Помоги проекту - поделись книгой:
Мне это чудится?
Кажется, в тени на берегу острова что‐то блеснуло!
Я перегнулась через перила и сощурилась. Да, точно. Это вспышка – и не одна!
Причём вспышки явно не случайные. Три длинных, пауза, потом одна длинная, короткая и снова длинная, уже без пауз.
Очевидно, это азбука Морзе! Я наморщила лоб, пытаясь её припомнить. Наверное, надо будет проверить в интернете, как перевести этот сигнал.
Пока я ломала над ним голову, солнце уже утонуло за горизонтом и наступили сумерки. Вспышки больше не повторялись.
Я выждала ещё пару минут, но больше ничего не увидела, кроме последней полосы заката, которая на мгновение окрасила верхушки сосен розовым мерцанием и тут же растаяла.
Глава пятая
– Видела? – спросил Лютер.
Я тут же вздрогнула от неожиданности и обернулась. Он стоял у меня за спиной, уже одетый в костюм с галстуком.
– Что именно? – спросила я, всё ещё думая о странных вспышках.
Лютер вскинул брови.
– Закат, разумеется. Зрелище было великолепное.
Я вздохнула. Видимо, он переобщался с Гарольдом Сафером, владельцем сырной лавки в Ривер-Хайтсе, который был просто без ума от закатов. Не успела я подшутить над ним за внезапную страсть к заходу солнца, как он указал рукой на столовую, приглашая меня пойти за ним. Большинство гостей уже собралось там, и Нэд с миссис Махоуни сидели за столиком. Они мне помахали, и я ответила им тем же, а затем повернулась к Лютеру:
– Закат великолепный, с этим не поспоришь …
– Чувствую, сейчас будет какое‐то «но»! – воскликнул он. – Что тебя тревожит, Нэнси?
Лютер всегда воспринимал меня всерьёз.
– Знаю, прозвучит странно, но я вроде как увидела сигнальные огни. Словно кто‐то хотел передать послание азбукой Морзе.
– Морзе? – удивился Лютер и покачал головой. – Я наблюдал за закатом вон оттуда, из рулевой рубки. Вместе с капитаном. Мы не видели никаких огней.
– За всё это время?
– Да. Мы планировали ночную экскурсию, так что в первую очередь нас интересовал Остров Каменного Одиночества, но заодно и закатом полюбовались. – Лютер похлопал меня по плечу. – Похоже, у тебя просто воображение разыгралось после того, как я рассказал сегодня про «Люсинду Лю». Вспомнила про тайну, которую так и не раскрыли, и приняла игру света за сигнальные огни.
Я задумалась над его словами, следуя за ним к нашему столику. Нэд уже встал нам навстречу.
– Наверное, вы правы и мне всё это показалось. Свет на закате переменчивый, и тайна «Люсинды Лю» ещё у меня на уме …
Хм-м … Пожалуй, можно будет потом это всё обдумать. Нэд уже отодвигал стул, приглашая меня садиться.
– Нэнси, у нас самый лучший столик!
– Это точно, – согласился Лютер, усаживаясь рядом с миссис Махоуни.
Я села по другую руку от неё.
Меня совсем не удивляло, что наш столик ближе всех к сцене. Судя по словам Хиллари, самые щедрые меценаты получали лучшие места, а в нашем городе не было никого щедрее миссис Махоуни. Мой папа тоже хорошо заплатил компании, а Лютера пригласили как почётного гостя. Надин Такер с подругами сидела прямо за нами и подкармливала свою собачку хлебными палочками.
Все столики были украшены цветами, и каждому гостю оставили маленький сувенир: пластиковую фигурку «Магнолии». К нашим бокалам для воды прислонили бумажные программки, и я открыла свою. В списке артистов значились Кассиди Норман, Тоби Маршан, Грэди Морган, Том Штайн и Анджела Комо.
Официанты начали разносить тарелки с ужином, а капитан Майк, в белой униформе с иголочки, вышел на сцену. Он представился в микрофон и объявил, что представление начнётся чуть раньше, чем было задумано.
– Мы решили провести его сразу после ужина, потому что нам с вами очень повезло, господа: у нас на борту местный историк, Лютер Элдридж! Аплодисменты Лютеру!
Тот смущённо поднялся, и все захлопали.
– Лютер любезно предложил провести экскурсию по Острову Каменного Одиночества под лунным светом, – добавил капитан, и по залу пробежали восторженные шепотки.
Вскоре после этого Майк занял своё место за столом, напротив миссис Махоуни, и весь вечер развлекал нас историями приключений на паровых судах.
Ужин прошёл великолепно, но мне так не терпелось увидеть представление. Судя по программке, аудитория могла в нём участвовать: мы должны были раскрыть преступление по уликам и подсказкам. Наконец нам принесли десерт с чаем и кофе, и верхний свет трижды мигнул, а от дальней стены раздался гулкий голос:
– Господа, представление начинается!
Все лампы, кроме дежурного света, погасли. Гости ахнули, а миссис Махоуни крепко стиснула мою руку. Секунду спустя вспыхнули яркие софиты, и комната разразилась аплодисментами. Не считая слабого мерцания бра на стенах, в зале теперь было так же темно, как в обычном театре.
– Потрясающе! – прошептал Лютер, наклоняясь ко мне и кивая на сцену.
Декорации создавали точную копию смотрового салона на Звёздной палубе «Красавицы Магнолии», но все артисты были одеты в костюмы конца XIX века. Нас словно перенесло назад во времени, в эпоху Марка Твена.
Кассиди в историческом макияже, парике и платье выглядела изысканно и чарующе. В первой сцене она играла в шашки с Тоби Маршаном, и к концу второй сцены первого акта всем было уже ясно, что его персонаж – беспринципный обманщик, желавший втереться в доверие к богатой одинокой вдове ради её денег. Ещё двое артистов – их я уже видела сегодня в столовой, когда они шептались после ссоры Кассиди с Тоби, – играли первого помощника капитана на корабле и девушку, которая путешествовала сама по себе, однако их персонажи вели себя не менее подозрительно. Единственным «хорошим парнем» казался Грэди Морган – капитан выдуманного парохода.
В середине первого акта я уже поняла, что нашим «преступлением» будет убийство. История постепенно развивалась, и я ловила каждую деталь, собирая подсказки. В антракте перед вторым актом капитан Майк намекнул, что аудитория должна будет угадать, кто преступник.
Сейчас на сцене присутствовали все: Кассиди сидела напротив Тоби, девушка-путешественница – в мягком кресле у игорного стола, а капитан навис над картой. Первый помощник подошёл к нему и спросил:
– Сэр, вы меня звали?
В это же мгновение весь свет погас – и софиты, и бра. Раздался сдавленный вопль, и аудитория ахнула.
Мы принялись аплодировать, но тут я заметила, что на всём корабле горит только красная табличка экстренного выхода. Даже снаружи, на палубе, потушили свет, и гирлянды крошечных фонариков, натянутые на ограждение, тоже погасли.
– Почему весь свет погас?! – прогремел капитан Майк.
– Что‐то пошло не так, – ответили ему со сцены.
По залу пробежали тревожные шепотки. Заскрипели стулья, загремела посуда, а Физзи-Лиззи принялась громко тявкать.
Я достала из сумки карманный фонарик и включила. Луч осветил растерянные лица моих соседей по столику. Тем временем Кен достал из‐за бара настольную лампу и щёлкнул выключателем.
– Ничего не работает, – доложил он. – Может, пробки вылетели.
Не успел он договорить, как лампочки в зале мигнули и зажглись. Яркий свет ударил мне в глаза, и я сощурилась.
Гости радостно закричали от облегчения, но капитан Майк выглядел хмурым. Он поднялся на сцену, быстро одарив аудиторию обнадёживающей улыбкой, и тихо заговорил с Тоби недовольным голосом.
Артист слегка сгорбился и ответил достаточно громко, чтобы его можно было услышать:
– Извините, пожалуйста. Честное слово, я сам не понимаю, что произошло. Раньше такого не случалось. Те, кто отвечает за свет, верно, перепутали провода.
Некоторых гостей рассмешил его ответ, но не капитана Майка. Тот даже не улыбался. Хотя всё же вернулся на своё место, бросив напоследок осуждающий взгляд на сцену.
Тоби вышел на середину сцены, явно подбирая слова для своей аудитории, и уже было прокашлялся, собираясь что‐то сказать, но отвлёкся на Кассиди.
Та сидела на полу, и нижняя губа у неё дрожала от ярости. Бутафорская кровь ручьём стекала по спине платья.
– Вот как ты это объяснишь? – рявкнула актриса.
Тоби подал ей руку, чтобы помочь подняться, но Кассиди отмахнулась и сама вскочила на ноги. Она пнула кинжал из крепкой резины, лежавший рядом с ней на полу, и тот подскочил на досках.
Пожалуй, я бы рассмеялась, если бы Кассиди не выглядела такой рассерженной.
Грэди подошёл к ней и тихо произнёс:
– Это всего лишь ошибка тех, кто отвечает за свет. Никто не выключал его намеренно.
– Думаешь, я в это поверю? После всего остального?! – взвилась Кассиди.
Казалось, сейчас она снова примется жаловаться на «проклятый» корабль, но Тоби осадил её суровым, хмурым взглядом. А затем упёр руки в бока и обратился к зрителям:
– Очевидно, с проводкой что‐то пошло не так, но в любом случае мадам Лямотт – персонажа Кассиди – только что жестоко убили, и вы – наша аудитория – должны угадать, кто преступник.
Тут он выдержал паузу и подмигнул:
– Как говорится, шоу должно продолжаться!
Тоби обвёл рукой нас всех и повернулся к артистам, чтобы они снова заняли свои позиции по сюжету.
Кассиди всё ещё дулась, но Грэди что‐то шепнул ей на ухо, и актриса нехотя улеглась обратно на пол, изображая труп. Она уже поправила юбку и собиралась положить кинжал подле себя, когда миссис Махоуни громко воскликнула:
– Моё ожерелье!
Мой взгляд тут же метнулся к её шее.
Ожерелье пропало.
Глава шестая
Я огляделась. Миссис Махоуни стояла перед нами, растерянно ощупывая голую шею.
– Может, оно упало, когда вы встали? – предположил Нэд и наклонился заглянуть под стол и стулья.
– Д-да, наверное! – с облегчением воскликнула миссис Махоуни.
Она проверила под салфеткой, программкой, десертным меню и блюдечком, но на столе ожерелья не оказалось.
Нэд вылез из‐под стола и отряхнул штаны. Вид у него был встревоженный.
– На полу ничего, – доложил он.
Миссис Махоуни побледнела.
– Т-ты уверен?
Нэд беспомощно развёл руками, и мы с ним встретились взглядами. Очевидно, у нас возникла одна и та же мысль: ожерелье не пропало – его украли.
– Проверим ещё разок, – предложила я, включая свой фонарик, и встала на четвереньки, чтобы осмотреть всё и под нашим столом, и под двумя соседними.
Провела ладонью по ковру и половым доскам у сцены. Даже хотела приподнять ковёр – мало ли, его задели в темноте, когда пробки вылетели, и каким‐то невероятным образом ожерелье застряло под ним, – но он оказался прибит к полу.
Я выпрямилась и обратилась к миссис Махоуни, осторожно выбирая слова:
– Когда вы заметили, что оно пропало?
Бедная старушка тяжело опустилась на сиденье, и глаза у неё уже блестели от слёз, но Агнес Махоуни никогда не позволяла себе раскисать. Она быстро взяла себя в руки, ненадолго задумалась и ответила спокойным, ровным голосом:
– Буквально только что. Сразу после того, как включили свет.
Правда, миссис Махоуни тут же нахмурилась и исправилась:
– Нет, подожди. Не сразу. Я начала аплодировать вместе со всеми, и уже потом … Ох, Нэнси, прости, пожалуйста. Точно не припомню. Наверное, всё‐таки прямо сейчас, когда артисты возвращались на свои позиции.
Сомнений не было: ожерелье не соскользнуло с её шеи само по себе. Его стянули под покровом темноты.
Мне оставалось только пенять на себя. Я же включила фонарик, когда свет погас, и могла увидеть вора, но упустила эту возможность, пока разглядывала сцену.
– Боюсь, вас обокрали, миссис Махоуни. Иного объяснения я не вижу.
– Но оно должно быть! Как могла произойти кража на моём корабле?! – взвился капитан Майк. – Да и как можно просто взять и стянуть ожерелье с шеи? Ещё и в кромешной тьме? Потерялось оно, вот и вся история, – упрямо твердил он.
– Не могу с вами согласиться, – возразила миссис Махоуни, расправляя плечи. – Ожерелье точно было на мне, когда я села за стол. Даже помню, как теребила цепочку, разглядывая меню. До того как свет погас, оно висело у меня на шее, и за это я ручаюсь. Конечно, потом я резко вскочила, когда лампы снова загорелись, и в этот момент оно могло упасть.
– Но в таком случае мы бы его нашли, – вставил Лютер.
– Света не было меньше минуты, – напомнила мисс Такер, усаживаясь рядом с миссис Махоуни. – Кто мог украсть ожерелье в считаные секунды?!
– Профессиональный вор, – подсказал Нэд.
– И очень ловкий, – добавил Лютер. – Правда, Нэнси?
– М-м, да, – пробормотала я, уже не особо прислушиваясь к разговору.
Поделиться книгой: