я один в двадцать лет, уже учась в Московском университете на химико-техническом отделении. Потом работал там же при лаборатории, защитил докторскую степень. В войну работал в конструкторском бюро, чем и сейчас занимаюсь. Вот, пожалуй, и вся моя биография. Интересно?

— Очень! — опомнилась я, и замолчала. Мне было и интересно и немного стыдно, что вот так передо мной, несмышленышем по виду, раскрылся этот умный, талантливый седеющий мужчина. А вот почему? Это просто не укладывалось в голове.

— Неужели я ему понравилась, как женщина? — и эта мысль меня обрадовала. Я улыбнулась и кокетливо взглянула на него, совсем позабыв, что мне совсем немного лет, ну уж очень мало!. И будто опомнившись, тут же покраснела и опустила взгляд на стол. Чуть подрагивающей рукой приняла бокал и отхлебнула.

— Вы ни разу не назвали меня по имени, — сказал тихо сосед. — Почему? Не хотите?

— Как это? — опешила я. — Сергей Витальевич. Вот. Думаете — не помню?

— Нет, что вы, Валентина. Просто как-то пришло в голову. Сейчас услышал, и мне понравилось внимать его из Ваших уст.

Он внимательно посмотрел на меня и, как-то тоскливо, улыбнулся:

— Давайте выпьем за то, чтобы осуществились все ваши планы. Согласны?

— Обязательно! — с воодушевлением произнесла я и подняла бокал.

Мы пили и улыбались друг другу, глядя глаза в глаза.

Глава 5

Наш ужин подходил к концу. Я была сыта и даже слегка пьяна, когда вдруг увидела, как к нашему столу подходит вальяжной походкой один из тех самых мужчин кавказской национальности, что стояли при входе в ресторан и попались на пути. Склонившись к соседу, сказал, пьяно ухмыляясь:

— Можно чокнуться с вашей дочкой? Она такая свеженькая, как персик!

При этом он одной рукой держал рюмку, а другой, собрав пальцы в щепоть, поднес к губам и сделал воздушный поцелуй.

— Нельзя! — резко сказал сосед и, привстав, отодвинул его руку с рюмкой в сторону. Тот качнулся, еле устояв, и пролил жидкость из рюмки прямо на спину впереди сидевшего посетителя. Тот с криком подскочил и начал отряхиваться. Кавказец, вначале оторопел, потом взревев, кинулся на моего соседа с кулаками. Тот уклонился от удара и схватил его за руку. Как кавказцу было больно, я поняла по его лицу, когда сосед с силой надавил тому на запястье. Потом он резко завернул ему руку за спину и пригнул лицом к собственным коленям. Это произошло так быстро, что никто не успел даже опомниться. Кавказец заойкал, и сосед бросил его руку в сторону. Вместе с ним и качнулся, подбежавший было, его дружок. Подхватив того за талию, что-то бормоча на ухо, потащил его между столами на выход. Я сидела, застыв с бокалом в руке. До меня всё еще не доходило, что случилось. То, что произошло нечто выходящее за рамки приличия, я видела, но больше всего меня поразил сам сосед, его молниеносная атака и победа над молодым противником.

— Ого-го! — хмыкнула я. — А мы, оказывается, можем! Вот тебе и старик!

Поставив на стол бокал, я похлопала в ладоши. Все, кто сидел поближе, вдруг повернулись на мои хлопки и уставились с любопытством. Сосед сел и скривился, поняв мой выпад.

— Не стоит, — налил он себе вина и выпил до дна. — Хулиганов надо учить жестко. Распоясались в последнее время. Много свободы получили. Совсем с рельсов съехали.

— Согласна. Но вы меня удивили. Откуда такое умение? Самбо или джиу-джицу?

— Просто немного приемов самообороны, — улыбнулся он.

— Впечатляет! — протянула я ему свой бокал. — Думаю, что десерт мы можем взять с собой. Как Вы считаете?

— Согласен, — ухмыльнулся он и махнул рукой официантке, которая видела эту картину и что-то говорила удивленному испуганному буфетчику.

Расплатившись и что-то еще получив от буфетчика в сером бумажном пакете, когда мы проходили на выход, я уловила странные взгляды сидевших посетителей. Они провожали нашу пару, и в их глазах и позах читалось уважение к моему соседу. Я была удовлетворена — это был рыцарь! Он шел впереди, я позади, с гордостью держа его за руку. Таким образом, мы прошли все прошлые преграды между вагонами, и я уже не боялась грохочущих переходов.

Вскоре очутились в нашем вагоне. У окон в коридоре стояли пассажиры, некоторые двери были открыты и слышались разговоры на повышенных тонах, смех и веселые выкрики. Здесь во всю развлекались, играя в карты или выпивая прямо в купе, закусывая немудрящей едой. За закрытыми дверями слышались женские крики на детей и их писки и смех. В общем, вагон оживился к вечеру, и уже не казалось, что мы едем одни. Все купе были заполнены до отказа. Я боялась, что без нас наше тоже будет занято другими пассажирами или даже с детьми, и придется уступать нижние места, но оно было пустым, и я успокоилась. Видимо это так отразилось на моем лице, что сосед, закрывая двери, сказал улыбаясь:

— Не волнуйтесь. Я купил все три места до Москвы. Ваше — было единственным занятым. Я хотел и его освободить переселив в другое, но увидев вас, отказался, и сейчас только рад этому. Вы скрасили мне нудную дорогу в этом поезде. А сейчас мы будем с вами пить шампанское.

Он достал из пакета бутылку, завернутую во влажную салфетку и большое зеленое яблоко. Вынув из кармана перочинный нож в перламутровой оболочке, порезал яблоко на бумажной салфетке.

— Я сейчас, — сказал он и быстро вышел из купе.

Я бросила сумку на полку с чемоданом, скинула узкие туфли, что уже натерли ступни, так как были надеты на босые ноги, и уселась на полку, поджав их под платье. Уставилась в окно, за которым в потухающем свете дня, мелькали картинки лесной посадки, полей с созревающей пшеницей или рожью, будок путевых смотрителей. Умиротворение образовывалось в моей душе и предвкушение чего-то необычного, интересного. Я спросила себя:

— Неужели этот мужчина тебе приглянулся, старушка? Давно ты не чувствовала такой раздрай. И всё это — молодое тело, что досталось тебе в подарок. И что будет дальше? А вдруг истинная хозяйка вернется в него и что тогда?

Я закрыла глаза и мысленно махнула рукой:

— Вот тогда и буду думать. Правда, если будет чем.

Мои выводы прервал лязг открываемых дверей. Вошел сосед с двумя гранеными стаканами с подстаканниками.

— Вот — всё что смог достать, — улыбнулся он, показывая на посуду. — Будем пить шампанское из этих чудесных образцах вагонной посуды?

— Будем! — засмеялась я, отодвигая салфетку с нарезанным яблоком в сторону, освобождая место. Откупорив с хлопком бутылку, разлил напиток и поднял стакан за ручку подстаканника.

— За вас, моя прекрасная леди! — весело сказал он, и мы лихо стукнулись друг с другом.

И в этот момент резко дернулась дверь и с грохотом отошла в сторону. Я вздрогнула и уставилась на стоявших за дверью троих человек: мужчину в форме милиции, при оружии на широком ремне, того самого кавказца, с рукой на перевязи и любопытное лицо проводницы между ними. Стали также подтягиваться и рядом стоящие пассажиры.

— Добрый вечер! — козырнул милиционер, — Разрешите ваши документы!

— А в чем дело? — спокойно сказал сосед, поставив стакан на столик.

— Поступила жалоба на вас вот от этого гражданина. Будто бы вы учинили драку в ресторане и вывихнули ему руку ни за что ни про что.

— Это какое-то недоразумение… — начала было я, но была остановлена махом руки моего соседа.

— Ну, драку-то начал именно этот товарищ, — сказал спокойно сосед. — При том оскорбительно выразился в сторону моей спутницы. Этому есть свидетели того же ресторана. Опросите их.

— Я уже это сделал и не нашел никого, кто бы подтвердил кто первым начал драку. Все видели лишь окончание и вас. А также с покалеченной рукой этого товарища. — Он показал на нагло улыбающегося кавказца, который был уверен в своей правоте или скорее наговору и ждал развязки. — Поэтому я хотел бы ознакомиться с вашими документами. Не создавайте прецедент в поезде, товарищ. И вас гражданка это тоже касается.

Я вскочила на ноги и достала из кармана пиджака паспорт. И пока держала в руке, сосед достал красную книжицу и протянул её милиционеру. Тот с удивлением взял в руки документ и через мгновение его лицо побледнело. Он вытянулся и осторожно протянул ему книжицу обратно:

— Прошу прощения, товарищ генерал! — взял он под козырек. — Извините! Ошибочка вышла!

— Ничего лейтенант, — скривился сосед. — Надеюсь, что всё выяснилось, и вы нас больше не побеспокоите. А того, кто нагло себя вел, да еще и написал донос, вы накажите соответственно закону. Думаю, что пятнадцать суток приведут дебошира в порядок.

— Так точно, товарищ генерал! — вытянулся перед соседом милиционер и вновь взял под козырек. — Так и сделаем!

— Свободны! — спокойно сказал сосед и небрежно махнул рукой на выход.

— Есть! — козырнул лейтенант и круто развернулся к стоявшим в недоумении и с открытыми ртами кавказцем и проводницей.

Он вышел, потеснив их и других любопытствующих, и попытался тихо прикрыть дверь, но та не послушалась и лязгнула как обычно.

— Ох ты, черт! — услышали мы и переглянулись. — Смазать немедленно! — Послышался окрик милиционера. — Всем разойтись! А вас прошу за мной!

Потом там затопали, и организовалась относительная тишина. Я всё так и стояла босыми ногами на коврике, держа в руке паспорт. Его милиционер не стал проверять. Засунув обратно в карман пиджака, я обернулась на соседа, который стоял и хмуро наблюдал за моими действиями:

— Значит, генерал? — усмехнулась я. — А говорил — инженер.

Я смотрела в его голубые глаза с интересом, и легкая саркастическая усмешка тронула мои губы. Мы стояли слишком близко, и я видела, как ходила ходуном его грудная клетка. Тут он резко обхватил меня за талию и за шею и впился в губы. Я дернулась и затихла от такой неожиданной развязки. Потом поплыла от уверенного и умелого поцелуя. Прижавшись всем телом, обхватила его за шею и мы уже целовались вместе. Его поцелуи стали спокойными и нежными, он ласкал мои губы языком, углубляя, касался зубов, но не отрывался даже для вздоха. Я задохнулась от следующего напора и отстранилась от него, внимательно глядя ему в глаза. Они были черными от расширенных зрачков, и напряженным стало лицо. При тусклом свете дневной лампы и уже затемненных окон, его морщины не виделись и лицо, казалось, совсем молодым, дышащим страстью и желанием, как и всё напряженное тело. Это я уже успела ощутить на себе, чай не девочка! Он понял мою легкую усмешку и отстранился. Долил вино и махом выпил его, будто страдал от жажды. Потом тихо сказал: «Извини!» и, прихватив портсигар, быстро вышел в коридор, чуть не сбив проводницу, которая в это время чем-то смазывала полозья снаружи. Еле успела отскочить, и сосед боком прошел мимо нее и пошел дальше по коридору.

— И что сейчас было? — Села я на полку в полной прострации. — Непонятно. Или всё же вскружила я ему голову?

Тяжело вздохнув, допила вино из своего стакана, и усмехнулась:

— Он смущен, я понимаю. Всё же мне семнадцать, а ему ох, как много. Хотя, если бы он знал, сколько мне на самом деле, то… А чтобы сделал он, если бы узнал? Думаю, что не поверил бы. Хотя… — тут я задумалась. — А я-то, дура, обрадовалась! — хмыкнула и зажала рот ладонью, боясь разразиться смехом. — Давно меня так не целовали мужчины! Ох, давненько! Когда же в последний раз? И не припомню. Теперь будто впервые. Ишь, как меня разморило. А у соседа моего ещё всё и встАло!

Тут я не удержалась и захихикала.

— Полно тебе, девушка! — останавливала себя. — Мужик и так едва сдержался. Молодец! Не дай Бог, что могло случиться. Я за себя не ручаюсь!

Я вновь захихикала и принялась раздеваться. Легла в постель и накрылась простыней. Лежала и вспоминала его тонкие пальцы, стальные объятия и нежные поцелуи.

— Точно, как девчонка! — вздохнула я и смежила веки.

Через некоторое время я заснула и не слышала, кАк вернулся мой сосед и когда. Двери-то уже были смазанными и двигались легко и тихо.

Глава 6

Проснулась я от легкого прикосновения к плечу.

— Пора, мой юный друг, — услышала я голос соседа. — Скоро столица, а вам надо еще и собраться и позавтракать.

Я развернулась и уставилась на спокойное лицо улыбающегося мужчины. Он был свеж, пах дорогим парфюмом и в чистой рубашке, немного другого цвета, голубоватого. Увидев мои заспанные глаза, улыбнулся:

— Доброе утро! Надо подниматься. Я выйду.

Он еще раз улыбнулся и вышел, закрыв двери за собой. Они уже не гремели!

Я еле очухалась ото сна, потерев виски и всю голову подушечками пальцев, встряхнувшись, откинула одеяло. Надела халатик и всунула ноги в босоножки, смяв пятки и только сейчас поняла, что засыпала-то под простыней. — При чем тут одеяло? Видимо сосед накрыл меня уже утром? — мелькнула мысль и тот час вспыхнула картина наших поцелуев, особенно моего в том участия и мне стало неловко и даже стыдно. — Как смотреть теперь ему в глаза?

Постояв немного, вспомнила о необходимости бежать в туалет. Прихватила принадлежности, полотенце и бросилась по коридору в конец вагона, туда, где был спасительный клозет. Я даже не обернулась на слова соседа: «Что случилось?», а прямиком, мимо, промчалась стрелой. Пусть думает, что прихватило живот или еще что, чем сейчас нЕчто прочесть в его глазах. Надо прийти в себя окончательно и определиться, что делать.

Проделав все свои дела, затаилась, глядя на свое отражение в зеркале. Там на меня смотрела юная девушка серьезно и внимательно. Губы её были чуть припухшими, щеки пунцовыми. Я дотронулась до лица, провела пальцами по губам и усмехнулась:

— И чего ты хотела? Молодость всегда в цене и притягивает, особенно опытных мужчин. А ему в этом не откажешь! — усмехнулась я, вспоминая его жадный рот и крепкие объятия да напряженное тело и вставшее мужское желание.

Ещё раз оглядела себя и очнулась, лишь услышав стук и голос проводницы:

— Эй! У вас там все в порядке?

Я быстро открыла и увидела удивленное лицо той самой, которая встретилась впервые. Она смотрела на меня с тревогой и любопытством.

— Ты чего это так долго? Случилось что? — спросила она с испугом.

— Простите! — проговорила быстро и бросилась в открытую дверь. Пробежав по коридору, юркнула в купе захлопнула дверь, повернув ключ. Плюхнулась на полку. Посидев некоторое время, пришла в себя, увидев, что сижу с полотенцем и гигиеническим мешочком в руках. Опомнилась и начала прибираться. Переоделась в тот же дорожный костюм и засунула все вещи в чемодан, вынув только сумку для документов и денег, положив туда ещё и расческу с платочками. Сняла простыни, наволочку и скатала матрас с подушкой, прислонив к стенке купе. Потом повернула ключ и потянула двери в сторону. Они легко откатились, и передо мной предстал слегка бледный сосед и за его спиной та самая официантка со своей тележкой.

— С вами всё в порядке? — Первое, что спросил он, глядя на мое смущенное полыхающее краской лицо.

— Простите, что задерживаю, — пролепетала я.

Он внимательно еще раз оглядел меня и кивнул:

— Ничего. Все-таки вы женщина. А для этого нужно время.

Он прошел вслед за мной и махнул официантке. Та быстро расставила посуду с завтраком, и тот час убралась, прикрыв двери с пожеланиями приятного аппетита.

Я сидела и молча смотрела перед собой на омлет, вместо вчерашнего яйца всмятку, на джем, вместо меда, на колбасу, вместо балыка. И еще пахло кофе, вместо чая и стоял молочник, видимо, со сливками.

— Приятного аппетита! — тихо сказал сосед и взял салфетку, которую заткнул за галстук.

Он также как и вчера, принялся молча есть, а я подглядывала за ним исподлобья. Он не торопился и не поднимал на меня глаза, будто то что было в тарелке, сейчас было главным, а остальное второстепенным или ненужным. Я передохнула и принялась мазать булочку маслом. Омлет был ужасно вкусным, и колбаска, скорее докторская (натуральная! давно такую не ела, даже вкус забыла!), и сливки, свежие, жирные, и джем сливовый кисленький. А уж булочки только что из печки! И пока я доедала, сосед пил маленькими глотками черный кофе, добавив в него вчерашний коньяк. Мы молчали всё это время, но я чувствовал на себе его взгляд. Он меня не утомлял и не раздражал, ведь еда отвлекала и давала наслаждение.

— Наелась? — услышала я, лишь поставив пустую чашку на стол. — Вам понравился мой заказ?

— Спасибо, — подняла я на него глаза. — Очень вкусно.

— Ну, и хорошо! — улыбнулся он и поднялся, чтобы позвать официантку, ждавшую окончание нашего завтрака.

Та быстро собрала со стола и также быстро уехала. Мы остались одни. Молчание повисло в воздухе, и никто не пытался его нарушить. Мы делали вид, будто ничего не произошло и каждый занялся своим делом: он читал свою книгу, а я смотрела в окно на пробегающие за стеклом строения. Они шли одним потоком. Видимо мы уже приблизились к Москве.

Откинувшись на стенку купе, я всё же решилась нарушить наше молчание.

— Я хочу поблагодарить вас, Сергей Витальевич за всё, что вы для меня сделали. И у меня просьба — не подскажите ли где можно найти какую-то недорогую гостиницу или комнату на время, пока я не определюсь с поступлением и общежитием? Вы все-таки москвич!

Сосед отложил книгу и, выслушав меня, кивнул:

— Конечно, помогу. И даже уже нашел вам неплохое помещение. Если позволите — приглашаю к себе. У меня большая квартира, есть отдельная комната. И к тому же близко к центру. Там и институты рядом. В какой захотите, в тот и подавайте документы. Годится такой вариант?

Я смотрела на него молча, почти в ступоре.

— Он что, предлагает жить у него? — думала я, глядя ему в глаза. — А ваши домашние? Что скажут? Да и не стесню ли вас? Неудобно как-то, будто напросилась сама. — Проговорила я всё еще не понимая его планов.

— Живу я один, разве только со своей домработницей, — усмехнулся он. — Не стесните, потому что часто бываю в довольно длительных командировках. И моя Глафира будет только рада вам. Всё не одна. Устал слушать её ворчание по этому вопросу.

Он вновь улыбнулся.