Помоги проекту - поделись книгой:
– А почему спутник поймался?
– Там сигнал сверху идёт, а не параллельно земле. Отойдём метров на четыреста – связь появится.
И мы двинулись в сторону реки, предварительно включив в навигаторе запись трека. Чтобы потом не искать место снова.
В эту сторону идти оказалось сложнее – болото было уже не пружинящей под ногами кроватью из дёрна и травы, попадались лужи и ямы. Прыгая с кочки на кочку, мы наконец вышли на сухое место. Поляна была достаточно большая, и мы решили, что лагерь разобьём здесь. До реки оставалось около километра, но здесь виднелись следы грузовой машины, видимо, через брод сюда можно доехать. Дальше мы пошли по автомобильной колее, предварительно сообщив Лешему по рации координаты (телефон по-прежнему отказывался принимать сигнал). В результате, когда мы вышли к реке, Леший уже форсировал брод и ждал нас на этом берегу. До места будущего лагеря на УАЗе мы домчали минуты за три. Первая часть путешествия благополучно завершилась. Что будет дальше? – спросил я себя, прислушиваясь к зловещей тишине, в которой особенно громким казалось щёлкание остывающего мотора УАЗки.
16. «Сат менкв-2»
– Первый раз идём налегке, – Шаман жестом остановил Лешего, который начал выгружать из багажника лагерное оборудование.
– Может, хоть чаю выпьем? – мне хотелось максимально оттянуть решающий момент.
– Выпьем, – согласился Шаман, доставая из рюкзака плоскую флягу. – Но не чаю. Вернее, это не совсем чай. Но он поможет нам увидеть сразу и наш мир, и нижний. Не пугайтесь, это не галлюцинации. Хотя похоже, особенно когда картинки миров накладываются одна на другую.
– Мухоморы? – Леший с сомнением принял от него металлическую рюмку.
– Совсем чуть-чуть. Для открытия «третьего глаза». В основном лесные травы, не то, чтобы наркота, так…слегка расширяют сознание. В списке запрещённых веществ их нет, в общем. Я-то могу и без этого между мирами путешествовать…а вам поможет.
– Ты правда шаман, Шаман? – удивился я.
– Камлаю потихоньку, – уклончиво ответил он.
Выпили. Как раньше говорили, «за успех нашего безнадёжного предприятия». И двинули по уже знакомой тропинке: я первый, потом Леший, Шаман замыкающим. Минут через семь меня «накрыло»: солнце погасло, начинающие зеленеть осины превратились в корявые сушины, ели покрылись наростами странного мха, свисающего до земли, а всё вокруг стало заволакивать двигающимся туманом, который казался живым. По реакции моих спутников я понял, что видят они то же самое. Положительный момент – мы могли «разговаривать без слов», то есть стоило только подумать, и собеседник тебя понимал. Это было круто, что уж говорить. «Ну её нахуй, такую крутизну» – прозвучало в моей голове голосом Лешего. «Это точно» – согласился я, так же мысленно.
Вот и раздвоенная ель, за которой вход на остров. В нижнем мире ель эта выглядела несколько устрашающе – казалось, что это двухголовый змей-горыныч, который охраняет святилище. И я нисколько не удивился, когда увидел, что стволы ели заострены вверх, и на них просматриваются грубые черты лесных великанов-менквов. Когда же у деревьев открылись глаза, я подумал: ещё немного и я бы обосрался от страха. Эти красные огоньки на деревьях я уже видел. Во сне.
Слева и сзади от меня оглушительно громыхнул обрез, и левая половина ствола рассыпалась в труху. Вторая половина угрожающе заворчала, но повторный выстрел успокоил и её. Заскрежатав, остаток ствола завалился набок. «Работает» – удовлетворённо констатировал Шаман, перезаряжая обрез. Путь на остров был свободен. Но нужно было ещё пройти мимо истукана Куль-отыра.
В нижнем мире его высота была примерно метра четыре. Серебряная личина была настолько высоко, что приходилось задирать голову вверх. И тоже светящиеся зловещим красным цветом глаза. Как нам объяснил Шаман, истукан не представлял опасности, а вот менквов, которые охраняли святилище нам с Лешим, нужно было нейтрализовать. По крайней мере, пока Шаман проводит ритуал.
Шаман встал перед идолом, Леший принял у него обрез и закрыл ему спину слева, а я сделал то же самое, но справа и без обреза. С оружием у нас было туговато, но вот тут-то и пригодились странные запасы Шамана – дешёвые дезодоранты в баллонах, коих он заказал аж десять штук. Оказалось, всё просто. Ну, для тех, кто в детстве подносил к струе из баллона (лак для волос, например) зажжёную спичку. Пламя бьёт метра на два, проверено лично. А чего боятся менквы? Правильно, огня. С баллоном и зажигалкой я и занял оборону.
Судя по бормотанию Шамана и звукам сзади, он разводил жертвенный костёр, чтобы принести иттерму в жертву Огонь-матери и Куль-отыру (поскольку костёр разводился перед его изображением). Такая двойная жертва. А, ну поскольку у жертвенного костра Най-сянь было принято ставить еду и спиртное, мы притащили с собой ещё одну непонятную прежде вещь из списка Шамана – бисквитный торт. Чекушка дешёвой Пермской водки дополняла жертвоприношение.
Леший выстрелил два раза подряд, и совсем рядом раздался треск падающего бревна. Менквы подкрались незаметно, и были совсем близко. Я щёлкнул зажигалкой и начал поливать огненной струёй ближнего ко мне великана. Тот горел, но сдаваться не желал. Тем более, за его спиной хрустели сучьями ещё пять или шесть чудовищ. В отличие от первых двух, эти не издавали никаких звуков, только с хрустом ломились через деревья.
Баллончик закончился слишком уж быстро, я выхватил второй, чуть замешкался с зажигалкой, и корявый сучок-рука царапнул меня по щеке. На моё счастье первый менкв, полыхая и разваливаясь на куски, завалился в сторону, собрав ещё двоих сотоварищей, в том числе – самого шустрого. Компания вспыхнула, как порох и начала кататься по земле, разгораясь всё сильнее от каждого движения. Два выстрела красноречиво сказали о том, что менквов стало ещё меньше. Семь минус три минус два – сколько осталось? Двое? Это уже полегче. Тем более на глаза они больше не показывались.
Я вытер пот, повернулся к Шаману, и сделал это как раз вовремя, чтобы увидеть жуткую картину: вспыхнувший почти на высоту истукана жертвенный костёр с иттермой, и в пламени этого огня призрачная фигура старика-шамана из моего сна. Про его душу, которая сначала была в кукле, а потом вселилась в идола Куль-отыра, мы как-то совсем забыли. И эта забывчивость могла нам стоить жизни.
17. Битва шаманов
Силуэт старика сгущался, в руках у него были бубен с колотушкой, на лице – берестяная маска с клювом. Я догадался, что полностью материализоваться он не мог, даже в Нижнем мире, но сила его была достаточной, чтобы управлять стихиями. Он ударил в бубен, и деревья закачались, завыл ветер, и туман сгустился. Что делать в такой ситуации я не знал, и мы этот вариант развития событий не обговаривали. Я с ужасом слушал ускоряющийся стук бубна и думал, что слишком молод, чтобы остаться в Нижнем мире навсегда.
Но к низкому рокоту бубна старого шамана неожиданно присоединился похожий звук, но выше и звонче. Да, это был звук другого бубна. И бил в него другой шаман. Нет, вот так – Шаман, наш товарищ. Обернувшись, я понял, что выход есть даже из казалось бы безвыходной ситуации. И битва наша решится схваткой двух шаманов. Шаман (для ясности я так буду называть нашего товарища, а старого шамана – Стариком) вместо маски, которая необходима шаману, чтобы его не узнали духи, развернул флисовую шапочку-балаклаву, которая скрыла его лицо, оставив только глаза. В руках у него был овальный бубен, обтянутый кожей, и колотушка. Только все это размерами было поменьше, чем у Старика. И ритм он отбивал не совсем ровный, какой-то рваный, обрубленный. И после каждых пяти-шести ударов выкрикивал что-то типа «Хой…хохой!» голосом, похожим на горловое пение народов Сибири.
Приближаясь постепенно друг к другу, два шамана оказались на расстоянии примерно пяти метров, разделённые жертвенным костром, и начали ходить по кругу, стуча в бубны и глядя прямо перед собой. Это было жуткое зрелище: живой человек и призрак из сгустившегося тумана повторяют движения друг друга под заунывные звуки двух бубнов и горловые крики. Временами казалось, что они поднимаются в воздух и величественно плывут по кругу, не касаясь земли… а может, и не казалось – это же Нижний мир. Между тем, это и было состязание двух шаманов примерно одинаковой силы: то Шаман прерывал своё бормотание на непонятном языке выкриком «Най-сянь!», и пламя жертвенного огня вспыхивало до верхушек деревьев и выстреливало в сторону противника, то Старик так же выкрикивал «Куль-отыр!», и пламя пыталось достать Шамана. Никакого вреда, впрочем, они друг другу причинить не могли, как ни старались.
Тогда Старик разорвал круг, отвернулся и начал раскачиваться из стороны в сторону, глухо рыча и постепенно ускоряя бой бубна. Его неуклюжие движения были похожи на медвежьи…и я догадался, что так старый колдун вызывает своего зверя силы – медведя. Понял это и Шаман, его движения тоже изменились, но что за зверь был его тотемом, я никак не мог понять. Схватку должны были продолжить два зверя силы, чей победит – тот и станет сильнейшим шаманом, другому же места не будет ни в Среднем мире, ни в Нижнем.
Первым появился медведь. Это был матёрый зверюга, метра три в высоту, когда поднялся на задние лапы. Шерсть его была светло-коричневого цвета, с сединой и проплешинами. Казалось, что медведя поела моль, но возможно он просто ещё не отошел от спячки. Огромная башка вертелась из стороны в сторону, и маленькие злые глаза искали цель… Увидев Шамана, медведь зарычал, поднявшись на задние лапы, затем опустился на четыре конечности и рванул в атаку.
Внезапно путь ему преградил небольшой, раз в пять меньше медведя, зверь, что-то среднее между медведем и барсуком. И хотя размерами он был по сравнению с медведем невелик, бесстрашно затявкал и приготовился драться.
«Да это же росомаха!» – догадался я, хотя в природе (да и в зоопарке) никогда с ней не встречался. Но сразу вспомнились рассказы об этом звере бывалых таёжников. Как-то на Косьве, к примеру, остановились мы заночевать на галечном берегу, и в кустах всю ночь кто-то возился и хрустел сучьями. Даже выстрелы из ружья не помогли – возня продолжалась до утра. Утром из соседней почти вымершей деревни к нам пришёл мужичок, ему мы и рассказали о ночном происшествии. «Да это мишка, – успокоил мужик, – он мирный. Так, напакостит иногда, вот на прошлой неделе у меня рыбу утащил, которая на улице сушилась. А вот если бы на той стороне остановились – пиздец. Там росомаха живет. Она бы всё у вас разворотила, да и не боится она ничего».
Действительно, росомаха – это отморозок животного мира. Не признаёт никаких авторитетов, даже звери намного крупнее её боятся и врагов в природе у неё нет. Хотя, возможно, это связано с тем, что она имеет «химическое оружие» – она, как и американский скунс, «метит» территорию. Или выстреливает вонючую струю в сторону неприятеля. Собаки, говорят, после этого даже нюх теряют.
Медведь между тем поднялся на задние лапы и зарычал устрашающе. В животе у меня предательски заурчало, и я не к месту вспомнил старый анекдот. Про то, как бороться с медведем. Ну, кидать в него дерьмом. А когда наивный слушатель спрашивает, а где же ему собственно это дерьмо взять, ему отвечают: «увидишь медведя – узнаешь». Вот так даже в критические моменты чувство юмора не даёт скучать….
Росомаха, не дожидаясь атаки, забежала медведю за спину и выдрала здоровенный кусок мяса из медвежьей задницы. Пока обиженный косолапый разворачивался, противник снова оказался у него за спиной и укусил за жопу уже с другой стороны. И так далее…в общем, если сначала я сомневался в успехе стороны добра, то через несколько минут быстрота и ловкость взяла верх над грубой силой, и медведь свалился в луже собственной крови и затих. Напрасно Старик бил в бубен, кричал, призывал злых духов…лесной великан захрипел и издох. Росомаха же, пометив добычу жутко вонючей струёй, тявкнула на прощанье и потрусила в лес.
Я перевёл взгляд на Шамана…он уронил бубен, упал на колени, а затем завалился на бок. Старик же стал дрожать, как летнее марево над раскалённым асфальтом, потом побледнел и исчез совсем, постепенно сжимаясь к центру, как изображение на экране лампового телевизора. Добро победило зло!
– Бляяяя… – выдохнул я.
– И не говори… – протянул Леший.
18. «Не в этот раз, мужики…»
…сказал нам Шаман, едва открыв глаза, в ответ на наше «Мы думали, тебе пиздец». Дело было уже в лагере, куда мы его дотащили буквально за несколько минут, несмотря на приличное расстояние. И, готов поклясться, признаков жизни он не подавал. Открыл глаза только тогда, когда я догадался влить ему в рот водки.
– Шаманом дед мой был, – начал свой рассказ Шаман, устроившись на раскладном стуле с кружкой горячего чая в руках. – Когда умирать стал, надо ему было кому-то свою силу передать. Неделю уходил, всё никак не мог, мучился. А бабка мне настрого запретила к деду подходить, брать у него что-то и вообще разговаривать с ним. А я пиздюк был ещё, лет шесть или семь. В школу точно не ходил.
– Ну да, колдуны так просто не умирают… – начал я, но Шаман жестом прервал меня, и я заткнулся.
– И вот, зашёл в избу, водички попить, а дед меня зовёт. Мне интересно, я подошел. А он: хочешь, говорит, птичку покажу. Я башкой кивнул. Он достаёт вот это, – Шаман достал из ворота на кожаном шнурке небольшую бронзовую подвеску в виде птицы с человеческим лицом на груди, – и мне протягивает. Ну я, дурак, и взял.
– А дальше? – терпение кончилось уже у Лешего.
– А дальше дед сразу умер, бабка на меня накричала, но птичку не забрала. Сказала: теперь она твоя, ты её носить будешь.
– Это он тебе свою силу передал, – проявил осведомленность я. Шаман кивнул.
– Но лет до двадцати мне это никак не мешало, скорее помогало даже. Экзамены сдавать, например. Знал заранее, какой билет попадётся. Или мог войти в комнату и повторить, о чем без меня говорили. Но это скорее забавляло, чем могло практически пригодиться. Но вот однажды я услышал шаманский зов, и это, скажу я вам, полный пиздец. Сначала просто стало на всё насрать, сессию я не сдал, но вместо того, чтобы пойти в армию, взял и уехал на север области, в глухую деревню. Ну как деревню – оставалось от неё три дома, в одном жил старый дед, а два других периодически использовали рыбаки и охотники. И всё меня куда-то тянуло, в лес пойду – не то, всё дальше и дальше ухожу. Потом смотрю – звери и птицы лесные меня не боятся, а вроде как даже разговаривают. Потом духи мне начали являться, говорить: ты шаман, и дед твой шаманом был, и прадед. И ты шаманом должен быть, иначе умрешь. Потом началась шаманская болезнь: все через жопу идёт, вся из рук валится, вся жизнь рассыпается. Причём, и на близких это тоже отражается, и вообще на всех, с кем контактируешь. Болеешь страшно, всё тело ломит. А врачи причину не могут определить.
– И долго это с тобой было? – я слышал про шаманский зов и шаманскую болезнь, но не знал, что всё так серьёзно.
– Пока не согласился стать шаманом, – вздохнул Шаман. – Три с половиной года.
– А как ты согласился? – подал голос Леший.
– В одно прекрасное утро я сломался. Пошёл в лавку каких-то экзотических товаров, чтобы купить бубен. Продавец только на меня посмотрел, ни слова не говоря, ушёл в подсобку, вернулся с бубном и колотушкой. Денег не взял. Сказал, что трудный путь мне предстоит, но выбора нет. Выбора не было сразу, как я понял. Это не ты выбираешь путь шамана, это путь выбирает тебя.
– И что, болезни прошли? – Леший закурил сигарету.
– В тот же день. И из универа позвонили, типа ошибка произошла, можете восстановиться. И на работу пригласили, в музей, я на археолога учился. И девушка вернулась, типа осознала, что не права…
– А ты? – я не верил своим ушам, хотя сталкивался с подобными вещами не раз.
– А я бросил всё и уехал на Байкал, учиться у бурятских шаманов. Там меня основам научили, как между мирами путешествовать, как камлать, как людей лечить. Там ко мне шаманский дух-покровитель явился, вы его видели. Это он меня звал, когда я упрямился. Теперь он всегда со мной.
– А правду говорят, что шаманы могут в тело духа-покровителя вселяться? – Леший тоже слушал, буквально открыв рот.
– Ну не совсем вселяться…я вот могу в него войти, но просто вижу мир глазами духа-покровителя. А не так, чтобы сам стал росомахой. Шаман – не оборотень, это немного другая категория. Она самка, кстати. Дух-покровитель всегда существо другого пола. «Небесная жена шамана».
– А какой вообще смысл шаманского камлания? – поинтересовался я.
– Камлание – путешествие между мирами. Основная задача шамана в племени – лечить людей, ведь болезни происходят по двум причинам: одна – от человека уходит его дух-хранитель, и он слабеет. Вторая – в человека наоборот вселяется чужеродная информационная сущность, злой дух болезни. В первом случае нужно вернуть как можно скорее духа-хранителя, иначе человек заболеет и умрёт в конце концов. Во втором – изгнать злого духа из тела. Для этого шаман путешествует в Нижний мир. Это если коротко.
– И всё? – вся суть шаманизма в двух словах Лешего явно не устраивала.
– Нет. Можно ещё будущее предсказывать, для этого можно путешествовать как в Нижний, так и в Верхний мир. Можно у духов просить что-нибудь. Только потом надо жертву принести, если исполнят просьбу, а то обидятся. А самые сильные шаманы вообще с духами дрались и заставляли их себе служить.
Мы молчали, переваривая услышанное. Шаман сделал паузу, отхлебнул чаю и продолжил.
– Вообще шаманы на три категории делятся. Самые слабые даже и шаманского духа-покровителя порой не имеют. Они на серьёзные дела не способны, даже камлать не умеют, так, придуриваются. Шарлатаны, одним словом. Таких процентов девяносто сейчас. По мелочам кое-что умеют, вещие сны иногда видят. Иногда даже болезни лечат успешно. Вторая – шаманы средней силы. Как я, например. Кое-что умеют, даже многое. Между мирами путешествуют, камлают. С духами общаются. Духа-покровителя имеют, некоторые даже двух. Сила у них разная, зависит от духов-покровителей. И может меняться в течение жизни. Я вот силу два раза полностью терял, потом дух мой возвращался, и я снова мог летать.
– А что же тогда самые сильные шаманы могут? – осторожно спросил я.
– О, тут Гарри Поттер отдыхает, мужики. Они могут всё. Вообще всё: погодой управлять, со зверями разговаривать, жить вечно могут. Могут людей оживлять, если меньше недели со дня смерти прошло. И потом нормальный живой человек опять получается, а не зомби какой-нибудь. И ещё лет двадцать прожить может.
– Извини, Шаман, но тут ты точно пиздишь, – категорично отрезал я. Он спорить не стал, отхлебнул чая и задумчиво ответил:
– Чистая правда. Сам бы не поверил, если бы своими глазами не видел. Мой дед таким был. Охотника медведь задрал, принесли холодного уже. Дед два дня рядом с ним на полу в избе пустой лежал, потом встал и вышел. И охотник за ним следом вышел. А дед после этого неделю с постели встать не мог, но потом оклемался. Да и шутка ли – деду уже сто тридцать четыре года было, но для Великого шамана это не предел. Он вообще сам уходит, когда жить ему надоест. И кстати – великих шаманов на земле одновременно только четыре может быть.
Мы все надолго замолчали. Знать бы, что на свете есть такие вещи, которые только в сказках можно прочитать. Ну или в фантастических фильмах увидеть. Может, и жил бы я по-другому. А может… я пднял глаза на Шамана:
– А простому человеку, вот мне, например, можно шаманом стать?
– Практически невозможно, Саня. Шаманский корень нужен. Это…как бы сказать… предрасположенность, что ли, которая в родне передаётся. Словами не описать. У тебя его нет, поэтому даже и не заморачивайся. Да и нет в этом ничего хорошего, по правде сказать. Вся жизнь – боль и страдание. И бросить никак не получится. Такие дела…
Шаман закурил и продолжил негромко:
– Нельзя по желанию стать шаманом, но можно жить, как шамана. Это в первую очередь, понимание того, что мир един и он живой. И все, что тебя окружает, живое. Деревья, цветы, реки и даже камни. И со всеми можно разговаривать. И все могут дать тебе хороший совет, если относиться к ним с уважением и любовью. Не зря сказано: «Бог есть любовь». И жить в гармонии со всем, что тебя окружает. Ты не станешь мусорить и деревья в лесу ломать – и лес тебя порадует, грибов даст, или там ягод. Только не бери больше, чем надо и обязательно поблагодари от души. И будешь жить по законам шаманизма.
– И всё? – хором спросили мы с Лешим.
– И всё, – подтвердил Шаман.
Эпилог
На этом, собственно, я и закончу своё увлекательное (надеюсь) повествование, ибо дальше не было уже ничего интересного. Четыре дня мы добросовестно вели раскопки под чутким руководством Шамана. О находках говорить в нашей среде не принято, скажу только, что кое-что интересное мы всё же нашли. Но не так много, как хотелось бы. То есть, «не работать до конца жизни» у нас не получилось. Часть артефактов (интересные с исторической точки зрения) попала в музеи, часть – в частные коллекции. В целом опыт был интересным и экспедиция с экономической точки зрения окупилась.
Только вот теперь я, чаще во сне, но порой и наяву, иногда «проваливаюсь» в нижний мир. Идёшь так по тайге, солнышко светит, птички чирикают…и вдруг – сумерки, зелёная хвоя с деревьев куда-то исчезает, вместо неё вокруг сухие кривые сучки… которые вот-вот потянутся к моему горлу, чтобы сомкнуться и не отпускать никогда… Моргну, отведу взгляд – нет, опять все по-прежнему. Покажется же такое!
И ещё…периодически чувствую в лесу чей-то тяжелый взгляд. И иногда кажется, что дерево в поле периферического зрения движется вместе со мной. Посмотришь прямо – нет, дерево как дерево. Только отвёл глаза – опять движется. Ведь «сат менкв» – значит семь менквов, а убили мы с Лешим только пятерых. Осталось двое. Два сильных, но тупых злобных лесных великана. По одному для каждого «человека-из-города»… для меня и для Лешего…
Поделиться книгой: