Помоги проекту - поделись книгой:
Так ли было дело, теперь установить трудно. Однако если молоть перец, приходится завязывать нос марлей, иначе чихания не избежать… Правда, есть в этом чихании нечто полезное. Рабочие, которые обрабатывают перец на консервных заводах, не знают насморка.
Самым едким из перцев считают кашмирский «чилли» (так называют жгучие плодики в народе!). Представить себе едкость кашмирского чилли можно, если прочесть книгу Джеки Пассмо «Индийская кухня». «Сок свежего чилли может обжечь кожу. Поэтому я всегда режу плоды в резиновых перчатках. Если же их нет под рукой и приходится орудовать голыми руками, то потом несколько раз мою ладошки мыльной водой».
Замечательно, что птицы с жадностью питаются плодами перца. Едят и культурные и дикие, какие добудут. Но вот что интересно. Дикие плоды — самые мелкие. А самые мелкие — самые жгучие. Самые горькие.
Известный знаток плодов и семян профессор Г. Ридли задумался: то ли птицы не замечают горечи, то ли, наоборот, она им нравится так же, как и многим людям? Ридли написал большую, толстую книгу о том, как птицы разносят плоды и семена и как ими питаются. Он прожил долгую жизнь и узнал множество секретов о разных растениях. И только загадки перца он разгадать не смог. Хотя и очень старался.
Однажды Ридли в малайской деревне увидел голубей, которые клевали бордовые плодики перца с кустов, росших на грядке возле хижины. Ридли сорвал плодик, отломил крошечный кусочек и бросил в похлебку. Блюдо стало таким едким, что биолог смог проглотить только две-три ложки. Голубь же глотал по целому стручку. Он глотал стручки и улетал прочь.
Ридли сообразил, что, переварив содержимое плода, птица должна где-то в горах опорожнить свой кишечник. И там, где она оставит свой помет, останутся и семена. Из них вырастут новые кусты перца.
Увлеченный своей мыслью, Ридли попытался представить себе, на какое расстояние голуби могут удаляться от деревни. Он начал прочесывать местность, ища перечные кустики. Можно представить радость ученого, когда нашел.
Кустики перца, увешанные крошечными плодиками, как спелыми ягодами, в изобилии росли у входа в одну дальнюю пещеру. Они росли там на крутом известняковом обрыве. Биолог догадался, почему именно в этом месте сгрудились одичавшие перцы. На известняковом обрыве слишком скудная почва и нет растений-конкурентов.
Однако вскоре Ридли пришлось разочароваться. Он рассказал в деревне о своей находке. А жители начали дружно смеяться. Оказалось, что там, у пещеры, в праздники устраивается пикник. И жители идут на пикник с едой и, конечно, со стручками перца. Семена при этом бросают там же, у пещеры…
Позднее Ридли все же разыскал кустики перца, которые выросли на месте птичьего помета. Но почему так редко они встречаются? Ведь птицы едят плоды постоянно. Эту вторую загадку перца Ридли тоже не решил.
Однако судьбе было угодно загадать ему еще и третью. Он заметил, что голуби едят обычно мелкие плоды перца. Это соответствовало их глотательным возможностям. Естественно, что крупный, как груша, плод овощного культурного перца проглотить птицы не смогли бы.
Тогда профессору пришло на ум еще одно обстоятельство. За время своих путешествий он объехал массу островов в Южной Азии и почти не видел, чтобы где-нибудь перцы агрессивно внедрялись в растительный покров новых для них мест, как американская ромашка в Старом Свете или чертополох в Южной Америке.
И хотя со времени первого прибытия перца из Южной Америки, то есть с 1540 года, прошло более 400 лет (Ридли писал в 1930 году!), и хотя птицы постоянно питаются жгучими плодиками и засевают семенами перца все окрестные земли, без помощи человека растение не в состоянии перебраться даже с одного острова на другой. А ведь пернатые курсируют между ними постоянно. Это и была третья загадка, которую не смог разрешить славный Ридли.
Предвижу вопрос: почему самые горькие, самые едкие плодики перцев оказываются и самыми мелкими? Знатоки считают, что горькие вещества задерживают рост тех органов растений, в которых они накапливаются.
В свое время очень острыми перцами славилась Одесса. Знаменитая Пересыпь была главным огородом, где их выращивали. Однажды в Одессу приехал известный огородник профессор Н. Кичунов. Дело было в 1910 году. Кичунова угостили огурцами, засоленными с зелеными стручками перца Полонский. Кичу-нов повидал много всякой всячины на своем веку, но более острого перца ему встречать не приходилось.
Каким же жгучим окажется этот сорт, если ему дать полностью вызреть? Когда стручки станут бордово-красными. Вскоре он получил ответ на свой вопрос. Красными стручками Полонского в Одессе травили клопов. Эти твари не выдерживали соседства и удалялись из тех домов, где хранился перец.
Перец так заинтересовал Кичунова, что он тут же отправился на Пересыпь. Прибыв на место, профессор, к удивлению своему, увидел на поле не перец, а фиолетовое море цветущего базилика.
Базилик — душистая трава из семейства губоцветных. Он близкий родич мяты и тимьяна. Используют его как приправу, но особой популярности базилик пока не получил.
— Зачем же столько? — удивился ученый, издали оглядывая огород. — Тут его хватит на всю Россию! — Когда же он подошел ближе, то увидел, что между фиолетовыми зарослями ютятся маленькие кустики перца.
Одесситы рассказали Кичунову, что перец очень боится жары и ветра. Базилик дает тень и от ветра защищает. Не будь рядом базилика, кустики начнут раскачиваться, у них будут обрываться корни. От таких экземпляров урожая ждать нечего.
А еще боится перец холода и дождя. Знающие огородники никогда не спешат высаживать его в поле. «Лучше на неделю позже, чем на день раньше!» Что же касается дождя, то тут виною всему чашечка цветка, которая остается при плодах. Плоды висят острым концом вниз. Чашечка — на тупом конце сверху. Она как маленькое блюдечко. В ней копится дождевая вода. Для плодов ничего хуже не придумаешь. Они начинают портиться и пропадают. Поэтому раньше многие овощеводы боялись разводить перец. Они считали это занятие рискованным.
Ну а есть ли на свете то, чего перец не боится? Есть, конечно. Озон. Тот самый озон, который в наш двадцатый век выпускают в трубу многие заводы. Для овощей озон — яд, но только не для перца.
Итак, перец влечет к себе человечество все больше и больше. И хотя в тридцатые годы еще находились биологи, которые относились к этому овощу с подозрением, как в свое время к картофелю и томату (как-никак все — из злополучного семейства пасленовых), ныне эти страхи оставлены. Слишком уж велики оказались достоинства этого существа.
Чем покорил перец род людской? В первую очередь, очевидно, ароматом, вкусом, остротой (хотя овощные перцы совсем без остроты!). Однако главная причина, как мне кажется, еще и не в этом. Может быть, наша тяга к перцу вызывается совсем иными причинами, о которых мы не догадываемся? Может быть, дело в тех веществах, которых в перце много. Больше, чем в других овощах и других культурных растениях? Этих веществ два. Первое — калий. Второе — витамин «С».
Американский врач Д. Джарвис недавно подсчитал, сколько болезней сваливается на человека при дефиците калия. Их набралось более десятка. Ухудшается память. Появляется усталость. Начинают вдруг мерзнуть руки и ноги. Простуда наваливается. Мозоли. Вяло кишечник работает. То пропадет аппетит, то тошнит без причины. Не заживают вовремя порезы. Кожа чешется, словно давно не мытая. Зубов гнилых больше, чем могло быть. Бывает, что заворачиваются веки. По ночам ноги сводит судорога. Плохо спится. Болят суставы. Появляется нерешительность, неуверенность…
Первым средством против этого букета недомоганий Джарвис выставил красный перец. Один-два раза в день в пищу — обязательно.
Ну а витамин «С». Что нового можно о нем сказать? Прежде считали (да и сейчас тоже) лучшим средством от цинги. А ныне поговаривают уже всерьез о том, что он — препятствие на пути злокачественных опухолей. А некоторые полагают, что он может затормозить процесс развития рака и даже повернуть его вспять.
В перце витамина «С» вдвое, а то и впятеро больше, чем в лимоне. Его столько же, сколько в красной смородине. Правда, шиповнику перец уступает. Но ведь шиповник и смородину приходится употреблять с сахаром, а много сахара для организма, как сказано, не очень желательно. Перец сахара не требует.
Недавно один ученый опросил двести тысяч домохозяек, чтобы узнать, сколько людей связали свою повседневную жизнь с перцем. Оказалось, что перец есть в кладовой или в холодильнике только у каждой десятой хозяйки. Маловато. Надо бы, чтобы у всех!
Но самое замечательное, пожалуй, то, что сам витамин «С» был открыт благодаря перцу. Конечно, догадывались о его существовании и раньше. Пытались получить из капусты и других растений. Но эти попытки мало что дали. Только в тридцатые годы венгерский профессор А. Сент-Дьёрдьи добыл наконец из перца кристаллический препарат. И не крохи какие-нибудь, а целый килограмм. Тут уж заговорили о нем не только ученые, но и деловые люди. А профессор получил Нобелевскую премию.
Неистребимый хрен
Корень хрена, что продается на рынке, выглядит весьма мирно. И покупатель, приобретая себе немного для кухонных надобностей, и не подозревает, что в руках у него существо весьма необычное, а иной раз даже и опасное.
Классик огородничества профессор М. Рытов любил по этому поводу рассказывать следующую историю. Будучи по делам службы в Уфе, он спешил по заданию и, чтобы сэкономить время, пошел прямиком по берегу одноименной речушки. Берег был крут и обрывист. Он то и дело прижимал ученого к воде. Профессор решил наконец выбраться наверх и найти более удобный путь, но сделать это оказалось непросто.
Земля осыпалась из-под ног, и при каждой попытке ученый съезжал вниз. Поняв, что попал в ловушку, Рытов стал искать выход и вскоре заметил на склоне корни растений, толстые, как веревки. Они спускались с самого верха и заплели склон наподобие веревочной лестницы. Профессор не мог не узнать одичавший хрен. В те годы, в начале века, он расселился по всему юго-востоку черноземной полосы. Мелькнула мысль: не поможет ли хрен выбраться из западни?
Подсунув ладонь под один из корней, Рытое повис на нем. Корень благополучно выдержал испытание. Тогда ученый перехватил рукою другой корень, что повыше. Тот оказался не менее прочным. Короче говоря, обрадованный путник с помощью импровизированной лестницы за несколько минут преодолел те предательские метры, которые отделяли его от вершины склона.
Прочность корней хрена и их обилие оказались спасительными для Рытова. Однако для большинства огородников, в особенности не искушенных в своем ремесле, эти завидные качества не раз оборачивались отрицательной стороною.
Был такой случай. Однажды в редакцию журнала пришло письмо от читателя. Тот просил сообщить ему литературу по разведению хрена. Редакция попыталась найти нужную книгу, но, увы, ее не оказалось. Были книги по другим овощам: по огурцам, капусте, моркови, только не по хрену.
Видимо, огородники, которые писали книги, были уверены, что хрен можно вырастить без всяких научных руководств. И действительно, на огородах часто происходит обратное. Хозяин хочет избавиться от назойливого овоща и не может. В почве остаются постоянно кусочки корней, которые служат рассадником новых поколений хрена.
Для начала представим себе нашего героя. Может быть, его не все видели. Над землей у этого растения могучая розетка темно-зеленых листьев чуть ли не метровой длины. Одного листа хозяйке хватает, чтобы засолить трехлитровую банку огурцов.
Хрен цветет, но семян почти не дает. Поэтому его разводят кусками корней. Они живучи. Растут быстро. Из-за них хрен многие считают сорняком.
Новичок начнет искоренять хрен в огороде: орудует лопатой вовсю. Кажется, все выкопал. Вытащил из земли самые малые отростки. А пройдет неделя, другая — хрен жив и здоров, уже успел отрасти. Бедняга снова за лопату. Операция повторяется. Корешки выбираются еще тщательнее. Теперь уже ничто не сможет уцелеть. Однако незадачливого огородника ждет впереди еще одно испытание. Через месяц хрен снова заявляет о себе.
Земледелец начинает злиться. Наваждение какое-то! А вся хитрость в том, что знающие люди лопатой хрен не копают. Его поддевают вилами. Тогда корни не перережутся, и их целиком можно выволочь из земли.
Даже бывалые люди порою терялись перед наступательным порывом хрена. В 1907 году в агрономический журнал обратился читатель из Подольской губернии. Он сажал картофель и по соседству воткнул несколько корневищ хрена.
Первый год не принес хозяину больших неудобств. Однако чем дальше, тем меньше становилось картофеля и больше хрена. Его высокие листья выстраивались между кустами картофеля, и клубней с каждым годом становилось меньше. Наконец картофель почти исчез. Читатель был в отчаянии.
Редакция посоветовала взять острый кинжал и каждые пять дней выходить на противоборство с зеленым чудовищем. Резать, рубить, не жалея сил. Через два года наступит победа! Читатель поверил, но, увы, получил обратный результат.
Двадцатый век не принес особых перемен. Все так же опасен хрен на огородах. Все так же трудно от него избавиться. Немцы не жалеют труда, чтобы среди лета разрыть землю и очистить каждый корешок от лишних спящих почек. Они это называют «тренировкой» корней. Тренированный корень не даст боковых отростков, с которыми придется воевать в будущем году. Хотя в общем и этот труд не дает полной гарантии.
И на следующий год бедный огородник хватается за последнее средство. Гербициды! Но обычная норма не оказывает на агрессора никакого действия. Огородник в сердцах дает двойную, тройную дозу. Наконец-то хрен повержен! Но увы, победа обошлась слишком дорого. Почва настолько пропиталась ядом, что нужно ждать несколько лет, пока она очистится.
Итак, отделаться от хрена мудрено. Но и вырастить не легче. Славный наш огородник, профессор Р. Шредер, написавший «Русский огород» (бессчетное число раз переиздававшийся!), считал, что хрен так сложно разводить, как никакое другое растение. Поэтому в своей книге он приложил к тексту еще и подробную схему. На рисунке было показано, как надо укладывать в почву куски корней и в какую сторону наклонять. Именно тогда вырастут корневища прямые, гладкие, товарного вида.
Но и это еще не все. Почву надо подобрать тоже особую. Какая попало не годится. Расти, конечно, может на любой, но продукция окажется в соответствии с поговоркой «хрен редьки не слаще». Именно таков наш знакомый на глинистой почве. На черноземе гораздо лучше. Правда, у плохого хозяина горчит и на черноземе. Горчит — значит, устарел корень, его «передержали».
А насчет того, что «хрен редьки не слаще», то он может быть гораздо слаще. И бывает. Только у самых нерадивых огородников. Это случается, если выкопать корень и оставить его на морозе. В земле корни не замерзают, зато на поверхности теряют свою пикантность и делаются отвратительно сладкими до приторности. Есть такую продукцию охотников нет.
Иногда хрен приносит небольшую пользу историкам, которые ищут следы заброшенных поселений человека. Бывает, что люди уйдут на новое место. А старая территория зарастет бурьяном. И уж не узнать впоследствии, жили ли тут люди. Но хрен держится на пепелище, как верный спутник человека, хранящий память о нем долгие годы. Как преданный пес, лежащий на его могиле.
Остается сказать еще об одном очень важном качестве хрена. Оно было открыто в конце прошлого века. В те годы быстро сводили леса. Вслед за этим так же быстро росли овраги. Они отнимали у крестьян драгоценную землю. Спасая землю, крестьянин ставил поперек оврага плетень. Но эта мера мало помогала. В конце концов вода подмывала плетень, и овраг разрастался дальше.
Одному из крестьян надоело плести заграждения, и он додумался, как решить эту задачу проще и дешевле. Он отправился на огород и накопал корней хрена. Разрезал их на мелкие куски и закопал на дне оврага. Растения принялись, потому что вешние воды несли массу песка и ила и именно такая почва нужна хрену. Вскоре метровые листья заполонили овраг.
Привлеченная их яркой внешностью, иной раз спускалась на дно оврага скотина. Но листья были слишком жестки и горьки. Ни коровы, ни лошади к ним не притрагивались. Зато как же хорошо они задерживали уносимую с полей землю! Овраг постепенно заплывал и прекращал свое существование.
Трудные томаты — трудные времена
Трудно входил в мир помидор. Еще в середине прошлого века он именовался «зловонным» растением. А большая часть человечества его даже не пробовала. Даже на родине, в Южной Америке, индейцы им не соблазнялись. Особенно в доколумбовы времена. Они ели физалис, сородич помидора. Тот самый физалис, который мы в виде оранжевых «фонариков» ставим в сухие букеты.
Никто до сих пор не разобрался, что произошло. И почему вдруг в наши дни помидор с последнего места в хороводе овощей переместился на первое. Его окрестили «Клеопатрой» растительного мира, намекая на то, что никто не может устоять перед чарами этого существа. Впрочем, намек не совсем верен. Есть и противники помидора, хотя их не так много.
Начнем с поклонников. Одним из самых преданных был профессор В. Эдельштейн, главный огородник главного агрономического вуза страны — Тимирязевской академии в Москве.
Эдельштейна соблазнила беспредельная способность помидора давать плоды. Он любил рассказывать, как в 1939 году посадил помидоры на ВСХВ — Сельскохозяйственной выставке. Они принесли обычный урожай, но не погибли, а продолжали цвести и давать плоды (в теплице, конечно!).
Миновал год. Полтора. Наступил 1941-й, а плоды все собирали. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не война. Досадно, что опыт пришлось прекратить. Эдельштейн успел лишь зарисовать на память один из кустов. Тот вытянулся в длину на пять метров. Его выносили из теплицы как огромный гамак. Два человека тащили тяжелый куст. Один держал за корень, другой за вершину.
Конечно, такое возможно в оранжерее. Однако профессор решил прикинуть, сколько плодов можно взять с куста в обычном огороде. Обычно ведь огородники как делают? Под Москвою оставляют на стебле три кисти плодов. Зачатки новых кистей, пасынки, обламывают. Тогда на каждой кисти нальется штук шесть плодов, а всего в трех — штук восемнадцать.
Эдельштейн решил предоставить куст самому себе. Пасынков не обламывать. Будь что будет. И куст пустился расти. Он рос и давал боковые веточки-пасынки. К концу июня ученый насчитал сто восемьдесят два пасынка. Значит, будет столько же кистей. Если на каждой по шесть плодов — ух какой урожай! Однако экспериментатор знал, конечно, что все плоды растению не прокормить. В июле осталось всего тридцать семь кистей.
Можно было надеяться, что на уцелевших сохранятся все плоды. Если по шести плодов на каждой, должно созреть двести двадцать два помидора. Созрело сорок три. Да плюс к этому осталось семнадцать цветков, которые уже не смогут дать плодов. Природа сама отрегулировала урожай и оставила нужную норму.
Итак, расчеты на большое количество плодов не оправдались. Огородники переменили тактику и увлеклись размером плодов. Выяснили, что существовал в конце прошлого века сорт Трофи с плодами массивными и грузными, как буханка хлеба. В то время Трофи считался самым мясистым, самым тяжелым, самым ранним и самым вкусным. Огородник, который его вывел, затратил на работу двадцать четыре года.
Прошло около двадцати лет, и Трофи стал мельчать. Нашлись фанатики, которые стоически поддерживали гиганта. Но он неумолимо терял качество. Становился не таким вкусным, не таким мясистым. И наконец совсем исчез с огородов.
Уточним, от чего зависит крупность плодов. Главным образом от числа семенных камер в плодах. У диких их всего две. У культурных — много. Однако в погоне за числом камер вывели однажды сорт Куртэ, который потом в течение многих лет приводил огородников в трепет. Он отличался от своих собратьев неразрезанными, «картофельными» листьями и огромнейшим числом семян.
В те годы семена были очень дороги, а у Куртэ их было изобилие. Однако вкус плодов оказался посредственным, и семена Куртэ никто не хотел покупать. Тогда перекупщики стали подмешивать эти семена к хорошим сортам. Представьте себе ярость огородника, когда, купив семена Трофи, он обнаруживает у своей рассады предательскую картофельную форму листа!
Конечно, есть и сейчас сорта с крупными плодами. И по килограмму. И даже по полтора. А ведь обычно на килограмм идет шесть-семь штук. В особенности славится сорт Гигант. Высотою метра четыре (уступает, кажется, только модному сейчас бразильскому де-Барао!). Килограммовые плоды Гиганта небогаты семенами, чем решительно отличаются от Куртэ. Любители очень часто сажают Гигант на балконе, где он довольствуется одним ведром огородной земли.
Начало балконному огородничеству положил москвич Е. Шарафаненко. Он интересовался не только вкусом плодов. Ему просто нравилось, когда Гигант вытягивался выше балконной двери и свешивал оттуда, сверху, красные кисти плодов. Тогда балкон преображался и становился похожим на уголок тропического леса. А квартира на Дмитровском шоссе как бы въезжала в джунгли реки Амазонки.
Вскоре наблюдательный хозяин открыл и еще одно неожиданное свойство Гиганта. Чем плотнее сплеталась сеть помидорной листвы, тем меньше становилось в квартире мух и комаров. Наконец эти назойливые существа и вообще исчезли, хотя соседям по-прежнему не давали покоя. Своими летучими выделениями Гигант избавил владельца от такого неудобства.
Однако все крупноплодные сорта зябки. Волей-неволей приходится огородникам выводить сорта более холодостойкие, но уже с менее крупными плодами.
После войны в Сибири был модным сорт Штамповка. Плоды его небольшие, как яйцо, но правильной шаровидной формы. Словно отштампованы на станке. Многие тогда думали, что название дано за идеальную форму плодов. Правда, эти идеальные по форме помидоры не отличались изысканным вкусом. Знатоки морщились: «Штамповка»! И покупали рассаду более вкусных сортов. Однако если начало лета бывало слишком суровым, то владельцы Штамповки оказывались в выигрыше. Крепкие кустики их хорошо выдерживали превратности погоды.
Уже много позже выяснилось, что Штамповка названа вовсе не за единообразие плодов. Это было переиначенное сибиряками на свой лад название сорта Сибирский Штамбовый, который вывел знаток помидорного дела академик В. Алпатьев.
Вначале для краткости называли новый сорт Штамбовка, которое незаметно перешло в Штамповку. Самое главное, конечно, не в названии, а в том, что у Штамповки крепкий штамб — стволик. Он не ложится на землю, стойко держит крону. И можно обойтись без подпорки, без колышка. А это удешевляет посадку и сберегает рабочую силу.
Вообще селекционеры много потрудились, чтобы приспособить помидор к холоду. И в конце концов он стал давать в нашем северном краю самосев, как исконно местное растение.
Профессор З. Янушевич вспоминает любопытный факт. Под Ленинградом она осматривала бывший военный лагерь. На мусорных кучах там росли кусты томатов. Они были сплошь покрыты красными плодами. Замечательно, что плодики были мелкими, как вишня, зато такими сладкими, какими продажные обычно не бывают.
Ленинградцы с азартом собирали эти дары природы. Видимо, во время войны в лагере помидоры сажали военные. А когда лагеря забросили, помидоры стали жить сами, без опеки человека. И ничего. Выдержали. Мягкая прибалтийская зима дала им возможность уцелеть. Только плодики измельчали.
А тяготение к мусорным кучам и свалкам тоже не случайно. На родине, в Южной Америке, они испокон веку существовали именно на свалках. Они шли по стопам человека. Куда он, туда и помидоры. Они так назойливо лезли в глаза, что индейцы в конце концов их заметили и стали есть. Но случилось это довольно поздно. Ученые до сих пор не могут понять, почему такое яркое, видное растение не соблазнило жителей Южной Америки в стародавние времена.
Говоря о любви помидоров к жилью человека, нельзя пройти мимо одного любопытного факта. Оказывается, многие женатые студенты в США, чтобы пополнить семейный бюджет, занимаются выращиванием помидоров на пустырях и свалках неподалеку от общежития. А чтобы высаженные растения не затоптали и не забросали сверху мусором, молодожены используют старые покрышки от автомашин. Просто кладут покрышку на землю, а внутрь сажают помидор. Сколько покрышек — столько кустов.
Защитить томаты от птиц бывает еще трудней, чем от людей. В Англии особенно досаждают черные дрозды. Дрозды ухитряются таскать спелые плоды даже из оранжерей, куда пробираются через вентиляционные форточки. Возник спор: чем привлекают помидоры дроздов? Одни считают, что красные плоды напоминают птицам горлышки молочных бутылок (в Англии их запечатывают красной фольгой!). Птицы одно время ловко распечатывали бутылки и пили молоко прямо из горлышка, пока товар ждал на улице своих хозяев.
А может быть, помидоры привлекают птиц и сами по себе? И, главное, своей сочностью? Заметили, что в жаркую погоду птицы с большей яростью осаждают помидорные оранжереи, чем в сырую, прохладную. Томаты для них — источник воды, а красный цвет помогает быстро найти живой источник.
Как ни хорош томат, как ни популярен, а постоянно приходится слышать тревожный вопрос: не вреден ли он? Большая часть человечества не задумывается и ест за обе щеки. Меньшая — в рот не берет.
Причины разные. Сначала томатов вообще боялись, как всякую новость. Потом ботаники вспомнили, что он из семейства пасленовых, где что ни вид, то ядовитый. И табак, и беладонна, и белена, и дурман. Потом опасения подтвердились, когда в томатах нашли ядовитое вещество, что и в позеленевшем картофеле, — соланин. Правда, только в зеленых. В красных соланина не остается. Разве что самая малость. Но и эта малость до сих пор пугает.
Затем еще обнаружили щавелевую кислоту и ее соли. Стали говорить, что соли щавелевой кислоты откладываются в суставах. Потом, когда подсчитали, оказалось, что щавелевой кислоты в томате меньше, чем в картофеле. Томат снова оправдали.
Однако вот что пишет в книге «Сырые овощные соки» врач Н. Уокер. «Ешьте на здоровье свежий помидор. Кроме пользы, он ничего не даст. А вот консервированный, вареный, жареный — совсем иное дело. Три кислоты, придающие вкус томату: яблочная, лимонная и щавелевая, в консервированном томате испытывают такие пертурбации, что могут вызвать отложение камней в почках и мочевом пузыре. Правда, не сразу, а в отдаленном будущем».
Может быть, поэтому на Кубе никогда не дают приезжим помидоры ни в вареном, ни в консервированном виде. Дают свежие. В феврале, только что с куста. Сладкие, тающие во рту. Только цвет не красный, а зеленый. Однако с теми зелеными помидорами, которые мы покупаем впрок, никакого сравнения. И соланина в них, по-видимому, тоже нет.
Итак, мир наконец поверил в безвредность томата. Об этом говорят цифры. Томаты по количеству продукции оставили далеко все другие овощи, даже капусту. Одна только Южная Америка, подарившая миру эти чудесные «любовные яблоки», проявляет к ним равнодушие (надоели, что ли?). На всем огромном Южноамериканском континенте собирают не больше, чем в крошечной Испании. Мы в нашем суровом климате вдвое больше. А в среднем на душу населения в мире приходится по десятку помидоров в год.
Поделиться книгой: