Нэнси Дрю. Дело на реке

Кэб открыл дверь бойлерной, и на нас дыхнуло жаром.

– Перед тем как Бесс с Диланом отправились ремонтировать щит управления, наша стажёр рассказывала мне всё, что она знает о паровых двигателях.

Дилан закатил глаза и тяжело вздохнул:

– Да это всё легко найти.

– Совершенно согласна, – признала Бесс. – Я читала про них в интернете. Но видеть механизм вживую – совсем другое дело. Так всё намного понятнее.

Она быстро забыла про Дилана и с энтузиазмом поспешила к двум бойлерам.

– Очевидно, это манометры, но где предохранительные клапаны?

Дилан озадаченно почесал голову:

– Откуда она знает про такие детали?

Я посмотрела на него с сочувствием.

– У Бесс правда к этому талант. В старшей школе она выиграла в конкурсе «Мистер Починяй‐ка». Получила первое место во всём штате!

– Мистер? – ошарашенно повторил Дилан. – Ну-ну … Да зачем вообще девчонке этим заниматься? Не понимаю.

На это замечание я ничего не ответила и отошла послушать, о чём Кэб рассказывает Бесс. Они стояли перед бойлером и разглядывали какие‐то большие крепкие трубы.

Бесс легонько постучала по одному из датчиков. Я заглянула ей за плечо. Он был заполнен разными дисками и цифрами, а верхняя часть была помечена красным и крупной надписью «ОПАСНО».

– Что будет, если клапан откажет? – спросила Бесс.

– Такого не бывает, – поспешно заверил её Кэб и похлопал по плечу. – Не переживай, мы регулярно всё проверяем.

Мне было приятно это услышать, а вот Бесс явно не успокоило. Я видела, что ей хочется более подробных объяснений, но Кэб уже показывал нам трубы, которые передавали топливо в нагревательные устройства над бойлерами.

– Давление очень важно не поднимать выше отметки в двести, – объяснял он.

– Горячий пар двигает пистоны при этих палочках, которые в свою очередь соединены с гребным валом … – продолжила за него Бесс, и Кэб присвистнул.

– О, блондиночка, да ты и впрямь хороша!

Бесс поморщилась от подобного обращения, но ничего не сказала.

– Это не «палочки», а рулевые сошки, – добавил Дилан, явно довольный тем, что хоть что‐то знает лучше неё.

Кэба это не впечатлило. Он легонько толкнул парня и сказал:

– Да тебе полагается всё это знать! Ты уже два месяца тут работаешь, и твой дядя начал брать тебя с собой на подобные суда, ещё когда ты пешком под стол ходил. А эта девушка пришла к нам сколько – часов пять или шесть назад? Она всё схватывает на лету, и меня это, конечно, впечатляет.

Бесс залилась краской и тайком показала мне победный жест.

Тут система оповещения на корабле ожила, и раздался голос капитана Майка. Я узнала его по южному говору.

– Кэб, вас ждут в рулевой рубке. Кэб, в рулевой рубке.

– Хозяин зовёт! – пошутил Кэб и обратился к Дилану. – Вы двое, как закончите проверять автоматические выключатели, проследите за сценической командой. У них в пьесе тоже есть игра со светом, и нельзя допустить, чтобы они случайно повредили нашу электросистему.

Он пошёл было к выходу из бойлерной, но вдруг обернулся и подмигнул Бесс.

– А ты приглядывай за Диланом. От него одни неприятности!

Глава четвёртая

Загадочные огни

Меня сразу очаровала моя каюта с видом на Зелёную палубу и левый борт корабля. Мы плыли вверх по течению, и в своё окошко я могла любоваться закатным солнцем и силуэтом холмистого Острова Каменного Одиночества на севере от нас.

Каюту сейчас обдувал приятный ветерок, и я слышала бодрый плеск воды от гребного колеса. Мы отчалили меньше часа назад, но шум парового двигателя из глубин корабля уже стал для меня фоновым звуком, на который можно не обращать внимания.

Я переоделась на ужин и взглянула на своё отражение в зеркале. Крем для загара опять подвёл: кончик носа у меня обгорел. Я помазала его тональником, схватила голубую сумочку и поспешила на главную палубу, чтобы встретиться с Нэдом.

Он уже стоял с миссис Махоуни у чёрного деревянного ограждения и смотрел, как солнце медленно опускается за деревья на дальнем берегу.

Агнес Махоуни выглядела как всегда сногсшибательно в простом, но стильном костюме. Седые волосы развевались на ветру, а на лице читались счастье и умиротворение.

Она улыбнулась, увидев меня, и поздоровалась:

– Привет, Нэнси! Чудесно выглядишь. Я очень обрадовалась, когда узнала, что Нэд к нам присоединится. Жаль, конечно, что твой отец не смог прийти.

– Да, во всём есть хорошие и плохие стороны, – согласилась я, прислоняясь спиной к ограждению.

Тут мой взгляд упал на ожерелье миссис Махоуни: золотое, очень искусной работы, просто великолепное. На длинной цепочке сверкал зелёный драгоценный камень, закованный в золотой овал.

– Я раньше не видела этого ожерелья. Оно такое красивое!

Миссис Махоуни задумчиво покрутила драгоценность в руках.

– Да, настоящее сокровище. И очень древнее. Оно досталось мне от матери Корнелиуса, но она любила поговаривать, что его изготовили ещё в эпоху Людовика XIV во Франции! А это настоящий изумруд, – добавила миссис Махоуни, поднося камень ко свету.

– И вы его вот так вот просто … носите? – сдавленно произнёс Нэд.

Миссис Махоуни сконфуженно опустила взгляд:

– Наверное, не следовало бы. Разумеется, мы оформили на него страховку, но застёжка не особо надёжная. Я всё собиралась сходить в «Драгоценности Дейва», чтобы её заменить, да так и не собралась. Слишком редко его надеваю, вот и забываю всякий раз.

– Такое откладывать нельзя, – строго заметил Нэд. – Было бы очень жаль его потерять.

Миссис Махоуни тяжело вздохнула:

– Ты прав. Конечно, я получу деньги по страховке, но само украшение ничем не заменить. И по его исторической, и по сентиментальной ценности.

Тут она умолкла, о чём‐то задумавшись, а потом продолжила:

– Исторические темы всегда напоминает мне о Лютере. Вы же знаете, капитан обещал посадить его за наш столик! Я так рада, что он будет с нами.

Вдруг тявкнула собака, и Нэд спросил:

– Чья это?

Мы все оглянулись и увидели женщину атлетического телосложения, с короткими тёмными волосами и синими глазами. Я сразу узнала Надин Такер, главного мецената «Пушистой пристани» – приюта для животных в Ривер-Хайтсе – и близкую подругу миссис Махоуни. Под мышкой она держала маленькую белую собачку.

– Надин! Ты вернулась из Гонконга?! – воскликнула миссис Махоуни.

– Ещё в прошлый понедельник, – ответила мисс Такер и отправила Агнес воздушный поцелуй свободной рукой, перехватив свою питомицу левой.

Собачка недовольно ёрзала: ей явно хотелось, чтобы её отпустили и дали побегать по кораблю.

– Тише, Физзи-Лиззи! – пыталась утихомирить её хозяйка.

– Физзи-Лиззи? – со смешком переспросила миссис Махоуни. – Необычное имя для собаки. Обычно ты их по‐другому называешь. Кстати, с Нэнси ты уже знакома, а вот этот молодой человек – Нэд Никерсон.

– Сын Джеймса Никерсона из «Вестника Ривер-Хайтса»?

– Он самый.

– Я столкнулась с твоим отцом в аэропорту, когда возвращалась сюда из Нью-Йорка, – поделилась мисс Такер. – Кажется, его ждали на каком‐то собрании. Иначе, наверное, он тоже взял бы билет на круиз.

Миссис Махоуни похлопала подругу по руке.

– Скажи, ты ведь ещё не объяснила, откуда взялось имя Физзи-Лиззи и где ты нашла такую очаровашку! Кто она, кстати?

Я сразу узнала породу и ответила за Надин:

– Бишон фризе.

Все удивлённо на меня уставились, и пришлось объясниться:

– Я как‐то работала над делом, связанным с выставкой породистых собак. Выучила о них всё, что мне хотелось бы знать, и даже больше.

Мисс Такер кивнула.

– Правда, я не уверена, что Физзи – чистокровка. И она вовсе не моя, Агнес. По крайней мере, пока. «Пушистая пристань» буквально только что её приютила. Бывшая хозяйка, Сэди Вашингтон, подобрала эту малышку на улице, когда гостила у своей племянницы в южных штатах. Она, собственно, и дала ей имя. К сожалению, бедная женщина ушла на тот свет, и родственники Сэди привезли собачку в приют. Я взяла её на время, пока Физзи не подыщут новых хозяев.

Нэд пощекотал пушистую кроху под подбородком, и та лизнула его в руку, тут же перестав лаять.

– По-моему, вы их легко найдёте, – сказал он. – Собачка очень ласковая.

– Да, и сторож из неё отличный, – заметила мисс Такер. – По крайней мере, стоит ей услышать белку во дворе, как она начинает голосить, будто у нас там ограбление века происходит!

– А командам Физзи обучена? – поинтересовалась я.

– Честно, не знаю, но обучить наверняка будет несложно.

– Почему ты так думаешь? – спросила миссис Махоуни.

– Бишонов-фризе выводили как цирковых собак и уличных исполнителей, – объяснила я. – Это у них в крови.

– Как любопытно! – ахнула миссис Махоуни и почесала Физзи за ушком. – Однако мне ещё любопытнее послушать о Гонконге, Надин. Прошу, расскажи мне всё, не упустив ни единой детали! Может, нас даже посадят за один столик? О, смотри, уже несут закуски! Давай попробуем, что там.

Миссис Махоуни помахала нам с Нэдом, и мы проводили взглядом их с Надин. Почтенные дамы подошли к Хиллари, и официантка предложила им закуски с подноса, а затем, когда они взяли себе по штучке, повернулась к нам.

– Привет! – бодро поздоровалась Хиллари, и на этот раз она даже особо не смотрела на Нэда, что очень меня порадовало.

– Всё выглядит очень вкусно, – сказал Нэд, с аппетитом разглядывая крошечные пиццы, миниатюрные киш-лорены и канапе.

– Ну что ж: мама Джордж опять превзошла саму себя, – с наслаждением произнесла я, вдыхая волшебный аромат.

Пока мы выбирали угощение, Хиллари легонько толкнула меня локтем и заговорщически улыбнулась:

– Похоже, шоу не сорвётся.

– А что случилось? – спросила я, бережно укладывая миниатюрный киш на салфетку.

– Кассиди Норман даже без медальона способна взять себя в руки, – ответила Хиллари и пошла дальше по палубе, чтобы предложить закуски остальным пассажирам, только бросила нам на прощание: – Ну, увидимся!

Нэд прожевал свою крошечную пиццу и махнул рукой на мисс Такер с миссис Махоуни, которые что‐то обсуждали с официантом.

– Не пойми меня неправильно, – сказал он, – но порой богачи ведут себя чересчур глупо. К чему им все эти драгоценности? Будь у меня такое ожерелье, я бы его продал. Наверное, смог бы оплатить трёхмесячный отдых в «Лагере Мускоки» сразу дюжине ребятишек.

Я ахнула.

– Ты же сам знаешь, что миссис Махоуни невероятно щедрая и поддерживает едва ли не половину всех благотворительных организаций в Ривер-Хайтсе, тратит на них много денег и времени!

– Извини, Нэнси, – смутился Нэд. – Наверное, меня расстроило, как беспечно она относится к чему‐то настолько ценному.

– Вовсе не беспечно, – возразила я. – Мы с тобой хорошо знакомы с миссис Махоуни, и тебе прекрасно известно, как ответственно она подходит к своей собственности. Бережно обращается со всеми вещами и не разбрасывается деньгами. Ты же слышал, как она сказала, что давно собиралась сходить в ювелирный. Просто времени не находила. Как раз потому, что сильно занята благотворительностью!

Вдруг по кораблю разнёсся жутковатый звон: дам-да-дам-дам … Мы переглянулись и тут же покатились со смеху.

– Это на ужин? – спросил Нэд.

– Скорее всего.

Он сразу пошёл в столовую, а я задержалась у перил палубы, чтобы вдохнуть ещё немного свежего речного воздуха.

С тех пор как я вышла из каюты, «Магнолия» отплыла довольно далеко от Ривер-Хайтса, и мы постепенно приближались к Острову Каменного Одиночества. Вдали уже виднелись высокие сосны на отвесном берегу. Похоже, капитан не ошибался: мы прибудем туда вскоре после ужина.

Ярко-синее небо мерцало бледными полосами заката, окрашивая зелёный остров в розовые тона.

Я повернулась к Нэду, но он уже ушёл в столовую и беседовал с одним из приятелей своего отца.

Жалея, что мы не смогли разделить эту романтичную минуту, я бросила прощальный взгляд на остров и … растерянно моргнула.