Помоги проекту - поделись книгой:
Вернемся, однако, к современной действительности. Мастера овощного дела, повидавшие многое на своем веку, все же бывают ошеломлены, попав на итальянский рынок. Разнообразие сортов салата здесь не поддается никакому описанию. А как он хорош!
Свой салат итальянцы, естественно, выращивают не только для местных нужд. Они отправляют его и за рубеж. И вот в центре Европы южный салат, вобравший в себя всю щедрость субтропического солнца, встречается с бледным, изнеженным собратом из Голландии. Тот, голландский салат — тепличный, где и солнца поменьше, и вредителей побольше, а следовательно, и химии в зелени тоже немало.
Можно заранее предположить результат этой встречи. Покупатель с удовольствием возьмет южный, итальянский и с презрением отвернется от тепличного голландского. Он даже не удостоит вниманием этот последний. На самом же деле происходит обратное. Голландский расхватывают, а итальянский лежит на прилавках и вянет. Парадокс? В какой-то мере да. Виною всему дорожные неувязки. Салат так нежен, что уже несколько часов дороги для него — беда. Голландский же только что с бетона, и вид его гораздо свежее.
Прав ли покупатель? Давайте немного поразмыслим. А тем временем отметим одно весьма неприятное качество нашего овоща. В последние годы в Ирландии и в ряде других европейских стран было несколько случаев отравления овощами. Причина — накопление нитратов при чрезмерном азотном удобрении. Если давать избыток азота в теплице зимой, когда мало света, то растение не сможет израсходовать весь азот для построения съедобного белка. Процесс остановится где-то на полпути, и часть азота останется в виде промежуточных продуктов. Эти продукты ядовиты.
Ядовитые нитраты накапливаются во многих зеленых овощах. В сельдерее. В шпинате. Даже в белокочанной капусте. Но больше всего, несравненно больше — в салате! Датчане сделали анализ у себя в теплицах. По накоплению нитратов салат вышел на первое место. Проверяли овощи и во Флориде. Там, правда, на первое место вышел редис, но салат твердо занял второе.
Как же с этих позиций оценить поведение европейских покупателей, которые выбирают голландский салат и отвергают итальянский? Пожалуй, лучше поступить наоборот и взять итальянский, из-под солнышка. Впрочем, если растить салат грамотно и в зимние сумерки постараться обеспечить его световым довольствием, то и тепличный товар не принесет вреда.
Есть и еще трудная проблема. Немцы до того уверовали в непритязательность салата, что попытались выращивать его на бытовом мусоре. Отобрали из мусора стекло и металл, остальное смололи как муку и посеяли. Салат вырос. Правда, урожай его оказался поменьше, чем на огородной почве. Но это еще полбеды. Хуже другое. Он порядочно накопил токсичных веществ, которых в мусоре всегда предостаточно. Пришлось беднягу вернуть в обычный огород.
Между тем тревожные сведения обеспокоили англичан. Они использовали за недостатком земельной площади просеки высоковольтных линий под огороды. Провода были подвешены к стальным опорам. Снаружи опоры были оцинкованы, как домашние кухонные ведра. Сделали анализ. Салат и редис, росшие рядом с опорами, накопили цинка в пять-десять раз больше нормы. Если вспомнишь, что цинк — металл тяжелый и токсичный, значит, тревога англичан оказалась совсем не напрасной.
Наверное, нет нужды рисовать портрет салата, который каждый видел. Обычно это невзрачная травка с бледно-зелеными листьями, которая находится в близком родстве с одуванчиком.
Правда, немецкие селекционеры вывели недавно салат не с зелеными, а с коричневыми листьями. И считают, что он не так боится болезней и неприхотлив. Однако как воспримет покупатель коричневые листья, сказать трудно.
Что же касается той продукции, которая сейчас имеется в продаже, то отметим, что в ней содержится почти весь набор витаминов. Знатоки насчитывают их девять. Однако самое главное полезное свойство даже не в витаминах, а в его млечном соке. И тут нужно вспомнить об одной старой легенде, которая в отличие от многих других имеет под собою твердую фактическую основу.
Это легенда об Адонисе, который погиб по оплошности на охоте. Богиня любви, питавшая к нему нежные чувства, едва не умерла с горя. Однако вовремя сообразила, что есть средства утолить печаль. Салат! Вот что должно помочь. Богиня собрала охапку бледно-зеленых листьев, устелила ими постель и улеглась на нее. Салат спас несчастную, охладив ее горячую голову.
Эта старая легенда продержалась до конца прошлого века, когда один ученый-огородник попытался подвести под нее некоторую фактическую базу. Он испытал на себе примерно то же, что и богиня любви, и, вычитав из книг о средстве, которое она применила, воспользовался им. И с тем же успехом.
Я не знаю, каким методом воспользовались современные биологи, но они сумели доказать правоту древних греков, а также и ученого-огородника прошлого века. Салат и на самом деле снимает повышенную возбудимость. Он помогает при бессоннице и избавляет человека от тревожных сновидений. Нашли и действующее начало — алкалоид лактуцин (лактука — латинское имя салата!), который извлекли из млечного сока.
И еще один штрих. В последние годы казахские ученые заинтересовались связью салата с луной. Обнаружили, что связь очень тесная. Если посеять салат на огороде после полнолуния, когда лунный диск уменьшается, то вырастут особенно крупные и мясистые кочанчики. Если же поступить наоборот и посеять, когда месяц нарождается, то можно в короткие сроки получить семена.
Тыква защищает почву
Человек всегда питал слабость к громадному. Оно поражало воображение. Динозавры, Мамонтовы деревья, мамонты. В морях — киты. И к тыквам питал особое уважение (есть сорт Мамонт, есть и Кит). По его прихоти эти создания достигали неправдоподобных размеров. И веса. Однажды вырастили тыкву в сто килограммов и назвали Центнер. В учебниках записана цифра вдвое большая — двести килограммов! Однако кто, где и как ухитрился достичь такого рекорда, осталось невыясненным.
Слишком крупные тыквы не раз подводили огородников. Пытаясь поднять свое сокровище, владелец его вдруг хватался за сердце и попадал в больницу. Бывали и иные последствия, о которых в свое время сообщил первопроходец тыквенного дела Д. Грегори. Он задумал выращивать эти создания не на огороде, а с размахом, на поле, как капусту или картошку. Он знал, что тыква любит плодородную почву, и выбрал луг с черной, жирной землей. Распахал его, как полагается, и засеял.
Что за красавцы растения выросли на том лугу. Их листья достигли ширины кухонных подносов, «а концы сильных плетей тысячами поднимались на метр от земли и своими согнутыми вершинами были похожи на крылатых змей, бегущих вперегонки».
Когда Грегори приехал на поле, чтобы снять урожай, он не узнал его. Казалось, что поле только что освободилось от великого ледника, который оставил после себя крупные валуны. Это были гигантские тыквины, усеявшие поле. Только цвет их показался хозяину неестественно бледным. Впрочем, он не придал этому особенного значения и вскоре забыл.
Был вопрос поважнее. Грегори не взял помощника и теперь не знал, сможет ли один погрузить громадины на повозку. Вопреки ожиданию плоды оказались не так тяжелы, как о том говорили их размеры. Он довольно легко нагрузил повозку и поспешил домой. Увы, тыквы оказались водянистыми, рыхлыми и совершенно безвкусными. И тогда он вспомнил одну историю, которая случилась с его приятелем несколько лет назад.
Тот тоже разработал под тыквы несколько гектаров осушенного луга. Тыкв в те годы еще сажали мало, и никто толком не знал, какую землю под них брать. Огороднику показалось, что луговая почва слишком жирна, слишком глиниста. И он стал разбавлять ее песком.
На всю площадь песку не хватило. Поэтому часть тыкв росла на почве с песком, а другая часть на той, что без песка. Тыквы вышли тоже разные. На песчаной почве — обычной величины. На остальном участке — вдвое крупнее.
Часть урожая огородник продал торговцу за несколько штук свиней. Приехав за тыквами, торговец не обнаружил хозяина дома. Его сын предложил торговцу взять те тыквины, которые помельче. Так наказал отец. Торговец с возмущением отказался. Он заявил, что пригнал самых крупных свиней и должен получить такой же товар взамен. Он отобрал самые крупные экземпляры. Позже обнаружилось, что крупные плоды первыми стали портиться. Почти половину торговцу пришлось выбросить на помойку.
Впрочем, тут еще не все ясно. Иной раз бывает тыква и рыхлая и водянистая, а лежит неплохо и долго. Смотря, конечно, где лежит. В сухой квартире бывает, что лежат по году и даже по два. Те, что родом из Мексики, лежат лучше тех, которые из Южной Америки. Откуда родом тыква, узнать не так сложно. У мексиканской грубая кожура, крепкая, как фанера. Если нужно разрезать, нож плохой помощник. Пилят пилой-ножовкой. Когда тамбовские огородники везут в Москву продавать тыкву, каждый прихватывает с собою ножовку. Без нее товар не продашь.
В старые годы в крупных тыквинах как в бочках солили огурцы. Крышкой служила часть плода, которую срубали острой секирой. Огурцы выходили такими вкусными, что на рынках их продавали гораздо дороже, чем обычные.
Все гигантские тыквины принадлежат к другому виду этого рода — тыкве большой из Южной Америки. Кожура у них более нежная и хранятся похуже. Но опять-таки не все. Упомянутый сорт Кит хотя и давал громадные плоды, а хранился отлично. Обычно это были серые громадины с ярко-оранжевой мякотью.
Современный сорт Волжская Серая очень похож на Кита и так же вкусен. Его плоды почти шаровидные, лишь немного сплюснутые сверху и снизу.
С давних времен тыкву любили за то, что неприхотлива. И за то еще, что совершенно не пользовалась вниманием воров. Поэтому сеяли ее для домашних нужд на тех местах, которые пустовали или никуда не были годны: на обочинах канав, по мусорным свалкам. Если же сеяли в поле, то выбирали то, которое подальше и остается без присмотра и без ухода. Знали, что сама себя защитит.
И действительно, тыкву особенно не баловали вниманием вредные насекомые. А от сорняков она отделывалась сама благодаря своим крупным листьям. Заметив эту особенность, старались в дальнейшем разводить тыкву на самых засоренных полях. Она справлялась даже с неискоренимым овсюгом, и после нее можно было спокойно сеять пшеницу.
Если же по соседству с тыквой и сохранялась кое-какая мелкая травка, то она шла не во вред, а на пользу своей могучей соседке. Своими шершавыми от волосков листьями тыква цеплялась за мелкую травку, и тогда никакие порывы ветра не могли оторвать плети от земли. Если же травки рядом не было, ветры распоряжались с плетями, как хотели. Растения сразу же тормозили рост, и приходилось во избежание беды пришпиливать их к земле около листьев деревянными крючками.
Только в один период сорняки могли одолеть тыкву, когда из семян появлялись всходы. Некоторые мочили семена, чтобы они быстрее прорастали, но получалось только хуже. Чуть недоглядишь, семена слишком израстали, и приходилось их выбрасывать.
И тут один из донских казаков проделал такой опыт. Он не собирался заниматься научными изысканиями. Просто у него стали весною гнить тыквы, хранившиеся в курене, и он выбросил их на задворки. Участок этот был заброшен и не пропалывался. Он вскоре зарос сорняками, они скрыли под собой брошенные тыквы.
Каково же было удивление казака, когда спустя некоторое время он увидел, как плети тыквы расползаются от того места, где он бросил гниющие плоды. Оказалось, что семена проросли и дали всходы. Их окружал как бы волшебный ореол. Ни один сорняк не появился внутри невидимого круга. Видимо, какие-то вещества, которые выделяли семена, не давали им расти.
Другой случай произошел уже в наши дни с огородником И. Галковским из Волгоградской области. Весною он, как обычно, посеял тыквы. Всходы появились необычно рано. Недели на две раньше обычного графика. Они уже выросли порядочными растеньицами, когда зазеленели новые всходы. И новая партия тыкв пустилась догонять первую.
Поскольку таких случаев никто из соседей и сам хозяин не наблюдал, он стал перебирать в памяти события, которые произошли за последний год. Остановился на одном. Осенью предыдущего года он вывез для удобрения свежий навоз. Свиной. В нем попадались семена тыквы. Свиньи, с жадностью глотая любимую еду, не успевали разжевать все семена, и часть их прошла через кишечник без помех. Эти-то семена, перезимовав на поле, не замерзли и на две недели раньше дали всходы.
Галковский решил сеять не весной, а осенью. Он взял самые хорошие, просушенные семена и рассеял их по бахче. И стал ждать ранних всходов. Увы, не дождался никаких. Тыквы так и не появились. Просушенные семена для осенних посевов оказались негодными. Они взошли еще с осени и все погибли. До весны не дожило ни одно растение.
Вы, конечно, обратили внимание, что Галковский живет в Волгоградской области, где постоянны засухи. Тыквы же растут. Когда все вокруг выгорает от зноя, остаются зеленые оазисы тыквы. В эту пору она не только сама живет, но еще и снабжает нектаром пчел. Цветки у тыквы огромные, как бокалы. Они оранжевые и привлекают не по одной пчеле, а по нескольку. Чтобы качественно опылить цветок, нужно, чтобы на нем потрудилось пять медосборщиц.
Индийцы, которые тыквы тоже очень любят, усомнились в том, что пчелы так уж нужны для опыления. Они защитили тыквенные цветки противомоскитными сетками. Результат: только один цветок из десяти дал плод. Остальные пропали зря.
В Индии, как и у нас, тоже много засушливых мест, и поддерживать пчел в трудное время засухи — важная обязанность тыквы. Правда, в эти тяжелые дни урожай тыкв уменьшается, зато сладость возрастает в такой степени, что иной раз мякоть становится подобно сахарной свекле. Однако сейчас селекционеры вывели сорта, которые содержат пятнадцать процентов сахара, как и свекла.
А вот на Кубе приходится спасать тыкву от лишней влаги. Кубинцы подвешивают плети шатром, и плоды зреют на весу. Тогда их продувает сквознячок, и они не загнивают. Плоды очень крупными не вырастают, потому что за ними особенно не ухаживают. Сколько вырастет, столько и ладно. Урожаи большими не бывают, да и стоит тыква очень дешево. Кубинцы считают, что это выгодно.
Часто они пускают тыкву расти между кукурузой. Некогда так поступали индейцы. Они еще добавляли фасоль. Кукуруза давала подпорку для фасоли. Фасоль, обвивая соседку, защищала ее от вредителей, а тыква от сорняков.
Тыквенно-кукурузные плантации — привилегия не только Кубы. Много их в европейских странах. Кажется, больше всего в Румынии. Там столько собирают тыкв, что из семян выжимают масло промышленным способом. Оно здесь заменяет подсолнечное и имеется в каждом доме.
Прежде чем проститься с этим растением, попытаемся представить себе будущее тыквы. Профессор А. Карцов в самом начале века поставил себе такую же задачу. Он объехал южные бахчи, обошел пешком все окраины Петербурга. В каждом дворе Северной Пальмиры он находил знакомые чудища. А на юге каждая семья везла осенью по два-три воза разноцветных плодов: зеленых, оранжевых, белых и полосатых. Но почему-то уважаемый огородник сделал вывод, что тыква — растение без будущего.
Наш современник академик П. Жуковский считал, что у тыквы большое будущее. Да и как иначе. Урожаи огромные. Любят почти все. В Узбекистане тыква заменяет картофель. Фермент, который содержится в плодах, подобен желудочному пепсину. Если тыкву фаршируют мясом, то оно делается особенно нежным и мягким. И сваривается гораздо быстрее. К тому же в тыкве много витамина Е, спасающего от ранней старости.
Свекла
Забавные события происходили в имении Лунево-Жегалово под Москвой в 1888 году. Стадо коров, обычно степенно возвращавшееся с пастбища вечерней порою, теперь изменило привычный ритм. Задрав хвосты, буренки неслись домой, бросив далеко в поле одинокого пастуха. Тот напрасно щелкал бичом и трубил в рожок. Его подопечные слушались только днем. Вечером некий бес вселялся в коровьи души, и самая хорошая луговая трава не могла их удержать в поле.
Виноват в переменах в настроении подмосковных буренок был местный агроном. Он досадовал, что молочный сезон коров слишком краток. Отелятся в марте — апреле, а в октябре уже и молоко на исходе. Вот если бы продлить на месяц-два! И агроном задумал следующее.
Он выписал семена желтой Обернсдорфской свеклы. А чтобы она созрела раньше, сажал рассадой, как капусту. В середине августа ее листья доярки обрывали на корм животным. Эти первые молодые листья, конечно, жалели и давали буренкам только по вечерам. Вот почему так рвалась рогатая братия на закате дня домой, к кормушкам. Их привлекал скрипучий и сладкий свекольный лист. Он был нежней и сочней, чем полевые травы.
Подошли холода. Хранилища у агронома не было. Пришлось сгрудить бутылеподобные корнеплоды в три большие кучи и укрыть соломой. Сверху накидали обычной земли. Когда морозы достигли тридцати градусов, поверх земли набросали навозу. Ни одна свекла не загнила и не померзла. А буренки всю зиму ели витаминный корм. Его мешали с овсяной трухой. Труху заваривали сахаристым свекольным отваром.
Агроном достиг цели. Его коровы в октябре, даже в ноябре давали много молока. Свекла продлила молочный сезон. Удивительно, что полезный опыт никто в те годы не использовал. Одни говорили, что трудно свеклу хранить. Другие, что займет лишнюю землю, а ее и для хлебов не хватает.
Прошло время. Наступил 1913 год. Об опытах со свеклой узнал крестьянин Тамбовской губернии В. Филатов. Он держал корову, и кормов едва хватало до зимы. В дальнейшем выручала яровая солома. Ею кормили скот все малоземельные крестьяне. Но солома — корм вынужденный. Коровы ели ее неохотно и молока давали мало.
Филатов одолжил где-то полфунта свекольных семян и выделил для опыта на огороде крохотный участок земли. Свекла уродилась на редкость крупная. Весом до восьми килограммов, как большой арбуз. Филатовская корова с аппетитом уплетала корнеплоды по полторы штуки в день. После витаминного обеда буренка с удвоенной энергией поглощала яровую солому. Теперь она не казалась ей надоевшей. Молоко полилось рекой.
К сожалению, свеклы Филатову хватило на полтора месяца. Участок оказался слишком мал. Тогда мудрый крестьянин взял карандаш и прикинул, сколько потребуется земли под свеклу на весь молочный сезон. Цифры ошеломили его. Две сотки. Втрое меньше, чем современный участок садоводов.
В те годы плоховато с молоком было и в Ялте. Южный берег Крыма страдал от бескормицы. Чтобы снабдить Ялту молоком, возили сено на лошадях из Байдар-ских Ворот или совсем издалека — из симферопольских степей. Молоко в Ялте оказывалось слишком дорогим.
Случилось так, что управляющим местным скотоводством оказался коренной житель псковских краев И. Шелухин. У себя на Псковщине Шелухин кормил коров красным клевером. И он решил поселить на Южном берегу Крыма хорошо знакомую ему траву. Увы, на каменистых, сухих, прокаленных солнцем почвах красный клевер не пошел. Летом он просто выгорел.
Пскович перебрал еще несколько растений и наконец остановился на кормовой свекле. На этот раз опыт удался. Бураки (как звали свеклу на юге) выросли преогромные. По пять килограммов одна штука. Молоко для Ялты было обеспечено.
Особенно увлекались кормовой свеклой немецкие огородники. Они вывели много хороших сортов. Заботило лишь одно обстоятельство: прежде чем давать скоту выкопанную свеклу, ее приходилось мыть. На эту операцию уходило много труда. Корм получался дорогим.
Трудно сказать, удалось ли бы удешевить корм, если бы в дело не вмешались ботаники. Они сообразили, что корнеплод у свеклы имеет различное происхождение. Его нижняя часть разрослась из корня, а верх — из подсемядольного колена. Если найти такие сорта, чтобы имели большую часть «из вершков», а меньшую из «корешков», тогда корнеплод будет меньше погружаться в почву.
Селекционеры ухватились за эту идею и вскоре создали желтую Эккендорфскую свеклу. Формой она напоминала мешок. Весь корнеплод как бы стоял на поверхности почвы. Лишь самая малая часть его углублялась в землю. Копать корнеплоды не требовалось. И мыть от земли, соответственно, тоже!
Эккендорфская свекла дожила до наших дней. Любят ее не только коровы. Куры тоже с великой радостью встречают первый урожай. Птичницы охотно бросают во дворе несколько крупных, как глыбы строительного камня, корнеплодов. Пернатая братия тотчас окружает их. Толкая друг друга и подпрыгивая, несушки начинают выклевывать в сочных глыбах пещеры и коридоры.
Любят свеклу и гуси. Причем не только кормовую, столовую тоже. Вот что рассказывает об этом московский инженер. В начале сентября он отправился, чтобы помочь убрать свеклу, в подмосковный совхоз.
Машина подняла из земли урожай. Люди шли следом и выбирали крупные корнеплоды. Мелочь временно оставляли. Ее должны были впоследствии убрать на корм. Каково же было удивление сборщиков, когда они заметили, что следом за ними движется стадо гусей. Птицы хватали мелкие корнеплоды и пытались съесть. И тут же через несколько шагов они оставляли красную, мокрую дорожку. Это свекла, стремительно пройдя через кишечник, покидала гусиные внутренности.
— Мы долго смотрели, как работают гуси, — рассказывал инженер. — А потом поняли, с какой целью птицы принялись за такую необычную еду. Они использовали свеклу для прочистки кишечника. Ведь и у людей свекла действуют часто подобным же образом. Только, может быть, не так быстро.
Вы, очевидно, поняли, что речь идет уже не о кормовой, а о красной столовой свекле. Она выгодна не только тем, что дает рабочий настрой кишечнику. Она еще содержит йод в таких количествах, как ни один из овощей! Самое же главное — свекла хранится до нового урожая. Она как бы существует вне времени. Когда иссякают к весне запасы овощной продукции, серые шары столовой свеклы по-прежнему лежат на полках магазинов.
Итак: овощ без проблем? Нет, и у свеклы есть трудные проблемы. И первая — какой сорт выбрать?
В прежние годы увлекались размерами. Бывало, что выводили сорта, внешне похожие на морковь, а не на свеклу. Корнеплоды достигали метровой длины, а толщины со спичечный коробок. Каждый весил около двух килограммов. Вкус был неплохой, но представьте себе, как трудно их копать! И как глубоко рыхлить и пахать землю. К тому же на Севере, где почва холодная, наша героиня расти будет очень туго.
На Севере лучше всех удается свекла Египетская. Она плоская, как тарелка. Сидит в почве мелко. Почти весь корнеплод наверху, как у той, Эккендорфской. И поспевает не за полгода, как метроворостая, а за два с половиной месяца. За семьдесят дней.
Можно предположить, что ту, длиннокорневую свеклу культивируют в тропиках. Там тепла всегда довольно, и почва не промерзает. Так нет же, и в тропиках предпочитают тоже Египетскую скороспелку.
На Кубе сделали такой опыт. Посеяли Египетскую и другой хороший сорт Эрфуртскую. Скороспелка созрела через пятьдесят пять дней. Эрфуртской потребовалось времени в два раза больше. Зато и урожай собрали несравненно более высокий.
Кубинцы взвесили «за» и «против» и выбрали Египетскую. Хоть ее соперница и дала больший урожай, но корнеплоды вышли грубые и деревянистые. Дело в том, что свекла в тропиках хорошо растет лишь в холодное время года. Как только начинается жара, рост сразу же тормозится. Корнеплод грубеет, деревенеет, и проку от него ждать не приходится. Египетская успевает вырасти до жары.
Другая проблема свеклы — цветуха. Совсем неожиданно, не по графику, в первый же год появляется высокий стебель с цветами. По правилам, цветы должны быть только на втором году жизни, а на первом — корнеплод, ради которого свеклу и выращивают.
В конце прошлого века цветуха приводила в трепет киевских свекловодов. Они выращивали сахарную свеклу и встревожились, что получат мало сахара, потому что часть его потратится на цветки.
Обратились к химикам. Те сделали анализ. Оказалось, что в корнеплодах цветушных растений сахара ничуть не меньше, чем в нецветушных. Плантаторы было успокоились. Однако, когда урожай был убран и сложен в хранилища, подсчитали доходы и ахнули. Денег цветуха дала меньше, чем нецветущая свекла.
Стали выяснять причину, и вот что оказалось. Дороже обошлась уборка. Обычно у корнеплода срезают верхушку с ботвой, которая не идет для выделки сахара. Резать твердые деревянистые стебли гораздо труднее, чем обычные. К тому же в кагатах цветушные корни начинают гнить раньше обычных. Да и сами корни оказались легче, цветки свое дело сделали!
Свекловоды погоревали, а потом придумали способ, как пополнить свою казну. Они собрали с цветушных растений семена и использовали их для посева на следующий год. Теперь им не нужно было тратить деньги на покупку дорогих семян.
Однако следующий год принес им еще больше цветухи. Сказалась наследственность. Впрочем, это не обескуражило свекловодов. Они сделали новый запас семян, а часть их продали на сторону.
Те, кто купил цветушные семена, получили уже стопроцентную цветуху. Они собрали уйму семян. Но слухи о бракованных семенах разнеслись по всей округе. И уже никто не хотел покупать чужие семена. А все заказывали от известной фирмы Иммера в Москве. Обескураженные свекловоды теперь стали опасаться сеять своими собственными семенами и тоже выписывали от Иммера. А некоторые даже из Франции, от Вильморена.
Но куда девать свои семена? Бывалые люди подсказали: на корм. Сделали анализ. Он дал великолепные результаты. Свекольные семена столь же питательны, как пшеничные отруби. И почти как цельное ржаное зерно. Они тотчас пошли в корм скоту. Скот ел их с удовольствием.
И все тревоги бы улеглись, если бы не одно обстоятельство. На плантациях, засеянных отборными вильмореновскими семенами, снова расцветали злосчастные свекольные цветы. Злой рок висел над свекловодами!
Они написали в агрономический журнал, моля о помощи. Тот выслал своего корреспондента В. Гомилевского. Корреспондент объехал всю Киевщину и выяснил следующее. Земледельцы удобряли свои поля навозом. Навоз получали от скота, кормленного цветушными семенами. Твердая, блестящая оболочка семян в кишечнике животных не переваривалась. Зато обработанные кислыми желудочными соками семена приобрели великолепную всхожесть, какой никогда не отличались семена обычные, даже вильмореновские. Они взошли почти на сто процентов. И засорили посевы. Не нужно повторять, что от цветушных семян получили новые цветушные растения. Круг снова замкнулся.
Прошло сто лет, но до сих пор свекольные семена озадачивают самых мудрых агрономов мира. Дело в том, что семена у свеклы слеплены вместе по нескольку штук в твердую сухую ягоду. Эта ягода называется клубочком. Агрономы сеют клубочки в поле, и из них вырастают букеты всходов. Если дать букетам расти дальше, то растениям в них станет тесно и хороших корнеплодов не выйдет. Приходится прорывать, прореживать, выпалывать часть всходов. На это уходит много ручного труда.
Селекционеры отобрали сорта односемянной свеклы. В клубочке по одному семечку. Сам клубочек угловатый, и его обточили, чтобы стал круглым. Так удобней высевать.
Казалось, что все трудности позади. На самом же деле они только начинаются. В первые послевоенные годы биолог М. Эверари заметил, что на свекловичных полях совершенно отсутствует обычный полевой сорняк куколь. Это его заинтересовало. Не выделяют ли клубочки какие-то вещества, вредные для сорняков?
Эверари собрал семена куколя, рассыпал их на фильтровальной бумаге. Туда же он прибавил свекольных клубочков. Намочил и стал ждать. Семена в клубочках проросли. Букеты, целые клумбы всходов появились на фильтровальной бумаге.
А семена куколя так и не наклюнулись.
Впрочем, Эверари мог и не делать своих опытов. Русские агрономы уже давно заметили, что если оставить кучу свекловичных семян под дождем, а потом их убрать, то на месте кучи несколько лет не растет трава. И не появляются сорняки. Их рост тормозят те вещества, которые вымываются из клубочков свеклы. Из того деревянистого вещества, которое скрепляет, слепляет вместе несколько свекольных семян. Выходит, что клубочки — совсем не лишнее приспособление у свеклы. Они помогают ей выстоять в борьбе с натиском соседних трав. И если уж надо обтачивать клубочки, придавая им шаровидную форму, то, может быть, стоит собирать «опилки» и использовать их при посеве? Над всем этим надо еще и еще раз подумать.
И еще одна деталь. Во многих местностях птицы обрушиваются на посевы и выбирают все клубочки до одного. Приходится пересевать заново. Или защищать плантации сетками, как это делают в вишневых садах.
Поделиться книгой: