Помоги проекту - поделись книгой:
Интерес к опытам Штейнберга не остыл до сих пор. Как ведет себя капуста по отношению к собратьям по грядке? Как растут после ее ухода другие растения? Довольно тут еще неясного и спорного. Заметили, что после капусты сильно страдают пшеница и клевер. Нашли и виновника — капустный лист, который остается на поле после уборки. Он выделяет глюкобрассицин, ядовитый для многих растений. Впрочем, горох, занимая капустное поле, получает явную выгоду. Яды капустного листа очищают почву от грибков, которые вызывают гниль корней. Сам горох от этих ядов не страдает.
Идут годы, меняются сорта капусты, меняется и отношение к ней. В прежнее время ценились крупные кочаны. История сохранила любопытный факт. В Вену на выставку приехал русский огородник Е. Грачев. Он привез такие крупные вилки, каких еще не видел свет. В газетах помещали рисунки: житель Вены везет на тачке грандиозный кочан. Подпись: «Этого кочана мне с семьей хватит на год».
В тридцатые годы нашего столетия во время экономического кризиса множество переселенцев потянулось из центральных штатов США на Аляску. Они захватили самый надежный для Севера овощ — капусту. Потом с грустью вспоминали о своих родных очагах, оставленных там, на юге. Может быть, не выдержали и вернулись бы, если бы не капуста. Она росла на Аляске так роскошно, что давала кочаны не по два и не по четыре килограмма, как обычно, а по двадцать — двадцать пять. Переселенцы уже не могли вернуться к двухкилограммовым кочанам и остались на Аляске.
Между тем капустных дел знатоки пытаются заглянуть вперед. Дать прогноз на будущее. Что ждет скрипучее создание через десять-пятнадцать лет? Какие будут сорта? Какой кочан? Сошлись на том, что кочан будет уменьшаться. Семьи стали небольшими. Если взять вилок покрупней, куда девать остатки?
Известный овощевод Н. Хороших вспоминает, что в семидесятых годах испытывали американский комбайн фирмы «Лоув». Машина, в общем, была неплохая, но на наших полях не пошла. Дело в том, что в США капуста не основная культура, а второстепенная. Урожаи там в три раза меньше, чем в Подмосковье. И комбайн рассчитан на малые кочаны. Взять же двух-трехкилограммовые для него оказалось не под силу. А ведь без крупных вилков тоже обойтись нельзя. И солить их лучше. Да и голубцы из маленького вилка не получатся.
Мир производит капусты меньше, чем помидоров, хотя втрое больше, чем огурцов.
Четвертую часть мировых запасов собирает наша страна. Шестую — Китай. Десятую — Япония. Урожай в мире в среднем — около двух килограммов с квадратного метра. В Швеции — около пяти. В Бельгии — 10. Наш Номер Первый полярный дает столько же — десять. В Сибири и того больше. Сорт Слава — двенадцать, а рекордные урожаи достигают двадцати.
Огурцы во тьме
Избыток пустоцветов всегда приводил в уныние огородников. В наши дни науке удалось отделаться от ненужного балласта, но в старое время это было сделать непросто.
Вот какой случай произошел с известной огородницей Е. Аверкиевой. Она выращивала самые разнообразные овощи и о каждом из них писала маленькую книжку. Однажды написала и об огурцах. О том, как хорошо на них действует голубиный помет. Конечно, уверяла она, голубиное удобрение хорошо для всякой культуры, но огурцы отзываются на него так, как никакое другое растение. Они становятся коренастыми, колена делаются короче и толще. А завязей в пазухах листьев по пять и даже по семь штук. Без помощи голубей столько никогда не бывает.
Огородники хорошо знали Аверкиеву и тотчас же последовали ее совету. У некоторых и действительно все вышло, как советовала ученая огородница, у большинства же — наоборот. Плети и побеги стали расти в огромном числе и таких гигантских размеров, каких раньше никогда не достигали, и вместо завязей пошли сплошные пустоцветы. На каждую завязь их выросло по три-четыре штуки. Ох и досталось же Аверкиевой!
Пришлось ей писать новую статью и оправдываться. Она забыла предупредить. Голубиный помет обеспечивает особое плодородие огурцов только в том случае, если взяты семена, которые зимою хранились в сухом и теплом месте. А большинство их хранило в кладовых, где и сыро и холодно. Зимою температура опускалась до двух градусов мороза. Такая обработка и обеспечила урожай пустоцветов.
Огурцы могут подвести знающего огородника даже в наши дни. Лет двадцать назад в Сухуми перебрался на жительство агроном из средней полосы России Т. Авраменко. Он вышел на пенсию и решил заняться огородом. Для агронома дело привычное.
Но Сухуми — не Подмосковье. И бывалый агроном, конечно, поинтересовался, как работают сухумские овощеводы. Оказалось, что парники здесь набивают не навозом, а отходами местной папиросной фабрики — обрезками папирос и мундштучной бумаги. А поскольку этот хлам никакого тепла не дает, то добавляют табачную пыль с той же фабрики.
Рассаду начинают выращивать рано, с половины января. К концу февраля ее уже высаживают в холодные парники. Перед этим их прогревают под рамами в солнечный день. Вечером, чуть только солнце село, стекла на рамах закрывают мешковиной или толем, чтобы сохранить тепло. И так каждый день.
Авраменко в точности копировал все действия местных огородников. Но вот наступило ненастье. Дожди зарядили на неделю. Сухумцы перестали открывать свои рамы и днем. Авраменко же задумался: как поступить? Конечно, под укрытием огурцам теплее, но ведь нет света. Не станут ли юные растеньица такими же белесыми, как ростки картофеля в подполе? Не погибнут ли вообще без света?
И он раскрыл свои парники. Убрал мешковину и толь. Увы, как только он это сделал, его питомцы побурели и погибли. Стекла парниковых рам не спасли их от холода. А вскоре циклон прошел, вновь засияло могучее сухумское солнце, и местные огородники убрали тряпье со своих рам.
Авраменко поспешил к соседям. Конечно, и у них рассада выглядела не блестяще. Растения вытянулись и немного побледнели. Но они остались живыми. Агроном поделился своей бедой и стал спрашивать: в чем секрет спасения огурцов? Но ни один огородник не смог ответить. Им не жаль было поделиться опытом, они просто не знали, в чем дело.
Почему же действительно не погибли огурцы в кромешной тьме? Ведь дождливые пятидневки за весну случались не раз. Так бы и осталась сухумская история тайной, если бы случайно агроном не прочитал в журнале «Химия и жизнь» о работах ленинградского ботаника И. Кислюк. Она изучала холодостойкость огурцов и обнаружила, что во тьме эти создания гораздо лучше переносят холод, чем на свету. Рассада Авраменко оказалась на свету, поэтому холода ее уничтожили. И не принесли вреда той, что хранилась в темноте под мешковиной.
В Сухуми было еще много всяких забавных историй с огурцами. Те, кто пытался разводить лучшие в мире Нежинские, никак не мог получить большого урожая, потому что наваливались болезни, и все шло в брак. Плоды становились уродливыми. И это — в благословенном сухумском климате, где цвели магнолии и олеандры. А когда жарко светило солнце, огурцы пропадали от жары, от перегрева. Агрономы на полях получали мизерные урожаи. И тут же на приусадебных участках огородники собирали в несколько раз больше.
Все дело оказалось в том, что у огородников плети стлались не по земле, как в Подмосковье. Их пускали по заборам или по кустам. Если же ни того, ни другого поблизости не оказывалось, то втыкали в гряду тычину или сухую ветку, отломленную от дерева. Смысл этой затеи заключался в том, чтобы продувало сквознячком. Тогда банно-влажная жара гибельно не сказывалась. И легче было собирать плоды.
Конечно, все познается в сравнении. И влажная жара сухумского климата может показаться не столь уж пугающей, ежели сравнить ее с банно-влажной духотой тепличных комбинатов, где тоже выращивают огурцы. Там и сквознячка-то нет. Зато очень удобная обстановка для всевозможных вредных насекомых. В особенности досаждает паутинный клещик. Клещик — бич огуречных теплиц. В единоборстве с ним применяется химия. Но тогда в плодах появляются остатки ядохимикатов. И многие покупатели с опаской глядят на тепличные деликатесы.
А между тем уже найдено средство, которое позволяет обойтись без химии. Начиналась эта история в шестидесятых годах в Сибири, где профессор Иркутского университета Е. Талалаев искал средство борьбы с лиственничной мухой. Муха выедала лиственничные семена. Химия не могла с нею справиться.
Профессор попытался использовать против мухи бациллу, с помощью которой он только что сокрушил главного врага сибирских лесов — сибирского шелкопряда. Увы, препарат дендробациллин не оказал на муху ни малейшего влияния. Тогда Талалаев вспомнил о баверии. Этот хищный грибок был известен тем, что вредил тутовому шелкопряду, дающему шелк. Баверия расправилась с лиственничной мухой быстро и решительно.
Тут-то и возникла мысль использовать хищного грибка в огуречных теплицах. Банная духота для грибков всегда необходима. Поэтому баверия нашла в теплицах идеальные условия для себя. И паутинный клещик быстро пошел на убыль.
Теперь вернемся к пустоцветам, с которых начался этот рассказ. Не всегда в хозяйстве оказывался избыток пустоцветов. Иной раз их не хватало, и тогда женские цветки оставались неопыленными, и урожай резко падал. По этому поводу забавную историю некогда рассказал кубанский казак К. Живило, работавший учителем в станице Расшеватской.
В детстве ему не раз приходилось участвовать с дедом в операции по оплодотворению огурцов. Внук собирал в шапку пустоцветы. Дед бросал их в кастрюлю, варил. Потом отваром кропили плети огурцов. Урожай сразу же прибывал.
Внук удивлялся, каким образом вареная пыльца пустоцветов могла оплодотворить женские цветки. Она же мертвая. Дед только посмеивался, но после каждого сбора повторял операцию.
Кубанцы в те годы очень любили охоту на зайцев. Зайцы прятались в подсолнухах. Собаки их выгоняли оттуда и потом гнали опрометью по полям, баштанам и, конечно, огородным грядам. Можно себе представить, как выглядели огуречные плети после того, как по ним промчатся десятки собак, конных и пеших людей. Однако казаки довольно спокойно относились к порче огуречных гряд, считая, что огурцов после нашествия даже прибудет.
Впоследствии, когда Живило уже служил учителем в станице Расшеватской, он стал свидетелем еще более оригинального способа повышения урожайности огурцов. Станичники выходили в огород, снимали штаны и били штанами по огуречным плетям. Другие били по ботве кнутом. Третьи волочили через гряды холстину, привязанную к веревке.
Сосед учителя таких способов не применял, и огурцов у него завязалось мало. Однажды в огород к соседу забрались чужие свиньи. Огурцов они съели мало, так как их почти не было, зато плети испортили основательно. Сосед подал жалобу в правление. Явились доверенные. Они подсчитали число крохотных огурчиков, завязавшихся после посещения гряд свиньями, и диву дались. На каждом метре плетей они висели как виноград. Они решили, что столько же было и крупных плодов, и заставили уплатить хозяина свиней штраф в десять рублей. А на самом деле свиньи не урон принесли, а прибыль.
Наверное, не найти другой культуры, к которой применяли бы такие инквизиторские способы выращивания, как к огурцам. По этой части превзошли всех, кажется, домашние огородники.
Выращивать огурцы в комнатах начали давно. Знали, конечно, что огурцы родом из тропиков, любят тепло. И старались снабжать теплом в достатке. Когда семечко прорастало и в цветочном горшке утверждалось молодое растеньице, горшок ставили на чайник с кипятком. Весь день до вечера комнатный огородник бегал на кухню, меняя остывающие чайники на кипящие. А вечером, когда иссякал дневной свет, зажигались керосиновые лампы. Они давали дополнительный свет (помимо электрического!) и некоторое тепло. Горели по шестнадцать часов, распространяя вонь и копоть.
Несчастное семейство огородника-фанатика вынуждено было ради нескольких зеленцов месяцами жить в керосиновой атмосфере. И бывало так, что первыми появлялись женские цветки. Мужских рядом не оказывалось, и бедняга с грустью взирал, как вянут и осыпаются один за другим прекрасные желтые цветки с крохотными зелеными тюбиками завязей.
В наши дни наука далеко ушла вперед, однако по части пола у огурцов еще не все понятно. Правда, есть уже сорта, где преобладают женские цветки. Есть сорта, для которых и вообще не нужно пустоцветов. Они дают плоды без опыления. Их называют партенокарпическими. Нашли вещества, с помощью которых можно изменить пол и у обычных сортов. Опрыснут этрелом — пойдут женские цветки.
Когда открыли ростовое вещество гиббереллин, то рассчитывали получить утроенный урожай. Расчет был такой. Под влиянием гиббереллина станут длиннее плети и больше уместится на них цветков. А вместо этого изменился пол растения, и повалили одни пустоцветы.
Не все ясно еще и с партенокарпическими. Сорта такие есть и работают в теплицах. Раз они без опыления, значит, и без семян. Одна мякоть! Есть и еще преимущество — никогда не бывают горькими. А ведь у обычных сортов из десятка обязательно один-два попадется с горчинкой. И все же, когда партенокарпические привозят в магазин, покупатель их берет, если нет других. Они всегда огромные. Мякоть грубовата. Вкус и аромат посредственные. С грунтовыми их не сравнишь.
Но и с грунтовыми огурцами тоже не все проблемы решены. Взять хотя бы сбор. Вручную — дорого. Проще всего — машиной. Срезал, оборвал огурцы и новые посадил. В течение теплого сезона можно посадить несколько раз. Испытали этот способ на практике. И вот что получилось. Огурцы от весенней посадки зрели нормально. А та партия, которую посадили летом, стала давать все больше пустоцветов. Снова проблема!
Но главное, конечно, вкус и аромат. Под Москвой вывели недавно отличнейший сорт Изящный. Семечки мелкие, вкус отменный, а формой похож немного на флакон из-под уксуса — в поперечном срезе треугольный. И есть один старый сорт из Черниговской области — Нежинский. Черниговцы берегут свое сокровище и выращивают его по-особому. На плантации сеют кукурузу рядами, шагов через десять ряд от ряда. В кукурузном лесу возникает свой особый климат. Он немного напоминает климат индийских джунглей, где возникли дикие огурцы. И от этого плоды Нежинских огурцов становятся баснословно вкусными.
А теперь окинем мысленно земной шар: кто и сколько на нем ест огурцов. Диетологи рассчитали, что для поддержания здоровья каждый гражданин планеты должен съедать пятнадцать килограммов зеленцов в год. Пока он далеко отстал от своей нормы и использует лишь ее шестую часть. На одном из первых мест — наша страна. Немного больше пяти килограммов съедает средний житель Советского Союза. Значит, и нам еще нужно догонять норму.
Зато ничтожно мало едят огурцов в тропиках. На долю огромной Африки приходится всего около одной тридцатой части мировых урожаев. На долю Южной Америки — меньше одной сотой. А ведь именно из тропиков пришел к нам этот необыкновенный овощ.
Из мировых запасов огурца на долю СССР приходится одна седьмая часть. Впереди нас по валовой продукции только Китай. Но там и население побольше. Если же брать на душу населения, то мы и тут далеко впереди.
В открытом грунте мир в среднем собирает немногим более килограмма огурцов с квадратного метра. Наш сорт Изящный может давать в хороших условиях семь килограммов — ведро! Впрочем, и старинный сорт Муромский тоже может. Однако если взглянуть на мировую сводку ФАО, то можно увидеть гораздо большие цифры. В Нидерландах собирают по три ведра с квадратного метра, а в Англии даже четыре с лишним. Конечно, эти цифры относятся уже не к открытому грунту, а к закрытому, к тепличным огурцам. Наши тепличные сорта могут дать и больше. Малахит — семь ведер, а Манул, выведенный в Тимирязевке, — десять!
Севок — вынужденная остановка
Был старый обычай. Когда в южных селениях шел по улице свадебный кортеж, возглавлял его крестьянин, несший огромный венок из репчатого лука — эмблему благополучия молодой семьи. Венок был надет на шею, и крупные луковицы сверкали на солнце и шуршали своим особенным луковым шелестом.
И по сей день на южных рынках можно видеть если не венки, то «косы», сплетенные из лука. Их делают не ради красоты, а по традиции. Традиция же нередко имеет под собой надежную практическую основу. По крайней мере у лука это именно так.
Дело в том, что среди многочисленных бед и неприятностей, которые ожидают лук на его жизненном пути, одна из самых серьезных — проблема хранения. Хранится лук, прямо скажем, трудно. Ранней весною в магазинах лари с луковицами вдруг превращаются в зеленое поле. Лук растет. Или гниет.
В учебниках ясно записано: северный лук может храниться семь-восемь месяцев. Южный — и того меньше. А что класть в суп в остальное время?
Ни один способ хранения не дает нужной гарантии. Как ни храни: в ящиках ли, в сетках, в мешках, в целлофане — конец один. Есть только один способ задержать печальный конец: держать лук в венках и косах. Потому-то этот прием, никак не созвучный нашей механизаторской эпохе, оказался таким живучим и дожил до наших дней.
Однако и здесь есть свои трудности. Если присмотреться к косе из лука, то можно заметить, что луковицы-репки сплетены, связаны между собою не веревкой и не проволокой, а собственным зеленым пером. Именно тем, что мы крошим в салат. К осени перо подсыхает, желтеет и превращается в подобие веревки, достаточно прочной, чтобы выдержать свой собственный вес и тяжесть всей косы.
Неопытный огородник ждет, пока лук дозреет. Пока повалится и засохнет зелень. Тогда он копает репку и начинает связывать в косы. И ничего не выходит. Сухая ботва крошится, ломается. Веревки из нее не получается. Нужно очень точно определить тот таинственный «день икс», когда ботва еще зелена, но уже начинает помаленьку желтеть. Тут и надо убирать лук. И ничего, что он кажется сырым и недоспевшим. Успеет доспеть в косах.
Впрочем, «день икс» относится не только к старому обычаю плетения луковых кос. И современный рассыпной лук, что идет в магазин в сетках и в мешках, тоже нужно убрать вовремя. И тут начинаются споры. Одни считают, что надо убирать зрелые луковицы. Пусть перо поляжет, листья пожелтеют и высохнут, а луковица оденется прочными сухими чешуями. Раз в косы не связывать, значит, неважно, что сухие листья станут ломкими.
Другие — за то, чтобы не ждать милостей от природы. Они начинают «тренировку» лука. Разгуливают нарочно по грядам и топчут луковую ботву сапогами. Зелень хрустит, сок течет. Каков же результат? Бывает, что созревание лука и впрямь ускоряется, но снижается урожай. Бывает, что затоптанный в сырую погоду лук начинает подопревать. Или грязь от сапог попадет на нежную шейку луковицы, и она загнивает.
Кому-то повезет, а большинству — нет. В общем, знатоки советуют лук не топтать. Не тренировать. Но «день икс» угадать нужно обязательно. Тут уж без интуиции не обойтись.
Не меньше споров вызывает вопрос, как выращивать лук: на грядах или без? В Приамурье, где лук постоянно страдает от избытка влаги, огородники недобирают большую часть урожая, если сажают лук без гряд, на ровном месте. Стоит сделать невысокие гряды, и потери уменьшаются в два раза. Иной луковод обрадованный таким оборотом дела, решает делать гряды еще выше. Он громоздит высокие гребни и ждет, что урожай возрастет еще вдвое. А он, наоборот, вдвое уменьшается. Весной гребни пересыхают, и лук на них еле жив.
Лук очень чутко отзывается на небольшие перемены в погоде. Стоит в июне, когда из севка растет репка, температуре понизиться на несколько градусов против нормы, и луковицы тотчас начинают давать стрелку и цвести, чего совсем от них в это время не требуется, и снижается урожай. Подмосковные огородники это давно заметили и даже название придумали такому вышедшему из-под контроля луку — «ильинка», в знак того, что похолодание бывает в ильин день, то есть в середине июня.
Бывает, что начинает давать стрелку совсем юный лучок, только нынешней весной взошедший из семечка, опять-таки в связи с ильиным днем. Агрономы пока не нашли средства бороться с этой бедой.
Трудности луководов начинаются с самого начала луковой жизни. С семечка. Луковые семена — чернушка, такие симпатичные, черненькие, похожие на уменьшенные в десять раз зерна гречневой крупы, для северных огородников всегда были заветной мечтой. И не всегда доступным богатством.
Казалось бы, чего проще получить чернушку? Получаем же семена огуречные. Морковные. Об укропе и говорить не приходится. Лук — растение совершенно иное. Осенью семена от весеннего посева можно получить только в субтропиках: на Черноморском побережье, на юге Туркмении или в Египте.
Даже в жаркой Одессе и то приходится растить лук в два приема. В первый год вырастет «репка». Во второй — семена. В средней России, под Орлом или Воронежем, уж и двух лет не хватает. Приходится тратить три года. В первый вырастает крохотный лучок-севок. Луковички мельче вишен. Во второй — крупная «репка». В третий, к осени, — семена.
А под Москвой? Тут нужда заставляет еще год-два добавить. В первый год — севок. Во второй — «репка», но не крупная, а разная, большая и маленькая. Из нее выбирают «выборок» и сажают его на следующий год.
Москвичам еще ничего. Эстонцам хуже. Им приходится тратить на ожидание семь лет! Иная яблоня начинает плодоносить раньше, чем лук. Эстонцы, конечно, тоже не на последнем месте по семенам. Есть и более суровый Север. Петрозаводск, Вологда, Киров, Томск. Семена там не вызревают совсем. Ведь от посадки луковицы до семян проходит сто двадцать и даже сто тридцать дней. Четыре с половиной месяца. В Нечерноземье лето таким длинным не бывает. В первых числах сентября — уже и заморозки. А в это время семенной лук еще не вызрел. В семенах — «молочко». Такие семена заморозка не выдержат.
Приходится северянам обращаться за семенами в южные края. Было время, когда даже пензенские огородники стали считать, что выращивать свои семена невозможно. И тоже стали завозить чернушку из дальних мест.
А ведь Пенза не Вологда. Не Север. Она почти на такой же широте, что Саратов и Воронеж. Чуточку севернее. Озадаченный таким оборотом дела местный агроном А. Гришаев решил разгадать луковую загадку. Он узнал, что в селе Большое Савино издавна выращивают особенно вкусный и красивый фиолетовый сорт лука.
Семена этого сорта еще до революции крестьяне Большого Савина добывали из Голландии. И с тех пор лук называют голландским кроваво-красным. Очевидно, большесавинцы освоили премудрость получения собственных семян. Ведь не обращались же они каждый год в Голландию за посевным материалом.
Действительно, семена у них свои. Но поскольку пензенского лета все же не хватает, чтобы получить зрелую чернушку, они начинают готовить луковицы к посадке заранее, как помидорную рассаду. А в начале мая водружают в грунт. Огораживают заборчиком от ветра. За сорок лет только три года у большесавинцев оказалось без семян.
Сортов лука — великое множество. Разобраться в них не всегда легко. Ученые-огородники давно мечтали привести в порядок это разнообразие. Создать систему. Проще всего разделить все луки по цвету. По окраске сухих чешуй. Биолог М. Панов так и сделал. Он выделил три группы луков. Белые, фиолетовые и желтые. Все — из разных мест.
Белые — жители засушливых и жарких пустынь. Они там приспособились к засоленным почвам. Фиолетовые — тоже с юга, но не такого сухого. С Кавказа, из Северной Индии. Желтые — из северных краев Европы и Америки, чаще из степных равнин.
Система кажется простой и стройной. Наверное, сто или двести лет назад так и было. Белые луки растили в южных пустынях. Желтые в северных степях. Ныне все перемешалось. Лук развезли по всему земному шару, и он стал космополитом. Белые луки попали в Центральную Европу и там уже не выносят засоленных почв. Желтые перекочевали в засушливые субтропики. Для селекционеров — сущее наказание.
Представьте себе, огородник выращивает фиолетовый лук. Желтый ему не нравится. Но как назло, обязательно в урожае найдется несколько желтых луковиц. Если же сеять желтый, то в потомстве в небольшом числе прибудут еще и фиолетовые и белые.
Сначала думали, что в прошлом где-то произошло скрещивание луков разного цвета, и вот теперь постепенно идет расщепление признаков. И выщепляются, обнаруживаются формы другой окраски. Это предположение не подтвердилось. И государственная комиссия, которая строго следит за чистотой сортов, для лука сделала оговорку. Любой сорт лука может содержать примесь других начал. И тут уж ничего не поделаешь. Нечистый сорт приходится считать чистым!
Примесь белых луковиц появляется у желтоцветных не каждый год. В 1950 году их вообще не было. А через два года повалили валом. Выходит, что окраска в чем-то зависит от погоды?
Сама окраска в какой-то мере связана со вкусом. Знатоки давно заметили, что на юге луки все больше сладкие и не острые. Есть их сырыми — одно удовольствие. Эти луки то фиолетовые, то белые. Чем дальше на север, тем меньше сладких луков и больше острых. Тем меньше фиолетовых, а больше желтых. Белые и совсем исчезают. А где-нибудь на Валдае, в верховьях Волги и вообще остаются одни желтые, острые. Хотя в Вологде есть и фиолетовые.
Но вот приезжает человек на отдых в Крым. И встречает прославленный ялтинский лук. Луковицы преогромные. Крупней блюдца, весом в полкилограмма одна штука. Сладчайшие, совсем без остроты. Приезжий закупает фиолетового лука побольше и везет домой, в Москву. Дома выясняется, что половина луковиц имеет резко острый вкус. По неопытности москвич приобрел вместе с ялтинским еще и другой фиолетовый лук — керченский.
Предвижу вопрос: зачем понадобилось в Крыму выращивать острый керченский лук, если там отлично удается сладкий ялтинский?
Ялтинский, спору нет, бесподобен на вкус. Но хранится, увы, очень плохо. Зато керченский — отлично. Крымчанам не оставаться же зимою без лука. Вот они и вывели керченский сорт. Знающему человеку его нетрудно отличить. Ялтинский плоский, как тарелка. Керченский больше походит на чугунок.
Итак, цвет и вкус — признаки у лука, и связанные между собой и не связанные. Так же, как и лежкость. Острые луки обычно хранятся хорошо. Но если, приехав в Одессу, вы стали бы запасать впрок одесский желтый лук, очень острый на вкус, то потерпели бы такой же конфуз, как тот москвич с керченским луком. Одесский желтый, хотя и острый, а хранится весьма неважно. И в чем тут дело, до сих пор никто точно не может сказать.
А теперь вернемся еще раз к севку, тем мелким луковичкам, которые вырастают из семян к осени в средней полосе России. Севок — вынужденная остановка на жизненном пути лука. Огородники сами ее устроили. У них не было иного выхода. Понятно, что им хотелось бы обойтись без такого промежуточного звена и получать луковицы из семян как на юге, в тот же год.
После войны в Тимирязевской академии в Москве попытались создать такие сорта. Перебрали все среднерусские и северные луки и не нашли ни одного ультраскороспелого. Но мысль осталась. В последние годы тимирязевцы вновь к ней вернулись.
Теперь они обратились к лукам тропическим. Там есть сорта, которые дают луковицу за 50 дней!
Англичане на своих Британских островах долго не могли решить проблему лука. И тоже взялись за тропические формы. Сеют их осенью, под зиму, а весной убирают урожай. Правда, луковицы вырастают мелкие, зато быстро. Они их маринуют и закатывают в банки, как мы — зеленые помидоры.
БОБЫ И ОРЕХИ
Поделиться книгой: